«Три кашалота». Беспредел версий. Детектив-фэнтези. Книга 29

I

Майор Сбарский встал прямо, как статуя несгибаемой воли, а возвысившись над столом, оправил мундир, еще более приосанился и, повернув голову к генералу, приступил к докладу; но поперхнулся:

– Новости следующие… Кхы, кхы!.. – рука поднялась, и большой кулак оказался у рта крупного мужественного лица. Прочистив горло, он чеканно и звонко, немного баском продолжил: – Новые данные касаются происшествия в небольшом городке Сибирская крепость. Это между Тюменью и Тобольском. Там, на самом деле, имеются остатки старой крепости, и одна часть их служит тюрьмой, а в другой, более засекреченной, проводятся, как давно ходят слухи, какие-то лабораторные испытания над редкими видами животных. Точных данных система «Сапфир» пока не выдает, но старается так, что железный мозг вот-вот задымится!..

Генерал усмехнулся, медленно встал из-за стола и неслышно направился в конец кабинета, к окнам с видом на Кремль. Полковник Халтурин, чуть нахмурив пышные, но седеющие брови, сжавшие широкую переносицу массивного носа, строго взглянул на Сбарского. «Ну, ну! Гни палку, да не перегибай!.. Докладывай как положено!»

– Надежный наряд заключенных из пяти человек, не впервые отправляемый на работы в соседнюю с зоной ферму, снабжающую ее мясомолочными продуктами, сосредоточился на участке расчистки замусоренной силосной ямы, – продолжал Сбарский, переведя взор в даль кабинета и чуть повысив голос. – Сюда потребовалось перевезти часть силоса из соседней ямы, также для дальнейшей расчистки ее нижнего слоя и профилактики. А когда подвезли корма, зеки вдруг взбунтовались, напали с вилами на охрану, сбросили тела вниз и спешно покинули место преступления. Когда подъехавший наряд извлекал тела погибших, двух охранников и трех заключенных, на дне ямы были обнаружены, товарищ генерал, вход в шахту и золотая невыработанная жила! – Генерал резко обернулся. – Так вот!.. Вероятно, – майор направил всю силу и красоту своего доклада в сторону Кремля, – эту яму выкопал бывший фермер. В районах добычи полезных ископаемых, как вы знаете, поиск драгоценного фарта прямо у себя во дворах был обычной практикой.

– Да, да, я знаю.

– Поэтому, товарищ генерал, напрашивается версия, что шахту копал бывший хозяин дома, всего лишь месяц тому назад спокойно умерший в своей постели еще нестарым. Он, вероятно, нашел залежь и сделал над ней силосные ямы. Они, на самом деле, расположены словно бы не на месте. Киносъемка произведена…

– Какие результаты дало начатое расследование? – мягко спросил Бреев, возвращаясь к столу.

– Да, каковы версии полиции? – веско подал голос и полковник Халтурин.

– Мотивацией к бунту могло послужить следующее, – отвечал Сбарский. – Кто-то из заключенных, может, и с однокамерником, узнав о золоте и покусившись на него, устроил кровавую драку с остальными. Охрана, в попытке прекратить кипиш, возможно, принялась их разнимать, потеряла бдительность и была жестоко перебита. Есть и другое предположение, что спусковым крючком явилась отрава, которая была обнаружена в большом количестве в поданном к яме старом силосе. Потому что возле телеги умерла от отравления и удушья хозяйка, жена нового фермера, на тот момент отсутствовавшего. Подвело любопытство. Вначале она от страха спряталась в доме, но потом, вызвав полицию, подошла осмотреть место трагедии и… Вот итог!

– Да, итог печальный! – сказал Халтурин. – Но, значит, преступники не ворвались в дом, не поживились, не покусились на беззащитную молодую женщину, а просто исчезли. Чтобы не оставлять лишних следов? Бессмысленно!

