- -
- 100%
- +
Тронувшись в путь, Кристина посмотрела на получившееся фото. Она стоит недовольная с оголёнными загорелыми плечами, тёмно-русые волосы прикрывают лицо. Татуировка на шее с надписью «Агрессия» наводит на мысль, что если бы её мать умела обрабатывать фотографии, то непременно заретушировала бы это слово. Мать обнимает её с одной стороны, одетая в голубой сарафан, улыбается, словно пытается победить в конкурсе всех улыбок мира. Отец, лысеющий и невысокий, обнимает Кристину с другой стороны и держит правую руку на поясе брюк, рубашка без рукавов на нём чуть выбилась из-под ремня. На заднем фоне красуется необъятное огненное небо: густые облака, кажется, вот-вот лопнут. Присмотревшись, Кристина замечает, что одно из облаков похоже на сморщенное, почти старческое лицо: рот открыт в немом вопрошающем крике.
Глядя в окно из несущейся по заасфальтированной дороге «Лады Весты», Кристина прижалась лбом к стеклу и размечталась о том, как всё изменится в её жизни: она не знала, как именно и каким конкретно образом, но знала, что это неизбежно, как день и ночь.
Если бы она знала, что это конкретное фото станет их последним семейным снимком, она наверняка предпочла бы реальность вымыслу. И уделила своим производителям больше времени.
* * *
Мукс не обманул их. Дом, который он ремонтировал, был большим и просторным, с прямой крышей и зоной отдыха под открытым небом. Там по уму следовало установить шезлонги, думала Кристина, чтобы загорать, не выходя из дома. Но проблема была в том, что дом не был пригоден для жизни. Ни одной оборудованной комнаты, ни одного спального места, кроме той раскладушки, которую она уже видела, разговаривая с братом по видеосвязи. Строительный мусор, упакованный в мешки, занимал большую часть первого этажа: чтобы вывезти его, думала Кристина, потребовался бы не один самосвал. На улице стояла упакованная в блоки брусчатка на деревянных поддонах. Вырытый бассейн на заднем дворе оказался пустым, лишённым воды. Дорожка, ведущая к дому от кованых ворот, состояла из гладко выровненной подушки песка, которую им пришлось обходить стороной.
— И на хрена было звать нас, если ты даже не подготовил нам спальные места, тупица? — спросила Кристина, стоя с чемоданом в руке на первом этаже посреди этого бедлама. — Ты издеваешься что ли?
— Всё будет, — ответил Мукс, ухмыляясь. — Надо только съездить в магазин охоты и рыболовства, он рядом. Там есть…
— Что? Палатка? Предлагаешь разбить посреди дома походную палатку?
— Я хотел сказать, раскладушки. Как у меня.
— Я не буду спать на какой-то раскладушке, как ты, — ответила Кристина, чувствуя себя преданной. Она посмотрела на отца, который как раз заканчивал перетаскивать вещи из машины. — Пап? Это нормально вообще?
— У нас есть надувной матрас. Можешь спать на нём.
Кристина всплеснула руками.
Мукс направился к ней, разводя руки в стороны, собираясь обнять сестру, но Кристина бросила чемодан на пол, покрытый заляпанной, неотмытой плиткой, и выставила руки вперёд в останавливающем жесте.
— Даже не думай трогать меня! Ты грязный, как бомж.
— Кристина! — сказала мать, сверля её взглядом. — Обними брата. Не ерепенься.
Ещё одно просторечное слово матери, которое Кристина терпеть не могла.
— Ни за какие деньги, — ответила она, но Мукс бросился к ней.
Смеясь, он схватил сестру и закружил её по комнате. Мать и отец переглянулись, улыбаясь. Кристина завизжала, требуя отпустить её немедленно. Когда Мукс остановился, Кристина посмотрела на свою одежду: та была в белилах.
— Здесь душ хотя бы есть или я должна буду вонять как ты?
— На втором этаже, — ответил Мукс. Он улыбнулся во весь рот. — С приездом на море, семья!
В этот момент Кристине больше всего хотелось одного: стукнуть старшего брата и побольнее.
* * *
Жара стояла невыносимая. Кристина сходила в душ, а когда закончила, то, выйдя в коридор, увидела через большое арочное окно в конце этажа, как отец с Муксом уезжают на машине родителей. Спустившись на первый этаж, спросила у матери:
— Куда это они?
