- -
- 100%
- +
— Нет. Только не это.
Всё это время она ходила кругами.
Вспомнив, как смеялась над геодезистами и ландшафтными дизайнерами, испытала отчаяние. Вот они наверняка смогли бы сориентироваться на местности.
И тогда впервые захотела домой, к семье. Плевать куда: в Сухое Дно или в этот неотремонтированный грязный дом. Главное, оказаться рядом с ними.
Кристина прошла по причалу, с которого нырнул тот мотоциклист-урод, когда привёз её сюда (это меньшее из ругательств, которыми она обзывала его про себя). Людей на причале не было. Солнце село, начинало холодать. Купальник на ней не высох, но джинсовые шорты, топик и сандалии до сих пор были в песке. Она так спешила догнать мотоциклиста, а потом найти дорогу к дому, что не обратила на это внимания.
Отряхиваясь, она услышала тихий плач, похожий на детский.
* * *
Кристина сообразила, что звук идёт с обратной стороны причала. Перегнувшись через перила, увидела маленького мальчика. Точнее, фигуру ростом с ребёнка. Он сидел возле песочницы спиной к Кристине. На голове у него был капюшон.
— Эй, малыш? Что такое? Ты потерялся?
— Нет, — ответил он неестественным голосом. Он был булькающим, как у больного. Кристина решила, что с мальчиком что-то не так. Возможно, проблемы со здоровьем или он напуган тем, что тоже потерялся.
— А я вот потерялась, — ответила она, надеясь растормошить его и немного успокоить. Но он не реагировал. Продолжал сидеть спиной к ней и плакать. — Кто тебя расстроил?
— Я потерял машинку, — ответил он всё тем же голосом.
С моря подул порыв ветра. Тёплый, как раз по сезону. Мальчишка не обернулся.
— Ну, что ты? Не страшно! Родители купят тебе другую, да?
В ответ на это плач усилился.
Кристина вздохнула. Огляделась по сторонам. Вот бы пришли его родители и увели отсюда. А заодно подсказали бы ей дорогу.
Но людей нигде не было.
— Помнишь, где ты её оставил?
— Здесь. Я закопал её.
Не поворачиваясь, мальчик указал рукой с маленькими скрюченными пальцами на песочницу. Кристина присмотрелась. Песочница выглядела импровизированной и располагалась метрах в пятидесяти от воды.
Словно кто-то сгрёб кучу песка и огородил её треснувшими досками.
— Ты хорошо поискал?
— Угу, — ответил он, хныкая. И спросил: — Поищешь со мной?
Кристине совершенно не хотелось копаться в песке с ребёнком, которого она не знала. Не тогда, когда ей самой нужна была помощь.
— А где твои родители?
— Не знаю, — ответил он. Голос его настораживал. Он был не таким, каким бывает голос у детей.
— Лучше дождись их, хорошо?
Кристина направилась прочь с причала, не оглядываясь.
И тогда мальчик в капюшоне сказал то, что заставило её остановиться:
— Твои вещи тоже здесь.
Кристина замерла на месте. Была уже на середине причала. Ещё столько же шагов — и я буду вне поля зрения этого жуткого мальчишки. А что потом? Куда ей идти?
Вместо того чтобы уйти, она обернулась и спросила:
— Что, прости?
— Тот, кто забрал твой рюкзак. Он закопал его здесь.
— Ты видел, как кто-то зарывает рюкзак, и не остановил его?
Кристина подумала, что это, наверное, самый глупый вопрос, который она задавала в жизни. Как ребёнок справился бы со взрослым парнем?
— Я хотела сказать другое, — поспешила объяснить она. — Ты уверен, что он оставил его здесь?
— Да. Я видел, как он стащил его у тебя. А потом сел на мотоцикл и уехал. Ты гналась за ним, потом ушла. Позже он вернулся и закопал рюкзак здесь. Сказал, что это будет наша тайна, и если я никому не скажу, то он купит мне сахарную вату.
Всё-таки нужно найти полицейского, пришла мысль. Чтобы вернуться домой. Он поможет разобраться.
А как быть с мальчиком? Не оставлять же его здесь одного. Плачущего.