– Так точно! Тут не все так однозначно, товарищ полковник. – В другой силосной яме нашли останки словно бы замурованных людей, в которых экспертиза опознала исчезнувших три года назад из той же тюрьмы и в том же районе другой пятерки зеков. Но и это не все! Рядом с ними в нижних слоях найдены останки людей древней стоянки…

– Неандертальцев, что ли? – усмехнулся капитан Николай Гримеркин.

– …А еще ниже – свалка костей древних животных и мамонтов. Это пока все, товарищ генерал.

– Присаживайтесь. Старший лейтенант Комарова, докладывайте! – поднял Бреев молодую женщину, вздрогнувшую от неожиданности и приподнявшуюся несколько боком, держась за спинку своего стула. Ее ноги, казалось, не поспевали за сигналом из мозга и отказывались слушаться. Когда она выпрямилась, водопад шелковистых светло-желтых волос, ровно обрезанных на уровне лопаток, качнулся маятником. Будто на экзамене, она со страхом подняла слегка оледеневший взор под ровной челкой на Бреева и с неожиданной хрипотцой, не портившей, правда, ее нежного образа, произнесла:

– Изучение материалов происшествий в этом районе, товарищ генерал, указывает на ряд других аномальных факторов. Когда-то здесь работала геологоразведочная партия поисковиков нефтяных залежей, и фиксировались случаи пропажи людей, что чаще всего списывалось, в одних случаях, на дезертирство, в других на то, что кто-то мог находить серебро и платину, имеющуюся в этом районе… Но это вам, должно быть, хорошо известно, ведь вы работали здесь недолгое время губернатором…

– В самом деле, Георгий Иванович? – удивленно спросил Халтурин.

– Да, во время одного из отпусков.

– Теперь понима-аю! – с ревностью произнес Халтурин. Генерал не переставал удивлять. Ничем не обделила его ни природа, ни судьба. Высокий, стройный и сильный, он был и всегда подтянут, и всегда красив, безупречно одет и безупречно выдержан. Но за манерой быть точным и аккуратным, неспешным и категоричным стояла своя, мало кому известная жизнь настоящего искателя приключений и героя важных событий. И, конечно, неслучайно он занимал должность руководителя ведомства «Три кашалота» по розыску драгоценных металлов и прочих сокровищ, являясь одновременно одним из организаторов всех его многочисленных служб, отделов и бюро.

– Продолжайте, Ева Вадимовна.

– Вызывает интерес тот факт, что три года назад, когда пропала первая пятерка заключенных, в протоколах было зафиксировано, что до этих событий родственники писали заявления, просили и умоляли отправить всех пятерых в другие лагеря. В то же время, часть заключенных попала в так называемую карантинную зону для умалишенных, где велось медицинское освидетельствование, больше похожее на следственно-розыскные мероприятия. Пострадавшие от неизвестной болезни не узнавали своих родных, но и те, кто не умер, в дальнейшем не поправились. Доклад закончила.

– Присаживайтесь… Садитесь, садитесь!.. Капитан Гримеркин! Выкладывайте, чем может порадовать ваш отдел.

– Виноват! Порадовать особо пока нечем. Дело в том, что пришлось объединить три дела в одно. Было послано три запроса – в ведомства нефтедобычи, разработки платиновых и серебряных месторождений, а также в полицию. Оказалось, что в нефти и в силосе присутствует один и тот же вид какого-то яда, не имеющего срока распада губительных для организма животных веществ. Идет поиск растений, имеющих аналогичный яд…

– Хорошо, пока удовлетворимся имеющимися данными… Только прошу вас, Николай Олегович, проконтролируйте, чтобы изучение мемуаров Ивана Протасова ускорилось.

– Да, да! – подхватил Халтурин. – Он, насколько нам известно, проживал и в Сибирской крепости. И, как мы понимаем, должен был иметь ту же цель, что и всюду – поиск и разработку новых месторождений! Здесь его, вероятно, заинтересовала платина.

