- -
- 100%
- +
— Алла Сергеевна, нужный поворот далеко?
— Метров триста. Только у нас его зовут дорогой к конторе, хотя контору мы уже проехали.
— Поэтому и уточняем.
Они пошли.
* * *После поворота дорога сузилась. Колеи ещё различались, но между ними выросла трава, мокрая и высокая. Ася остановила группу, попросила погасить разговоры и позвала Таю.
Все замолчали.
Алла впервые услышала, сколько звуков было вокруг. С листа на лист стекала вода. Где-то за деревьями гудел мотор. По сухой коре чуть выше головы шуршало что-то мелкое. В школе говорили одновременно столько людей, что тишина здесь показалась непривычно глубокой.
Ася подождала и позвала ещё раз. Потом предложила двигаться дальше.
— Я попробую? — спросила Галя. — Она меня знает.
— Попробуйте. Потом слушаем.
Галя набрала воздуха.
— Тая! Та-а-я! Это Галя! Мы тебя ищем!
Её голос ушёл в лес и вернулся слабым обрывком от воды. Ответа не было.
Раиса стояла рядом с Аллой, держа фонарь низко. Луч выхватывал мокрые листья и короткие белые грибы, расплющенные чьей-то подошвой.
— Она могла просто в сторону уйти, — сказала Раиса. — Сесть где-нибудь, переждать.
— Что переждать?
— Ну, если поссорились. Кто их знает.
Алла подумала об Андрее и его «да ни о чём». Почти каждый в посёлке когда-нибудь ссорился так, что уходил из дома. Но почти каждый брал телефон. И говорил хотя бы одному человеку, где ночует.
— До дождя уже холодно было, — сказала она.
Раиса ничего не ответила.
Чуть дальше Василий Егорович начал рассказывать, как ходил здесь с отцом на рыбалку. Он говорил негромко, больше себе, перечисляя места, которых на карте не было: Плоский камень, Кривой плёс, Сухие кусты. У Сухих кустов оказалась заводь, в которой всё лето стояла вода.
— А Чёрная яма где? — спросила Ася.
— Кто как зовёт, — ответил он. — Некоторые там, где экскаватор бросили. Некоторые дальше. А дед мой вообще говорил — Чёрное.
Ася остановилась, достала карту и попросила показать оба места. Он сначала раздражённо махнул рукой, потом взял фонарь Феди и посветил на бумагу.
Алла стояла сбоку и смотрела на узкий просвет между деревьями. За ним лежало Малое озеро. Ночью оно не блестело, только чуть меньше темнело, чем лес. На противоположном берегу виднелись два освещённых окна. По этой воде отец Таи когда-то возил их всех на старой деревянной лодке; самой Тае было лет семь. Она сидела на корме и командовала, куда причаливать. Алла помнила её колени, вечно разодранные, с крошками зелёнки по краям ссадин.
Галя вдруг присела и подняла луч.
— Стойте. Там что-то светлое.
Алла тоже увидела: между корнями лежал округлый кусок ткани. Почти такого же цвета, как Таины маленькие рюкзаки, которые она таскала по посёлку. Ася подошла первой, попросив остальных оставаться на месте. Посветила сбоку.
Это оказалась вывернутая наизнанку перчатка. Старая, насквозь промокшая, вросшая в мох одним краем.
Ася всё равно отметила место и сделала снимок. Объяснила, что отправит координатору. Никто не вздохнул вслух, хотя Алла почувствовала, как у неё отпустило живот.
— У меня такая на даче, — сказал Федя. — Только чёрная.
— Хорошо, что заметили, — ответила Ася Гале.
Они двинулись дальше, и Алла неожиданно поняла, что возвращаться уже не собирается. До школы было близко, но одной её не отпустят. Надо было сказать раньше, когда Виктор ещё стоял у развилки. Теперь каждый сделанный шаг словно добавлял ей обязанность сделать следующий.
Она достала телефон и написала учительнице: «Задержусь с группой. Сахар в левом шкафу. Большой чайник не оставляйте пустым на плите».
Ответ пришёл почти сразу: «Всё хорошо. Ищите».
* * *Возле старого бетонного столбика дорога разделилась. Направо вела тропа к южной протоке, налево — заросший проезд, по которому раньше таскали лодки. Алла остановила Асю и показала левый поворот.
