- -
- 100%
- +
Глава 1. Плата за подъём
Денис предложил вынести кресло через окно, прежде чем увидел этаж.
Потом вышел из фургона, задрал голову и сказал Филиппу, что это была предварительная оценка. Из окна второго этажа на него смотрел пожилой человек с чашкой. По выражению лица было непонятно, сотрудник он или уже пострадавший заказчик.
— Через дверь пойдёт, — сказал Филипп.
— Пойдёт. Если дверь согласится.
— Я вчера мерил.
Вот за это Денис и любил с ним работать: пока он договаривался о цене, Филипп мог без разрешения измерить дверь. Ещё в нём было несколько полезных свойств — не опаздывал, не пил на погрузке и не считал, что маленькую женщину можно заставить подождать просто потому, что она маленькая. Зато всякую шутку, в которой ему виделось указание, принимал буквально. Однажды Денис сказал, что шкаф придётся вынести вместе со стеной, и Филипп стал объяснять, почему это не входит в их работу.
Суббота обещала быть хорошей. Небо над Самарой затянуло светлой рябью, на асфальте ещё держались влажные следы ночного дождя, и у конторы, которую предстояло перевозить, нашлось место сразу для двух машин. Денис сдал назад, оставив достаточно пространства для дверей кузова, и заглушил двигатель. Тот затих с последним недовольным ударом; Филипп прислушался.
— На горячую опять?
— Характер такой.
— У двигателя?
— У владельца. Двигатель подстраивается.
Филипп забрал из кабины перчатки. Денис вынул телефон: от Стаса было три сообщения. Последнее состояло из вопросительного знака. Вчера он обещал ответить утром; утром собирался ответить после первого заказа, а первый заказ ещё даже не начался. Триста тысяч не становились меньше от того, что их переставали писать цифрами.
Он погасил экран.
В коридоре пахло пылью и разогретым пластиком. Фирма делала стенды для выставок и сдавала оборудование: металлические стойки, световые короба, подиумы, которые на фотографиях выглядели гораздо наряднее, чем в разобранном виде. Вдоль стены стояли сложенные пополам афиши с людьми, счастливыми по служебной необходимости. Над ними висела камера. На объективе отражалось окно, отчего казалось, будто чёрный глаз прищурился.
Хозяин вышел из дальнего кабинета с рулоном бумаги под мышкой.
— Шатилов?
— Пока да.
— Что значит пока?
— Пока не предложили другую фамилию с лучшими условиями.
Хозяин посмотрел на Филиппа. Тот уже примерялся к креслу возле стены.
— Денис, — сказал он. — Не начинай.
— Не начинаю. Павел, правильно?
— Павел Андреевич. Можно Павел. Два рейса, как договаривались. Во втором останутся тумбы и архив. Всё, что с зелёной лентой, туда. Без ленты не трогать.
Денис оглядел коридор. На афише у чёрного глаза была зелёная лента. На дорогом кожаном кресле не было.
— А оно?
— Остаётся.
Филипп выпрямился. Денис выдержал паузу.
— Видишь, как хорошо, что мы окно не открыли.
Павел улыбнулся не сразу, будто сначала проверил, сколько времени ему обойдётся эта улыбка. Рулон он положил на подоконник, рядом с чашкой человека, смотревшего сверху. Сам человек оказался пластмассовым бюстом в кепке, прислонённым к спинке стула. Снизу, через стекло, Денис принял его за живого.
— А этот сотрудник тоже остаётся?
— Этот в увольнении. Манекен для прошлого показа. Унесёте последним, если влезет.
Павел подошёл к бюсту, снял с него кепку и надел себе. Она была мала. Он тут же снял её, но Филипп успел заметить и впервые за утро усмехнулся.
Из соседней комнаты вышла женщина в серых брюках. На предплечье у неё висел моток малярной ленты, в руке была папка.
— Паша, ты мне обещал десять минут.
— Валерия, я сейчас.
— Твои «сейчас» уже переехали. Я осталась.
Павел забрал у неё папку и показал грузчикам дальнюю комнату. Там стояли столы с вывинченными ножками. У окна лежали два прозрачных щита, обмотанные тканью. Денис быстро решил, как уложить их вдоль борта, а тумбы поставить посередине, и почувствовал знакомое облегчение: перед ним наконец было дело, которое можно решить без объяснений.