– Так и есть, – сказал Бреев и объяснил: – В свое время мне было поручено выявить преступную группу, добывавшую под видом серебра платину, сбывавшую ее, а в государственную казну отправлявшую деньги, как вырученные за серебро.

– Наверное, не обошлось без преследований и стрельбы, товарищ генерал? – спросил с завистью, всегда готовый к оперативной работе Сбарский.

– Скромничать не буду, потому что ни к чему! Итак, ступайте по своим рабочим местам и держите хвосты пистолетами! Позже подведем итоги. Надеюсь, к тому времени будет чем пополнить казну страны.

– Товарищи офицеры! – зычно дал команду Халтурин. – Прошу через полчаса ко мне в кабинет!

II

«Так, та-ак! – думал Халтурин. – Генерал Бреев поработал в тех краях губернатором, и теперь, несомненно, поставит этот криминальный вопрос на особый контроль. Знать бы только, под каким креном именно! То ли, как всегда, больше спросит за розыск сокровищ, то ли за поимку преступников, – ворчал про себя Халтурин. – Хотя, – приподнял он кустистые брови, – к бабкам не ходи – ему дороже план по драгметаллам. Без этого всей моей оперативно-розыскной службе «Сократ» цена – копейка!..»

Когда минут через сорок сотрудники расселись теперь уже в его кабинете, Халтурин приступил к своей экзекуции:

– Прошу докладывать четко и по существу. Всякие хихоньки и хахоньки разрешаю оставить на потом. Только факты! Майор Сбарский, покажите пример!

– Слушаюсь! Животные погибли вовремя. Хорошо, что их перекормили. Иначе мясопродукты сейчас бы ели зеки.

– Может, уже и поели! – сказал Гримеркин. – Тогда дело усложнится.

– Погодите, погодите! Вы о чем?! – нахмурился Халтурин.

– Да, это не чистые факты, есть только версии и гипотезы, – отвечал, не вставая, Гримеркин. – Но, товарищ полковник, не забудем, что известно каждому школьнику! Одной из причин вымирания динозавров считается быстрый, причем подозрительно быстрый захват земли цветковыми растениями!

Не вступая в мелочную игру, Халтурин всерьез перевел взор на майора.

– Это на самом деле так, скажите нам, Борислав Юрьевич? Проясните ситуацию! Что еще там за животные и что там у них за массовая гибель?

– Несомненно, это, должно быть, так и есть! Товарищу капитану я доверяю! – отвечал Сбарский, будто встрепенувшись, выходя из легкой мороки и чуть пристукнув каблуком. – Эту информацию дали новые сводки по району. И коровы там, в самом деле, трагически пали! Сразу в нескольких местах. В их сене обнаружено много и прежде считавшихся вредными, но отчего-то ставших особенно ядовитыми, веществ. А ведь несчастным коровам всех близлежащих ферм скашивающая поля фирма поставила их на съедение огромными фурами!

– Что значит, фурами?

– В том-то и дело, что фурами! Фирма заключила выгодный договор с автобазой, где простаивали машины, загрузила тюки с сеном в фуры, но дело было под вечер. А на другое утро, когда свежее сено подали на столы коровам, они того… издохли!

– А причина? Ведь все в округе косят траву для своих животных!

– Причина в силосовании. Ночи в замкнутом пространстве хватило, чтобы трава попросту задохнулась, переферментировалась и превратилась в сущий яд!

– По беглецам не поступило новых данных?

– Никак нет!

– Лейтенант Сорочкина, у вас есть что сказать?

