Песнь о том, чего не было

Рондо очевидных вопросов

Рядом кто-то ворчал, совершенно неразборчиво и, вроде как, снова на каком-то непонятном языке. А Грис Он просто не хотел открывать глаза: в последнее время это действие ни к чему хорошему не приводило и вряд ли этот раз чем-то выделится. А так так можно было делать вид, что всё произошедшее — это просто сон под виски и антидепрессантами, они, знаете ли, бывают очень красочными и яркими. Грис прокручивал в голове раз за разом, как он встанет со своей собственной постели, окинет оценивающим взглядом комнату, в которой непременно будет отвратительный бардак, вызовет клининг, приведет себя в порядок, купит букет и пойдет к Мор, чтобы помириться. Красные розы, да, он точно планировал купить красные розы. Боги, как пошло и банально. Это же надо за пять лет отношений не узнать, что любимые цветы «любви всей твоей жизни» — маки

— Ты долго ещё планируешь делать вид, что спишь?

Этот голос, совсем негромкий и усталый прозвучал, как набат и заставил Гриса подскочить с постели и впериться взглядом в говорившего. Говорившую.

Мор выглядела вполне живой и здоровой, что в корне противоречило всему увиденному ранее. И она, в отличии от Гриса очень органично смотрелась среди всего этого иномирного великолепия в светло-золотом платье, тихонько позвякивавшим бахромой из сотен мельчайших кристаллов. Волосы казались короче, чем он помнил, чуть длиннее плеч, хотя раньше опускались ниже лопаток. Он вспомнил, как ему нравилось смотреть на рассыпавшиеся по обнаженной спине волосы Мор. Шёлк на шёлке. Темно-коричневый на молочно-бежевом. Одновременно так невинно, и так сексуально

— И чего вылупился? Хоть кивни, если тебе мозги не отшибло.

Всё такой же усталый и спокойный голос, но Грис явно уловил в нем раздражение, похожее на то, что проскальзывало, когда она спотыкалась об оставленную на полу чашку, на дне которой ещё плескались остатки чая.

Грис кивнул, более того, сумел выдавить из себя целых два слова.

— Ты жива?

Мор, впрочем, его успехи не впечатлили. Вообще, по её виду было понятно, что этот человек в этом и любом другом мире произвести на неё впечатление не способен. Да, и давайте приоткрою завесу тайны: впечатлить её — это сама по себе задача со звездочкой для кого и чего бы то ни было.

— Мне обязательно отвечать на очевидные вопросы? Может быть придумаешь по-конструктивней, а? Или ты опять под чем-то?

Грис так энергично замотал головой, что будь он действительно под чем-то его бы вырвало. Он попытался сформулировать хотя бы один из множества вопросов, которые одолевали его в последнее время, но мысли скакали, как разъяренные блохи и облекались в слова с огромным трудом.

— Где мы? Что этобыло? Огонь и С тобой всё в порядке? Это место Эти люди Что вообще

Просто поток сознания, а вернее — его отсутствия.

— Ладно, - Мор ухмыльнулась, почти даже дружелюбно. — С этим, пожалуй, уже можно что-то делать.

Сейчас будет инфодамп, так что можете уже плеваться. Да-да, знаете ли, когда человек задает пусть и сумбурные, но вполне конкретные вопросы, которые у него, напоминаю, выпросили, ответить ему — базовая вежливость. Моя задача — рассказать, как было дело и если вместо пространной экскурсии с местным гидом и погружения в культуру и историю через обучение в местной академии для попаданцев или изучение манускриптов, просто состоялась содержательная беседа, то какие вообще проблемы?

— Сейчас мы буквально поиграем в «Где? Что? Когда?». Правила игры элементарные: я — говорю, ты — молчишь. Дополнительные вопросы после завершения первого тура. Смекаешь?

Грис растерянно закивал. Он вообще не уловил момента, когда настроение Мор вдруг превратилось в игривое. Это заставляло волосы на затылке шевелится.

