Чудо по гарантии

Глава 4. Куда делся пылесос

Алла открыла дверь босиком, с одной заколкой в волосах и второй в зубах. На плече у неё висела светлая футболка. Увидев гостей, она вынула заколку и почему-то спрятала её в карман шорт.

— Только тихо. Он уже к краю подъезжал.

Из квартиры пахло мокрым полом и чем-то сладким. Жанна сняла туфли, поставила их возле детских кроссовок. Герман долго боролся со шнурком: узел затянулся, а ставить сумку на чистый пол он почему-то не решался. Алла забрала её у него и отнесла в комнату.

— Федя, это мастер. И Жанна, у которой мы брали.

Мальчик лет одиннадцати выглянул из спальни. Одно колено у него было серое, другое чистое. В руке он держал блюдце с раскрошенным печеньем.

— Зачем печенье? — спросила Жанна.

Федя посмотрел на мать.

— Ну, он же пылесос.

— Это мы пробуем, — сказала Алла. — В интернете ничего про такое нет.

Жанна едва не ответила, что теперь скоро будет. Успела прикусить язык.

Спальня оказалась маленькой, с большой кроватью и шкафом, дверцу которого можно было открыть, только стоя сбоку. На покрывале лежали сложенные стопками вещи, у стены — пустые коробки. Алла объяснила, что с утра разбирает летнее. Она рассказывала это так, будто Герман приехал проверять порядок и мог не подписать какой-нибудь акт.

— Мы его для уборки брали, — напомнила она Жанне. — Я специально спрашивала, подлезет ли под кровать.

— Подлез.

— Да. Эта часть у нас хорошо работает.

Герман опустился на одно колено, посветил под кровать маленьким фонарём. Чёрный круг стоял за дальней ножкой. До нижнего края рамы оставалось несколько сантиметров. Жанна помнила, как снимала этот пылесос для объявления: пришлось лечь на пол, иначе на каждой фотографии в блестящей крышке отражался её нос.

— Вижу, — сказал Герман.

— Нет, — ответили из-под кровати.

Он не убрал фонарь, но выпрямился. Жанна смотрела на затылок человека, который утром уже разговаривал с утюгом, и всё равно заметила, как напряглась у него шея.

— Что «нет»?

— Не видишь.

Голос был низкий и негромкий, с короткими паузами между словами. Не сердитый. Скорее такой, каким отвечают из-за двери, когда уже надели домашние штаны и никуда идти не собираются.

Алла широко развела руки. Федя торжественно поставил блюдце на комод.

— Вот, — сказал он. — А папа велел батарейки в пульте поменять.

— У вас есть пульт? — спросил Герман.

— От телевизора, — пояснила Алла. — Он по телефону не понял. На работе сейчас. Я ему видео отправила, он пишет: «Хорошо, молодцы».

Жанна наклонилась рядом с дверным косяком.

— Выезжай. Мы просто посмотрим.

Из-под кровати послышался лёгкий шорох. Чёрный круг сдвинулся за ножку так, что его почти не стало видно.

— Неинтересно, — ответил он.

— Тебе неинтересно или смотреть неинтересно?

Ответа не было.

Герман снял часы, убрал их в карман и лёг на бок. Алла принялась извиняться за пыль. Он сказал, что это его работа, и вытянул руку под кровать. Пылесос отъехал ровно настолько, чтобы до верхней кнопки не хватило ладони.

— С другой стороны можно подойти? — спросил Герман.

Алла сдвинула коробки. Жанна прошла между кроватью и шкафом, присела и увидела пылесос сзади. Маленькие боковые щётки стояли неподвижно. Сам он чуть поворачивался на колёсах, словно выбирал, кому из них удобнее показывать эту неподвижность.

— Теперь ко мне ближе, — сказала она.

Пылесос немедленно отъехал к Герману.

— Не объявляй, — попросил тот.

— А как тебе сообщить?

— Пока никак.

Жанна просунула руку. Пальцы коснулись прохладного пола. Пылесос развернулся и укатился в середину, где от него было одинаково далеко до обоих взрослых.

Федя прыснул.

— Он понимает.