Он провёл пальцем по ребру первого щита.
— Трещины были?
— Нижний угол, — ответил Павел. — Под тканью. Яков сказал, пока не выбрасывать, можно обрезать.
— Тогда сфотографируйте до нас. Чтобы потом не получилось, что мы привезли трещину отдельно.
Павел достал телефон. Не стал спорить, что доверяет хорошим людям. Это Денису понравилось. Вообще хозяин производил впечатление человека, с которым можно работать, если не позволять ему считать твоё время своим. Такое сочетание попадалось достаточно часто, чтобы Денис не принимал его ни за особую доброту, ни за предупреждение.
— Треснувший пока здесь оставим, — решил Павел, глядя на снимок. — Второй везите.
Они начали со столов. Возле хозяйского стола мешала тёмная дорожная сумка; Павел отодвинул её ногой, пропуская грузчиков с первым коробом. Столешница оказалась тяжелее, чем обещало пустое подстолье: в прикрученном снизу лотке забыли удлинитель с блоками питания. Филипп заметил его на повороте и остановился, удерживая край на бедре. Денис полез отвинчивать крепление. Павел забрал провод и сказал, что это к Якову, а не на новый склад.
— К Якову так к Якову, — отозвался Денис. — Главное, чтобы Яков не ехал в этом лотке.
— Он сам едет.
За окнами затормозила машина. Денис услышал, как хлопнула дверь и кто-то громко поздоровался во дворе. Через минуту в коридоре появился широкоплечий мужчина в синей рубашке. Он держал две бутылки воды за горлышки.
— Подъём уже посчитали? — спросил он.
— Смотря что поднимать.
— Цены. Вы же с этого начинаете.
— Мы начинаем с приветствия. Денис.
Мужчина поставил воду на тумбу и протянул сухую тёплую ладонь.
— Яков. Там, на новом месте, пандус вам приготовил. Только не грузите подиум к задним дверям, его сегодня собирать не будем. И не ставьте на него тумбы, панель продавите.
Филипп кивнул. Денис спросил, кто будет принимать второй рейс. Яков сказал, что к тому времени вернётся, но лучше звонить заранее: после обеда ему нужно ещё в два места.
Павел вынес из кабинета лист с перечнем. Яков взял карандаш, вычеркнул одну строчку и вписал другую. Они поспорили о четырёх стойках; оказалось, две принадлежат поставщику, а две давно куплены, но выглядят совершенно одинаково. Денис не вмешивался. Он слишком хорошо знал, что самая дорогая часть одинаковых вещей находится в головах владельцев.
Когда спор закончился, Денис сфотографировал перечень вместе с карандашными поправками. При расчёте ему часто объясняли, что лишний предмет был в первоначальной договорённости. Фотография помогала не спорить по памяти.
К половине двенадцатого кузов для первого рейса был заполнен. Валерия вышла на крыльцо с папкой, придержала дверь плечом и попросила подождать. Из конторы донёсся телефонный звонок. Павел, уже спускавшийся следом, вернулся наверх.
— Это ещё сюда? — спросил Филипп, показывая на оранжевый пластиковый контейнер у двери.
— В первый, — ответила Валерия. — В нём крепёж. Только крышку проверьте, одна защёлка сломана.
Яков присел возле контейнера, прижал крышку коленом и обмотал его широкой прозрачной лентой. На боку под старым следом клея чернело «М-12». Он провёл ладонью по ленте и сказал:
— Теперь и сломанная держит.
— До первой остановки, — возразил Филипп.
Яков подёргал крышку, показал, что она не двигается. Филипп всё равно взял контейнер снизу. На колёсиках его не повёз: левое заднее заедало, волочилось по полу. Они вдвоём подняли ящик в кузов и поставили к правому борту, впереди остальных вещей. Денис подал ремень. Работа была закончена так, как он любил: ничего не требовалось придерживать телом и просить водителя ехать осторожнее обычного.
Перед тем как закрыть двери, он сделал на телефон два снимка загруженного кузова: будет что показать следующему клиенту, если начнёт спрашивать об укладке. На одном кадре были видны ремни, столешницы и край оранжевого ящика. Содержимое закрытых вещей он не фотографировал.