— За раскладушками. Или спальными мешками. Что найдут.
— А где мой… матрас?
— Папа оставил его на втором этаже. Есть хочешь?
— Нет.
Говоря всё это, мать не смотрела на неё. Разбирала вещи, точнее, так это выглядело. На самом же деле она стояла перед раскрытым чемоданом с одеждой в руках, видимо, соображая, где в этом доме хоть одно чистое, не загаженное стройкой пространство, чтобы можно было разложить там всё то, что они привезли с собой. Кристина стала гадать, нашла ли мать ту грязную футболку, которой она вытирала ноги. Хотелось бы увидеть её лицо, когда она сообразит, что к чему.
— Это что ещё такое?
Кристина, которая уже направлялась обратно, стояла на витиеватой лестнице, ведущей на второй этаж, держась одной рукой за перила. На ней был открытый купальник тёмно-коричневого цвета.
— Что опять не так? — переспросила Кристина, закатывая глаза.
— Ничего. Я просто не помню, чтобы покупала тебе такое.
— Ты и не покупала. Папа дал мне деньги, и я заказала на маркетплейсе.
— А со мной посоветоваться? — спросила мать. — Ты для своего парня этого купила? Сколько ему лет вообще?
Ах, речь об этом, подумала Кристина. И, потупив взгляд, машинально поправила волосы: не смогла сдержать смущения.
— Возможно, — ответила Кристина, поддерживая иллюзию того, что у неё есть парень.
Во-первых, ей всё больше нравилось, что другие думали, будто парень у неё и правда есть. Словно наличие парня априори выделяло её среди других и добавляло ей взрослости. А во-вторых, Кристине нравилось изводить свою мать, делать то, что та никак от неё не ожидала. Она и татуировку сделала отчасти, чтобы посмотреть на реакцию матери.
Но в глубине души Кристина хотела, чтобы у неё был парень, как это было у её одноклассниц. Чтобы она могла проводить с ним время, чтобы у неё был кто-то, с кем она могла бы поделиться своими тревогами. Кто держал бы её за руку и говорил всякие глупости на ухо. Кто был бы рядом и понимал, не осуждая: как не могут производители. Но все парни, с которыми она общалась, казались ей предсказуемыми и не могли её заинтересовать.
Кристина поспешила наверх, подгоняемая криками матери: та требовала вернуться и объяснить, что это за парень и в каких они находятся отношениях.
* * *
На втором этаже располагались три пустые спальни.
В той, что была ближе всех к лестнице, стоял её чемодан и коробка с надувным матрасом. Осмотрев комнату, она решила, что та не подходит ей. Забрала вещи и перешла в ту, что была в углу дома: два окна, высокие потолки. Солнечный свет освещал голое помещение. Появилась мысль, что при таком освещении её тело вообще-то должно было отбрасывать гигантскую тень на белую стену, но по комнате гуляли только тени от её чемодана и коробки с матрасом. Толкнула ногой сначала коробку, а затем и чемодан: тени от них, ложившиеся на стену, сместились.
Решив, что, возможно, чего-то не понимает, выбросила это из головы.
— Ну и дыра, — сказала Кристина, обращаясь к самой себе. И принялась распаковывать коробку с матрасом, а затем и надувать его с помощью насоса.
Время близилось к вечеру, и к тому времени, когда она закончила, солнце за окном начало садиться. Это её огорчило, так как она собиралась пойти на пляж, располагавшийся, со слов Мукса, в нескольких километрах от дома.
Вернулись отец с Муксом. Привезли раскладушки и, бросив их на первом этаже, отправились наверх. Они смеялись и никак не могли наговориться друг с другом.
Кристина лежала на жёстком матрасе, изнывая от духоты, когда мать, переодевшаяся в новый сарафан, купленный специально для поездки, позвала её на третий этаж дома. Мать велела ей одеться, Кристине пришлось подчиниться.
На крыше дома Мукс установил гриль под открытым небом и готовил на нём ужин.
— Хорошая будет зона отдыха, — сказал отец, успевший переодеться в шорты и новую рубашку без рукавов. Он пил пиво из стеклянной бутылки, усевшись на один из двух пластиковых стульев синего цвета.