– Да, разрешите! – Привстала и бодро выпрямилась, выпятив грудь под мундиром с серым галстуком в прорези отворота высокая стройная девушка, черноволосая, со стрижкой каре; ее большие карие глаза обрамляли черные брови и подкрашенные синей тушью верхние и нижние ресницы. Похлопав этим произведением искусства, она подняла со стола листок, приблизила его к глазам и, демонстрируя длинные пальцы с синими лепестками ногтей, зачитала заготовку:

– Не приходится сомневаться, что коровы никому помешать не могли. Дальше этого района происшествия имеются фермы и покрупнее. Это не акт диверсии! Но в доисторические времена кому-то там, – Сорочкина подняла палец вверх, – понадобилось распространение отравы, которую мы сегодня могли бы назвать геномодифицированными семенами! Такое впечатление, товарищ полковник, будто сама природа решила взять измором данный участок полей и ферм, который обеспечивает продукцией весь куст ведомства исполнения наказаний Смерш-Дзержинска, Сибирской Крепости и еще нескольких тюрем, протянувшихся в сторону Тобольска. Кем-то словно нарочно посеяны вредные ядовитые вещества, присутствующие на древних кладбищах семейства динозавровых, превратившихся в нефтепродукты. Химический анализ обнаруживает их и в тех растениях этого района, которые оказываются в замкнутом пространстве без доступа кислорода! Вероятно, сено пожирает кислород и, задыхаясь, все заражает ядом.

– Ну, что это за доклад, Анфиса Петровна? – спокойно, вяло и даже устало, при этом издав тихий вздох, спросил Сорочкину хозяин кабинета, поглядев в окно, за которым могли бы зеленеть поля, но были видны только зеленые крыши зданий центра Москвы. – Что значит, «вредные ядовитые вещества»? Яды, они и есть яды, цветкового происхождения или нет. «Вредные и смертельно опасные!» – вот как бы я охарактеризовал их. И что значит «кем-то посеяны семена»! Если вы подозреваете пришельцев, ну, там, неопознанные летающие объекты, так и говорите! И не тычьте пальцем в небо! Мы, Сорочкина, должны знать правду, а не полагаться на домыслы!

– Вы, как всегда, правы, – поспешила сказать и, как можно громче, виновато вздохнуть Сорочкина. Она, словно машинально, подняла обе руки, машинально поправила погоны на узких плечах: по одной маленькой звездочке с каждого из них, показалось ей, уже грозили оторваться и упасть на одну из затоптанных красных дорожек кабинета начальника отдела «Сократ». «Если это случится, – мелькнула мысль в ее голове, – быть мне отныне и навсегда только младшим лейтенантом!»

– Капитан Гримеркин! Вы готовы взять шефство над лейтенантом Сорочкиной?.. Я вам предписываю больше не заниматься проблемами динозавров, ищите следы золотых или платиновых кладов Ивана Протасова. Можете идти в отдел!..

– Есть!

– Слушаюсь, товарищ полковник.

– И помните, Николай Олегович, что это личная просьба генерала. Ступайте!

– Слава богу, мы не в «Сократе»! – сказал Гримеркин, когда они вместе с Сорочкиной отправились к себе. Отдел Халтурина, опиравшегося также на майора Сбарского, вел криминальные дела и, в то же время, должен был предоставлять отчеты о розыске драгоценностей к концу рабочего дня.

– И впрямь, хоть тресни по швам все офицерские мундиры, вместе с погонами, эполетами и аксельбантами… – ругала судьбу и себя Сорочкина, делая широкие шаги на высоких каблуках и все время ускоряя шаг.

– Ага! Иди займись старыми залежами первого золотодобытчика России Ивана Протасова, да при этом еще не забудь добыть черт те знает какую информацию, а потом получи по полной за свои версии, – говорил Гримеркин в такт настроению Сорочкиной. При этом он вовсе не был ни зол, ни расстроен. – К счастью, в таком положении не мы одни, правда, Анфиса?

– А чего он! Не знает, что каждый аналитик-оператор может выдвигать какие угодно версии и гипотезы, какими бы абсурдными они ни казались. Не было же случая, чтобы наша работа проходила впустую! Вредные ядовитые вещества, видите ли, ему не понравились! А мне что, нравятся?