— Чудненько, — она хлопнула в ладоши, изображая радостный энтузиазм. — Итак. Где же мы находимся? В том месте, куда лично я попасть не хотела ни при каких условиях. Что там у нас дальше? Точно! «Что?». Наверное, ты хотел узнать, что за дичь тут творится? Котичек, всё очень просто — меня против воли подписали на то, чем я бы тоже ни при каких условиях заниматься не хотела.

Её голос становился всё слаще, а тон — ласковее. Весь её вид излучал дружелюбие, но всезнающая лимбическая система Гриса, та самая, которая за «бей, беги, замри» вопила об опасности. Бить — не вариант. Бежать? А куда бежать-то? Вариантов не осталось и Грис «замер», ожидая ответа на «Когда?».

— А когда эта фигня закончится, и мы попадем домой, то есть, я попаду домой, — в душе не чаю.

Теперь её голос буквально звенел от сдерживаемой ярости.

— Хочешь ещё один ответ на вопрос? Бонус, так сказать. А вопрос у нас — «Кто?», вернее, «Кто виноват во всём произошедшем?», есть догадки милый?

Грис сжался, боясь даже слово произнести.

— Как же так, зайчик? Совсем нет идей?

Грис молчал, хотя пылающий гневом взгляд Мор пытался вытянуть у него ответ. Ну, или хотя бы душу.

— Что, псина? Не догадываешься по чьей вине и пьяной лавочке я оказалась в этой заднице?

Она отвесила ему звонкую, обидную, но удивительно безболезненную пощечину и тут же отдернула руку, будто обжегшись. На собственную слегка покрасневшую ладонь она смотрела со смесью удивления и сомнения.

— А ведь и правда полегчало...

Вспышка гнева сменилась уже знакомой усталостью с нотками обреченности и смирения.

— Мы в землях Авалаша. Ты о них читал, или хотя бы слышал: «Авалон», «Остров яблок», «Острова Блаженных», «Стеклянный остров» — там ещё пару десятков известных вариантов. Местный — Авалаш-этиру, что буквально переводится, как земли или владения Авалаша. Хороший климат, идеальная экология, еда — отпад, но вот народ — те ещё мразоты.

Она говорила, как дешевый гид на своей последней за день экскурсии: спокойно, сухо и с абсолютным безразличием в голосе.

— А случилось вот что: у меня в квартире ты схватил меч, на кой хрен он тебе только понадобился, и таким образом активировал портал, который предназначался для возвращения Тэмлина. Ноль процентов понимания, миллион процентов осуждения. Портал — вещь стабильно непредсказуемая, обычно Тэм активировал его где-нибудь в глуши, где только что пару одуванчиков и воробьев затянуть при переходе может. А ты сделал это прямо в моей квартире, чтоб тебя, когда мы находились друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Как итог — мы здесь и непонятно, когда отсюда выберемся, особенно с учетом последних событий.

— Последних событий? — не удержавшись, подал голос Грис.

— Дивный перформанс, невольным свидетелем, которого ты оказался: огонь, свет, дева в цепях...

— В цепях?!

Удивление Гриса стало для Мор неожиданностью.

— А ты не заметил? — спросила она, дернув бровью. — На мне кроме этих цепей и не было то ничего. Ну, да черт с ним. Не заметил и не заметил. В общем — это было наложение ритуального запрета, в моем случае — трёх.

Вам обещали инфодамп? Получите — распишитесь. Честно, нет ни малейшего желания расписывать здесь ответы на все тупые вопросы, которые умудрился задать Грис. Тем более, что большинство ответов на них он не запомнил. Вы заслуживаете лучшего: не просто инфодампа, а взгляда глазами того, кто действительно понимал, что же происходит. К счастью, здесь присутствует кое-кто подходящий.

Симфония навязанной воли

Это кончилось плохо. Но гораздо хуже, чем я могла бы предположить. «Ранимая душа», «романтик», «идеалист» — какими там ещё словами описывают диванных нытиков, неспособных взять ответственность за свою жизнь? Самое обидное, что они, как гниющая с середины луковица — пока поймёшь, что внутри, уже загубишь блюдо. Но знаете, одно дело испоганить отношения, а совсем другое — жизнь. Такого масштаба я, откровенно говоря, не ожидала.

