Роман в новеллах. Книга 4. Самоподобие фрактала

- Понятно.

Значит, ты можешь разделить на фракции и синтезировать мою работу в некий фрактал с помощью этого компьютера, - указал Вьегожев на монитор, - и даже итог этой работы, выраженный в выполнении плана на сто процентов?

- Легко, и даже могу вас разложить на составляющие спиралей. Включая и твою физическую сущность, и материальную сущность компьютера. Ведь в тебе почти сто тысяч километров кровеносных сосудов, а длина спиралей всех твоих ДНК в двести шестьдесят раз больше дистанции до луны и от обратно.

Экран монитора мигнул; видно, система обижалась, что кто-то подает столь важную информацию ее оператору.

- А компьютер твой, - злорадно отреагировал чудесный виток, - состоит из антенн и микросхем, сконструированных по ветвящемуся фрактальному принципу. Этот принцип позволяет ему многократно увеличить скорость передачи данных…

Экран монитора униженно отступил: казалось, он опустил взор.

- А вся моя работа?

- Это - усилия твоих органов, и это твое время. Биение твоего сердца и движение твоего глаза также соответствует неким фрактальным ритмам, и если я раскручу эту спираль до конца, увижу, например, твой конец.

- Надо только убрать из слова фрактал две буквы, и получится слово «фатал», добавил дух.

- Это понятие есть в моем мозгу, - продолжал он, - в независимости от того, если оно в твоем лексиконе.

- Ты хочешь узнать, когда он наступит, твой фатальный исход? – спросил о жутком Виток. - Мне стоит только посчитать, кое что вычесть… Я сейчас, быстренько!..

- Нет, нет, нет! – закричал Вьегожев. Только не это!

Он опять услыхал смех, похожий на смех большого клубка змей, рыб, кораллов и гусей, повернул голову и увидел посмеивающихся над ним коллег.

- Пошел на контакт? – спросил один из них, оператор Сергей Бессонцев.

- Вроде того.

IV

В ЗИМНЕМ САДУ С КАПУСТОЙ РОМАНЕСКО

(Рассказ)

Изучив еще несколько материалов, Вьегожев обратил внимание на один факт: что еще задолго до изобретения компьютера японский художник благодаря чуткой художественной интуиции смог раскрыть тайну форм природы и филигранно передать ее фрактальную сущность на своих полотнах… «Погоди! – сказал себе Вьегожев. Где-то я уже слышал об этом!.. Ну, да: в докладе о спиралевидном ландшафте вблизи екатеринбургского «Города чекистов»…

Он вспомнил идолов со спиралевидными знаками, отчего-то подумал о мифическом Фениксе, возрождающемся из пламени, и что оно – та же физическая величина, что и другие стихии; и он перечислил их: земля, воздух, вода. И что пламя даже больше, чем то, что греет, нагревает, сжигает и освещает, но что оно есть часть потустороннего, параллельного мира, живущего в вихрях чисел Фибоначчи…

Это было одним из тех микро-открытий, что заставляет каждого мыслящего человека глубоко задуматься о связях и неразрывности неких, бесконечно непохожих величин. И это самого Вьегожева сейчас заставило додуматься до парадоксального: до величин, схожих в любой бесконечности.

И тогда он начертал на мониторе мистические и - одновременно - самые ощутимые в любом из фрактальных сущностей мирозданья числа Фибоначчи. Ведь это они указывают на развитие жизни в ее бесконечной спирали…

Ну, да, он видел монету Петра I из «Города чекистов», ее оборотную сторону - «орел», изображение двуглавого орла; в его лапах - скипетр, а навершие скипетра, в свою очередь, также венчал такой же орел, с тем же скипетром…

Картинка эта, если бы монета была сакральной, или изготовленной с использованием нанотехнологий, должна была содержать в себе повторение этих одинаковых изображений до размеров самой малой величины, какую только был способен охватить глаз лучшего в мире микроскопа.

Теперь вспомнив об этом, и решив исследовать монету тщательней, Вьегожев выложил ее максимально укрупненное изображение на экране, и, настроив электронный микроскоп компьютера, направил на это навершие скипетра.

Он смог разглядеть семь повторений; и система выдала их масштаб. Это были цифры от 34 до единицы… То есть, это были числа Фибоначчи, только ведущие к нулю…

- Ну, что, убедился в моих способностях? - услышал тот час Вьегожев. – Все, чего бы ты отныне не предпринял, сведется к твоей работе, твоей цели и моей помощи достичь ее! Кажется, я тебе это пообещал?..