— Отсюда к той мастерской. Только до неё далеко, берегом обходить. Мы в детстве ходили. Сейчас не знаю, что там.
— Старая лодочная? — Ася сверилась с картой.
— Да. Её ещё буровской называют. Хотя Буров в основном у себя во дворе чинит.
Раиса наклонилась поправить штанину, заправленную в сапог.
— А там проход есть? — спросил Игорь.
— Раньше был. После ручья доски клали. По темноте не полезла бы.
Ася передала сведения по рации. Ответ Ирины Алла разобрала не весь: проверят подъезд, уточнят состояние, не менять задачу самостоятельно. Группа должна была закончить дорогу и доступные ответвления, затем вернуться к развилке. Дальний участок оставался для отдельной группы.
— Мы сюда утром с другого конца зайдём, если понадобится, — объяснила Ася. — Сейчас на незнакомый настил всей толпой не идём.
Василий Егорович недовольно втянул воздух.
— Когда мы ходили…
— Вы тогда видели, куда ногу ставите, — сказала Алла.
Он посмотрел на неё, собираясь возразить, но только поправил шапку.
Издалека, со стороны южной тропы, донёсся мужской крик. Слово растянулось, распалось между деревьями. Потом прозвучало снова, уже отчётливее:
— Тая!
Андрей. Алла узнала его по тому, как он нажимал на первый слог. Так он звал её летом с улицы, когда она задерживалась у матери, а он сидел в машине с открытым окном.
Ася подняла руку, и группа остановилась. Люди послушали, дождались паузы, позвали в другую сторону. Несколько секунд лес будто перекликался сам с собой.
Затем снова остался только дождь.
Алла застегнула верхнюю кнопку куртки. В кармане коротко завибрировал телефон. Сын спрашивал, правда ли у них пропала девушка и не нужна ли помощь. Она ответила, что люди уже здесь, а ему ночью ехать из Твери не надо.
Он прислал: «Мам, ты там аккуратно».
Алла убрала телефон и посмотрела вперёд. На спине Раисы качался узкий отражающий прямоугольник. За ней шла Галя, подняв луч к веткам. Федя аккуратно обходил лужу, чтобы не наступить в чужие следы.
До этого вечера Алла знала почти всех этих людей по голосам за прилавком, по очереди в амбулатории, по тому, чьи дети не едят лук. Сейчас она различала их главным образом по огонькам, которые стволы то заслоняли, то выпускали обратно.
Впереди Ася снова позвала Таю. И все восемь замолчали, ожидая ответа.
Глава 3. Где кончается дорога
На сороковой минуте Алла перестала смотреть на часы. Время на мокром экране ничего полезного ей не сообщало. Было поздно, становилось холоднее, а Тая всё ещё не находилась.
Дождь то стихал, то принимался снова. В луче фонаря он казался густым, за пределами луча почти не чувствовался. Алла несколько раз расстёгивала воротник: пока идёшь, жарко; остановишься — холод сразу забирается под куртку. Её сапоги прилипали к глине. Приходилось вытягивать ногу осторожно, иначе сапог рисковал остаться в дороге один.
Василий Егорович замолчал. Ещё недавно он советовал, где срезать, и сердился, что его не слушают. Теперь шёл, глядя вниз, и дышал ртом.
Ася заметила это раньше Аллы. Остановилась на широкой площадке, велела всем проверить, не промокли ли ноги, предложила воды.
— Здесь до поворота недалеко, — сказал Лаптев.
— Какого именно?
— Ну, где мы назад.
— Сейчас передохнём.
Она не стала задавать ему вопрос при всех. Отвела чуть в сторону, поговорила вполголоса. Алла слышала отдельные слова: «боль», «головокружение», «раньше». Он отвечал сердито, но уже тише.
Галя протянула Феде пакет сухарей.
— Мама положила. Ешь, ты худой.
— Я не от голода.
— Я тоже, а ем.
Федя взял сухарь, придержал зубами и стал поправлять ремешок розового фонаря. Ремешок постоянно сползал ему на уши. Маленький фонарь светил неожиданно хорошо, и Василий Егорович ещё на предыдущей остановке попросил посветить под ноги именно Федю.
