Трибунал для комдивов. 41-й

Трибунал приговорил генерала Салихова на основании статьи 206—17 п. «б» УК УССР с применением статьи 46 УК УССР к 10 годам лишения свободы с отсрочкой исполнения наказания до окончания войны и направлением в действующую армию и снижением в воинском звании до полковника.

Заместитель командира дивизии по политической части полковой комиссар И. Г. Курочкин был осужден военным трибуналом по той же статье на 8 лет лишения свободы с отсрочкой исполнения приговора до окончания военных действий и понижен в воинском звании до батальонного комиссара. 24 августа 1941 года И. Г. Курочкин погиб в бою.

Согласно приказу войскам Южного фронта №0019 от 20 июля 1941 года М. Б. Салихов, накануне суда, был понижен в должности до командира полка. Его назначили командиром 980-го полка 275-й стрелковой дивизии (второго формирования). В этой должности 28 августа в районе совхоза №1 Солонянского района Днепропетровской области М. Б. Салихов попал в плен. Содержался он во Владимиро-Волынском лагере военнопленных, затем в лагерях Замостье (Польша) и Хаммельбург (Германия).

Что касается дальнейшей судьбы Салихова, то надо признать, что она напоминает детективную историю. И до сего времени существует несколько версий о его жизни после немецкого плена.

Начнем с того, что в СССР каких-либо данных о пленении М. Б. Салихова не имелось. Поэтому приказом Главного управления кадров Наркомата обороны СССР №370 от 11 января 1942 г. он был исключен из списков РККА как погибший в бою.

Между тем, с 1943 года в органы госбезопасности стала поступать оперативная информация о том, что М. Б. Салихов перешел на службу к фашистам – с апреля 1942 года работал старшим преподавателем Варшавской разведшколы, с ноября 1943 года преподавал в филиале разведшколы на станции Нойкурен, а затем в школе резидентов – радистов в Нидерзее (Восточная Пруссия).

О том, что Салихов проводил в военное время антисоветскую деятельность, после войны свидетельствовали некоторые находившиеся с ним в плену командиры. В двухтомнике «Генерал Власов. История предательства» опубликована выписка из протокола допроса бывшего начальника артиллерии 266-й стрелковой дивизии А. Н. Севастьянова от 21 марта 1946 года. Он показал, что во время нахождения у немцев близкие отношения с Салиховым и некоторыми другими генералами «еще более усилили мои антисоветские настроения»49.

В ряде публикаций утверждается, что в 1944 году, когда возникла идея объединить сформированные немцами татарские батальоны под руководством авторитетного генерала, на эту должность предполагался М. Б. Салихов. Ему предложили возглавить политическое руководство комитета «Идель-Урал», но он отказался.

Новое дело в отношении М. Б. Салихова было возбуждено 5 мая 1943 года. В постановлении следователь Главного управления контрразведки «Смерш» указал, что Салихов добровольно поступил на службу к фашистам и с мая 1942 года преподавал в Варшавской разведшколе под псевдонимом Османов50.

21 июня 1943 года Военная коллегия заочно приговорила М. Б. Салихова к расстрелу за измену родине.

В мае 1945 года Салихов был задержан в Чехословакии, при попытке перейти в американскую зону оккупации. Его этапировали в Москву, где объявили приговор Военной коллегии и повесили 1 августа 1946 года51.

Между тем, розыск М. Б. Салихова органы госбезопасности прекратили только в январе 1955 года. На этом основании можно предположить – у них не было полной уверенности, что именно Салихов был задержан в мае 45-го и понес заслуженное наказание. Эти сведения согласуются с версией, выдвинутой историком К. М. Александровым. Он утверждает, что М. Б. Салихов в СССР не репатриировался и еще в 1953 г. проживал в эмиграции под именем Мирходжа Бикмуловича Ерели, оставив мемуары о событиях 41-го года, которые хранятся в Гуверовском архиве Стэнфордского университета»52…

Об осуждении генерала-майора С. Г. Галактионова до издания автором книги «Война на весах Фемиды» в исторических работах также практически ничего не сообщалось. Да и сегодня сведения об этих малоизвестных страницах военной истории крайне скупы и отрывочны. Одна из причин в том, что многие судьи военных трибуналов, рассматривавшие дела в отношении окруженцев и командиров, отступивших без приказа, сами вскоре оказались в окружении. И не всем удалось из него выбраться, а тем более вывезти следственно-судебные дела.