— Да, когда закончу ремонт, — ответил Мукс, переворачивая дымящуюся рыбку железной лопаткой.
— У тебя всё получается? — спросила мать, обращаясь к Муксу, и Кристина задумалась над тем, о чём вообще идёт речь. О его приготовлении рыбы или о ремонте?
Мукс пожал плечами. Неуверенный жест, который всегда вызывал у Кристины недоумение. Если ты взрослый парень, то и веди себя соответствующе, так она считала. Не мямли, отвечай с высоко поднятой головой. Даже если у тебя проблемы. Даже если ты не знаешь, как тебе быть. Выглядел Мукс как сыночка-корзиночка, но вёл себя как настоящий абьюзер. Кристина решила поднять эту тему.
— Как там поживает твоя бывшая? Радуется, наверное, что избавилась от тебя, а?
— Кристина! — завопила мать и смерила её взглядом. — Нельзя такого говорить брату.
— Почему нет? Он ведь пытался ударить её головой об стол, разве нет?
Отец поперхнулся пивом. Мукс хотел было постучать отцу по спине, но тот отмахнулся от него.
— Что-о? — спросил отец, вытирая рот.
— Так вы не в курсе? Это произошло на глазах у их общих друзей. Многие это видели.
Глаза матери округлились. В них поселилась вселенская печаль.
— Сынок? Это… правда?
Мукс смотрел на Кристину так, точно не раздумывая бросил бы сестру на гриль.
— А ну заткнись! — шикнул Мукс, подходя к сестре и сжимая лопатку для гриля так, что побелели костяшки пальцев.
— Ответь матери, сынок, — сказал отец, не скрывая разочарования.
Мукс замер на месте, сделав всего пару шагов. Он смотрел себе под ноги, и, по мнению Кристины, скорее блеял, чем говорил:
— Нет, я… Не совсем… Там не так всё было. Она напилась и первая на меня замахнулась…
Мать охнула и прижала руки к груди, так что бокал с красным вином, который она пила, расплескался ей на сарафан. Отец схватил салфетки с импровизированного столика, который сделали из ящиков с инструментами, и подскочил к ней. Пока отец оттирал пятно, мать охала и ахала, часто дыша.
Кристина наблюдала за ними с довольной улыбкой.
— Теперь он не такой идеальный, да, мама? Вот вам правда, про вашего милого сыночка. Напивается и бьёт девушек, а потом сбегает за тысячи километров под предлогом делать ремонт.
— Заткнись! Закрой свой рот, — сказал Мукс, как отрезал, тряся перед носом Кристины железной лопаткой. В глазах его читалась неприкрытая ярость.
— А то что? — спросила она, делая шаг ему навстречу. — Что ты сделаешь? Ударишь меня? Трус жалкий.
— Хватит, — сказал отец, как отрезал. И все замолчали. — Кристина, иди к себе в комнату. Сын, оставайся здесь. Нам нужно поговорить.
Скорчив обиженную мордочку, Кристина сказала:
— Почему я, папа? Это не я бью людей!
— Быстро. К себе. В комнату.
— Хрен вам всем, — сказала Кристина, готовая заплакать от обиды, но слёзы не шли.
Вот и хорошо. Не хватало, чтобы кто-то видел её в таком состоянии. Меньше всего она хотела оказаться похожей на свою мать. И добавила непоколебимым тоном:
— Я иду на пляж.
— Нет. Ты останешься дома, — ответил отец, но судя по тому, как дрогнул его голос, он сам не был уверен, что дочь послушает его.
Отец как раз выводил мать на лестницу: вид у матери был совсем понурый, будто ей в душу насрали, подумала Кристина. Но она не чувствовала вины. Считала, что поступила правильно. Родителям давно следовало узнать, каков их сынок на самом деле. Чтобы прекратить превозносить его, ставить в пример. Как ребёнка надёжного и покладистого.
— Не дури, — сказал Мукс. — Ты даже не знаешь, куда идти.
— А что тут знать, идиот? — ответила Кристина, разводя руками. — Море в той стороне. Видно же!
Кристина указала на море, которое расстилалось по всему горизонту и располагалось вдалеке за проезжей частью.
— Я хотел сказать, как ты найдёшь дорогу обратно? В этом районе все дома одинаковые.