– Ты права, права… Вот мы и пришли. – И Гримеркин галантно распахнул перед девушкой дверь. Она широко перешагнула невидимый порог и бросилась к висевшему у ее стола зеркалу.

Гримеркин сел за свое место, нажал на клавиши, и перед взором предстала карта злополучного района.

– Вот тут сообщается, – нарочно говорил он вслух, чтобы немного отвлечь коллегу от грустных мыслей, – что снабжающая тюрьмы зона находится в пределах земель, контролируемых властями Сибирской крепости. На этой территории относительно недавно обнаружены следы старых серебряных приисков… Вот эти точки… И именно здесь, неподалеку от них, обнаружено захоронение останков человекоподобных существ… Умница, «Сапфир», сделал хорошую карту!.. Но что это он вытворяет?! – в следующую секунду воскликнул Гримеркин. – Эти человекоподобные существа являлись заключенными острога Сибирской крепости!.. Ну, допустим!.. Так… Одним из владельцев прииска, принадлежащего Даниле Семеновичу… странно, фамилии не указано… был и генерал-воевода Александр Михеич Уткин. Он же неоднократно посещал данных заключенных… Что значит посещал, если это были, ну, не люди!.. Может даже, и снежные! И еще хлеще – один из заключенных был отправлен в Санкт-Петербург и вызвал интерес императрицы Елизаветы Петровны, за что воевода Уткин был принят ею во дворце.

– Да чушь какую-то прислал тебе наш любимый «Сапфир».

– А тебя он хоть раз подводил?

– Хм! – Плечо с погонами дернулось.

– Тут еще какие-то намеки на проявленный интерес к этому району фирмы «Досеверная нефть», владеющей фармакологической фабрикой и цехом по выпуску духов, одеколонов и моющих средств… Ого! Вот так новость! Фирма готова выкупить все партии превратившегося в яд сена!.. Вот что, товарищ лейтенант, подготовьте-ка мне все материалы по деятельности Ивана Протасова, а я займусь делами «Досеверной нефти». Если что накопаю, с меня флакон духов!

– Ага! Фирмы «Досеверная нефть»? А если я накопаю, то мне с тобой расплачиваться платиной?!

– Ладно, как-нибудь поладим.

– Поладим, поладим! – веселее сказала Анфиса и, вполне довольная произведенным макияжем, села за свой стол, еще раз подвела ногти синим и наконец замерла перед экраном монитора. Запросив электронный мозг «Сапфира» и его подсистемы видеореконструкции событий «Скиф» дать в картинках то, что требовалось изучать в мемуарах первого золотодобытчика России Ивана Протасова, она надела легкий шлем «Аватара» и погрузилась в полусон, полуявь. Все картинки, все чувства персонажей, как бы их ни преобразовал из системы знаковых понятий в систему зримых образов мощный компьютер, – все это сделало Сорочкину одним из незримых действующих лиц жизни города Сибирская крепость 1742 года. Именно на этом эпизоде остановился оператор, подключенный к изучению темы до нее.

III

«…Генерал-воевода, с трудом стараясь приподняться и упираясь локтями в пуховую постель, заглянул в проем далекого окна. Весь город, вплоть до верхнего овала оконного проема, до самого горизонта ближайших заснеженных холмов был укутан словно в белые буруны. На некоторых почудились раздетые, все в козлиной шерсти, человекоподобные существа. Или вывернутые шерстью наружу тулупы… «Тьфу! Прости, господи!..» А на крышах ближних домов, казалось, стояли высокие поповские клобуки. Александр Михеич чуть не поклонился им и мысленно перекрестился.

Уф! Вот ведь погодка! После недельного перерыва снег обрушился так, будто добавил ланского – прошлогоднего, да и всей последующей зимы.