Тэмлин обычно навещал меня всего пару раз в десятилетие, если не реже. Его посещения носили маску простых дружеских визитов: узнать, как дела, посмотреть вышедшие сериальчики, перекантоваться пару дней в моей гостевой спальне и насладиться благами современной человеческой цивилизации. За мной весьма очевидно «присматривали», но выглядело это совсем невинно и, признаться, хлопот-то никаких не доставляло. Конечно, сейчас я смотрю на это несколько по-другому, но не зря же у людей есть выражение про розовые очки, которые бьются стёклами внутрь. Но этот последний его визит ничем не выдавал то, что он последний. Честно. Всё ровно как обычно: походы по местным кафешкам, в этот раз он, кстати, впервые столкнулся с тем, что еда тоже стала трендом, пересмотрели хорошие фильмы, коих за последние шесть лет он пропустил не так уж много, поиграли в падл, опробовали последний плейстейшн, которому вот-вот должна была выйти замена. Короче, мы проводили время весьма неплохо. Боги, храните XXI век, научно-технический прогресс и права женщин, благодаря которым у меня наконец-то решился денежный вопрос. Последнюю четверть века я откровенно наслаждалась жизнью, не безоблачной, конечно, но почти полностью меня устраивавшей. Иногда она была настолько безмятежной, особенно в периоды между визитами Тэма, что у меня возникало непреодолимое желание найти приключения на свой зад. Обычно эти приключения являлись короткими бесплодными романами с персонажами разной степени никчемности. Вообще-то, нет, я никогда не пыталась намеренно выбрать «мусор», просто «интересные», «творческие», «бунтующие», «непокорные» и «особенные» на поверку оказывались именно им. Ну, у меня хреновый вкус на людей, что поделать? Грешна — каюсь: наш род так плохо обучаем, что я и за целую вечность, по меркам homo sapiens конечно, не научилась разбираться в людях и формировать достойное окружение.

К счастью, мои «приключения» заканчивались быстро и без последствий, но, как вы уже поняли, не в этот раз. Да, я как всегда выбрала «мусор», правда на сей раз это оказался удивительно приставучий «мусор». Уверенность, что все дела с Грисом завершены окончательно и бесповоротно сыграла со мной злую шутку. Верите, нет ли, но говоря, что «мы расстались почти год назад» я ни на секунду не кривила душой или что у меня там вместо неё. В моей голове это так и было, более того, всё произошедшее уже успело перейти в категорию «глубокой старины», а потому я напрочь не могла вспомнить по какой именно причине мы расстались. Нет, дело не в том, что причин не имелось. Я сказала ровно то, что хотела: причин была целая куча, но какая конкретно стала «соломинкой, переломившей спину верблюду» отношений? Вообще понятия не имею, равно как и не имею понятия о том, каким образом у него оказался ключ от моей квартиры и почему он схватил этот проклятый меч. Мне кажется, что подобные детали стоит уточнять не у меня, а сами знаете у кого.

Что я думаю по этому поводу? Тут всё просто: я об этом думать не собираюсь. На повестке гораздо более срочные и актуальные вопросы. Привести пример? Ну, мой персональный «квест» и три гийяссу, чтоб они все катились в бездну. Сейчас, наверное, самое время рассказать о них подробнее. Вам же именно это интересно? Можете не скрывать.

Портал перенёс нас в самое сердце Авалаша, Стеклянный град Данну, где много веков назад Праматерь сотворила всех ши-о-даннар. Простите, забыла, что вы не в теме. «Ши-о-даннар» — это буквально «жизнь данная Данну», т.е. народ, племя, вид, существа, сами там выберите, что больше нравится. Несложно догадаться, что я сама из ши-о-даннар, так сказать, «чистопородная кобылка», сотворённая непосредственно Праматерью Данну, поэтому меч вернул меня буквально на историческую родину. Которую я так-то более на своём веку видеть не планировала.