— А тебе не наплевать, а? Счастливо оставаться.
Обойдя производителей, так и оставшихся стоять на лестнице, Кристина сбежала вниз, преследуемая словами матери:
— Мы запрещаем тебе уходить, Кристина! Я запрещаю тебе…
Но всё, что сделала Кристина в ответ на этот запрет, — лишь ускорилась.
* * *
Схватив свой рюкзачок и бросив на плечо полотенце, Кристина вышла на улицу и поймала себя на мысли, что понятия не имеет, куда ей следует идти. Прикрывшись от солнца ладонью, как козырьком, посмотрела на крышу дома: там дымился гриль, но никого из членов семьи наверху не было. Вспомнила, как смотрела на море, стоя там, и двинулась в том направлении, которое считала наиболее верным.
Она шла по дороге, петляя между такими же (Мукс не наврал) домами, отличавшимися лишь тем, что они были заселены жильцами. Пока она шла, мысли кружились у неё в голове. Она была на взводе и не считала, что поступила неправильно. Девушка Мукса нравилась ей с тех пор, как они познакомились. Мукс приезжал с ней в конце зимы в Сухое Дно. Всего раз, но этого хватило, чтобы Кристина прониклась к ней симпатией.
Эта девушка была похожа на неё, хотя внешне они сильно отличались. Кристина, худая и высокая, с плоской грудью. А девушка Мукса (первая, которую он решил представить семье, но Кристина подозревала, что она и вовсе была ПЕРВОЙ девушкой брата) была низкой и обладала лишним весом: когда она садилась за стол, то её гигантская грудь чуть ли не падала в тарелку. Более того, общалась она, эта девушка, как настоящая колхозница (то, чего Кристина всегда не выносила в людях). Могла рыгнуть за обедом или рассмеяться так громко, по-мужски, что другие оставались в недоумении.
Тем не менее, они сблизились, потому что у них был схожий вкус на сериалы и музыку, но главное: Кристине импонировало то, какой смелой и свободной в общении была эта девушка. Опьянев в вечер знакомства, она рассказала Кристине, что Мукс долгое время бегал за ней. И однажды они сильно напились, так что Мукс пристал к ней, но она была слишком пьяна, чтобы продолжать поцелуи. Всё закончилось тем, что её стошнило на Мукса. Она сказала, что таким образом «пометила его». Позже Кристина неоднократно напоминала об этом брату, называя его «помеченным», чем выводила его из себя.
Спустя время Кристина стала переписываться с девушкой брата, а позже и вовсе созваниваться. И вот в один из таких дней девушка позвонила в слезах, но не расстроенная, а злая. Сказала, что на вечеринке, где собрались десятки людей (дело было за городом на базе отдыха), Мукс напился, они повздорили, и старший брат Кристины схватил девушку, пытаясь ударить головой об стол. Кто был виноват в этой истории, Кристина так и не разобралась. Считала, что оба хороши: они стоили друг друга. Но после этого друзья Мукса стали избегать его, а позже он попал под сокращение на заводе и уехал ремонтировать этот дом на курорте.
Кристина шагала по проезжей части, спускаясь с холма, мимо проезжали машины и мотоциклы. Пыталась проанализировать свою реакцию на крыше дома. И была ли это вообще реакция хоть на что-то. С чего она так завелась? Может, из-за того, что и вовсе не хотела никуда ехать?
Солнце опускалось за горизонт. Ветер раскачивал кустарники и пальмы, которые стояли тут повсюду.
Размышляя об этом, она шагала вниз с холма. Скорее всего, решила Кристина, дело было в том, что вскоре после этого инцидента девушка Мукса перестала общаться с ней. Выходило, что брат отобрал у неё подругу. Ту, с кем она могла делиться своими переживаниями, болтать по вечерам. Кому было не наплевать на Кристину. Она скучала по этой девушке настолько, что даже боялась произносить её имя: оно резало слух и напоминало о том, чего брат лишил её.
Именно она надоумила Кристину сделать татуировку на шее. «Главное, выбрать подходящее слово, которое характеризует тебя целиком и полностью», — сказала она. Что Кристина и сделала.
* * *
Один из мотоциклистов остановился возле Кристины, снял шлем и спросил, не подвезти ли её.