— Мы тоже начинаем, — сказала Жанна.

У неё затекала нога. Она сменила положение и задела дверцу шкафа плечом. Та приоткрылась, выпустив на пол рукав свитера. Алла поспешно запихнула его обратно.

— Я только на минуту вещи достала. Он утром нормально выехал, я попросила кухню пройти. Потом коридор. Потом здесь, под кроватью. Я опять кнопку нажала, а он сказал: «Сейчас не поеду». Я подумала, это Федя, мы стали искать. Потом он всё-таки сюда заехал. И всё.

— Щётки работают? — спросил Герман.

— Работают. Пока я не смотрю, мне кажется, прекрасно всё работает.

Жанна с трудом поднялась. На чёрных брюках, прямо под коленом, появилась белая полоса. Она провела по ней ладонью и только размазала.

— А если кровать чуть сдвинуть?

Алла оглядела шкаф, тумбочку, стену.

— Мы её втроём ставили. Я, Максим и его брат. Потом брат сказал, что следующий раз только вместе с квартирой.

Герман выбрался, сел на пятки и посмотрел на основание. Жанна увидела, как он мысленно примеряет инструменты из сумки. Наверняка можно было что-нибудь отвинтить. После этого пришлось бы решить, куда положить матрас, куда убрать одежду и кто повезёт Аллу за заказом, пока в квартире будут собирать обратно кровать.

— Может, он сам выедет, когда мы уйдём, — сказала она.

— Он при вас хоть разговаривает, — ответила Алла. — Мне уже полчаса говорит, что его нет. Я его купила, я знаю, что он есть.

Жанна поджала губы. Смеяться над хозяйкой было нельзя, но смеяться над покупкой, которая официально отрицала своё существование, очень хотелось. Она повернулась к окну, якобы посмотреть, не с той ли стороны удобнее дотянуться.

Федя присел возле Германа.

— У него имени нет. Может, если назвать, он лучше будет?

— Попробуй, — сказала Алла. — Только не как хомяка у Даши.

Жанна не удержалась:

— А как хомяка?

— Владимир Александрович. Учитель технологии. Нам потом на собрании было неудобно.

Федя посмотрел под кровать.

— Шарик.

— Плоский, — отозвался пылесос.

Алла закрыла лицо ладонью.

— Всё. Я не могу.

Герман вдруг засмеялся. Не тем осторожным смешком, каким утром отвечал Жанне, а громко, с коротким выдохом; пришлось опереться рукой о кровать. Федя довольно улыбнулся. Жанна подумала, что никогда не видела у Германа такого лица. Оно оказалось моложе и немного беспомощнее привычного. Хотелось задержать его таким ещё хоть на минуту.

— Давайте сначала достанем, — сказал он, отдышавшись. — Потом назовёте.

— Мы достаём, — напомнила Алла.

Из-под кровати раздалось:

— Это точно.

На этот раз засмеялась и она. Села на край, сняла с плеча футболку и сразу перестала походить на хозяйку, у которой проверяют квартиру.

Герман вытянул руку к блюдцу, но не взял его.

— Печенье не надо. Только лишнюю уборку устроим.

— Я две крошки положил, — сообщил Федя.

— Я вижу.

— Остальное съел.

— Тем более убери.

Мальчик поднял блюдце и унёс на кухню. Алла пошла за ним принести влажную салфетку для Жанниных брюк. Герман остался на полу и выключил фонарь.

— До кнопки бы добраться, — сказал он тихо. — Остановить, вынуть, посмотреть. А я его только гоняю.

— Он слышит.

— Да уж понял.

Жанна посмотрела на свободное место возле двери. Туда пылесос ещё ни разу не приблизился, хотя оттуда его проще всего было взять. Она присела на корточки, стараясь не задеть испачканной штаниной край кровати.

— Ты от нас прячешься?

— Сейчас да.

— А раньше?

— Я стоял.

— Зачем?

Он помолчал.

— Там мокро.

Жанна обернулась. Пол возле двери блестел, но она решила, что это от окна. Теперь, когда смотрела с другой высоты, стало видно: между кроватью и выходом тянется влажная полоса. Её собственные следы пересекали полосу в двух местах.