- Все же, ты должен ответить: что ты потребуешь от меня взамен? Ведь ты, как дьявол, может, искушаешь меня?

Но в ответ он вновь услышал смех и с досады попросту отключился от системы.

- Все, перекур, - сказал он себе.

- Давно бы пора, - обратился к нему Бессонцев. – Пойдем-ка, подышим в нашем зимнем саду…

Приняв предложение, Вьегожев вошел в красивый, светлый, теплый зимний сад с кадушками деревьев и цветов, невольно поискал во всем фрактального сходства. Тут же он нашел яркое проявление этой спиралевидной формы в декоративной капусте, очень напомнившей морскую раковину обыкновенного черноморского «Рапана», с ее пупырчатыми треугольными выпуклостями, - наростами на теле, раскручивающимися от вершины до отверстия, входа и выхода моллюска. Эти раковины он лично собирал много раз на стенах подводных скал в Сочи.

Капуста была зеленой. И он невольно прочитал: «Сорт Романеско…» Он внимательно посмотрел в лицо Бессонцева, который достал сигарету и с наслаждением сделал несколько первых затяжек…

Лицо выражало довольство жизнью, и одной из причин этого была его прочная связь с никотином, с тем, что никотин делал с мозгом Бессонцева. Над ним вились спиральки синего дыма.

И теперь Вьегожев подумал, что заранее знал, какие формы примут эти спирали: они образовывались в решетке кристалла – в данном случае сингонии воздуха, и в нем попросту подчинялись его фрактальным законам.

Теперь, вдруг, Вьегожеву показалось, что ему было бы под силу вообразить - будто в реальности - весь жизненный путь своего изучаемого исторического героя, Ивана Протасова. Примерно так художники по спецэффектам могут создать «в реальности» любой пейзаж: от величественной горной гряды до затерянной в космосе чужой планеты…

- Что ты говоришь, не расслышал? – спросил Бессонцев.

- Да, так, попалась любопытная информация, пытаюсь обмозговать.

- Ну, ну, - если хочешь, оставайся, а я пошел. – Он бросил окурок, и тот точно угодил в ведерко с водой. По воде разбежались концентрические круги, волны многократно наложились друг на друга смешанными завитками и утихли.

И весь рисунок этого таинства природы Вьегожев сейчас также, как бы, безошибочно предугадал.

И весь накопленный в жизни опыт, и переживание нового его повторения и осмысления – все это тоже, казалось ему, было частью чего-то общего и гармоничного. В витках.

- Иди, а я еще посижу.

Он осторожно коснулся рукой чудесного вилочка декоративной капусты, - а капуста здесь была представлена десятком видов, - погладил головки каких-то цветов, и почувствовал, как от пальцев по руке к плечу и до груди пробежало, словно живое, тепло. Это не было приятным ощущением. Показалось: ему ввели инъекцию, и лекарство течет по жилам; главное, как среагирует сердце, не помутится ли в голове?..

Он будто очнулся в незнакомом саду. Его окружали сотни, возможно, тысячи различных растений, точно специально представленных здесь для изучения, как в питомниках или в лабораториях. Он тут же узнал некоторые из них, например, самшит, который видел в сочинском дендрарии. Это дерево имело структуру, похожую на структуру слоновой кости, росло очень медленно, все время твердея.

Вьегожев вспомнил, что еще тогда, в Сочи, когда со своей девушкой Люсьеной они беззаботно гуляли под солнцем, впитывая бесконечный аромат близкого моря, он был занят думой о работе и, в частности, - о свойствах золота.

Ему тогда пришел в голову странный вопрос: попробовали ли алхимики создать искусственное золото, выращивая его не как кристалл из неорганического вещества, а, как живое дерево, ведь все на земле создано из одних атомов, похожих молекул… Научиться бы только их создавать!..

Теперь, глядя на растения, погладив самшит, Вьегожев вдруг увидел дерево, разрезанное вдоль, и в его стволе поднимались от кореньев тончайшие золотые струйки. Приглядевшись, он увидел, что это золотые прожилки…

Он и прежде слышал о случаях, когда в стволах деревьев, произрастающих на золотых месторождениях, присутствует золото, распространяющееся вверх, от корней, по стволу, до сучьев и более мелких ветвей, до кончиков листьев. Но это золото можно было рассмотреть только в микроскоп или выявить химическим анализом.