— Я иду к морю. Ты знаешь, где оно?
— Море здесь повсюду, — ответил молодой человек, одетый в кожаную куртку и ботинки (и это в такую жару).
— Какой остряк, — ответила она и пошла дальше.
Он покатил за ней, оправдываясь:
— Из-за домов не всегда видно, но да. Я могу тебя подбросить.
Кристина задумалась. Её импульсивное решение добраться до моря начинало казаться детской глупостью. Выходкой, не стоившей потраченных сил и времени. Мелькнула мысль, что можно и вовсе вернуться. Обернувшись, не увидела дома, из которого вышла. Все дома вокруг были похожи друг на друга. Большие и маленькие, но частные (совсем не такие, как в Сухом Дне, из которого она никогда прежде не уезжала), все люди ходили в шортах и шлёпках. Какие-то девушки и вовсе разгуливали босиком, одетые в тоненькие купальники: на их фоне её купальник, скрытый под одеждой, можно было считать рыцарскими доспехами.
Если бы её мать увидела этих полуголых девушек на улице, с ума сошла бы.
Решение пришло само собой.
— Боишься, что ли? — спросил мотоциклист таким тоном, словно в этом было что-то зазорное.
— Ничего и никогда.
Она запрыгнула на мотоцикл, обхватила водителя обеими руками, надеясь про себя, что он не окажется извращенцем, и мотоцикл, рыча, покатил по дороге, минуя дома и машины.
***
Мотоциклист не обманул и доставил её к пляжу. Кристина слезла с мотоцикла на причале, с которого люди, разбегаясь, прыгали в воду. Но парень, привёзший её, не спешил уходить. Заглушив двигатель, он поставил мотоцикл на подножку.
— Искупаемся? — спросил он и собирался взять её за руку, когда Кристина отстранилась от него.
— Может, позже? Мне пока не хочется.
— Как знаешь, — ответил он и, потеряв интерес к ней, разделся.
Кристина решила не испытывать судьбу и направилась сразу к морю. Несколько раз обернулась, наблюдая, как этот же парень, но уже раздетый, в одних только плавках, разбегается по причалу и ныряет в воду головой вперёд с вытянутыми руками.
Со стороны причала не затихал плеск воды. Недалеко от берега на волнах качались несколько десятков людей. Смех отдыхающих успокаивал. В солёном воздухе пахло жареной картошкой и сосисками. В животе у Кристины заурчало, и она подошла к фургончику с уличной едой. Взяла сосиску в тесте и бутылку воды, расплатилась наличкой из рюкзачка. Прошла по песку туда, где людей было меньше всего. Расстелила полотенце, проклиная себя, что не взяла покрывало, и села. Сняла сандалии, погрузила ноги в тёплый песок: он приятно щекотал кожу.
Кристина смотрела на море как на что-то иррациональное, существующее отдельно от её мира: Сухого Дна и всего с ним связанного. Необъятная водная гладь, неспокойная и тёмная, манила и настораживала одновременно.
Кристина как раз доедала сосиску, когда вернулся мотоциклист. Не узнала его без куртки и ботинок.
— Присяду или тут занято?
— Занято. Моим парнем.
— Что? Я…
Он растерялся и огляделся, с его длинных волос капала вода.
— Шутка. Садись.
Кристина подвинулась, и он сел на краешек полотенца рядом с ней. Протянула ему воду, но парень помотал головой, отчего брызги с его волос полетели во все стороны.
— Так у тебя есть парень?
— А тебе что?
Он сидел, сложив руки на коленях, и смотрел на Кристину, наклонив голову, будто изучал её. Или любовался ей.
— Да. Парень есть. Но он дома.
— А это где?
Кристина рассказала ему о Сухом Дне. И о парне, которого не было. О Резнике.
Он выслушал. И на этом всё. Не сказал ни слова о себе.
Ей захотелось, чтобы он ушёл. Но мотоциклист продолжал сидеть.
— А что у тебя с тенью? — спросил парень, и вопрос этот был самым неожиданным из всех, что он мог задать.
— Что не так?
— Её… нет? — это прозвучало как вопрос.
Кристина посмотрела на него, как на психа. Но потом перевела взгляд на его спину и увидала, что позади него, немного сбоку, ложась на песок, виднелась его тень.