Раиса стояла у дерева. Она отвернула манжету правого рукава, стряхнула воду с кисти и достала телефон. Экран на миг осветил её лицо снизу. Алла увидела, как она прочитала сообщение, нахмурилась и начала печатать большим пальцем. Потом стёрла написанное. Убрала телефон, не отправив, — по крайней мере, Алла не заметила знакомого движения.
— Дочь? — спросила Галя.
— Нет.
— У меня уже три раза спросили, когда вернусь. Будто я знаю.
Раиса застегнула карман.
— Идём скоро?
Ася вернулась с Лаптевым и сказала, что пройдут только до следующего ответвления, а затем группа выйдет к дороге. Ирина направит сюда смену. На лица нескольких человек вернулось выражение, которое Алла помнила из автобуса: оказывается, у происходящего был не только лес, но и обратный путь.
— Я вас задерживаю, — сказал Василий Егорович.
— Нас никто не гонит, — ответила Ася.
— Вот если бы девчонку нашли, тогда бы можно было.
Он не закончил. Алла взяла у него полупустую бутылку и положила в свой пакет с водой. Он позволил, сделав вид, что не заметил.
* * *У развилки лежало поваленное дерево. Ствол перегородил тропу на высоте колена, а ветки уходили в воду. Игорь предложил обойти слева. Ася сначала осветила землю, потом сама проверила обход. Между двумя корнями оставалось сухое место, на которое можно было наступить.
Алла прошла третьей. Раиса стояла на той стороне, показывая, куда ставить ногу. Когда дошла очередь Василия Егоровича, он отмахнулся от руки Игоря и попытался перешагнуть сразу.
Нога поехала. Он сел боком на ствол и выругался без слов, одним тяжёлым выдохом.
— Не вставайте пока, — сказала Ася.
— Да я…
— Посидите.
Раиса подхватила его за локоть. Федя направил свет под ноги. Алла почувствовала неприятную пустоту под рёбрами: ещё одного пропавшего им точно не хватало. Но Лаптев сидел перед ними, сердился и пытался отряхнуть штаны. Уже это казалось хорошим.
Ася присела возле него, спросила, где болит, можно ли двигать ногой, не ударился ли головой. Он отвечал, что не ударился, что всё цело и что дома у него бывают такие ступеньки, по сравнению с которыми это бревно вообще ничего. Когда попробовал осторожно встать с помощью Игоря, побелел вокруг рта.
Ася велела снова сесть и связалась с Ириной.
Никто не напомнил вслух, что его предупреждали ещё в школе. Галя сняла рюкзак, достала маленькую складную сидушку и подсунула её Лаптеву, чтобы он не сидел на мокрой коре. Он неожиданно заговорил с ней очень тихо.
— Галочка. Извини.
— Не извиняйтесь. Неудобно там вам?
— Удобно, — ответил он с таким видом, будто другого ответа не допустит.
Федя попросил Раису подержать запасной фонарь. Ему нужно было убрать воду с объектива телефона: он сфотографировал развилку по просьбе Аси, чтобы следующая группа узнала место. На снимке случайно оказались рукав Раисы, оба её запястья и край Лаптевой шапки. Федя хотел переснять.
— Отправь, и так видно, — сказала Ася, взглянув. — Только подпиши, в какую сторону смотрим.
Он открыл сообщение, добавил фотографию, показал ей текст. Ася поправила одно слово и отправила координатору. Алла смотрела на руки Раисы, пока та держала сразу два фонаря. Правый рукав снова сполз, открыв красную полоску от резинки. На левой руке был старый серебряный перстень без камня. Его Раиса носила ещё в кафе.
— Варежки свои где? — спросила Алла.
— В кармане. Мокрые.
— Так перчатки.
— Да хоть рукавицы. Всё равно мокрые.
Ася получила ответ. К ближайшему выходу можно было подать машину; до него по дороге оставалось около восьмисот метров. После короткого отдыха Лаптев смог стоять, но идти пришлось медленно, опираясь на Игоря. Если станет хуже, договорились остановиться и вызвать помощь к месту. Алла забрала у Игоря часть вещей, Раиса шла с другой стороны от Лаптева, не давая ему ускоряться.
