Притворщики. Тень за моей спиной
- -
- 100%
- +
– Вижу, – кивнула Хельма. – Похоже на помолвочное. Только для таких случаев не скупятся на огромные бриллианты.
– Увы, сама знаешь, у нашего ректора есть невеста. Радует пока одно – у них платонические отношения, – я печально вздохнула.
– Не смей даже мечтать залезть к нему в постель, – напомнила мне секретарша. – Я видела, какие у ректора были глаза, когда он сообщил, что у него теперь есть невеста.
– Какие? – взвилась я.
– Растерянно–счастливые.
– Растерянные? – уцепилась я. – Тогда точно, у них договорной брак.
– Счастливые, – поправила Хельма. – Не на том делаешь акцент. Не дури девка, как мужик тебе говорю, мы не любим, чтобы на нас вешались.
У Хельмы голос сделался грубым. Хотя я и без него прекрасно видела, что под Маской феечки скрывается злобный фейри Гедеон – телохранитель нашего ректора.
Хельма вышла из–за стола, поставила на поднос чашечку кофе для Эль–Кассаля и направилась к его двери.
– Когда вернусь, чтобы тебя здесь не было, – предупредила она опять тоненьким голоском.
Я торопливо допила свой кофе и, печально посмотрев на дверь ректора, покинула приемную.
***
В Перекрестье бушевала весна. Я стояла на одной из восьми башен крепостной стены и с высоты смотрела на утопающий в цветах город.
Поскольку наша академия находилась на высоком холме, отсюда и вплоть до самого горизонта, окутанного туманом, можно было рассмотреть остров, когда–то носящий имя Буян. Благодаря сильным магам древности, он был перенесен в Междумирье, и стал перевалочным пунктом для туристов и деловых людей–нелюдей, желающих попасть в тот или иной мир.
Прошло почти восемь месяцев, как я оказалась в Перекрестье, но для меня все равно оставались места, где я не бывала или меня туда не пускали.
– Беленица, это опасно! Там нет жителей, похожих на земных, как в южной части острова. В северной все для тебя чужое, и ты чужая, – заявлял ректор, отказываясь выписать пропуск на выход из крепости, когда однокурсники звали меня на праздник Адского Огня в квартал Демонов.
Прямо, как у Корнея Чуковского «Не ходите, дети, в Африку гулять».
Мне всегда хотелось думать, что Эль–Кассаль благоволит ко мне вовсе не из–за того, что я редкая штучка. Да, я могу видеть любого, кто прячется под Маской, независимо от ее сложности, пусть то обитатель крепости, горожанин или преступный элемент, но в то же время мои способности сильно ограничивают меня в правах.
Я вздохнула. Если честно, я всего лишь раз не распознала Маску. Комендантша Аля, которую я жалела за некрасивую внешность и нелюдимость, оказалась сильной ведьмой и едва не погубила Перекрестье. Я не разглядела под ее личиной древнее Зло.
Как я уже знала из учебника «Твареведение», в Перекрестье все твари поделены на два вида: нечисть (исконно русскую хорошо описал А. С. Пушкин в стихотворении «У Лукоморья дуб зеленый») и иномирные монстры, так называемые Тени.
Нечисть обитала в Перекрестье испокон веков – с тех пор, когда остров носил имя Буян. Совет пяти миров, узнав об их существовании только благодаря мне, сначала пребывал в растерянности. Он не знал, что делать с открытием, что многоуважаемый мэр города на самом деле Кощей Бессмертный. Но получив от него неожиданную помощь во время попытки переворота, Совет заключил с ним и его подручными договор «О ненападении и добрососедских отношениях».
Но вот с кем точно никогда не подпишут соглашение, так это с медузообразными тварями, проникающими в Перекрестье из мира Хоррдрим. Они, убивая живых, воровали их личности и жили чужой жизнью. Я сама едва не стала их жертвой.