Кристина предприняла последнюю попытку отмахнуться от него и спросила, каким был рюкзак. К её удивлению, мальчик описал его точно так, как он выглядел.
Что за бред. Зачем грабить её, а потом зарывать вещи в песок? Даже если так, то нет никаких гарантий, что рюкзак принадлежит ей. Мотоциклист провернул всё так, будто делал это по сто раз на дню. Но даже если вещи её, откуда уверенность, что телефон или часы ещё там? Именно они требовались ей как никогда прежде. Чтобы связаться с производителями. А их грабитель наверняка забрал бы с собой. Как и деньги, до которых ей сейчас не было дела.
— Помоги мне, прошу! — сказал мальчик и заплакал.
Кристина вспомнила, как отец брал её с Муксом на рыбалку. Ничего не поймала, но отец с сыном провели время с удовольствием. Это было в Сухом Дне. Недалеко от обрыва, на котором годом ранее ребёнка толкнула его же собака, так что тот упал в воду и утонул. Так вот, в тот день каждый раз, закидывая удочку, Кристина слышала, как поплавок погружается в реку с плюхающимся звуком.
Плач мальчика чем-то напоминал тот звук.
Кристина в последний раз поискала глазами людей, но пляж оставался пустым.
Она решила, что угрозы быть не может. Не от ребёнка точно.
Переминаясь с ноги на ногу, Кристина ответила, сама не веря тому, что произносит это:
— Оставайся там. Я иду к тебе.
* * *
Она обошла причал и стала приближаться к мальчику. Теперь он сидел не спиной к ней, а боком. Он всё так же не шевелился, и уже не разговаривал.
Кристина приблизилась к песочнице, сосредоточенная на каждом своём шаге.
С этой стороны причала песка было больше, словно ветер долгое время дул с одной стороны. Он доходил ей до щиколоток. Кристина шла, смотря то на мальчика в капюшоне, то на море: волны, отражаясь в лунном свете, бились о берег.
Остановившись возле песочницы в форме ромба, она сказала мальчику, который не переставал хныкать:
— Не мог бы указать, где именно он зарыл мой рюкзак?
Впервые за весь их диалог мальчик поднялся и, не показывая своего лица, подошёл к песочнице. Он указал рукой в самый центр ромба.
— Ладно. Отойди немного.
Он пожал плечами, как будто говоря, как угодно, и отошёл к воде, где остался стоять лицом к морю.
Кристина перешагнула через доски, ограждавшие песочницу, присела и стала рыть песок руками. Песок был не таким, как на остальной части берега. Тяжёлый и вязкий, он лип к пальцам и забивался под ногти.
— Я не вижу его, — сказала она, теряя терпение и думая, что всё это было ошибкой. Не стоило соглашаться. Как не стоило уходить из дома.
— Он там. Просто копай.
Что, если мальчик разыгрывал её? В сгущающихся сумерках она сосредоточенно копала, краем глаза следя за мальчиком: он не двигался, стоя у моря. Так продолжалось, пока она не задела ногтями что-то твёрдое. Показался красный пластик. Она подцепила его пальцами, потянула и… вытащила пластиковый самосвал. Эта находка усыпила её бдительность.
— Вот твоя машинка! — сказала Кристина, не в силах сдержать восторга и оборачиваясь к мальчику, полагая, что следующим делом найдёт свой рюкзак.
И тогда она увидела перед собой не мальчика. И не ребёнка.
Лицом к ней стояло низкое горбатое существо в красной накидке с капюшоном на голове. С лицом, не поддающимся описанию, но на котором отчётливо выделялся длинный крючковатый нос.
Горло сдавило, когда она попыталась закричать. Наружу вырвался лишь стон.
— Оставь это себе, — сказало существо, голос которого звучал уже естественнее, не так натянуто, как прежде, но остался таким же булькающим.
Мозг Кристины отказывался воспринимать происходящее. Она застыла, сидя в песочнице с зажатым в руке самосвалом, когда существо, издав нечеловеческий вопль, подпрыгнуло к ней. Толкнуло Кристину в грудь, так что она упала на спину, ударившись поясницей о деревянное заграждение песочницы.
Машинку она выронила: та отлетела в другой угол песочницы.