Он всё время говорил, что сам. Через десять минут перестал говорить и просто переставлял ноги.
Алла поймала себя на том, что смотрит только на дорогу перед ним. Искать Таю одновременно не получалось. Стоило отвлечься, и Лаптев цеплялся сапогом за корень. Она показала следующий корень, потом лужу, потом камень. В промежутках Ася останавливалась и звала. Они слушали, но теперь в каждой тишине слышалось тяжёлое дыхание человека рядом.
Когда впереди появился свет фар, Алла испытала такую благодарность к Виктору Чернову, какой не испытывала за тринадцать лет его школьных рейсов.
Он вышел из машины, увидел Лаптева и сразу убрал с переднего сиденья коробку с инструментами.
— Здесь садитесь. Ногу как удобнее.
— Я им весь поиск испортил, — сказал Василий Егорович.
— Ты мне сиденье пока не испорть. Подожди, подложу.
Виктор постелил старое полотенце. Лаптев послушно дождался, потом сел, и его лицо на секунду стало совсем старым.
Ася передала координатору, кто уезжает. С Лаптевым в школу отправлялись Алла и Раиса. Алла должна была помочь встретить его и разобраться с едой, Раиса вызвалась поддержать на выходе из машины. Остальные пятеро продолжали по согласованному участку до смены. Галя осталась с ними, отдав Раисе один пустой термос.
— Второй у меня. Не потеряйте крышку.
— Я не маленькая.
— Я всем говорю. У нас каждый раз крышка отдельной жизнью.
Федя сфотографировал дорогу с задними огнями машины, пока Ася отмечала отправленных людей. Лица в кадр почти не попали, зато белый бок микроавтобуса светился между тёмными кустами.
Виктор показал на часы на панели.
— Ещё нет десяти. Успеем человека домой вернуть.
— Сначала в школу, — сказала Ася. — Там договорились его встретить.
— Я помню.
Алла села за Лаптевым. Раиса устроилась через проход, прижимая к коленям термос. Машина развернулась осторожно, за два приёма, и свет остальных фонарей скользнул по заднему стеклу.
* * *По пути Алла позвонила в школу и попросила не убирать чай. Трубку взяла учительница.
— Нашли?
— Пока нет. Мы Василия Егоровича привезём, он ногу подвернул. Ирина в курсе.
— Поняла. Зинаида здесь сидит, слышит, что звонок. Я ей скажу.
Алла посмотрела на телефон и не сразу его убрала. За последние два часа любое соединение начиналось с одного и того же вопроса. Под конец отвечать «нет» стало почти стыдно, хотя ответа она не выбирала.
— Зине лучше бы домой, — сказал Виктор. — Она же там себе всё представит.
— А дома не представит?
— Ну, дома стены.
Алла ничего не ответила. Раиса сидела молча. Она вынула телефон, посмотрела, есть ли сеть, и положила его экраном вниз на бедро.
Когда проехали последние деревья, у берега показался фонарь. Он двигался низко над водой. За ним на секунду проступил борт лодки, потом всё исчезло за домом.
— Это кто ещё ночью катается? — спросила Алла.
— Шатов, наверное, — ответил Виктор. — У него отдыхающие. По пятницам вечно что-нибудь.
— В такой дождь?
— Деньги заплачены.
Раиса повернулась к окну. Алла видела только отражение её щеки.
— Может, тоже ищут, — сказала она.
— Может, — согласился Виктор.
Он притормозил перед поворотом на Нижнюю. Отсюда можно было срезать к дому Лаптева, но водитель поехал прямо, к школе. Алла заметила свет на веранде восьмого дома. Буров обычно оставлял его до позднего вечера. Издали светлая веранда казалась пустой.
— Толя так и не пришёл? — спросила она.
Вопрос вышел обращённым ко всем сразу. Виктор пожал плечами. Лаптев сидел, закрыв глаза.
Раиса ответила не сразу.
— У него свои дела.
— Переноску обещали.
— Может, Назар принёс.
У школы стояло больше машин, чем прежде. На стеклянной двери всё ещё белела ориентировка, а под навесом курили двое мужчин в рабочих комбинезонах. Один быстро потушил сигарету, когда увидел Аллу, словно его поймали на школьной перемене.