Чтобы не позволять Теням и всякой нечисти распространяться за пределы Перекрестья, на острове была организована пограничная Застава. А Темная Академия Магии, или коротко ТАМ, готовила таких уникальных специалистов, как притворщики, чистильщики, артефакторы и портальщики. Все мы были призваны бороться со Злом.
Конечно, среди нечисти есть и те, кого я уважаю и с натяжкой называю злом. Например, прекрасный мэр Перекрестья. Для всех несведущих он – лорд Дэсс. К нему наш ректор обращается «Ваша Светлость» и даже считает приятелем, хотя в общении с Кощеем Бессмертным все время начеку. Слишком большая сила стоит за хозяином Перекрестья.
Мое уважение к Кощею выросло кратно, когда он и его армия плечом к плечу с нами сражались против Теней. Не устану говорить спасибо и секретарше ректора – феечке Хельме. Почему ей? Она ударом волшебной палочки с розовой звездочкой на конце убила предводителей Теней – ту самую ведьму, которую я не распознала под Маской комендантши Али.
До сих пор никто, кроме меня и ректора, не знает, что за ликом блондиночки с крылышками стрекозы прячется фейри Гедеон – телохранитель Эль–Кассаля, смертельно опасный чистильщик и мой друг.
– Ну чего застыла? – толкнула меня плечом Эви. Она и Горди вытащили меня полюбоваться цветущим Перекрестьем с высоты крепостной стены, окружающей нашу академию и пограничную Заставу.
– Да так, вспомнила о попытке переворота, – я подставила лицо ветру. – Кстати, а как вы тогда избежали встречи с Тенями?
Я подружилась с девочками с третьего курса на Новогоднем балу, когда мы одновременно потянулись за единственным фужером с шипучкой. Никто не хотел пить приевшийся сок. Победила я, как самая шустрая, но милостиво поделилась с проигравшими. Мы распили бокал так, как раскуривали трубку мира индейцы.
– Не поверишь, мы закопались в одеялах и перестали дышать, – Эви от волнения облизала губы. Всем нам тогда было ужас как страшно. – Мы слышали, как скрипнула дверь и к нам заползла Тень. Она долго всматривалась в темноту.
– Угу, – скривила лицо Горди. – Мне пришлось зажать тебе рот, чтобы ты не икнула.
– Что поделать, если в состоянии ужаса я иногда себя не контролирую, – Эви с упреком посмотрела на подругу.
Я знала, что девочки тоже видят Теней, не зря же они обе учатся на факультете Притворщиков, но была удивлена, почему они не кинулись в бой. Они же обучены уничтожать тварей!
Горди точно прочла мои мысли, потому что обняла Эви и прямо взглянула мне в лицо.
– Да, Алиса, нам следовало побежать вниз и хотя бы попытаться спасти тех, кто не видит тварей, но…
– Убийство – дело чистильщиков, – тихо добавила Эви. – Я знала, что передо мной не однокурсник, а сожравшая его Тень, но все равно не смогла поднять на него руку.
– Эвелия была влюблена в него с первого курса, – пояснила Горди. – Я уничтожила эту тварь и не смогла оставить рыдающую Эви одну.
Понять страх девочек можно. Тени в первую очередь разделывались с теми, кто их видит. Тогда старшие курсы значительно поредели. Их смерть была мгновенной. Это «моя» Тень разглядывала меня, чтобы скопировать, а тогда они все были нацелены на убийство.
– Давайте не будем о страшном, – попросила Эвелия. – Мы пришли сюда, чтобы насладиться красотой, а вы опять погрузились в жуткие воспоминания.
– Простите, – сказала я, чувствуя себя виноватой.
На севере острова располагались кварталы тех, кого наш ректор относил к «опасным нелюдям» и запрещал мне общаться с ними вне стен академии. Демоны, драконы, эльфы (как ни странно), гоблины, орки и прочие представители пяти миров, входящих в Совет.