Павел снова появился на крыльце. Лицо у него изменилось — не испуг, скорее досада человека, которому позвонили с ответом на уже решённый вопрос.
— Первый адрес у вас есть? Поезжайте. Яков впереди покажет въезд.
— А расчёт у кого?
— У меня. После второго.
— Это я слышал. Просто когда люди уезжают в разные стороны, деньги иногда тоже выбирают дорогу.
Павел посмотрел на него внимательнее, чем требовала шутка.
— Будет вам расчёт, Денис. Не беспокойтесь раньше времени.
* * *На новом месте пахло свежей краской и сырым деревом. Помещение находилось в глубине двора; въезд оказался шире, чем Денис ожидал, зато пандус был коротким и лежал под таким углом, словно его хотели поскорее вернуть хозяину. Филипп молча переставил нижние опоры. Яков начал было объяснять, как вчера провозили оборудование, но, увидев, что они справляются без его рассказа, принёс изнутри ещё один брусок.
Разгружались долго. Пришлось дважды переставлять столы, потому что в углу, предназначенном для архива, собирались монтировать раковину. Денис напомнил, что перестановка внутри помещения не входила в первоначальный расчёт. Павла здесь не было; Яков ответил, что запишет дополнительные сорок минут.
— Запишите час. Мы ещё обратно за водой пойдём.
— За какой водой?
Денис показал пустую бутылку. Яков фыркнул, протянул ему свою, нетронутую.
Пока Филипп отвязывал последние ремни, Денис вышел во двор ответить Инге. Она спрашивала, будет ли он к семи: Лев обещал заехать, впервые за две недели без работы в руках. Денис сказал, что будет, и пообещал купить мясо.
— Нам не обязательно мясо, — ответила она.
— Я знаю. Но иногда можно.
— Иногда можно вовремя.
Он хотел пошутить про дорогой сорт пунктуальности, но услышал по голосу, что она ещё на работе, рядом люди и шутка потребует от неё сил. Сказал, что понял.
На экране после разговора осталось сообщение Стаса: «Сегодня до шести. Ты сам сказал». Денис сунул телефон в карман.
Триста тысяч были не новым долгом. Половину он брал на ремонт фургона, остальное — чтобы закрыть два платежа, о которых Инге сообщил уже после. Тогда казалось, что крупный заказ всё поправит. Заказ действительно был, только оплачивали его частями, а потом фирма сменила владельца, и Денису вежливо предложили прислать документы ещё раз. Он присылал. Документы перемещались значительно лучше денег.
Фургон можно было продать. Стас предлагал даже покупателя: денег хватило бы на долг и немного осталось. Денис отказался, не съездив посмотреть, что за человек. Представил, как отдаёт ключи, а потом каждое утро спрашивает у другого водителя, куда сегодня ехать, и решил, что найдёт выход поумнее.
Оранжевый контейнер уже стоял открытым возле стены. Яков и худой парень в рабочем халате раскладывали крепёж по небольшим ячейкам. Пустые пакеты сыпались в мешок. Филипп вытащил из контейнера последнюю металлическую планку, передал парню и хлопнул ладонью по дну.
— Всё. Тару здесь оставляем?
— Пока здесь, — ответил Яков. — Не увозите случайно. Она ещё нужна.
Денис взглянул на часы. Если не застрять обратно, к трём они могли начать второй рейс. Он помог Филиппу собрать ремни и вынес их к машине.
* * *В старом офисе стало просторнее, и от этого казалось, что работы прибавилось. Всё оставшееся, прежде скрытое за столами, теперь требовало отдельного решения. В коридоре лежал линолеум, скрученный в тяжёлый кривой рулон. Возле него стояли три коробки без ленты. Павел разговаривал по телефону у окна; Валерии уже не было.
Денис остановился в дверях кабинета. Сейф рядом с письменным столом был открыт. Он заметил не деньги, а дверцу, выдвинутую прямо в проход, и подумал, что когда-нибудь её обязательно снесут коленом. Потом взгляд упал на нижнюю полку.
Там лежали две пачки пятитысячных, стянутые бумажными полосами.