— Алла, — позвала она. — Вы пол мыли?

— Да. Перед вами. Чтобы не совсем ужас.

Хозяйка вернулась с упаковкой салфеток. Посмотрела вниз, потом под кровать.

— Ты из-за этого не выезжаешь?

— Сначала из-за этого.

— А сказать?

— Ты шваброй.

Алла открыла рот, закрыла и сунула салфетки Жанне.

— Швабра была сухая. Я насадку сняла вообще. Хотела подтолкнуть тихонько.

— Я понял, — сказал Герман.

— Он не понял.

— Я тоже сначала швабры не видел.

Жанна вытерла брюки. Белая полоса стала тёмной, что в целом ничего не улучшило. Пол был мокрым только у выхода; Алла успела протереть доступное место, а потом, увидев, что пылесос так и не выезжает, принялась доставать его. Теперь трое взрослых и ребёнок по очереди занимали единственный удобный проход.

Герман поднялся, подал Алле сухое полотенце, которое та принесла следом за салфетками. Она протёрла пол возле двери. Федя хотел помочь, но мать отправила его убрать со стула одежду: если уж начинать уборку заново, пусть у каждого будет собственное место.

Герман отнёс сумку в коридор. Жанна вышла за ним. Они постояли молча, слыша, как Алла двигает полотенце носком.

— Двое специалистов, — сказала Жанна вполголоса.

— Один. Ты торговля.

— Спасибо, что оставил мне возможность оправдаться.

Из спальни показалась Алла. На носке у неё висело полотенце.

— Всё. Сухо.

Герман заглянул за дверь.

— Проход свободен. Можешь выехать.

Пылесос не ответил. Сначала Жанна решила, что теперь им предстоит ещё полчаса извиняться перед ним, но через несколько секунд услышала тихий ход колёс. Чёрный круг показался из-под кровати, задержался у влажного следа, который Алла пропустила возле ножки, объехал его и остановился в дверях.

В узком коридоре сразу стало тесно. Жанна отступила к вешалке, Герман прижал сумку к ноге. Робот повернулся, будто их обоих расставили неправильно.

— Дальше, — сказал он.

— Куда дальше? — спросила Алла.

— Ногу.

Она подняла правую ногу. Пылесос остался стоять.

— Другую.

Алла переступила, и он проехал мимо. На кухне Федя убрал блюдце с табуретки и торопливо отодвинул саму табуретку. Робот не поехал за ним; свернул в другую комнату, к зарядной базе у стены.

— Заряжаться? — спросил Герман, идя следом.

— А что ещё?

Он дождался, когда пылесос приблизится к базе.

— Я тебя сейчас посмотрю. Ненадолго.

Нажал верхнюю кнопку, убедился, что колёса и щётки стоят, и взял корпус за края. Жанна увидела на нижней стороне несколько длинных волос и нитку, намотанную возле боковой щётки. Ничего, из-за чего понадобилось бы вызывать двух взрослых через полгорода.

— Что ты делаешь? — спросил пылесос.

— Уберу нитку.

— Я её не брал.

— Знаю.

Герман выключил его боковым переключателем. Обычный щелчок прозвучал неожиданно громко. Федя шагнул ближе. Алла положила руку ему на плечо, но мальчик не испугался, только наклонился, чтобы лучше видеть щётку.

— А где у него голос? — спросил он.

Герман снял нитку, осмотрел корпус.

— Вот этого я пока не знаю.

— Там динамик должен быть.

— Не такой, чтобы так разговаривать.

Жанна ждала, что мастер начнёт объяснять, какие именно звуки устройство может издавать само, но он лишь убрал нитку в снятую с салфеток упаковку и включил питание. Поставил пылесос на пол перед базой.

— Готово.

— Что готово?

— Нитку убрал.

— Ну.

Федя засмеялся. Робот подался вперёд, поправил направление и встал на зарядку. Алла наклонилась, проверяя огонёк.

— Не сломался?