Земля давным–давно была исключена из Совета, и стационарный портал с ней так и не восстановили. Слишком страшная нечисть лезла в Перекрестье с нашей стороны.
Глава 4
Я легла животом на парапет и посмотрела налево, но отсюда Центральная площадь, на которой находился огромный стационарный портал, связывающий все пять миров, не был виден. Мешали западные башни.
– Что ты все время вертишься? – сделала мне замечание Эви. – Давай сначала насладимся красотой, лежащей перед нами.
Я перевела взгляд вниз. Сразу за крепостной стеной начинался квартал Габбор, где обитали гоблины, орки, темные эльфы и прочие любители жизни под землей. Он представлял собой изъеденные пещерами холмы, тянущиеся до самого моря. С высоты они казались, волнами, но не привычного голубого цвета, а желтого: радующие глаз одуванчики обильно росли на любом свободном от камней участке.
Правее Габбора утопал в розовой пене вишен и яблонь самый красивый квартал северной части острова – Эльфийский. Милые домики, ажурные арки, воздушные мосты и переходы из здания в здание. Эльфы и фейри редко когда спускались вниз, не желая топтать идеальные газоны и цветники. Воздушный народец.
– Отсюда виден дом ректора? – Эвелия застала меня врасплох, я как раз думала о нем.
– Откуда мне знать? Я понятия не имею, где живет Эль–Кассаль, – я врала и не врала одновременно.
Я была у эльфа дома и даже встречалась с его мамой – главой Совета пяти миров. Тогда я рассказала ей, что наш мэр Дэсс – Кощей. Только я понятия не имела, где находился тот сад с дивными розами: здесь, среди изящных домов, или в другом мире. Меня провели туда через портал.
– Лоуренс говорит, что ректор не живет в Перекрестье, а мотается каждый день в свою Эльфляндию, – я нарочно исказила название родины ректора. Элькадор был для меня загадочным королевством, поскольку географию пяти миров мы будем изучать только на втором курсе.
Пока я оправдывалась, подруги смотрели на меня с видом «Так мы тебе и поверили». Эх, зря ректор обнял меня, трясущуюся от холода и пережитого страха. Теперь пойдут разговоры и подколки.
– Смотрите, а там ни одного деревца, – чтобы отвлечь их, я показала на каменное плато слева от холмов Габбора. На нем не росла даже трава, а густо заставленные домами кривые улицы выглядели мрачными.
Эви передернула плечами. Сплошь здания из камня, а в самом центре черный замок. Его острые шпили смотрели небо, словно намеревались проделать в нем дыру.
– Еще бы, – хмыкнула Горди. – Квартал Демонов. Туда я даже днем не пошла бы. Там не заметишь, как без души останешься.
– Даже ты? – удивилась я. – Ты же только вчера подцепила за ужином демона с пятого курса.
– Она не в первый раз его уводит, – хмыкнула Эви. – С регулярностью, можно сказать.
– Он чистильщик, и я давно его знаю. Тем более, что он не живет там, – она кивнула на мрачное черное пятно среди зелени других кварталов. – У него отличная комната в общежитии. Правда, он умудрился покрасить стены в черный цвет, а потолок в красный.
– Мне кажется, этот парень тебе подходит, – заметила я. Горди сама любила черный цвет в одежде и красную помаду.
– В мужчинах я предпочитаю разнообразие, – отбилась она, вздернув орлиный нос.
Сразу за обиталищем демонов раскинулся квартал, больше напоминающий деревню. Это была Слобода Оборотней. Зеленая, чистенькая, уходящая дальним концом в такой высокий и густой лес, что за ним не было видно Моря–Океана. Он, конечно, по размерам сильно уступал Дремучему лесу, где мы искали дуб с Алатырь–камнем, но оборотням для их буйных игр вполне хватало.
– Как называется этот лес? – спросила я у девочек.
От Лоуренса я знала, что каждый оборотень наведывался туда хотя бы раз в месяц. Полнолуние для них дело святое. На лесной поляне в том лесу стоял магический камень, вокруг которого они устраивали ритуальные танцы.