Это же, стоявшее здесь, в стволе дерева, было диковинным: имело не молекулярную, а непрерывную структуру.

«Прямо-таки, золотое дерево! Спираль фрактала не солгала. Она предоставляла ему возможность взглянуть на жизнь под особым углом. Все, о чем только можно вообразить, - все это уже существует. И мозг имеет всякое вещество, какое можно найти в обозримом мирозданье, и значит, с другой стороны, - он не может понапрасну представить ничего, ни одного вещества, чего не имеется в нем самом!

Но что в этом нового, если, скорее всего, еще и алхимики прошлого дошли до мысли, что ничто не возникает из ничего?

И что в колбе можно вырастить даже живого человечка и- может быть - зародыш фрактала всего Земного шара…

V

ЗОЛОТАЯ МОНЕТА ИМПЕРАТОРУ

ОТ КАЗНЕННОГО ФАЛЬШИВОМОНЕТЧИКА

(Рассказ)

Вьегожев открыл отсканированную папку жизнеописания первого золотодобытчика России Ивана Протасова и продолжил ее изучение.

Старый отец Ивана, Пров, нанимая для него учителей, позаботился о том, чтобы его сын познал и азы алхимии. Как свидетельствовали страницы, перелистываемые на экране монитора, Иван, еще в отрочестве, в Великом Новгороде, много времени провел в домашней лаборатории с целью получения золота или увеличения его объема.

Все началось с того момента, когда учитель погрузил перед ним железный гвоздь в раствор медного купороса, и гвоздь стал красным, как медь; а намазанная ртутью медная монета стала «серебряной». Как это захватило его!..

А потом он видел, как серебро растворилось в кислоте, выделенной из азота – газа, который мало кто принимал всерьез; а золото исчезло в царской водке…

Он познал начало всех начал для химии: способность дать металлу блеск и плавкость ртути, придающей металлам «обжигаемость» и не дающей при сгорании ни золы, ни копоти, а значит, и вредных примесей, серы. И познал, наконец, - тайны самой обыкновенной, на первый взгляд, соли… Он и из нее пытался получить золото и однажды получил медь… Со своим учителем химиком Рудольфом он сплавлял золото и медь, добавлял в сплавы олово и свинец, ртуть и мышьяк. Затем лучше шли дела с получением «настоящего серебра», которое Иван научился делать из меди; но хуже шли дела с попытками превращать такое серебро в золото. И все же, получалось и нечто подобное золоту.

При этом, он зачастую обходился без заклинаний, без мистических формул, хотя без таковых при его учителе с мышлением алхимика вовсе обойтись было нельзя.

Пытаться делать золото и серебро всерьез - было делом опасным. Изготовители фальшивых драгоценных металлов уже наводняли все страны. Алхимиков приравняли к фальшивомонетчикам и подвергли особо изощренным казням. Учитель Рудольф бежал в Россию, не желая, как он признался отцу Ивана, оказаться в «раззолоченной одежде», или же, как его бедный друг, фон Пайкуль, оказаться без головы под поклоном шведского топора.

Странно, но такого человека – беглеца - отец нанял Ивану в воспитатели. Потом Иван узнал, что для казней преступвших закон, как Рудольф, в германских княжествах был разработан особый церемониал. Перед умерщвлением преступника на него надевали раззолоченную одежду с колпаком и попросту вешали на позолоченной виселице.

А что до фона Пайкуля, то в 1705 году он с Рудольфом попал в плен к шведам; потом оба бежали, но Пайкуль был ранен и возвращен в тюрьму.

- Но то печальная история, давай-ка лучше поговорим о веселом, - прерывался на этом месте Рудольф.

И он рассказывал Ивану о том, как золото пытались делать и древние люди, и египетские полубоги Озирис и Изида, и прекрасная царица Клеопатра, написавшая трактат «Златоделие», и даже герой Ветхого Завета Хама.

Учитель познакомил Ивана с книгой «Изумрудная скрижаль, созданной по трудам из знаменитой Александрийской библиотеки, и они вместе долго переводили ее, в результате чего Иван познал голландский язык.

Рудольф рассказал ему и о великих алхимиках врачевателях Авиценне и Парацельсе, но их целью было не получить с помощью химии золото, а приготовить лекарства…

Но, правда, - добавлял он, - многих лекарств не было бы без попыток изготавливать золото.

