- -
- 100%
- +
Людмила подняла стакан к свету.
— Вот. Всё замечает.
— В стакане действительно мало, — сказала седая женщина. — Даже я заметила.
Герман почувствовал к ней немедленную симпатию.
— Нина, — укоризненно сказала Людмила. — Мы же договорились без этого.
— Без чего? Ты сказала зайти посмотреть. Я смотрю.
Зуев придвинул Герману табурет, но тот пока не сел. Он осмотрел шнур, место подключения, нижнюю дверцу. Всё находилось там, где должно было находиться в обычной кухне. Он не мог придумать, какую неисправность искать на этот раз.
— Я Герман, — сказал он в сторону холодильника.
— Слышал.
— Что слышал?
— Вас звали.
Людмила подняла палец, будто холодильник только что подтвердил её личное достижение.
— Мы обсуждали. Я говорила, что надо спросить у мастера. Виктор Михайлович считал, пройдёт.
— Я не считал. Я ждал, пока ты к себе уйдёшь.
Она не обиделась, только переставила блюдце на стол. По этому движению Герман понял, что такие разговоры здесь случались и до ремонта.
Женщина в жакете посмотрела на холодильник, потом на часы.
— Мне, пожалуй, пора. Я хотела только один вопрос.
— Спрашивай, — сказала Людмила.
— Может, не при всех.
Зуев сделал шаг к двери, и Герман почти последовал за ним. Седая Нина осталась сидеть.
— Раиса, ты нас сама с собой позвала. Мы ж у подъезда говорили.
Женщина в жакете провела пальцем по застёжке сумки.
— А вы не могли бы… — обратилась она к холодильнику и осеклась. — Как это вообще начать?
— Обычно сразу начинают, — сказал тот.
Герман всё-таки сел. На столе лежал нож с липким лезвием, стояли чашки, блюдо с остатками пирога и открытая баночка мёда. Люди явно устроились здесь не на пять минут. Из гостиной доносился телевизор; Зуев выключил его пультом и остался в дверях.
Раиса наклонилась вперёд.
— У меня дочь в Ярославле. С мужем поссорилась. Сильно. Я говорю, приезжай ко мне, тут спокойно. А она не хочет. Вот мне к ней ехать или подождать?
Герман открыл рот, но Зуев оказался быстрее:
— Вы там когда закончите, это убирать? — Он показал на тарелку с нарезанным сыром. — С утра стоит. Или уже поздно?
— Не надо ждать, — сказал холодильник. — Убирайте сейчас.
Раиса выпрямилась.
Людмила медленно повернулась к ней.
— Ну вот.
— Я про сыр, — добавил холодильник.
Нина закрыла глаза. Уголки губ у неё дрогнули, и она спрятала их за чашкой.
Раиса долго смотрела на кремовую дверцу. Потом вдруг резко выдохнула, расстегнула сумку и стала искать что-то внутри.
— Господи. Я ведь уже подумала — билет.
— Подожди, — сказала Людмила. — Может, надо по очереди, вы же одновременно…
— Вот и поговорите по очереди.
Раиса вынула платок. Герман отвернулся к Зуеву и встал, освобождая место, чтобы тот мог убрать тарелку. Хозяин накрыл сыр крышкой от пустого контейнера, но крышка оказалась мала. Нина без слов передала другую. В течение нескольких секунд все, кроме Раисы, занимались этой крышкой с таким усердием, словно именно её недоставало для нормального продолжения дня.
— Я не знаю вашу дочь, — сказал холодильник.
Герман увидел, как Раиса кивнула. Одно короткое движение, без обиды на то, что её подвели.
— Я тоже плохо знаю, оказывается, — ответила она. — Всё советую ей приехать, а что у неё там, толком не спросила.
Зуев открыл холодильник, поставил тарелку, закрыл дверцу. Нина отпила чай. Людмила стала собирать ложки.