Вид денег оказался менее торжественным, чем он мог бы представить. Две кирпичины, чуть неровные, с загнутым уголком верхней купюры. Рядом валялся чёрный зажим для бумаги. Вся полка была покрыта пылью, кроме светлых прямоугольников под вещами.
Павел обернулся, заметил его и прикрыл телефон ладонью.
— Коробки возле линолеума пока не берите. Сейчас разберёмся.
— А тумбы?
— С зелёной лентой. Я же сказал.
Денис отступил. Павел повернулся к окну и продолжил разговор. Филипп был в соседней комнате, откручивал ручки с широкой тумбы, которая иначе не проходила. Денис сел на корточки помочь ему и услышал, как хозяин произнёс: «Нет. После того, что выяснилось, я туда больше не вкладываюсь». Потом дверь кабинета закрылась.
Деньги остались в голове вместе с расположением дверцы. Он принялся за вторую ручку, но винт никак не попадал в отвёртку. Филипп забрал инструмент, показал, что Денис держит его под углом, и отвернулся к своей стороне.
Было неприятно оттого, что мысль пришла без усилия. Не пришлось уговаривать себя вспомнить долг. Достаточно было увидеть ровную стопку купюр, чтобы Стас, новый двигатель и лицо Инги за ужином соединились в один простой выход.
Он мог встать, вынести тумбу и вечером позвонить человеку, готовому купить фургон. Знал это так же ясно, как знал, где оставил ключи. От этого мысли о деньгах сделались не слабее, а сердитее: выход существовал, только предлагал ему совсем не ту жизнь, которую он хотел.
Павел вышел из кабинета с двумя папками.
— Филипп, помоги мне на минуту. Там в кладовой верхнюю полку надо снять, одному неудобно.
Филипп поднялся. Денис спросил, стоит ли заканчивать тумбу, и Павел кивнул. Они ушли в конец коридора. Дверь кладовой стукнула, но осталась открытой; Денис слышал их голоса и скрип чего-то длинного.
Он снял вторую ручку. Положил оба винта в ладонь, потом пересыпал в карман куртки, чтобы не потерять. Сумка с ремнями стояла у ноги. В ней была боковая часть, куда он обычно бросал документы, перчатки и мелочь, мешавшую в кабине.
Из кладовой позвал Павел:
— Погоди, не на себя. Подними край.
Денис встал.
До кабинета было несколько шагов. Он сделал их, держа сумку за короткие ручки, и остановился возле сейфа. Дверца всё так же перегораживала проход. Павел не запер даже кабинет: здесь шёл переезд, люди переносили вещи, и открытая дверь была обычной частью работы.
Денис посмотрел на полку. Ему пришло в голову, что пачки могут быть неполными. Что деньги пересчитаны. Что хозяин сейчас вернётся. Всё это были мысли о том, получится ли, и ни одна не остановила руку.
Он взял первую пачку. Бумажная полоса чуть сдвинулась под пальцем. Положил её в боковой карман сумки, поверх старой накладной, затем взял вторую. Она зацепилась уголком за чёрный зажим. Зажим упал, щёлкнул по металлической полке.
Денис замер.
В кладовой Филипп что-то сказал, Павел рассмеялся. Смех был коротким, вполне довольным. Человек не подозревал, что в нескольких шагах от него изменился день.
Денис застегнул сумку. Поставил зажим обратно — зачем-то на прежнее место, которое теперь обозначало пустоту. Сейф не закрыл. Вернулся к тумбе и опустился на корточки так быстро, что колено ударилось о пол.
Он увидел свои руки. Они были знакомые, с серой полосой под ногтем и маленьким порезом возле большого пальца. Ему казалось, что после такого поступка они должны хотя бы дрожать, но пальцы спокойно разгибались. Он достал из кармана винты, положил их в вынутую ручку и посмотрел на дверь.
Павел вернулся первым. На плече у него лежала белая пыль.
— Подхватим? — спросил он, указывая на тумбу.
Денис хотел ответить, но голос не появился сразу. Пришлось кашлянуть.
— Да. С той стороны возьмите. Там тяжелее.
Павел послушно зашёл с другой стороны. Филипп ещё возился с полкой. Они вдвоём подняли тумбу, прошли в коридор, осторожно повернули возле камеры. На лестнице хозяин попросил остановиться, перехватил неудобный край и усмехнулся:
— Всё-таки хорошо, что я не этим зарабатываю.