Это вечные круги открытия непознанного, и, значит, бесконечная спираль, а это и есть суть гармонии, говорил учитель, - то, что лежит одновременно во всем.

- Ртуть серу, а также золото можно извлечь ото всюду, - говорил он Ивану, - потому что любое вещество содержит в себе элементы другого. Надо только познать заклинание. Тогда в любом веществе появится отголосок бесконечного «Чудесного витка» первородной гармонии, и он может материализовать все то, в чем нуждается алхимик.

- Но есть богатство и в том, что лежит на поверхности, и чего много вокруг. И из собственной мочи можно выделить фосфор, испускающий голубоватый свет. А можно заставить мочу светиться…- И он дал Ивану выпить какой-то порошок, после чего, выйдя на ночь помочиться, Иван озарил своей струей все вокруг себя на метр зримым светом.

- Включая в себя чужие свойства, все химические элементы могут изменяться до неузнаваемости, - говорил Рудольф, - и в составах инородных тел они могут вести себя непредсказуемо.

Но и непредсказуемость, - это часть гармонии. Там, где все ясно до конца, - там гармонии нет, и там нет истины.

Все это должно было пригодиться Ивану, когда он достигнет своей цели - поступит в царские лаборатории, где получали металлы для орудий с новыми свойствами. Но до этого тогда еще надо было дожить…

Вьегожев не выпустил из внимания имени фон Пайкуля и запросил о нем сведений у системы. То, что предстало перед взором, потрясло его. «Генерал Отто фон Пайкуль. Служил в армии польского короля Августа II Cаксонского, воевавшего на стороне Петра I со шведами. В 1705 году под Варшавой попал в плен и как изменник был приговорен к смертной казни. Желая спасти свою жизнь, он, будучи еще и алхимиком, попросил шведского короля Карла II сохранить ему жизнь, пообещав в знак благодарности озолотить монарха. И тот предоставил ему такую возможность.

По легенде, фон Пайкуль изготовил 147 золотых дукатов и медаль с латинской надписью «Это золото добыто с помощью химического искусства в Стокгольме в 1706 году». Но коварный король все равно его казнил 14 февраля 1707 года...»

- Не может быть! - сказал себе Вьегожев. – Но ведь на совещании у генерала Бреева докладчица Верзевилова, говоря о найденной у Голубой реки в «Городе чекистов» медали с подобной же надписью, называла дату 1722 года; и, кажется, даже место изготовления – Екатеринбург!

Значит, знаменитый генерал-алхимик прожил еще, как минимум, пятнадцать лет! Быть может, его спасли по приказу императора Петра, которому преданно послужил этот генерал в войне со шведами; а затем Пайкуль мог инкогнито работать с разработчиком серебряных руд графом Томовым, в том числе и в Екатеринбурге…

Связав данные, Вьегожев соединил в один вопрос название «Голубой реки», от которой шло свечение в подземелье, и свечение мочи Ивана после принятия им какого-то порошка учителя-алхимика Рудольфа.

Неожиданным образом это связалось со сферой деятельности некоего современного ученого, химика-практика – владельца химзавода, Вольфа Роготыгина, о котором в своей работе упоминал убитый ученый Чистяев. Чистяев провел на этом заводе ряд опытов. В частности, там он на одной установке неоднократно пропускал медную проволоку через воду, насыщенную фосфором, и проволока все более приобретала свойства золота, пока не достигла двести тридцать третье пробы; далее проба не увеличивалась.

Запросив сведений об этом химике, Вольфе Роготыгине, Вьегожев не без изумления ознакомился с его полем деятельности, как создателя концерна сети писуаров, которые, расцвеченные в бело-желтую полоску, находили с этим брендом все большее распространения во всех наиболее людных районах четырех российских столиц: Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга и Новосибирска. Тот же Роготыгин недавно наладил и производство какой-то целебной соли, с примесью фосфора. Но самое любопытное, что Роготыгин открыл и небольшой ювелирный магазин…

Это уже указывало на некий след к драгметаллам.

«Генерал Бреев, - думал Вьегожев, - останется очень довольным. Не говоря уже о шефе следственно-оперативной службы «Сократ» полковнике Халтурине!..

VI

ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ ПЛАТИНОВОЙ РЕТОРТОЙ

(Рассказ)

- Нам удалось сделать большой шаг в сторону раскрытия преступления, - сказал майор Сбарский.