— По тому, что вижу, нет. Волосы и нитки убирать всё равно надо. А с разговором…

Он не закончил. Жанна слышала, как этот разговор оброс привычными словами: кнопка, щётка, огонёк, заряжаться. Ещё утром люди, наверное, кричали друг другу из комнаты в комнату. Теперь Алла уже держала в руках пакет, чтобы собрать печенье с пола, а Федя спрашивал, можно ли показать роботу машинку, которая тоже ездит от батареек.

— Дай ему пока постоять, — сказала мать.

— Я рядом поставлю.

— Потом.

Жанна прислонилась к дверному косяку. Алла посмотрела на неё, и выражение лица у хозяйки изменилось: беспорядок можно было убрать, со странной покупкой предстояло решать.

— Он теперь всегда так будет?

— Я не знаю, — сказала Жанна.

— А вы знали, когда продавали?

— Нет. При вас же включали. Он тогда просто ездил. Сегодня утром женщина принесла мастеру утюг. Я привезла кофеварку. Мы поэтому и звоним.

— Утюг тоже под кровать?

— Нет, утюг только замечания делает.

Алла посмотрела на своё плечо, где всё ещё темнела мокрая полоса от футболки.

— Тогда утюг мне не предлагайте.

Жанна улыбнулась, но не стала менять тему.

— Если хотите вернуть, разберёмся. Или оставим пока у вас, а когда поймём больше, я позвоню.

Федя перестал двигать игрушку, которую всё-таки успел принести. Сначала посмотрел на мать, потом на пылесос.

Алла прошла на кухню. Жанна пошла за ней. На столе стоял открытый ноутбук, рядом — стопка подписанных конвертов. У окна сушилась кисточка с остатками зелёной краски. Квартира оказалась занята гораздо большим количеством дел, чем было видно из спальни.

— Я его покупала, чтобы меньше бегать, — сказала Алла тихо. — А сегодня с утра только вокруг него и бегаю.

— Понимаю.

— Нет, вы понимаете как продавец. А у меня сейчас отпуск. Третий день. Я хотела шкаф разобрать, окно помыть и просто полежать. Знаете, без кого-нибудь, кто зовёт. Он меня из-под кровати звал.

— Что говорил?

— «Эй». Вот всё, что говорил. Я наклонялась, а он уже молчит. Потом Федя пришёл. Потом я стала шваброй. В общем, отпуск получается хороший, насыщенный.

Жанна посмотрела на конверты. На верхнем крупно было написано «Маме».

— Это тоже работа?

— Фотографии. Давно обещала разобрать. Максим напечатал зимой, мы с тех пор этот пакет перекладываем. Сегодня я решила всё закончить.

Алла убрала конверты от края, взяла пустую чашку, постояла с ней и поставила обратно.

Жанна знала это движение. Дома у неё тоже случались дни, когда любая поднятая вещь требовала ещё одного решения, а положить её назад означало признать, что час прошёл зря. Она не стала советовать Алле отдыхать. Для этого надо было сначала научиться выключать собственный телефон.

Из комнаты донёсся голос Феди:

— А она тоже может разговаривать?

— Откуда мне знать? — ответил пылесос.

— Ты же видишь.

— Машинку вижу.

Алла оглянулась на дверь, потом потёрла лоб тыльной стороной ладони.

— Оставлю, — сказала она. — До вечера хотя бы. Максим сам послушает. А то у него мы оба молодцы.

— Хорошо.

— Только вы не исчезайте. Если вдруг он не станет убирать совсем.

Жанна продиктовала второй номер, магазинный. Алла записала его в телефон и тут же позвонила, чтобы сохранить контакт. В трубке ответила Оксана; Жанна взяла телефон, коротко объяснила, что это её покупательница, и пообещала скоро вернуться.

— Ты лампу проверяла? — спросила Оксана.

Жанна закрыла глаза.

— Какую?

— Которая с прищепкой. Мужчина приехал. Ты вчера ему отложила.

— Проверяла. Отдавай.

— Коробки нет.

— Я знаю. В пакет положи, только плафон оберни.

Она вернула телефон Алле. На кухне наконец произошло что-то такое, с чем можно было справиться четырьмя предложениями.