Разумеется, как и любое перемещение через слабо выраженное Сопряжение, наш переход не был лёгким, честно говоря, даже не представляю, как надолго нам вышибло сознание, но этого времени вполне хватило, чтобы «аборигены» смогли обезопасить себя от моего гнева. Я очнулась в одном из роскошных чертогов для Сотворённых. Как я это поняла? А попробовали бы эти черти поместить меня в покои, несоответствующие статусу! Я вас умоляю Зачем провоцировать без повода, когда им это ничего не стоит? Хотя, знаете, я бы на их месте оторвалась и запихнула меня в какую-нибудь каморку, напичканную холодным железом. Просто чтобы ни сил, ни возможности сопротивляться не было. Но логично, что без железа всё-таки не обошлось: на запястьях болтались браслеты-кандалы, соединённые множеством длинных тонких цепочек с ожерельем-ошейником. Пока я валялась без сознания, в них уже успело запутаться несколько прядей волос. Это простая бытовая деталь, вкупе с осознанием всей глобальности, уж простите, пиздеца, в котором я оказалась, настолько вывели из себя, что первым порывом было желание вырвать эти чёртовы волосы. К счастью, я не настолько толерантна к боли, а потому, дёрнув локон изо всех сил и ощутив, как неприятно саднит кожа, вовремя остановилась. В итоге проблему мне помог решить нож для фруктов, который заботливые хозяева оставили на столе вместе с другими приборами, самими фруктами, сладким пирогом, белым хлебом с тимьяном и кусочками сыра. Забавно, еда была всё той же, а вот интерьеры определённо обновили. Весьма удачно, надо признать. Скорее всего, в одну из своих вылазок Тэмлин прихватил какие-то арты интерьеров из интернета, а может, архитектурных альбомов или каталогов дизайна. Хотя предполагаю, что он мог не искать ничего самостоятельно, а просто кинуть задачу на биржу фриланса. Здесь надо отдать должное людям: за годы своей короткой жизни, половина из которой приходится на весьма недееспособный период, некоторые из них умудряются создать столько нового и удивительного, сколько ни один представитель моего племени не смог и за тысячелетия. Зато воруют ши-о-даннар воистину виртуозно. Множество идей никогда не будут воплощены людьми, ведь существуют вполне резонные ограничения реального мира, обусловленные, например, свойствами материалов, почвы, техники, финансовый вопрос тоже не последнюю роль играет. А вот для ши таких проблем не стоит. Уверена, истовый фанат ар-нуво, создавший эскизы, по которым изменяли эти покои, был бы в восторге от воплощения своих идей. Наверное, Фарис и Илиари потратили не один день, уговаривая деревья и камень подчиниться своей воле и художественному замыслу. Получилось, в целом, очень неплохо: что-то среднее между Мухой, джексоновским Ривенделлом и влажными мечтами первокурсника с архитектурного. Я бы даже прониклась интерьерами, да вот только ситуация к этому не располагала.

Я пришла в себя слишком давно, а значит — моё одиночество и отсутствие «приветствия» от хозяев — это демонстрация намерения. Но клянусь: моя чаша терпения куда глубже, чем у них. Подождать — не проблема.

И знаете, долго ждать меня всё-таки не заставили. Примерно через час после моего «парикмахерского» инцидента в комнату вплыло несколько Служителей. Двое мужчин, видимо, в качестве грубой силы и трое женщин. Все объединяли три вещи: нечеловеческая красота ши-о-даннар, серебряные венцы с амазонитом — знак служителей и глаза, горящие подобострастием и вожделением. Одна из девушек попробовала коснуться меня ментальной связью, но отпрянула, наткнувшись на ледяную стену отторжения. Уж чем-чем, а мыслями, даже избранными, я была делиться не намерена.

— Служители Атари, Фервейн, Лирве, Виаллен и Тианури приветствуют Сверкающую Морвейн, Хозяйку гроз и штормов, да не иссякнут воды твои и не утихнут ветра!

Моё персональное приветствие И не забыли же! Стало даже немного приятно. Да, знаю, быть тщеславной, находясь, по сути, в плену, — странненько. Но всё равно приятно, когда тебя помнят спустя столько времени. Уже это заслуживало если не ответного приветствия, то хотя бы какой-то реакции.