– Дикий лес, – отозвалась Эви.
Ни она, ни Горди не присоединялись к сородичам, поскольку не могли обернуться. Какие танцы, если тебе запрещено показывать свою вторую ипостась?
Зато Лоуренс в Слободе был частым гостем. Не имея семьи, как почти каждый из нас, он находил там нужное ему чувство плеча и теплоту собратьев. Как–то звал и меня, но я побоялась. Мало ли что они там пьют? Я не хочу наутро оказаться замужем за Лоу или еще каким–нибудь оборотнем.
– Осторожно, не упади!
Эвелия придержала меня за куртку, когда я поерзала животом на парапете, чтобы получше разглядеть Голубое озеро, расположенное чуть дальше каменного плато демонов. В его водах отражалось небо. Как я теперь подозревала, источник, берущий начало под нашей академией, питал и этот водоем.
На берегах Голубого озера стояли особняки самых богатых жителей Перекрестья. Здесь многоцветие и разнообразие деревьев обуславливалось большими деньгами. Я узнала особняк Кощея. Я побывала у него в гостях, правда, не по своей воле.
За богатыми особняками стоял лес, больше похожий на ухоженный парк. От него начинался еще один загадочный квартал, расположенный прямо на скалах, пик которого носил название Драконий рог. Его обитатели предпочитали жить в пещерах.
– Как же красиво! – воскликнула я, завороженно глядя на водопад, различимый даже отсюда. Река Яростная, петляя меж камней, казалась серебристой змейкой, ныряющей с высоты. Спускаясь на равнинную часть острова, она теряла буйный нрав и плавно несла свои воды в Голубое озеро.
Не сказать, что Драконий Рог был высокой горой, но местных драконов эта скалистая часть острова вполне устраивала. Издалека казалось, что над нагромождением острых камней летают птицы, а не крылатые ящеры.
– Вы не знаете, почему в нашей академии нет ни одного дракона? – спросила я, оборачиваясь на подруг.
– Их и на Заставе нет, – хмыкнула Эви. – Гордецы, не желающие подчиняться другой расе. Им эльфы и оборотни не указ. И они единственные на всем острове, кто не считает людей достойными внимания. Для драконов земляне не более, чем слуги.
– Тогда что они здесь делают? – меня возмутило пренебрежительное отношение драконов к таким, как я. – Живут на острове, который изначально был куском русских земель, еще и носы от нас воротят?
– Они члены Совета пяти миров.
– Я бы из принципа влюбила в себя одного из драконов, – меня понесло. – А потом бросила его с разбитым сердцем.
Ненавижу, когда людей считают второсортными. Что–то я не видела драконов в рядах защитников, когда из катакомб полезли Тени. А между прочим, это я – человек, прикрыла задницы этим горделивым ящерицам.
– Может, как раз поэтому они вас и не терпят, – хохотнула Горди. – Попалась однажды такая и оставила глубокую зарубку на драконьем сердце. На поколения запомнили.
– А в твоей коллекции есть дракон? – я повернулась к Горди. – Какие они?
Подруга мечтательно подняла глаза к небу.
– От них глаз не оторвать, такие красивые.
– Красивее, чем Лоуренс? – для меня он, не считая ректора, был эталоном красоты.
Гордиция скривилась.
– Милашка Лоу? Ну нет. Ты дракона ни с кем другим не спутаешь. Они высокие, мускулистые, с пронзительным взглядом и… грубыми манерами. Они не только людьми пренебрегают, но и правилами приличия.
– У нее зуб на одного дракона, – сдала подругу Эви. – Подкатила к нему в кафе и тут же от ворот поворот получила.
– Послал? – выдохнула я.
– Угу. Но тут же был послан в ответ, – на лицо Горди наползла мрачная тень.