Кристина обнаружила, что лежит на песке, растянувшись. Она тонула в песке. Проваливалась в него. Будто что-то из-под песка тянуло её за собой. Её засасывало, пока она хваталась за песок руками с неистовством тонущего.
Прежде чем она успела открыть рот, чтобы закричать снова, мир — известный ей, привычный мир — исчез.
Последнее, что она увидела: как существо в капюшоне, так ловко обманувшее её, машет маленькой ручкой со скрюченными пальцами, пока лицо Кристины погружается в песок.
3
Её похоронили заживо. Таким было первое ощущение.
Вот песочница на пляже поглотила её, так что она едва успела вдохнуть свежий морской воздух. А вот она уже лежала на выжженной земле, задыхаясь от гари и копоти. Сделав глубокий вдох, она закашляла: в воздухе кружил пепел. Пахло затхлостью и испражнениями. Кристина перевернулась и, стоя на четвереньках, медленно поползла вперёд, не зная куда, видя перед собой лишь свои дрожащие руки, упираясь в твёрдую, разгорячённую поверхность потрескавшейся земли.
Подняв глаза, увидела перед собой бескрайние просторы: пейзаж цвета красной глины. Слева от неё на расстоянии примерно километра виднелось высокое и узкое, похожее на конус здание, уходившее в кроваво-пепельное небо и выдолбленное в камне. Башня в камне, подумала она, на окнах которой стояли решётки: в них виднелись люди или их силуэты. В решётку одного из окон впились обугленные руки: они трясли решётку, но та не поддавалась.
Справа от Кристины пузырилось бордово-зелёное болото: судя по виду, оно кипело, над ним поднимался пар, а на поверхности плавали человеческие тела с вываленными наружу обваренными внутренностями.
— Нет, нет, — прошептала Кристина, и звук собственного голоса утонул в крике боли и отчаяния, который разразился со стороны Башни из камня.
Поднявшись на ноги, споткнулась на ровном месте и упала снова. Спина ныла в пояснице: вспомнила, что, падая в песочницу, ударилась об ограждавшие её доски. Теперь это стало меньшей из проблем.
Какого хрена, это не может быть правдой. Наверное, я сплю, думала Кристина. На пляже. Или дома. Да, наверняка я и вовсе не покидала дом. Не ссорилась с семьёй…
Семья. Мысль о родных наполнила грудь горечью. Губы задрожали.
Теперь она смотрела прямо перед собой. На неё надвигались двое горбатых существ в красных накидках с капюшонами на головах и длинными крючковатыми носами, похожими на маски. Ростом они были с детей. И оба были похожи на того мальчика, которому она пыталась помочь на пляже…
Мальчик. Пляж. Она искала сумку и нашла пластиковый самосвал.
Кристина пошарила взглядом и нашла игрушку поодаль от того места, где очнулась. На выжженной земле. Схватила её и протянула этим двоим существам, которые были уже совсем рядом.
— Вот, забирайте! Это его! Это ваше!
Кристина поставила машину на землю и толкнула в направлении существ. Колёса самосвала закрутились, он поехал по неровной земле, покачиваясь, и, когда достиг существ в капюшонах, один из них прыгнул и приземлился на машинку. Та развалилась на части с характерным звуком лопающегося пластика. Одно колёсико игрушки отлетело в сторону и застряло в трещине в земле.
Она обернулась, посмотрела на то место, откуда пришла. Такая же песочница, как и на пляже, с ограждением из трухлявых досок. Она попятилась к песочнице, не сводя глаз с приближающихся фигур в капюшонах.
Один из них достал из-за пояса какие-то сложенные верёвки кроваво-красного цвета. Стал расправлять и растягивать их, хихикая. Размотав верёвки, раскрутил их над головой.
Поняв, что сейчас произойдёт, Кристина, развернулась и прыгнула в песочницу. Рыла руками песок: тот был горячим и обжигал пальцы.
Она не обращала внимания, пока песок не начал засасывать её. Это вызвало произвольную, почти безумную улыбку.
— Да! Тяни меня отсюда!
Вот она, свобода.
А потом на неё что-то набросили и, дёрнув, так что она упала, скованная по рукам и ногам, потянули. Она оказалась зажатой со всех сторон, как в коконе, пока её тащили по земле. Попыталась вырваться, но руки оказались плотно прижаты к ногам, а ноги к животу: она лежала в позе эмбриона.