Кристина покрутилась вокруг себя, словно на неё сел шмель, пытаясь поймать свою тень, обнаружить её. Но ничего не увидела.
— Сфотографируй меня, — сказала она парню и протянула ему свой телефон, включив камеру.
Парень поднялся, отошёл к морю и сфотографировал. Потом вернулся, передал телефон Кристине. Приблизив снимок, она поняла, что он прав.
— Это… странно, — сказал парень, и впервые с момента их разговора Кристина уловила неподдельный интерес к ней в его голосе.
— Наверное, солнце светит для всех по-разному, — ответила она, пожимая плечами, не зная, что ещё сказать.
Тогда Кристина сняла смарт-часы, засунула их в рюкзачок к телефону, кошельку и прочему. Поднялась, стянула джинсовые шорты и чёрный топик, бросила их на рюкзачок. Разувшись, оставила кожаные сандалии на песке рядом с расстеленным полотенцем, и направилась к воде, одетая в купальник, который её мать посчитала слишком открытым.
Уверенная, что парень пойдёт за ней, но он не пошевелился, глядя ей вслед. Странный. Она мысленно пожелала, чтобы он пропал, когда она вернётся.
Кристина зашла в тёплую воду и, пройдя несколько метров по дну, ступая осторожно, чтобы не поранить ноги, нырнула. Плавая под водой с закрытыми глазами, она почувствовала, что все тревоги уходят. Если бы она могла, то навсегда осталась бы здесь. Но воздух заканчивался, и Кристина вынырнула. Протерев глаза, она осталась качаться на волнах, работая только ногами. Посмотрела в сторону берега и сообразила, что отплыла на значительное расстояние.
Тем временем мотоциклист, который подвёз Кристину, копошился в её вещах.
* * *
— Эй! Какого хрена ты творишь!
Парень никак не отреагировал на её крик. Он быстро перебирал вещи, которые вывалил из её рюкзачка на полотенце. Кристина рванула к нему, рассекая воду руками так быстро, как только могла. Старалась не выпускать его из виду, но солёная вода щипала глаза, так что то и дело приходилось отводить взгляд.
Кристина перешла на кроль и ускорилась. Плавала она хорошо, но сама не подозревала, насколько именно. Море вытолкнуло её на берег, и как только она нащупала под собой дно, оттолкнулась ногами и побежала к тому месту, где оставила свои вещи.
Парня уже не было. Он бежал к мотоциклу.
Кристина думала собрать то немногое, что осталось, но на песке лежали полотенце, одежда и обувь. Рюкзачок пропал вместе с содержимым.
— Вот же мудак!
Она наскоро оделась, схватила полотенце и побежала за ним. Дыхание перехватывало. Спустя мгновение парень завёл двигатель и, развернув мотоцикл, укатил прочь.
Кристина осталась стоять на причале, согнувшись пополам и уперев руки в колени: провожая его взглядом, она никак не могла отдышаться.
* * *
Смеркалось. Кристина возвращалась домой, не зная дороги. Шла дворами, напоминая себе, что, когда она стояла на крыше дома, море было слева от неё. Значит, сейчас ей следовало двигаться так, чтобы море было у неё за спиной.
Позвонить производителям не могла, телефон и часы пропали. Адрес дома, в котором они остановились, она не знала. Кристина решила, что после такого производители точно устроят ей взбучку: мать, тревожная по природе, не простит ей этого.
Время есть. Если до темноты не вернётся домой, то просто обратится к полицейским, которые, правда, ещё не встречались ей.
Кристина вышла на пешеходную улицу, по которой гуляли люди. Беспечные и загорелые. На террасах и верандах, располагавшихся здесь в бесчётном количестве, играла музыка. Люди смеялись, люди выпивали. Какая-то парочка средних лет танцевала возле одного из таких заведений. Она подошла к ним, чтобы попросить у них телефон: позвонить производителям. Но тут же ретировалась, сообразив, что не знает наизусть номера телефонов ни отца, ни матери. Более того, она не собиралась признаваться, что потерялась.
Кристина двинулась к площади. На ней красовались фонтаны: гигантские струи воды вздымались к небу, осыпая людей холодными брызгами. Обогнув площадь, прошла квартал или два, и вышла… обратно к морю.