Внезапно на ум пришли вчерашние заботы и те, что должны были воспоследовать с сегодняшнего утра. Вчерашний день был потрачен на то, чтобы привести в порядок центральную соборную площадь. Сегодня там нужен порядок как никогда. Сегодня город соберется на торжественное богослужение в честь нового помазанника божьего…

– Ох-хо-о! – Александр Михеич вздохнул, широко перекрестился и затем выпростался из-под одеяла. Взглянув на часы, покачал головой. Сегодня он встал поздно, очень поздно… Прямо, пожалуй, к завтраку выйдет. Но он должен был позаботиться о том, чтобы весь день быть бодрым. Но и назавтра у него много дел. В своем городе он наведет надлежащий порядок, не будь он тут генерал-воеводой. Долго, целый год он не знал, как держать себя при новом младенце-императоре, Иоанне VI, – как генералу или как воеводе? Не знает и теперь, когда к власти пришла, не позволив править младенцу, заключив его в крепость, новая императрица Елизавета Петровна, да вдруг тоже ненадолго?! Тс-с! Молчок!.. Тут бы не ошибиться, служа новому царедворству, так, глядишь, дорастешь и до шапки тобольского генерал-губернатора!.. Хе-хе-хе! – тихо про себя посмеялся, позволив себе и крамольной мечты, генерал.

Да, много, очень много новых дел… И нужны новые вожжи! Тот воевода, что был до него, лютовал и людишек крамольных и прочих нелюдей самозваных нещадно казнил. За то его жаловали и наградами отмечали, а тут вдруг взяли за космы да в дерьмо. Решили, что впопыхах и в чрезмерном усердии казнил важных свидетелей. А свидетели те и языком-то человеческим не владели. Только обликом схожи, да и то наполовину! Тьфу!.. Так что тут нужны какие-то особые меры, особая осторожность! Только бы ему угадать: кто он теперь – больше военный или гражданский чин? Ежели новой императрицей, Елизаветой Петровной, предписано никого не казнить, то, наверное, гражданский. Ну, а если гражданский, так по каким случаям надевать генеральский мундир?

Да, вопрос непростой. Петр привел полудикую Россию в порядок, службу гражданскую отделил от военной. Как при святом Владимире, так и при Алексее Михайловиче, отце государя, и дружинники, и прочие служивые люди поделены на разряды, и все они, словно бы, воины. Да ведь тоже не навечно! По окончании похода занимали гражданские чины. И, конечно, разделение должностей по причине государственного устройства – дело наиважнейшее. Уж двадцать лет, как сочинен табель о рангах: все должности или чины размещены по порядку, по классам, но, опять же, подле должностей или чинов военных то тут, то там объявляются люди гражданские, и придворные. И он рад иной раз без мундира прийти в гражданское общество… А из общества вернуться обратно в мундир ему тоже всегда было приятно…

– Как не засомневаться, – проворчал генерал, – когда не на святой земле построена крепость, а, ровно, на бесовском месте? Всегда найдется таков негодяй, что превратит праздник в балаган! Эх, – подумал Александр Михеич о мудрых предках, – уж они-то знали, где надо поставить и колодец, и тын, и целый город. В Москве недаром волхвы выбрали место на семи холмах. А каково на Красном холме в Заяузье! – размечтался, переоблачаясь из ночного в дневное, сибирский воевода. – Как встанешь, бывало, спозаранку, потянешься, захрустят в плечах косточки, и вот подарок – ощущение силы и надежности. Да! Как в сегодняшнем, так и в завтрашнем дне!.. А тут выглянешь в окно и думаешь: а что тебя ждет за твоим же крыльцом? Не ожидает ли, того и гляди, с какой-нибудь незнакомой пакостью какой-то дерзкий мерзавец?.. Но, погоди, что-то шибко ты, генерал, разворочался!.. Аль предчувствие удачи не дает покоя и заранее заставляет чураться и гнать невидимых бесов?..