Существа в капюшонах держали сетку с двух сторон и не обращали на Кристину никакого внимания. Они переговаривались между собой, общаясь исключительно булькающими звуками. Ничего человеческого в их речи не было.
Она сосредоточила блуждающий, напуганный взгляд на том, во что её заключили. Сетка, которой её обездвижили, была у неё перед глазами. Плотная, связанная из сухожилий. Кристина помнила, как выглядели сухожилия человека из учебника по биологии. Осознав это, она закричала, что было сил.
Дышать становилось всё труднее, лёгкие сдавило: они работали на износ. Кристина подумала о матери, которая сейчас, вероятнее всего, места себе не находит, пытаясь отыскать её где-то в районе моря. Но мысль о матери была скорее сном, абстракцией и оазисом посреди этого мёртвого, безумного мира.
Появилось чувство, что разум её раскололи надвое. Одна половина осталась на пляже, а вторую бросили сюда, как камень в воду.
Эти уроды волокут меня к Башне из камня, и на этой мысли, обессилив окончательно, потеряла сознание.
* * *
Кристина пришла в себя, полагая, что всё было сном. Кошмаром, который обрушился на неё из-за усталости и стресса. Она провела в дороге более двух с половиной дней. Плавая в море, выбилась из сил. Её ограбили, и она потерялась в чужом городе. И где-то на этой мысли к Кристине стали возвращаться все остальные воспоминания.
Она открыла глаза и обнаружила себя лежащей на сыром каменном полу в комнате размером с чулан. В комнате не было света, она освещалась через зарешёченное круглое окно: тот свет, что пробивался сюда, был тёмно-красным, как от костра, но его хватало, чтобы разглядеть, что мебели в комнате не было.
По тому, что небо за окном никак не изменилось, Кристина решила, что провела без сознания не больше получаса. Она осмотрелась.
Такие же, как и пол, стены покрывали царапины. Она заметила между камнями в стене торчащий ноготь с запёкшейся кровью и отшатнулась.
Прижавшись спиной к стене, она боролась с дрожью во всём теле. Грудь вздымалась вверх-вниз, как вакуумный насос. Держась за голову, Кристина сползла по стене и села на пол. Одежда на ней, сандалии, шорты и топик, выглядели подобающе тому, что её протащили по твёрдой земле.
Одна из стен распахнулась, впустив внутрь яркий свет от факела. Свет ослепил её. Щурясь, она отвернулась. Потом, глядя исподтишка на того, кто вошёл к ней, сообразила, что открылась дверь, которая вела из комнаты в коридор.
— Кто ты? Где я? Что происходит…
— Молчать! — скомандовал голос непоколебимым тоном, такой же булькающий, как и тот, что принадлежал мальчику на пляже. В ярко-жёлтом огне факела Кристина увидела, что перед ней одно из тех горбатых существ с длинным крючковатым носом.
Существо подошло к ней, наклонило голову и провело маленькой скрюченной рукой по волосам Кристины. Её передёрнуло от этого касания. Она сильнее прижалась к стене, будто надеялась пройти через неё.
— Не трогай меня, прошу, — сказала она, слыша дрожь в собственном голосе.
— Тебе повезло. Тебя выбрали. За тобой прибыли.
Кристина не нашла в себе силы выйти из каменной комнаты. Её парализовало. Ноги не слушались. Рыча, существо в красной накидке поднесло факел к её лицу. Кристина вовремя увернулась, но её щёку обдало жаром.
Поплелась к двери, с таким трудом переставляя ноги, будто к ним привязали гири.
Коснувшись голого плеча Кристины маленькой рукой, существо вытолкнуло её в коридор. Захотелось закричать, чтобы он не прикасался к ней, но не нашла сил открыть рот: сухие губы слиплись, язык не шевелился.
Страх парализовывал.
Оказавшись за пределами комнаты (камеры, это же камера узника, боже мой, подумала она), Кристина увидела по обе стороны от себя длинный, практически бесконечный коридор, стены которого были сложены из такого же покрытого плесенью камня. Пахло сыростью.