22 июня 1941 30-я горнострелковая дивизия генерала Галактионова приняла первый бой. Произошло это у местечка Скулень, в месте форсирования немцами реки Прут. После напряженных оборонительных боев через две недели от дивизии осталась одна треть личного состава.

5 июля С. Г. Галактионов и И. К. Елисеев были отстранены от должностей и вскоре арестованы. Перед военным трибуналом Южного фронта они предстали в тот же день, что и Салихов с Курочкиным – 21 июля 1941 года. Председательствовал тот же Доценко. Обвинялись по той же статье 206—17 УК УССР в бездействии, которое привело к дезорганизации частей дивизии и значительным потерям в людях и технике.

Согласно приговору осужденные, «получив боевой приказ об обороне государственной границы СССР на реке Прут и, в частности, о занятии местечка Скулень, не обеспечили его выполнение, в боях с противником проявили растерянность и нераспорядительность в управлении частями дивизии»53.

С. Г. Галактионов вину в совершении преступления не признал и показал, что неудачи частей дивизии были обусловлены в основном плохой связью и нехваткой боеприпасов, о чем он своевременно докладывал вышестоящему командованию.

Генерал просил суд допросить по этим и другим обстоятельствам ряд свидетелей из числа лиц командного состава, а также провести соответствующую экспертизу. Но трибунал отклонил все ходатайства, посчитав достаточным доказательством приобщенную к делу справку «О боевых действиях 30-й СД», составленную сержантом госбезопасности Пащенко и подписанную начальником 3-го отдела армии бригадным комиссаром Вяземским.

За совершение воинского преступления, предусмотренного ст. 206—17 п. «б» УК УССР военный трибунал приговорил Галактионова к расстрелу с конфискацией имущества и лишением генеральского звания, Елисеева – к 10 годам лишения свободы, с отсрочкой исполнения приговора и направлением на фронт.

Экспертиза, о проведении которой так настаивал Галактионов, была проведена только в 1960—1961 годах, когда это дело пересматривалось в Главной военной прокуратуре. Там сразу обратили внимание на куцую справку Пащенко и Вяземского, посчитав сомнительной «компетентность указанных лиц давать анализ боевых действий дивизии» и обратились в военно-научное управление Генерального штаба. По заключению последнего, «в сложных условиях, когда противник значительно превосходил в силах и средствах, и на ход боевых действий влияла, в частности, неполная укомплектованность 30-й стрелковой дивизии, эта дивизия в первые дни войны сражалась храбро и мужественно…, упорной обороной сдерживала натиск 5 пехотных дивизий противника»54.

29 мая 1961 года Галактионов и Елисеев были полностью реабилитированы Военной коллегией.

И. К. Елисеев встретил Победу в должности заместителя командира по политчасти 99-й стрелковой дивизии. Скончался он в 1958 году, так и не дождавшись своей реабилитации.

Документов о приведении в исполнение приговора в отношении генерала Галактионова найти не удалось.

Проживавшая в Магнитогорске его дочь, Антонина Сергеевна, неоднократно обращалась в высшую судебную инстанцию с просьбой о выдаче ей справки о смерти отца. Работники Военной коллегии провели в этой связи собственное расследование, проверив учетные данные в КГБ СССР, 1 спецотделе МВД РСФСР, управлении местами заключения МВД УССР. Изучили, кроме того, материалы секретного делопроизводства Особого отдела 30-й дивизии, 9-й армии, Южного фронта и всю переписку Военной коллегии за 1941 год по делам в отношении осужденных к расстрелу. Но донесения о приведении приговора в исполнение нигде не обнаружили.

Было установлено, что после провозглашения приговора Галактионов содержался в КПЗ г. Первомайска, а потом был переведен в тюрьму г. Вознесенска. Нашли также отношение о немедленном приведении приговора в исполнение, после утверждения приговора Военным советом. На основании этих данных дочери Галактионова сообщили в феврале 1962 года, что приговор в отношении генерала был приведен в исполнение, но место и дата расстрела неизвестны…

Завершая эту главу, надо сказать еще об одном комдиве из нашего расстрельного списка, поскольку он тоже возглавлял горнострелковую дивизию и место его расстрела и захоронения также неизвестны. Впрочем, точнее сказать – о нем вообще практически мало что известно.