Виктор остановился у бокового входа. Двигатель затих. Часы на панели показывали двадцать два ноль четыре; над цифрами мигал значок непристёгнутого ремня, хотя машина уже стояла.
Раиса вышла первой и открыла дверь Лаптеву. Алла обошла микроавтобус с другой стороны. Василий Егорович попытался спуститься самостоятельно, выдохнул, замер. Они дождались, пока он позволит помочь.
В холле их встретила женщина из медпункта, которую позвала Ирина. Лаптева усадили, осмотрели ногу и стали выяснять, кто сможет побыть с ним дома. Он тут же возмутился, что дома у него жена и что с ней, между прочим, всякому ещё надо суметь побыть.
Алла поняла, что может оставить его другим, и впервые за вечер почувствовала собственные ноги. В сапогах хлюпало.
На кухне был страшный беспорядок. Хлебные крошки лежали даже на подоконнике, пакет молока поставили рядом с работающей плитой, а её хорошее полотенце кто-то бросил на спинку стула. Алла потянулась убрать молоко и остановилась. На столе выстроились двадцать аккуратно завёрнутых бутербродов. Пустые термосы стояли отдельно от полных. На каждом учительницы наклеили бумажку с временем, когда налили кипяток.
— Вы как? — спросила одна из них.
— Нормально. Спасибо.
Алла сняла куртку. Раиса поставила возвращённый термос у мойки и начала откручивать крышку.
— Пустой? — спросила Алла.
— Да. Галин.
— Сейчас наполню.
Раиса открыла кран, ополоснула колбу. Когда вода зашумела, из её кармана снова донёсся короткий сигнал. Она выключила кран, вытерла руки о край бумажного полотенца и посмотрела на экран.
— Мне надо отойти, — сказала она.
— Домой?
— На минуту. Ты тут пока справишься?
— Справлюсь, куда денусь.
Раиса застегнула зелёную куртку. У ворота виднелся мокрый джемпер. Алла наклонилась за сахаром и не увидела, куда именно та пошла.
За окном белый микроавтобус тронулся: Виктор вёз Лаптева домой. До следующего рейса у него оставалось время.
Алла высыпала сахар в кружку, размешала и понесла Зинаиде. По пути она подняла картофельного ёжика, всё ещё лежавшего у двери кабинета, и поставила его на свободный край стенда.
Зинаида сидела на прежнем месте. Рядом Софья Бурова держала её за руку.
— Из леса вернулись? — спросила мать.
Алла кивнула.
Зинаида посмотрела на кружку, потом мимо Аллы, в коридор. Несколько секунд ждала, что за ней войдёт кто-нибудь ещё.
Глава 4. Чай до рассвета
Пока Зинаида пила чай, Алла чистила перед ней яблоко. Нож был маленький, неудобный, из тех, которыми на школьной кухне подрезают что-нибудь уже на тарелке. Кожура рвалась короткими кусочками. Алла складывала их на салфетку, а дольки придвигала матери Таи.
— Ты его целиком дай, — сказала Зинаида. — Я ещё кусать могу.
— Да знаю я.
Алла положила нож. Зинаида взяла яблоко, но не откусила.
В холле продолжали записывать приезжающих. Оттуда доносились незнакомые фамилии. Иногда кто-нибудь спрашивал, что уже известно, и получал короткий ответ, без тех добавлений, которые нарастали в разговорах у ворот. Там Тая успела и поссориться, и заблудиться, и уехать на попутке. Один мужчина уверял, будто её видели в автобусе на Тверь, пока Ирина не выяснила, что видели позавчера.
Зинаида тёрла пальцем белый край яблочного среза.
— Я ей не ответила, — сказала она.
— Когда?
— Про хлеб. Покупатель пришёл, потом ещё. Думала, дома скажу. Там же нарезного всегда хватает.
Алла взяла одну из долек и сама начала есть. Иначе разговор о хлебе мог продолжаться бесконечно.
— Она бы всё равно купила. Ты же обычно его берёшь.
— Купила бы.
Мать кивнула, соглашаясь, но лицо не изменилось.