Когда они вернулись в комнату, Герман сидел на стуле и записывал в блокнот. Пылесос стоял у базы, а Федя устроил свою игрушечную машину перед ним, оставив между ними ладонь свободного места.

— С утра? — переспросил Герман.

— Было светло.

— А до этого помнишь что-нибудь?

— Нет.

— Где тебя купили?

— Она сказала: у Жанны.

Герман посмотрел на Жанну. Алла кивнула:

— Да, я ему с утра говорила: «Я тебя у Жанны купила, сейчас ей позвоню». Потом вы сами позвонили.

Он записал ещё одну строчку и убрал блокнот. Жанна заметила, что он уже не смотрит на пылесос с тем оскорблённым вниманием, с каким люди рассматривают совершенно неправильно собранную вещь.

На выходе Алла поймала их в коридоре.

— За выезд сколько?

— Мы же сказали, — ответила Жанна. — Бесплатно.

Герман затянул шнурок, поднялся.

— Нитку сами убирайте в следующий раз. По инструкции, с выключенным питанием.

— Это я умею. Просто сегодня как-то…

— Да. Сегодня у всех так.

Алла улыбнулась, впервые спокойно. Потом заглянула ему за плечо и сказала уже сыну:

— Федя, вот только кормить больше не надо.

— Я не кормлю. Я показываю.

— Печенье машинке тоже не надо показывать.

Жанна придержала дверь, выпуская Германа. На лестничной площадке он посмотрел на часы и встряхнул рукой, будто чего-то не хватало. Потом нашёл часы в кармане и надел.

— Забирали прибор на проверку, — сказала она, когда двери лифта закрылись. — В результате я испачкала брюки, ты почистил щётку. Прибор остался дома.

— Алла его оставила.

— Я поняла. Я деньги считаю.

Он повернулся к ней. Жанна устало улыбнулась, чтобы он не начал извиняться.

— Бензин, час магазина, твоя работа. Вроде никто не виноват, а бесплатно уже получилось много.

Герман посмотрел на сумку.

— Дальше сначала договоримся, кто за что платит.

— Дальше сначала поймём, что вообще предлагаем. А то я говорю «бесплатно» и только потом слышу остальное.

Лифт остановился. Герман отодвинул тяжёлую дверь, подождал, пока она выйдет. Во дворе у детской площадки мужчина пытался надеть на маленькую девочку панаму; девочка меняла направление не хуже пылесоса. Жанна отвернулась и засмеялась. После напряжения в чужой квартире смеяться было легко и приятно.

Телефон у Германа завибрировал, когда они уже сели в машину. Он прочитал сообщение, нахмурился и увеличил текст двумя пальцами.

— Что там? — спросила Жанна.

— Холодильник.

— Тот, который сегодня привезли?

— Нет. Зуев. На прошлой неделе термостат менял.

Он повернул к ней экран.

«Герман Ильич, это что у меня такое? Соседка уже третью подругу приводит. Перезвоните, пожалуйста».

Жанна откинулась на спинку, ещё держа ключ в руке.

— Видишь, — сказала она. — А мы под кроватью жаловались.

Глава 5. Холодильник занят

Зуев ответил шёпотом. Герману сначала показалось, что он заболел.

— Вы заняты? — спросил хозяин холодильника.

— Сейчас на выезде. Что случилось?

— У меня тут сидят.

— Кто?

— Женщины. Сейчас три. Две пришли, одна привела. До них ещё одна заходила. Я в ванной разговариваю.

Герман посмотрел на Жанну. Она сидела за рулём и внимательно читала сообщения от Оксаны. На её брюках высохла неровная светлая кайма, и теперь она пыталась убрать её ногтем.

— Виктор Михайлович, холодильник работает?

— Как зверь. Холодит хорошо. Разговаривает плохо.

— Что значит плохо?

— Негромко. Они всё время просят повторить. Я с утра дверь на кухню закрыть не могу.