Раиса достала телефон и вышла в прихожую. Оттуда донеслось спокойное: «Да ничего, я просто хотела тебя услышать». Дальше она заговорила тише.
— Ну зачем вы, — сказала Людмила Зуеву. — У человека переживание.
— А у меня сыр.
Он произнёс это совсем тихо. Людмила посмотрела на него, собираясь возразить, и вдруг тоже села.
Герман положил ладони на колени.
— Я причину голоса пока не знаю. Но почему вы решили, что он может про чужую дочь сказать?
— Я не решила, — ответила Людмила. — Тут утром получилось. Я спросила, вернётся ли Витина сестра. Она на дачу уехала, с ней связь плохая. Он сказал, вечером вернётся.
— Я ему до этого сам говорил, — заметил Зуев. — Что сестра вечером приедет. Я две порции достал размораживать.
Людмила помолчала.
— При мне ты не говорил.
— Ты пришла позже.
— Откуда мне знать?
— Так я сейчас говорю.
Нина поставила чашку.
— Люда, ты уже про выигрыш спрашивала?
— Нина.
— Я на будущее.
Герман чуть не улыбнулся. Вовремя вспомнил Раису в прихожей.
Людмила разгладила скатерть.
— Мне надо было убедиться, — сказала она. — Одной-то страшно.
— Вдвоём слушали, — напомнил Зуев.
— С тобой иногда ещё страшнее. Ты сказал: «Если что, вилку вынем». Очень помог.
Герман посмотрел на холодильник. Тот молчал. Дверца с магнитом в виде рыбы выглядела совершенно непричастной к разговору, и от этого было немного легче.
— А вы что хотите? — спросил Герман.
Зуев даже не задумался:
— В магазин сходить. Я с утра собираюсь. Потом сестру встретить. У неё сумка тяжёлая.
— Я не про вас.
— А я про себя. Вы меня спросите тоже.
Людмила фыркнула. Нина поднялась и взяла со стола пустые чашки.
— Всё, я помою. Люда, собирай своё. Витя, иди одевайся.
Герман хотел было сказать, что ещё не закончил осмотр, но Зуев так быстро вышел из кухни, что задерживать его показалось жестоким. Он открыл шкаф в прихожей, зашуршал курткой. Раиса всё ещё разговаривала по телефону возле входной двери.
Нина включила воду. Людмила собрала в пакет блюдо от пирога и баночку мёда, потом снова вынула баночку.
— Это оставлю.
Из прихожей ответили:
— Люда, у меня есть.
— Этот хороший.
— У меня тоже хороший. Ты же приносила.
Она посмотрела на мёд, будто впервые заметила, что её забота уже когда-то здесь побывала. Поставила баночку на стол.
Герман наклонился к холодильнику.
— Вы сами понимаете, как это получилось?
— Что?
— Что разговариваете.
Вода у мойки стихла. Нина ждала ответа, держа мокрую чашку в руках.
— Нет, — сказал холодильник.
— До сегодняшнего утра что-нибудь помните?
— Нет.
— Здесь всегда стояли?
— Сегодня здесь.
Герман кивнул. У него был с собой блокнот, но доставать его сейчас не хотелось. Всё, что можно было выяснить таким способом, укладывалось в три одинаковых «не знаю», сказанных разными голосами. Он всё равно записал бы их позже. Пока важнее было не задерживать человека, который вырывался в продуктовый магазин из собственной квартиры.
— Я вернусь, — сказал Зуев с порога. — Вы потом сможете ещё зайти?
Герман поднялся.
— Сегодня уже нет. Завтра позвоню. По самому холодильнику жалобы есть? Температура, наледь, не выключается?
— Всё хорошо. Я же написал. То есть не написал, но говорю. Только это.
Он показал на кухню подбородком. Людмила стояла там с блюдом под мышкой и поправляла сирень в стакане.
— Её забери тоже, — попросил Зуев.
— Завяла уже.
— Тогда тем более.