Но, чур! Молчок! Не такие ли у тебя эти самые «бесы» в крепости! Проговоришься еще на беду! Тогда не о наградах мечтать, а о шее, где им уж никогда не бывать, останется крепко подумать! «Снежные человеки» с шерстью наружу в крепости! Тьфу!..

…А как выйдешь к старой башне, к Тайницкой, так сразу все недуги ровно рукой снимет. И никаких бесов в голове. На душе чисто. И всегда склонят к тебе свои ветки растущие там три могучих дуба. Эх! И покажется, будто позовут заглянуть в их корневища, где висят на золотых цепях, спускаясь глубоко под землю, сундуки с серебром… Кстати, о серебре… Но, это потом, потом… Ну, каковы тугие порты!.. Пошьют же такой для генерала!.. Вот поневоле и спросишь себя: таков мундир в новых условиях службы тебе – наказание или награда? Ох-хоо…

Город его, конечно, еще и крепость – пересылочный и межэтапный, казенный от первого колышка. В реестре, конечно, отмечены его немалые заслуги: «многая работа с пересыльными и расселение их, куда надобно, сортировка каторжан и отправка дальше в Сибирь». Да теперь, вот еще, всемерное вспомоществование экспедиции Витуса Беринга, коей, кажется, не будет видно конца… Много народу – дворянских и военных чинов – прошло через него, генерала. Город и всяк тут, коль подавал документ, был снабжен провиантом и прочим товаром. Он хоть и крепость, а все же город. Уже вполне приличный и торговый, и за ним своя славная планида. И потому, – думалось Александру Михеичу, – должен быть для этого города сочинен свой особый ранг и придумано ему гражданское наименование. А ему, городскому голове, новое приличное звание, новый чин, например, полномочного генерал-советника по делам Присибирья. Хе-хе-хе… Ибо если он, Уткин, в иностранных делах и не господарь, зато господин надо всем своим разнообразным народом, коего тут от Урала и до Камчатки, с Северных морей и до монголо-китайских границ перемещается великое множество и многообразие. Куда голову ни поверни, всюду почти заграничное порубежье, и со всяким заезжим господином требуется своя особая дипломатия. Хе-хе-хе…

– Что вдруг весел? Не тебе веселиться, а выскочкам. Едва усы какой прощелыга вырастит, как уже генера-ал! Тьфу! – Александр Михеич нахмурился, прижмурил глаза, посмотревшись сквозь щелку век в овальное, как и многое в этом доме – проемы окон, дверей и сводов, – зеркало. Да, лета! Не молод. Уже за шестьдесят! И сюда на его место могут послать молодого. Могут! Никому веры нет. Даже императорскому дому. Нет на земле справедливости… В ранге черным по белому сказано, в радость для выскочки: «Понеже статские прежде не были к должному ученью расположены и для того, почитай, зело мало кто надлежащим порядком свой чин заслужил, нужда ныне требует в статские чины того ради брать, кто годен будет, хотя бы оный прежде и никакого чина не имел». Кошма-ар! «…Хотя бы оный прежде никакого чина не имел». Ох-хо-о… И так кругом. И на Яике, и в Сибири, слышно, наставили воеводами служить всякую сволочь. А он, генерал, добывший чины в многолетнем труде и терпенье, равную с ними должность имеет. Боже, есть на земле справедливость? Кто обратит вниманье на такую неряшливость в государственном общеустройстве?! Одно лишь способно утешить: «Но понеже сие в рангах будет оскорбительно воинским людям, которые во многие лета и жестокою службою заслуги получили, понеже увидят без заслуги себе равного или выше, тогда ежели кто в который чин и возведен будет, то ему ранг заслуживать летами, как следует». Ну, скажи, не оскорбительно было бы без такой поправки? Вот, вот! Летами заслужи-ка и чин, и ранг, как подобает, а потом уж и покомандуй!..