Полковник Халтурин, оторвав взор от пальцев, которыми барабанил по крышке стола, поднял его и внимательно посмотрел в глаза докладчику. В тоне Сбарского была неуверенность. И стоял он как-то боком, вовсе не напоминая образцового офицера.

- В чем дело? – спросил Халтурин. – Давай-ка, майор, начистоту. Ты же знаешь, я не люблю, когда мне мямлят. Ладно бы еще кто, а то мой первый помощник Сбарский! Не могу на это смотреть, и слушать не могу. Ты уж прости!

- Виноват, товарищ полковник. Тут что?.. Тут ведь… Вот! – И он протянул на стол дубликат документа. – Это передано начальником бюро локализации исчезающих координат «Блик» Вьегожевым. Потом сами дадите оценку ситуации.

- Ну, ну… Сейчас только приготовлюсь, с твоего позволения.

- Виноват!

- Заладил. Читай, давай!

Сбарский взял дубликат и зачитал: «Английский алхимик Джеймс Земерес на глазах свидетелей сделал золото из соли. Однако не верующие в чудеса химики из Королевского научного общества поставили ему ультиматум: или сейчас же он повторит опыт на глазах ученой комиссии, то его объявят шарлатаном.

В зале собрались даже министры, чтобы своими глазами лицезреть это чудо. Когда из колбы с солью на свет божий извлекли кусочки металла, у зрителей округлились глаза. Но когда оказалось, что это медь, зал разразился хохотом…»

- Я бы тоже посмеялся, майор, но от твоего доклада можно только разрыдаться. Я уже слышал эту историю, только она случилась, кажется, с немцем. Ну, заканчивайте поскорее с этим! Я слушаю!

- Загадка указанного феномена раскрылась чуть позже. Оказалось, что всему виной слуга профессора Землера… - Говоря это, Сбарский шуршал листочками. - Ах, да-а!.. – воскликнул он, - вы, как всегда, правы, товарищ полковник. Он – немец. Но неважно…

- Произошла небольшая путаница, - с виною в голосе проговорил он. - Но вы знаете, система видео реконструкции событий «Скиф», чтобы ускорить результат, порой, исключает незначительные данные, и я ошибся.

- Ладно, продолжай!

- Так вот… Дело тут оказалось вот в чем. Этот слуга алхимика, искренне любящий своего хозяина, еще раньше начал в тайне крошить в химические колбы с солью немножко золотого песка. Пусть, де, хозяин порадуется: что он создает золото! Можно представить, как тот радовался, видя, что его опыты дают столь удивительные результаты!

- Еще бы!

- Вот! И тут весьма довольный своей гениальностью Землер решил показать свои достижения по изготовлению золота из соли широкой общественности. И надо было такому случиться: его слугу срочно призвали в армию…

Халтурин засмеялся, большое тело его заколыхалось, как у чемпиона мира по боксу Валуева. Большим кулаком для солидности он загородил рот и крепкий подбородок. Смешком поддержал шефа и Сбарский, но вновь подобрался, как атлет, и продолжал:

- Оставшись без слуги, тот профессор уже не смог получать золота из соли, но делать было нечего – гости уже съезжались. И тогда он поручил незаметно подсыпать золота в соль - во время проведения опыта - своей жене. Но она не стала расходовать золото на такую чепуху, и в нужный момент подсыпала в колбу меди… Потом, - это уже Вьегожев мне передал на словах, поскольку спешил к товарищу генералу, - этот профессор то ли отравился, выпив заранее приготовленный бокал вина с ядом, то ли развелся с женой, я так и не понял. Голова моя была занята другим.

- Чем же?

- Как только Вьегожев мне передал эти сведения, тут же меня и осенило. Ведь у нас же по делу убийства профессора Чистяева получается точно такая история.

- Правда?

- Посудите сами. Профессор Чистяев жил за городом. Ему прислуживала семья киргизских переселенцев, приехавшая в Москву по приглашению Чистяева. Дело в том, что когда-то он учился на одном курсе вместе с киргизом, - Сбарский открыл Папку, - Нуралкасымом Осмоновым. Тот принял российское гражданство, поселился с семьей в доме Чистяева, помогал ему в работе вместе со своим сыном, который готовил реактивы. Затем сын женился, был призван в армию, и его работу ради заработка взяла на себя его молодая жена.

- Да, я это знаю из материалов дела.