Они вышли на площадку вчетвером: Герман, Зуев, Нина и Раиса, которая успела закончить разговор. Людмила задержалась у мойки. Зуев вернулся за ней и громко, уже не шёпотом, сказал, что запирает квартиру.
— А я ещё хотела спросить, — отозвалась она.
— Завтра.
— Ты сам сказал, завтра мастер.
— Поэтому и завтра.
Людмила вышла со стаканом. Одну ветку пришлось придерживать пальцами, чтобы не выпала. Зуев повернул ключ, проверил дверь и вдруг вытянул шею, расправляя воротник. До этого Герман не замечал, как тесно ему было в собственной рубашке.
На улице Раиса попрощалась и пошла к остановке. Нина увела Людмилу в другую сторону; та успела договориться с ней о каком-то звонке вечером. Никого из них чудо не удержало до конца дня. Герман посмотрел им вслед и подумал, что сам с утра ведёт себя так, будто должен караулить каждую розетку, пока не поймёт всё до последнего.
— Вы куда? — спросил Зуев.
— Обратно в мастерскую.
— До остановки вместе. Мне там за углом.
Они пошли по дорожке между домами. У Зуева в руке была сложенная сумка, которую он всё время перекладывал из правой в левую. За поворотом он наконец развернул её и заглянул внутрь. Пусто.
— Список забыл, — сказал он.
— Вернётесь?
Зуев оглянулся на дом.
— Нет уж. Что вспомню, то и куплю.
На следующем перекрёстке он замедлил шаг.
— Герман Ильич, а это у меня одного?
— Нет.
— Много?
— Я ещё проверяю. Утюг, кофеварку, пылесос сам слышал. Теперь ваш.
Зуев прошёл несколько шагов молча.
— Пылесос тоже советует?
— Пылесос прячется.
— Умный.
Он сказал это с таким уважением, что Герман засмеялся. Зуев улыбнулся в ответ.
— Я не хочу его отдавать, — продолжил он. — Если вы про ремонт. Мне продукты куда девать? И старый он, но хороший. Я только хочу, чтобы без гостей каждый час.
— Я его и не собирался забирать без вас.
— Люда уже решила, что надо куда-нибудь везти показывать. Она как хорошее увидит, сразу всем надо. Я утром сам виноват, позвал. Думал, послушает и уйдёт.
Герман остановился у края тротуара, пропуская выезжающую машину.
— Можно ей так и сказать. Что пока без гостей.
— Можно. Но она тогда обидится, а вечером придёт помогать сестру встречать. Она всё равно придёт. Я не хочу, чтобы она обиженная сумку несла.
Машина проехала. Зуев пошёл дальше, а Герман на секунду задержался. До этого он представлял посетителей помехой, которую надо убрать из комнаты. У Зуева с ними оставалось гораздо больше дел, чем одна свободная кухня.
— Скажите, завтра я приеду к назначенному времени, — предложил он. — Если кому надо, пусть тогда зайдут. Сразу все, ненадолго. До этого я ничего нового не объясню.
Зуев посмотрел на него.
— Вы же сказали, позвоните.
Герман выдохнул. Он опять добавлял себе выезд.
— Да. Сначала позвоню. Тогда и решим. Только пока не приглашайте.
— Вот это мне нравится, — сказал Зуев. — Пока не приглашать я могу.
У магазина они расстались. Герман достал телефон, отправил Жанне короткое сообщение: «Слышал. Четвёртый. Оставил у хозяина». Следом добавил: «Холодит нормально».
Ответ пришёл, когда он уже дошёл до остановки.
«Лампа продана. Оксана ушла. Я на месте. Вечером созвонимся».
Герман убрал телефон. На скамейке сидел мужчина с пластиковой переноской на коленях. Внутри кто-то зашуршал. Мужчина наклонился и сказал: «Сейчас, потерпи». Герман едва не спросил, давно ли это началось, но из переноски совершенно обыкновенно мяукнули.