– Ага, – пихнула плечом подругу Эви. – А потом мы бежали со страшной силой, чтобы он ей голову не откусил.
– Ничего, я однажды прищемлю какому–нибудь ящеру хвост, – Гордиция мстительно сузила глаза.
– Ты просто больная на парней, – фыркнула Эви.
– У каждого свои мечты, – огрызнулась Горди.
Я вздохнула и, развернувшись к лестнице, потопала вниз. Пора было наведаться в западную башню и с ее высоты полюбоваться Центральной площадью, портальным вокзалом, сложенным из многотонных каменных блоков, великолепными зданиями центра Перекрестья, построенными в разные века. Я бывала в том краю и не раз, но на все грандиозные постройки лучше смотреть с высоты. Большое видится на расстоянии.
Подруги последовали за мной.
На выходе из башни меня поджидал Вестник ректора.
– Беленица! Марш в ректорат, – мрачно заявил он.
– А почему у вас, милорд, не закрыты глаза? – спросила я шепотом у Вестника. – А вдруг я опять в душевой?
Вестник обеспокоенно посмотрел на хихикающих за моей спиной подруг.
– Голову не морочь, Беленица, – прошипел он. – Я знаю, что ты на крепостной стене.
– Откуда знаете? – я прищурила глаза.
– Придешь, покажу, – сказав это, Вестник растаял в воздухе.
– Простите, девочки, но экскурсия отменяется, – я обернулась к подругам. – Босс к себе требует.
– Не слишком ли часто требует? – спросила Горди у Эви. Та многозначительно подвигала рыжими бровями.
– Хотелось бы чаще, – посетовала я и под смех подруг поспешила к спуску с крепостной стены. Мне еще идти и идти до ректората. Не мог портал открыть.
Спустившись, я обогнула здание с горячими источниками и пронеслась со скоростью ветра по аллее, где в вечернее время на скамейках любят целоваться парочки. Удивительно, но спортивные площадки тоже пустовали, хотя обычно не найдешь, где потренироваться. Все студенты академии стремились быть в хорошей форме, и я в том числе. Личный тренер – сестра Астрарила гоняла меня до седьмого пота.
Со стороны стадиона донесся многоголосый шум и скандирование речовок. Ага, шли какие–то соревнования. Интересно, почему я прозевала? Я стараюсь не пропускать массовые мероприятия: только на них можно увидеть старшекурсников в деле и понять, кто на что способен.
И второй вопрос, почему ректор в ректорате, а не среди судей? Редко какие соревнования обходились без него. Неужели произошло нечто настолько серьезное, что Эль–Кассаль предпочел кабинет стадиону? Или опять я что–то натворила?
Запыхавшись, я остановилась у дуба, который никто, кроме меня и домового, не видит. Магически завороженное дерево росло на заднем дворе академии – достаточно уединенном месте, где я могла передохнуть и собраться с мыслями. Но мысли никак не собирались в кучу, а уводили куда–то в сторону.
Я потрогала губы, вспоминая, как целовалась с ректором, стоя здесь же, под дубом, в новогоднюю ночь. Мне до сих пор стыдно, что я применила к нему чары, хотя Эль–Кассаль упорно делает вид, что ничего не произошло. А все гад Лоуренс. Это он подкинул мне идею, как заставить гордого эльфа пригласить меня на танец.
Мне бы насторожиться, принимая помощь оборотня, но я как была наивной, такой и осталась. Ничему меня жизнь не учит.
Глава 5
Я нечаянно проболталась Лоуренсу о заветной новогодней мечте, а он тут же нашел выход.
– У меня есть колечко, доставшееся еще от прабабушки, оно точно поможет, – Лоу загадочно улыбался. Снял с пальца одно из колец и протянул мне.
Я недоверчиво на него покосилась. Не всякий амулет можно трогать без опаски.
– Бери. Потом спасибо скажешь, – жест Лоу выглядел искренним.
– Колечко принадлежало той самой бабушке, что любила носить розовые рейтузы? – я невинно улыбнулась.