Софья сидела рядом минут десять, затем поднялась. Ей нужно было зайти домой: квартира на Школьной оставалась открытой для сына, а Назар не отвечал. Она попросила немедленно позвонить, если что-нибудь станет известно. На прощание потрогала Зинаиду за плечо и задержалась в дверях, как будто хотела сказать ещё что-то, но не придумала.
Алла услышала с улицы звук отъезжающей машины. Не разобрала, чьей. В это время в чайнике поднялась вода, и ей пришлось возвращаться к плите.
До одиннадцати она почти не выходила из кухни. Приносили пустые термосы, забирали полные, просили ложку, салфетки, розетку. Один из приехавших мужчин хотел зарядить четыре устройства сразу и вырубил автомат в коридоре. Свет быстро вернули, но Алла спускалась с завхозом в подвал, чтобы проверить, не остановился ли холодильник с понедельничными продуктами. По дороге завхоз жаловалась на проводку, а Алла впервые за вечер с облегчением слушала что-то, не связанное с Таей.
Когда вернулись наверх, было без десяти одиннадцать.
Виктор стоял у входа и пил чай из своей металлической кружки. Он уже отвёз Лаптева домой. Тот, по его словам, собирался утром сам прийти с палкой и всех удивить.
— Жена велела передать, чтобы я даже мимо дома не проезжал, — сказал водитель. — Вот такой у нас запрет на героизм.
— Правильно велела.
— Мне сейчас снова к развилке. Асиных забирать. Смена уже выехала.
Алла дала ему пакет с бутербродами.
— Это по дороге не раздавай. Привези людей сначала.
— Я их не приманиваю едой, Алл.
Он улыбнулся и вышел. Она постояла у двери, глядя вслед микроавтобусу, потом вернулась к чайнику.
* * *Группа приехала в четверть двенадцатого. Они вошли сразу шестеро, и на чистом участке пола моментально образовалась новая карта грязных следов.
Ася сначала подошла к столу Ирины. Галя поставила свой термос на подоконник, Федя сел на корточки, пытаясь развязать тугой мокрый шнурок. Раиса остановилась на пороге кухни.
— У тебя сухого ничего нет? — спросила она Аллу.
Вода стекала с её зелёной куртки, но не сильнее, чем с других. Когда Раиса расстегнула молнию, Алла увидела, что джемпер промок насквозь. Вязаная ткань прилипла к груди и плечам.
— Ты купалась, что ли?
— Под куртку затекло. Молния расходится.
Она показала нижнюю часть застёжки. Там действительно разошлись два зубца. Алла покачала головой.
— У меня флиска в шкафчике. Серая. Снимай это, только в подсобку иди, тут ходят.
— Я быстро.
Раиса скрылась за дверью. Алла достала кофту, которой грелась по утрам, пока кухня не успевала натопиться плитами. Кофта была почти новая, с растянутой петлёй на воротнике. Она отдала её Раисе и принесла чистый пакет для мокрых вещей.
— Потом повесишь у себя.
— Может, у тебя до утра полежит? — Раиса говорила из-за двери. — Я опять пойду. С пакетом там только мешаться.
— Положи под мой стул. Не к еде.
Галя вошла следом и сразу начала рассказывать про замену группы. Оказалось, они долго не могли найти нужную съездную дорожку: Виктор остановился на двадцать метров дальше, а на звонок Аси не сразу ответил, потому что держал фонарь и помогал развернуться другой машине.
— Зато наш Федя теперь знает, что телефон существует ещё и чтобы разговаривать, — сказала Галя.
— Я фотографировал ориентир, — отозвался Федя из холла.
— Я и говорю, важное дело.
— Вы сказали не так.
Галя открыла коробку с пирогами, нашла последний капустный и разломила пополам.
— На. Я сказала любя.
Он взял половинку и прислонился плечом к двери.
Раиса вышла в серой кофте. Синий джемпер был скручен в пакет, светлая полоска штопки виднелась через прозрачную стенку. Раиса опустила его под Аллин стул. Правую кисть она держала неловко, немного отвернув ладонью к себе.
— Рука-то что? — спросила Алла.
На тыльной стороне у запястья тянулась узкая красная царапина. Возле неё кожа была припухшей, как после удара о что-то жёсткое.
— Зацепила.
— Там?
— О ветку. Чего ты смотришь, как будто отвалится.