Он сел с другого края скамейки, поставил сумку между ног и впервые за день позволил себе ничего не проверять.
Глава 6. Две половины стола
В мастерскую Герман вернулся в начале пятого. Возле двери стоял человек с пустой сумкой, а за стеклом соседней мастерской Павел Тимофеевич держал чайник так, будто собирался выставить его на опознание.
— Ваш пришёл, — сказал он, когда Герман открыл дверь.
Человек с сумкой переступил порог следом.
— Я после четырёх, как вы сказали.
— Да, извините. Задержался на выезде.
Герман принял чайник у соседа, поставил на приёмный стол. Мужчина провёл пальцем по ручке, проверяя, на месте ли приклеенная бумажка с его фамилией.
— Теперь не будет через раз?
— Проверял. Включается, выключается, течи нет.
— А можно ещё раз?
Герман взял чайник, налил воды и включил. В ожидании кипения мужчина рассказывал, что у него уже был хороший чайник, но дочь отдала его знакомым, потому что этот красивее. На вопрос, почему нельзя было отдать знакомым красивый, Герман ответить не смог. Зато чайник вскипел, выключился и больше ничего не сделал.
Пока Герман сливал воду и вытирал чайник, заказчик оплатил ремонт, получил документ и попросил сохранить старую деталь. Герман вынул её из пакетика, показал. Мужчина внимательно посмотрел, будто именно теперь узнал виновного, и положил деталь в сумку.
— Для дочери, — пояснил он.
Герман кивнул. У каждого ремонта была жизнь после мастерской. Чайнику дали немного остыть, после чего заказчик убрал его в сумку и ушёл.
Павел Тимофеевич остался у двери.
— Ну?
— Что «ну»?
— Нашли?
Герман перевернул табличку на стекле, убрал листок про выезд. Открытая мастерская сразу стала похожа на обязательство, которое он забыл выполнить.
— Ещё два слышал. Пылесос и холодильник.
Сосед медленно выдохнул через нос.
— У меня радиоприёмник сегодня не включался. Я уже обрадовался. Потом шнур поправил.
— Ты чайник слушал?
— Нет. Ты сказал, обычный.
— Он обычный.
Павел посмотрел на дверь, за которой только что исчез покупатель.
— Хорошо. А то я ему сказал, мастер всё проверил.
Герман положил сумку за перегородкой. На рабочем столе стояла кофеварка; напротив, на отдельной полке, белел утюг. Оба молчали. После двух чужих квартир собственное помещение показалось маленьким. Утром здесь помещались инструменты, заказы, чашка и он сам. Теперь понадобилось место для того, что могло обидеться, пока он искал отвёртку.
Он достал блокнот, кратко записал Зуева и четыре услышанных голоса. Возле чайника добавил время второй проверки. Потом на другой странице открыл обычные заказы.
До конца дня нужно было найти направляющие для белого холодильника, сообщить женщине про крышку мясорубки и закончить насос, который он отложил ещё на прошлой неделе. Никто из этих людей не обещал ждать, пока у мастера изменится устройство мира.
Павел Тимофеевич заглянул за перегородку.
— Что-нибудь надо?
— Полтора часа, чтобы никто не заходил.
— Это я не умею.
Он уже повернулся к выходу, но остановился.
— Могу у тебя упаковку разобрать. Ты вчера просил.
Возле стены действительно стояла коробка с пакетами новых шнуров. Герман забыл, что заказал их вместе с соседом, чтобы один раз платить за доставку. Он придвинул коробку к приёмному столу.
— Если не занят.
— Мой после шести придёт. Потерял ключ, запасной у жены, жена до шести на работе. Сейчас все друг друга ждут.
Павел сел разбирать пакеты. Герман позвонил поставщику, продиктовал размеры крепления, отправил фотографии. Подходящую деталь обещали привезти послезавтра. Сын хозяйки холодильника расстроился, но согласился: продукты уже разобрали по соседям, ещё два дня продержатся. Герман записал срок, чтобы не забыть сообщить, если доставку перенесут.