На стенах с одинаковым интервалом были закреплены зажженные факелы.
Это невозможно. Если это место, та Башня из камня, которую она видела, то внутри всё должно быть иначе. Никаких коридоров здесь быть не может. Снаружи Башня из камня выглядела узкой и высокой, а здесь всё наоборот.
Существо вышло за ней, неся перед собой факел. Мысли у Кристины путались, но ей хватило секунды, чтобы принять решение. Даже быстрее, чем она сама сумела сообразить, что делает.
Она пнула существо в живот, точнее, метила она именно туда, но попала ему в шею, так как не учла его рост. Существо завопило, схватилось свободной от факела рукой за шею, и тогда Кристина сложила руку в кулак и, что было сил, ударила его по длинному носу. Боль, которая пронзила руку Кристины, была такой, как будто били её, а не она. Горбатое существо оступилось, выронило факел и приложило уродливую руку к носу, из которого хлынула жёлтая жидкость. Оно попятилось назад. Решив, что её шанс, Кристина нагнулась, чтобы поднять факел, но существо в капюшоне запрыгнуло на неё. Сидя у неё на спине и клоня её своим весом к полу, оно вцепилось ей в лицо маленькими пальцами, которые оказались липкими и скользкими.
Закрутившись на месте в попытке сбросить существо с себя, она быстро сообразила, что это бесполезно. Сдавшись, со всей силы ударилась спиной о стену камеры. У неё перехватило дыхание, но оно того стоило. Существо сползло с неё и оказалось в комнате (камере, это камера, повторяла она про себя).
Схватившись обеими руками за каменную дверь, открывавшуюся внутрь, она потянула её на себя. Она не знала, сколько сил нужно приложить, чтобы закрыть её, и удивилась, когда дверь, с виду тяжёлая и громоздкая, поддалась с первого раза. Кристина едва не прищемила себе пальцы, но вовремя одёрнула руки.
Вопль существа смолк, теперь с той стороны не доносилось ни звука. Кристина подняла факел и осмотрела стену, где только что была дверь: та слилась со стеной. Рядом красовался ржавый металлический держатель для факела, похожий на подстаканник. Конкретно этот был пуст, тогда как другие такие же, установленные по всему коридору, были заполнены горевшими факелами.
Возможно ли, подумала она, что возле каждого из таких факелов находится спрятанная дверь, а за каждой из них — камера узника?
Навскидку факелов здесь были сотни.
— Боже мой, — прошептала она не в силах сдержать эмоции.
Озираясь по сторонам, Кристина соображала, куда ей пойти. Но быстро признала, что понятия не имеет, где выход.
* * *
Сначала Кристина продвигалась вперёд по коридору медленно, опасаясь, что встретит кого-то или что-то. Переживала, что скрытые в стенах двери внезапно откроются и наружу выскочат либо те уродливые горбатые существа, либо кто-то похуже. Она шла по коридору, а по бокам тянулись цепочки из зажжённых факелов. Выхода из коридора она не видела. Подошвы сандалий мерно стучали по каменной кладке, иногда она проводила рукой по стенам (таким же, как в камере, где она очнулась): просто чтобы убедиться, что всё вокруг реально.
Это не сон, думала она, я и правда хрен знает где. И эта мысль стала контрольной. Она ускорила шаг, а потом и вовсе побежала.
В результате выбилась из сил и остановилась посреди коридора, держа в одной руке факел и озираясь. Вероятно, выйдя из камеры, ей следовало идти в другую сторону. Но что-то внутри подсказывало: никакой разницы, итог был бы тем же.
Подумала об отце, который любил повторять фразу: чтобы что-то было, нужно что-то делать.
Отлично, пап. И что бы ты сделал на моём месте? Остался ждать в камере? Позволил этому существу отвести себя туда, куда оно собиралось.
…за тобой прибыли.
Мысль, что кто-то за стенами этого коридора ожидает её, парализовала: желание выбраться отсюда казалось естественным, как желание жить, но, оставаясь здесь, она была в безопасности (это иллюзия безопасности, не путай, сказала она себе), тогда как мир снаружи едва ли отличался дружелюбием.
Но и торчать здесь, прятаться в сыром и тёмном коридоре вечность она не могла.