Герман прижал телефон к уху. Зуеву он действительно менял термостат: сначала тот пытался объяснить неисправность по телефону, потом всё-таки заказал перевозку. Кремовый двухкамерный холодильник простоял в мастерской два дня, и в четверг его забрали. Хозяин приезжал вместе с водителем, всё пытался помочь нести и только путался под руками. Перед отъездом проверил, не забыли ли нижний ящик, хотя ящик стоял внутри и дверца была заклеена.

— Когда заговорил?

— Утром. Я яйца доставал. Он сказал, что два хватит. Я сначала даже согласился. Потом дошло.

Зуев перестал шептать, но сразу понизил голос снова.

— Герман Ильич, вы зайдите, если недалеко. Мне хотя бы понять, что им говорить. Людмила сказала, вы теперь специальный мастер. Я сказал, вы нормальный мастер, просто ещё не знаете.

Он жил неподалёку от Аллы. Герман договорился, что зайдёт ненадолго, и убрал телефон.

— Ещё один, — сказала Жанна.

— Похоже. Тут недалеко. Можешь высадить меня у поворота?

Она посмотрела на него с благодарностью, которую постаралась сразу спрятать.

— Оксана к врачу записана. Я её с утра подменить обещала. До сих пор объясняю, почему не еду.

— Я обратно сам.

— Если понадобится перевозить…

— Не сегодня.

Жанна кивнула. Он мог бы попросить её зайти вместе: с ней было проще разговаривать с людьми, которые не знали, чего требовать. Но возле каждого нового имени в списке не могли стоять они оба.

У дома Зуева Герман вынул сумку, закрыл заднюю дверь и наклонился к опущенному стеклу.

— Потом скажу, что там.

— Хорошо. Только не бери с них денег за предсказания.

— Почему сразу предсказания?

— Потому что за ремонт они тебе уже заплатили.

Она уехала, прежде чем он нашёл ответ. Герман постоял у палисадника, где на двух кирпичах лежала покрашенная доска. На доске был цветочный горшок, а в нём рос единственный высокий сорняк. Вид у него был уверенный, как у растения, за которое всё давно решили.

Зуев открыл сразу. На нём была клетчатая рубашка с закатанными рукавами. Плечо возле воротника намокло; похоже, из ванной он вернулся не только с телефоном, но и с объяснением, зачем туда ходил.

— Проходите. Только про оплату не надо, они потом ещё подумают.

В прихожей стояли четыре пары обуви. Одни женские босоножки перекрывали другие, и Герману пришлось поискать место для своих ботинок. Зуев забрал у него сумку, поставил на тумбу и негромко сказал:

— Вы уж серьёзнее. Они мне уже дверь в холодильник цветами заставили.

На кухне никакого букета не было. На краю подоконника, возле кремовой дверцы, стоял стакан с двумя веточками сирени. Одна уже завяла, вторая ещё старалась. Герман решил не уточнять.

За столом сидели две женщины. Третья стояла у окна, держа в руках блюдце. Услышав шаги, она повернулась так быстро, что чайная ложка звякнула о край.

— Вот и мастер. Людмила Степановна, — представилась она. — Я через площадку живу. Мы с Виктором Михайловичем друг друга знаем давно.

— Слишком, — сказал Зуев и тут же добавил: — Хорошо знаем.

Женщина в льняном жакете подвинула стул, освобождая Герману проход. Вторая, с коротко подстриженными седыми волосами, убрала с колен сумку. Обе смотрели на него с ожиданием, к которому он не подготовился.

Холодильник стоял в углу возле окна. На дверце висели три магнита и листок с записанным от руки временем. Компрессор работал ровно. Герман прежде всего прислушался к нему: пока ещё привычнее было проверять холодильник, чем разговаривать с ним.

— Он всегда так нагревается? — спросила Людмила Степановна, показывая на боковую стенку.

— Когда работает, тепло может быть. Не ставьте цветы так близко, прольёте.

Она отодвинула стакан.

— Это не ему. Просто поставила.

Из угла послышалось:

— Воды мало.

Герман замолчал. Голос был мужской, низкий, словно говорящий никуда не торопился. Он не совпадал ни с гудением мотора, ни с какой-нибудь вибрацией дверцы. Фраза закончилась, а обычный звук работающего холодильника продолжался.