С мясорубкой выяснилось, что хозяйка вообще передумала покупать крышку. Она ожидала, когда мастер сам позвонит и скажет, что её можно забрать как есть. Герман записал и это. Когда он отложил телефон, обычный список стал короче, а странный лежал рядом совершенно нетронутый.
Он перенёс кофеварку с верстака на устойчивую тумбу у кулера. Снял бачок, заменил воду, вытер капли и только после этого подключил. Отступил, освобождая себе место.
— И где? — спросила кофеварка.
Герман поднял глаза.
— Что?
— Чашка.
Утром они говорили о чашках. Для неё между тем разговором и нынешним, видимо, ничего не произошло. Герман принёс чистую кружку, поставил рядом.
— Мы ездили к другим людям, — сказал он. — Ещё пылесос разговаривает. И холодильник.
— Зачем?
— Не знаю. Ты ведь тоже.
— Я про то, зачем вы ездили.
— Посмотреть.
— Посмотрели?
Он не нашёл ответа короче «да» и сказал его.
Павел Тимофеевич вынул из пакета шнур. Замер на секунду и продолжил проверять наклейку. Герману стало легче от того, что соседу удалось остаться за своим занятием.
— Кофе есть? — спросила кофеварка.
Герман показал на банку возле кружек, потом сам убрал её обратно. Растворимый они уже обсуждали.
— Молотого нет.
— Тогда зачем чашка?
— Ты спросила.
— Я думала, у вас дело.
Сосед за приёмным столом кашлянул в кулак.
Герман повесил чистую тряпку на край мойки. В магазине за углом продавался кофе, но выходить за ним сейчас означало ещё раз отложить насос. Он остался у верстака. Некоторое время работал молча, слушая, как Павел шуршит упаковкой. Кофеварка тоже молчала, и это постепенно перестало казаться ожиданием важного ответа.
Часа через полтора мастерская стала выглядеть лучше. Коробки ушли под стол, готовые шнуры легли в подписанный ящик, насос был собран и проверен. Герман позвонил заказчику, договорился о выдаче на завтра. Только после этого заметил, что утюг стоит на полке повёрнутым к стене. Сам же и поставил, когда освобождал место.
Он достал короткую гладильную доску, перенёс утюг на рабочий стол и включил. На коробке рядом всё ещё лежал хлопчатобумажный лоскут, которым он накрыл её перед обедом. Герман снял его, встряхнул над корзиной и положил на доску. Ткань успела смяться.
— Лучше уже не стало, — сказал утюг.
— Сейчас поглажу.
— Доска та же.
Герман улыбнулся, впервые услышав жалобу как знакомую привычку. Подождал нагрева, провёл по ткани, вернул утюг на пятку.
Павел Тимофеевич поднялся из-за стола и пришёл посмотреть.
— Здравствуйте, — сказал он.
— Рукав.
Сосед посмотрел на свой синий рабочий халат.
— Что рукав?
— Завернулся.
Павел расправил манжету. Она тут же завернулась обратно.
— Так удобнее. В станок не лезет.
Утюг помолчал.
— Тогда оставьте.
— Спасибо, — сказал сосед и посмотрел на Германа. — Этот ничего. По делу.
Его позвали с улицы. Пришёл мужчина за копией ключа; Павел забрал свои упаковки, махнул рукой и ушёл. Герман догладил край лоскута и выключил утюг. Подвинул доску, оставив горячий прибор остывать на пятке в стороне от бумаг.
Когда дверь снова открылась, он уже успел решить, что сосед что-то забыл. Но пришла Жанна. В одной руке у неё был плоский пакет, в другой — телефон.
— Вечерний созвон, — сказала она.
— Ты же в магазине.
— Закрыла. Оксана завтра утром выходит, сегодня мой вечер. Что, прогоняешь?
Он убрал со стула старую деталь и отставил стул для неё.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.