Кристина попыталась сосредоточиться на дыхании. Вдох, выдох. Собралась с духом и, подойдя к одному из закреплённых на стене факелов, положила ладонь на холодную стену слева от него. Затем толкнула с нажимом, что было сил.
Каменная кладка сдвинулась со скрипом, а затем распахнулась внутрь камеры.
* * *
Тот, кого увидела Кристина, был человеком. Когда-то.
Безликое, полуголое и грязное тело сидело в камере, забившись в угол. Тонкая рука тянулась к зарешёченному окну, пальцы двигались, играясь с огненно-красным светом: тот пробивался через окно и полосками расстилался по камере.
— Уже… пора? — спросил силуэт, не глядя на неё. Голос его звучал как записанный на старую магнитофонную плёнку: шершавый и приглушённый.
— К-куда? — спросила Кристина, заикаясь, даже не стараясь контролировать свои эмоции.
Силуэт поднял голову. И тогда Кристина, визжа, поспешила закрыть дверь с обратной стороны.
У него нет лица, у него нет… лица…
Мир вокруг закружился. Все эти факелы на стенах. Горбатые существа в капюшонах. Бесконечный коридор из камня. Это не может быть правдой. Наверное, она заснула на пляже, и уже сейчас её разбудят либо полицейские, либо морские волны окатят тёплой водой с утренним приливом.
Кристину стошнило на дверь камеры, которую было не найти, если не знать, где искать.
* * *
Она прошлась по коридору. Факел у неё в руке потух. Кристина ни выбросила его, ни зажгла снова. Просто несла в руке, как что-то само собой разумеющееся.
Она остановилась возле очередного установленного в креплении на стене факела. Покачала головой, думая над тем, стоит ли это делать. Потом приложила усилие и толкнула стену: дверь из камня поддалась и открылась внутрь.
Тот же человек. Или нет? Он сидел не в углу, а под окном. Руки он вытянул перед собой, так что Кристина увидела его шрамированные запястья. Такой же стёртый силуэт, как и в камере до этого. Кристина решила, что это другой человек.
— Эй, — позвала она. Но он не реагировал. — Проснись, ну же!
Тогда Кристина, не спуская с него глаз, наклонилась и подняла с пола его камеры маленький камешек. Она бросила его в человека, сидевшего внутри, и он проснулся. По тому, как дёрнулись его плечи, нетрудно было догадаться, что она напугала его. Он поднял голову, лица у него не было, как и у первого. Словно его протащили по мостовой вниз головой. Кристина отвела взгляд в сторону.
— Ты слышишь меня? — спросила она.
— Д-да. Слышу, — ответил он почти таким же бесцветным голосом, какой был и у похожего на него человека-силуэта в другой камере.
— Ты знаешь, где здесь выход?
— Пора идти?
— Да. Нет. Как отсюда выйти?
— Нет. Выхода нет.
— Но… ты кто? Я Кристина. А ты?
— Не знаю. Помню, что был кем-то. Но не знаю, кем.
Казалось, он не говорил, а плевался словами.
— Давно ты здесь?
— А какое сейчас тысячелетие?
Кристина хотела ответить, но язык прилип к нёбу.
Он почесал голову, нащупал в волосах какого-то жука (Кристина такого не видела). Потом сделал то, от чего чуть её не вывернуло наизнанку снова.
Поймал жука двумя пальцами и засунул в узкую щель у себя на лице, которая, как полагала Кристина, была ртом.
Она поспешила закрыть дверь.
Пройдя ещё немного вперёд, она поняла, что обе двери, которые она открывала, располагались с одной стороны коридора. Вспоминая, с какой стороны была её камера, открыла следующей ту дверь, что располагалась с противоположной стороны.
В камере сидела девушка. Одетая в рваное платье, похожее на мешок, с растрёпанными спутанными волосами. Девушка подняла глаза. И Кристина выдохнула с облегчением. Лицо девушки было на месте.
Кристина шагнула к ней в камеру, но девушка подскочила на ноги и вытолкнула её наружу.
— Эй! Ты чего?
— Уходи, — ответила девушка, сильно шепелявя и глотая буквы. И сама закрыла дверь изнутри.
Сбитая с толку, она выждала время и открыла дверь снова.