- Так вот, она-то, видно, что-то сильно напутала, перемешала и случайно получила те компоненты… ну, реактивы. Только на сей раз история улыбнулась: проведенный после этого опыт дал Чистяеву золото высокой пробы! Прибывший в тот же день с предложением к Чистяеву – проверить результат в масштабах производства директор химзавода Вольф Роготыгин, мог лично наблюдать этот эффект получения золота из солей светящегося раствора. Об этом свидетельствовала лаборантка. Но он ли ударил сзади ученого подвернувшейся под руку платиновой ретортой и взял журнал с записями опытов – пока неизвестно.

Халтурин округлил глаза и с сомнением покачал головой.

- Да, Вольф Роготыгин у нас сейчас на подозрении, и мы следим за его каждым шагом. Сейчас он в Екатеринбурге.

- Я в курсе этого! Все под моим личным контролем!

- Но ты должен учесть, что Вольф Роготыгин химик в третьем колене. Его предки тоже поработали в «Городе чекистов» в Екатеринбурге, в том числе над проблемой «Голубая светящаяся река». – Сказав это, полковник с сомнением добавил: - А туда абы кого не брали!

- Да, совпадений прибавляется. Кстати, товарищ полковник, настоящее его имя не Вольф, а Вольфрам, поскольку, как вы справедливо заметили, его предки также были фанатичными учеными-химиками.

- Может, ты хочешь сказать, что химик знает цену платиновой реторте, которой нанесли смертельный удар Чистяеву, и уж он-то прихватил бы с собой эту большую драгоценность, весом в килограмм?.. Значит, - он не виновен...

- Любопытно, что до сих пор мы рассматривали версию, что преступник не знал цены реторты, и вообще посчитал ее стальной. Но если предположить, что знал!..

- Если Роготыгин преступник, то, выходит, он – наоборот - все рассчитал правильно! – сказал в раздумье Халтурин. - Но вот что, майор, послушай небольшую лекцию! – сказал он, грузно освободился от бремени стула и стола, сделал несколько шагов и встал напротив Сбарского. Затем сообщил: - Еще в советское время некий Жофрей Жирдяев подговорил охрану одного фарфорового завода продать ему бочку раствора, не содержащего драгоценного металла, но которым все же золотили фарфоровые изделия.

- Интересно! Но это сырье могло и не содержать золота вовсе!

- Да, ты прав, но Жирдяев извлек из него настоящее золото, пусть и очень низкопробное, и потом сбывал его крупными партиями! Когда его взяли и допросили, то далеко не сразу поверили его «сказкам»: что первичным компонентом являлось сырье из этих самых бочек… Эти материалы я сразу же передал в отдел «Блик» Вьегожеву…

- Так вот, - продолжал Халтурин, - дело в том, что золочение создавала не золотая краска и даже не золотой раствор, он вообще, не был золотистого оттенка. Но лишь после специальной процедуры обжига нанесенный слой раствора давал эффект позолоты. Примерно, пот той же технологии получают и синий цвет знаменитой гжели.

- Понимаю, - сказал Сбарский.

- Но преступник потом продемонстрировал скептикам-экспертам и следователям свою технологию. Он разбавлял этот дешевый компонент из бочек с раствором какой-то соли. Он им признался во всем, кроме того, откуда именно эта соль; и он не раскрыл формулу ее приготовления. Соль имела очень сложный состав, с примесью фосфора.

В результате он почти вырыл себе могилу. По приговору Московского областного суда он должен был быть расстрелян, но в последний момент смертную казнь заменили пятнадцатью годами тюрьмы. Он вышел, потом вновь сидел…

Теперь округлил глаза Сбарский.

- Так это же зацепка, товарищ полковник. Дело об убийстве Чистяева, считайте, раскрыто! Надо найти Жирдяева!

- Да, майор, ты прав, надо проследить за Жирдяевым.

- Благодарю, товарищ полковник! Беру его на крючок!

- …И если найдешь формулу извлечения золота из того раствора, считай - дал план по драгметаллу. Но мы попросту обязаны довести до конца оба этих дела, - сказал Халтурин все еще раздумье. Затем продолжал: - Вот что!.. Дело Жирдяева было засекречено, но сейчас он после третьей отсидки под Екатеринбургом вышел на свободу. Кстати, срок он отбывал в зоне Голубой реки. И, сдается мне, что Вольф Роготыгин выехал туда именно к нему. Так что Роготыгин у нас остается одним из подозреваемых.