— Не утихнут, не волнуйтесь. Давайте к делу: зачем вы здесь?

Я понятия не имею, чего они ждали, но скорее всего чего-то другого. Девица, обратившаяся ко мне с приветствием, имя которой я уже забыла, покраснела.

— Сверкающая, нам приказано сопроводить вас в Зал Совета.

Вот знаете, тот момент, когда вроде бы ты мог предположить, что тебя сейчас куда-то поведут, но услышав, куда именно, никакой ясности в вопросе «куда?» не приобрёл. В моей карте Авалаша в Стеклянном дворце никакого Совета, а тем более его Зала не было. Присутствовала, конечно, вероятность забывчивости, ну, той самой, свойственной легкомысленным юным девам, однако что-то подсказывало, что с памятью у меня всё в порядке. А вот с актуальностью информации — нет.

— Ладненько. Ведите.

Мне казалось, что после этих слов они должны дружно выдохнуть, взять меня под белы рученьки и торжественно сопроводить в тот самый Зал Совета. Но выдоха не случилось, совсем напротив, одна из девиц нервно заёрзала и выдвинулась вперёд. В целом она выглядела, как и все остальные, но была одна деталь, от которой у меня волосы на голове зашевелились.

— Только посмейте! Этого, — я тряхнула руками так, чтобы цепи звякнули как можно громче, — более чем достаточно.

На служительнице были длинные, по самые плечи, перчатки из плотной шелковистой ткани с золотистым блеском. Я видела подобные парочку раз и поводы, признаться, оставляли желать лучшего.

— Сверкающая, это распоряжение Всеведущего Эдериона, нам необходимо облачить вас в одеяние для церемонии.

Девица выглядела и звучала предельно вежливо, но, к сожалению, в её словах и выражении лица читалась непоколебимая решимость. Впрочем, реальная проблема заключалась не в Служителях, а в Сотворённом, чей приказ они выполняли.

— Я уверена, что Всеведущий поймёт и простит мне столь незначительное неповиновение.

Я улыбнулась, а в следующий момент служители-мужчины повалили меня на ложе, лишив возможности сопротивляться. Хотела бы сказать, что в сём действии был сексуальный подтекст, но меня ожидало насилие совершенно другого, гораздо более отвратительного рода.

Понимая тщетность сопротивления, я тем не менее не могла от него отказаться. «Поверженные, но несломленные» — так, вроде бы это звучит? Попытки вырваться ожидаемо не увенчались успехом, крики и ругательства оставались без внимания. Я отчаянно пиналась, но ноги вдруг будто потяжелели, будто к ним привесили груз. А потом пришло ощущение чего-то, ползущего по коже слегка ниже колен. Как холодные, но сухие змеи. Они неприятно проскользили по коже и застыли на бедре, не давая шевельнуться. Парочка служителей надёжно зафиксировали руки, а остальные принялись меня переодевать. От первого же прикосновения ткань моей пижамы растворилась, носки и бельё тоже канули в небытие. Затем служительница в перчатках аккуратно расстегнула ошейник и бережно, чтобы не повредить металлом кожу, сняла его. Другая девушка тут же нанесла на шею какой-то пахнущий цветами состав, который через мгновение полностью впитался, оставив только лёгкую ароматную дымку. Без ошейника из холодного железа шансов было больше, поэтому я снова попыталась вырваться, придав себе сил криком. Всё тщетно. В следующий момент на мне застегнулся другой ошейник. Он давил гораздо сильнее, и по ощущениям тончайших цепей к нему крепилось намного-намного больше. Слишком много холодного железа. Вместо эмоционального дискомфорта, вызванного отстранением от собственной силы, я почувствовала тошноту, головокружение и тяжесть теперь не только в ногах, но во всём остальном теле. Металл отравлял, лишая сил, тепла и желания сопротивляться. Я не заметила, как сменились оковы на запястьях, просто когда меня подняли с такой осторожностью, будто я могла разбиться от неловкого прикосновения, они уже были на моих руках. Цепи струились по моим плечам, по груди, по спине, касались ног и укрывали моё тело не хуже ткани. Холодной, жёсткой и неприятной ткани, от которой по коже бежали мурашки. Краем глаза я зацепила в зеркале собственное отражение, в моменте оно не вызвало у меня восторга, но потом, когда я вспоминала этот эпизод Я бы даже надела нечто подобное, но из другого металла, не вгоняющего в хтонический ужас. Отличный костюм для тематической БДСМ-вечеринки. Вообще не удивляюсь тому, что Грис цепей не заметил, признаться, в этих кандалах я была горячее Ада.