— У каждого своя спина, — сказал Денис.
Слова прозвучали так легко, будто он мог дальше говорить ими сколько угодно.
У машины Павел придержал дверцу кузова, пока Денис подтягивал тумбу внутрь. Потом хлопнул ладонью по боку фургона.
— Крепкий ещё. Мой первый такой был. Не продавай, если не совсем прижмёт.
Денис посмотрел на него. Хотелось узнать, сказал ли он это просто так или что-то уже понял. Павел всё ещё разглядывал машину, словно вспоминал свою.
Сумка с деньгами осталась наверху, возле стены, где стояла тумба. Денис поднялся за ней, стараясь идти с обычной скоростью.
Глава 2. Две пачки
Сумка была там, где он её оставил. Никто не расстегнул карман, не положил сверху записку, не стоял возле неё с удивлённым лицом. Денис поднял её и вдруг разозлился на такую лёгкость. Поднял обыкновенную старую сумку, которую Инга уже дважды собиралась выбросить: молния заедала, ручка была обмотана изолентой. Теперь в ней лежало что-то, что должно было придать ей иной вес.
Филипп вышел из кладовой, неся узкую полку.
— Подержи дверь.
Денис прижал сумку локтем и отворил дверь. Полка прошла почти вплотную к его груди. Филипп поблагодарил и пошёл вниз. Снизу донёсся голос Павла: он напоминал, что на повороте торчит труба, о которую легко ударить угол.
Он спускался по лестнице и думал, что ещё может вернуться. Сказать, что увидел деньги, испугался за них и убрал к себе, чтобы никто не взял. Объяснение было такое плохое, что ему стало почти смешно. Если бы Павел принял его, Денис счёл бы хозяина дураком. Получалось, он надеялся на человеческую глупость уже через несколько минут после кражи.
Возле фургона Павел и Филипп обсуждали треснувший щит. Павел велел оставить его наверху: завтра приедет человек, посмотрит, можно ли обрезать угол. Второй, целый, уже стоял на новом месте.
— Остальное забрали? — спросил хозяин.
— Кроме ваших коробок без ленты, — ответил Денис.
— Их сам переберу. Кресло, сейф, мой стол тоже остаются до понедельника. Там ещё надо закончить дела. Всё за один день не вывезти.
Павел прищурился на кузов. Вещей было меньше, чем в первом рейсе; между тумбами оставалось достаточно пространства, чтобы пролезть человеку. Денис затянул последний ремень и поднял с пола забытую деревянную прокладку.
— Яков вас встретит, — сказал Павел. — Позвоните, когда закончите. Или лучше сфотографируйте. Он мне потом расскажет, что всё аккуратно поставил сам.
— А деньги тоже сфотографировать? — спросил Денис и сразу пожалел.
Павел засмеялся.
— Не уймётесь никак. Давайте рассчитаемся, чтобы вам ко мне вечером не возвращаться.
Он достал бумажник. Денис смотрел на бумажник и пытался угадать, мог ли хозяин за прошедшие минуты открыть сейф, обнаружить пропажу и теперь вести себя так спокойно. Не мог. Человек, который только что лишился большой суммы, не стал бы по очереди расправлять загнувшиеся уголки тысячных, чтобы платить перевозчикам. Или стал бы. Денис обнаружил, что уже ничего не знает о людях, хотя утром легко определял их по первым двум словам.
— Четырнадцать, — сказал Павел. — С вашим часом на перестановку. Достаточно?
Денис взял деньги.
— Так договаривались.
— Вот и хорошо. Расписку мне на листе напишите, я потом забуду.
Он положил на капот блокнот. Денис написал, что получил четырнадцать тысяч за два рейса и погрузку с разгрузкой, вывел дату — тринадцатое сентября — и свою фамилию. Ручка скользила по дешёвой бумаге. Было странно расписываться в настоящем получении денег, пока украденные лежали на пассажирском сиденье.
Павел вырвал лист, прочитал, сложил пополам. У него на рубашке возле локтя белела пыль от полки. Денис заметил маленький металлический крючок, зацепившийся за манжету, и показал пальцем.
— Тут у вас.