Это командир 83-й горнострелковой дивизии генерал-майор Сергей Артемьевич Байдалинов.

В 1941 году таких дивизий было 19. Они предназначались для ведения боевых действий на горных направлениях. 83-я Туркестанская горнострелковая дивизия генерала С. А. Байдалинова дислоцировалась в г. Красноводске (Туркмения).

После начала войны дивизия приняла участие в совместной англо-советской операции по оккупации Ирана. Операция преследовала цель защитить иранские нефтяные промыслы от возможного их захвата германскими войсками, а также обеспечить южный транспортный коридор для поставок в СССР по ленд-лизу.

С советской стороны в Иранской операции участвовало несколько армий, в том числе части 53-й армии, сформированной в Средне-Азиатском военном округе в июле 1941 года. В их числе – 83-я Туркестанская горнострелковая дивизия, входившая в состав 58-го стрелкового корпуса генерала М. Ф. Григоровича.

С. А. Байдалинов был арестован 12 июля 1941 года по обвинению в совершении контрреволюционного преступления55. Предположительное место ареста – Северный Иран. Когда состоялся суд, и был ли он вообще – неизвестно. Известно лишь, что генерал был расстрелян, а в октябре 1958 года полностью реабилитирован.

Других фактических данных не имеется, поскольку надзорных производств по делу С. А. Байдалинова автор не обнаружил ни в Главной военной прокуратуре, ни в Военной коллегии.

Остаются лишь догадки и предположения.

За что же расстреляли генерала С. А. Байдалинова?

Вариантов не так много.

Допустил утечку секретных сведений, которые были расценены как измена родине, вел антисоветские разговоры. Кто-то мог просто написать донос без всяких на то причин и оснований…

При попытках проследить судьбу генерала Байдалинова появляется ощущение, что его имя кто-то настойчиво пытался заретушировать, вычеркнуть из исторического формуляра минувшей войны.

Причины на то также могли быть разные.

Иранская операция проводилась в августе-сентябре 1941 года. Однако, судя по дате и месту ареста генерала, 83-ю дивизию могли ввести в Северный Иран не в конце августа, а значительно раньше.

В ряде источников почему-то отмечается, что с апреля 1941 года 83-й горнострелковой дивизией командовал полковник А. А. Лучинский. Так, М. И. Казаков, вспоминая в своих мемуарах работников штаба Средне-Азиатского округа в Ташкенте («старых азиатов»), в числе других тепло отзывался о «начальнике отдела боевой подготовки С. А. Байдалинове». Но далее он писал, что в составе 53-й отдельной среднеазиатской армии, начальником штаба которой М. И. Казаков был назначен в период ввода частей армии в Северный Иран, 83-й горнострелковой дивизией командовал полковник А. А. Лучинский56. Между тем, по документам С. А. Байдалинов командовал дивизией с 5 мая 1939 г. по 1 ноября 1941 г., а А. А. Лучинский – со 2 ноября 1941 г. по 4 марта 1943 г.

Следующий момент. Кому-то понадобилось перенести дату ареста Байдалинова и суда над ним с июля 1941, на июль 1942 года. Об этом сказано в известной публикации А. А. Степанова57. Вряд ли это случайная опечатка.

М. Черепанов связывает секретность и наличие «белых пятен» в деле С. Г. Байдалинова с тем обстоятельством, что советские войска, по его мнению, фактически вошли в Иран не в конце августа, а 22 июня 1941 года, сразу после нападения немцев на СССР58. При этом он ссылается на воспоминания военнослужащего 83-й горнострелковой дивизии Ф. Галимова, которые опубликованы в книге «Дороги солдатские» (Казань. 1998).

М. Черепанов писал: «Могла ли советская дивизия по личной инициативе своего командира перейти границу Ирана без приказа? Конечно, нет. Тем не менее, генерал-майор С. А. Байдалинов был арестован уже на территории Ирана 12 июля 1941 года. Ему было предъявлено обвинение в нарушении приказа и вынесен приговор – высшая мера наказания. Расстрелян комдив был незамедлительно (реабилитирован 30 октября 1958 года)».

Примечания