Дорогу я помню плохо: меня тошнило и от холодного железа, и от ситуации, но Зал Совета и произошедшее в нём не забуду никогда. Хотя Нет, я всё запомню — это уже более многообещающее заявление. Увидев Источник Праматери, заключённый в каменную рамку бассейна, я осознала их намерения и чуть не хихикнула от облегчения. Не выйдет, ребята! Силёнок не хватит.

Да, кстати, вся загадка, касающаяся членов Совета, как оказалось, не стоила и выеденного яйца: это были мои братья и сёстры Сотворённые, далеко не все, но многие.

Видимо, они решили организовать свой собственный клуб Хранителей: ни одного Защитника среди членов Совета я не увидела. По их лицам сложно было прочесть, какие эмоции они испытывали по поводу моего возвращения, впрочем, по поводу всего остального тоже. Но определённые странности даже мой скукожившийся под гнётом проклятого железа мозг зафиксировал. Ежу было понятно, что Совет собрался для церемонии наложения гийяссу. Но вот зачем понадобилась толпа Служителей — это вопрос, обычно такие дела не афишировали. Эдеру что, потребовалась группа поддержки? Или теперь тайные обеты больше не тайные? Хотя есть у меня предположение: говнюк решил устроить мне публичную «порку». Знать бы ещё её повод! В конце концов, я же вела себя вполне пристойно и не лезла в дела Авалаша, как они и хотели.

Тем временем гийяссу-ренай готовился к началу.

Сопровождающие мужчины-служители обходились со мной, как с очень ценной статуей: бережно и крайне осторожно. Причём последнее скорее всего не из-за пиетета к моей персоне, а из банального нежелания коснуться железных оков. Не знаю, как они умудрились это сделать, но им удалось поместить меня в бассейн, избежав отравления холодом. Воды Праматери тут же стали смывать с тела сковывающие чары, но не успели это сделать до того, как на моих лодыжках застегнулись новые цепи, теперь уже поднятые со дна бассейна. Сейчас, когда есть время на самоиронию, я разрываюсь между шутками про «цепную псину», «танцы живота» и «рождественскую ёлку», тогда же ситуация располагала только к тому, чтобы изо всех сил сохранять безмятежное выражение лица. Истерика — не то зрелище, которым хотелось тешить эго Эдера.

Гийяссу-ренай, или принятие клятвы, — не история про заклинания, танцы с бубном, зелья и прочий выдуманный антураж, это таинство воли и кровной связи, свидетелем которого становится сама Праматерь Данну. И воля здесь может быть как изъявленной, так и навязанной.

— Морвейн, кровь наша, приветствуем тебя! Наконец-то ты дома!

«Божечки-кошечки! Серьёзно? В смысле «приветствуем»? В смысле «наконец-то»? У Эдериона что, с памятью беда?» — вот что-то в таком духе крутилось у меня в голове. Не на языке, к счастью.

— Эдерион, кровь моя, рада нашей встрече. Братья и сёстры, кровь моя, приветствую вас всех.

Кто бы знал, каких усилий мне стоило безмятежное лицо и церемонные речи. Не только из-за отравляющих оков, но и из-за ярости, которая бушевала под ледяной коркой железного яда. Эдер же смотрел на меня с выражением бесконечного принятия и прощения. Актёр погорелого театра, чтоб его! Получив ответное приветствие Сотворённых, он благосклонно кивнул и продолжил своё цирковое представление.