Хозяин снял крючок, повертел, сунул в карман.
— Это мне потом всё по дому собирать. Соня любит: «Что у тебя опять в стиральной машине?»
Он сказал это голосом человека, которому привычная домашняя претензия в данный момент кажется приятной. Денис хотел спросить, не помочь ли убрать стол в кабинете, но понял, что ищет только повод вернуться к сейфу. Вместо этого пожелал хорошего дня.
— И вам, — ответил Павел. — Работы ещё будет. Если нормально управитесь, я ваш номер сохраню.
Филипп сел в кабину. Денис положил сумку ближе к своей ноге, завёл мотор и долго не мог попасть рычагом в передачу. Павел стоял у крыльца, не уходил. Когда машина наконец тронулась, он поднял ладонь.
До перекрёстка Филипп молчал. Потом спросил:
— Ты заболел?
— С чего?
— Молчишь.
— А когда говорю, тебе мешает.
— Не всегда.
Денис открыл окно. Снаружи пахнуло тёплым асфальтом и хлебом из магазина. Он вспомнил про ужин и испытал настоящую, почти радостную мысль: сегодня можно будет купить всё, что захочется. Тут же мысленно поправил себя. Всё — нельзя. И не потому, что мало денег. Просто нельзя было внезапно стать человеком, который покупает всё.
На новом месте Яков торопился. По телефону он объяснял кому-то, что документы надо привозить сразу, а не после приезда машины. Увидев их, показал на свободную часть помещения. Пришлось ждать, пока он закончит разговор, потому что две тумбы не проходили между коробками.
— Это временно здесь, — сказал он, вернувшись. — К стене ставьте.
— Какая стена у нас сегодня окончательная? — спросил Денис.
Яков посмотрел на него, понял и отодвинул две коробки сам. Денис почувствовал, что привычная речь возвращается. Слова находились, шутки получались. Он был всё тем же человеком, только должен был следить за сумкой.
Филипп нёс вещи с обычной сосредоточенностью. Последнюю тумбу они поставили на картон, проверили, не качается ли, затем Денис сфотографировал ряд мебели и отправил Павлу. Почти сразу пришло: «Принял. Спасибо». Следом хозяин спросил, где ручки. Денис приложил снимок пакета, приклеенного к внутренней стороне ящика.
Они получили свою благодарность и могли уехать.
— Контейнер назад брать? — спросил Филипп.
Яков махнул рукой.
— Не надо. Я говорил, оставьте. Там колесо надо посмотреть, на нём недолго грохнуться.
Оранжевый ящик стоял у стены. Крышку положили рядом, прозрачная лента свисала с её края. Денис не стал записывать, что оставил тару по указанию Якова. Для этого не было причины: он перевозил вещи, а не принимал их на хранение. Филипп забрал бутылку с остатком воды, и они вышли.
У машины Яков спросил, доволен ли Павел расчётом. Денис сказал, что всё в порядке.
— Он у нас любит сначала обещать, потом считать. Не обижайтесь, если что.
— Уже посчитали.
— Ну и отлично.
Яков забрал с переднего сиденья своей машины папку и вернулся в помещение. Денис посмотрел ему вслед без всякой особой мысли, потому что в этот момент Филипп напомнил про свои пять тысяч.
Денис достал заработанные деньги, отсчитал и отдал. Филипп убрал их в отдельное отделение бумажника. Не пересчитал сразу, чем неожиданно задел Дениса.
— Проверь хоть.
— Ты считал.
— Люди ошибаются.
Филипп достал деньги обратно и проверил. Их было пять тысяч. Он показал Денису веером, словно доказывал, что не зря доверился, и снова убрал.
* * *Высадив Филиппа возле остановки, Денис проехал ещё несколько кварталов. Ехать домой было рано, к Стасу — страшно. Он остановился у ряда гаражей, где прежде брал напрокат лестницу, и некоторое время сидел, не выключая двигатель.
Здесь не было красивого уединения. Из бокса неподалёку доносился звук шлифовки, во дворе двое мужчин пытались понять, чья старая покрышка лежит поперёк проезда. Один показывал рукой на соседний ряд, второй отрицал связь со всеми покрышками на свете. Обычное место, где никто не должен был обратить внимание на фургон, который остановился на несколько минут.