Мы с Астрарилом частенько поддевали Лоу, припоминая ему случай, когда нас послали в Дремучий лес искать заколдованный дуб, и Лоуренс исполнял роль моей мамочки. Было холодно, поэтому ректор подарил ему розовые рейтузы. В память о прабабушке.
Увидев, как Лоу скрипнул зубами, я тут же сделала серьезное лицо. В Перекрестье, что ни побрякушка, то артефакт, надо брать.
– Что умеет это колечко? – живо поинтересовалась я, разглядывая волшебную вещицу. Небольшой красный камешек, поймав свет лампы, полыхнул снопом искр.
– Оно исполняет желание, – Лоу перешел на шепот. – Всего одно и только в Новогоднюю ночь. Если хочешь, я одолжу тебе его.
– А ты сам? Не жалко отдавать желание, которое можно осуществить лишь раз в году?
– Для тебя, малышка, я на все пойду.
– Что нужно будет сделать?
– Как только зазвучит вальс, подойдешь к ректору и незаметно повернешь кольцо камнем внутрь, – голос Лоу сделался заговорщицким. – Ни минутой раньше. Камень оцарапает кожу и выпустит капельку крови. Ты должна будешь успеть произнести желание вслух, пока эта капля не высохла. Упустишь момент, считай, профукала шанс.
– Ага, поняла, – ответила я, пряча кольцо в карман.
Разговор состоялся накануне Новогоднего бала. У меня уже было куплено невозможно красивое бальное платье. Я брала с собой в поход по магазинам того же Лоуренса – у него хороший вкус, и он быстро подобрал то, что выделило бы меня из толпы.
Секретарша ректора ударом волшебной палочки (незаменимая в хозяйстве вещь – ею же была убита ведьма) соорудила мне замысловатую прическу, украшенную такими же сверкающими снежинками, что шли по подолу пышного платья.
Конечно, я страшно волновалась, спускаясь в наш просторный холл. Здесь нарядили елку и посадили перед циферблатом огромных часов оркестр.
Я издалека увидела ректора.
Он был одет в черный фрак – да–да, с теми самыми длинными фалдами, как хвост у стрижа, в белую рубашку с серебряной булавкой на галстуке и бриллиантовыми запонками на манжетах. Волосы по торжественному случаю он распустил и время от времени закидывал за спину гладкую, как шелк, прядь, падающую ему на лицо. Вот тогда я и влюбилась в его длинные, но сильные пальцы, прикасающиеся к такому же красивому лицу. Это сумасшедшее комбо заставило меня перестать дышать.
Именно чувственный трепет и теснение в груди заставили меня потянуться за шипучкой, которую приглядели и две мои нынешние подруги. Пары глотков хватило, чтобы я, услышав звуки вальса, понеслась в ту часть зала, где среди преподавателей стоял ректор. Увидев, как я пробираюсь к нему, лавируя между студентами, он улыбнулся. А разглядев мой наряд и прыгающие при ходьбе по обнаженным плечам локоны, поднял бровь.
Я торопливо повернула кольцо. Боль от камня оказалась чувствительной, и я зашипела. Эль–Кассаль, приветствуя меня, склонил голову. Я сделала еще один шаг, чтобы быть ближе к объекту желания, как учил Лоуренс. Нас разделало расстояние меньше метра, и я почувствовала, как чудесно пахнет эльф. Нечто цитрусовое и еловое одновременно, как мне показалось. Я не мастак в духах.
– Да, Беленица? – спросил ректор, не понимая, почему я молча пялюсь на него.
Желание нужно было произнести так, чтобы объект не догадался, что к нему применяют силу магического артефакта, а я вдруг забыла все заготовленные слова.
Деканы, профессора и прочие преподаватели, стоявшие рядом, с интересом разглядывали краснеющую студентку. Демон, который выгнал меня с лекции за болтовню, скалил клыки. То ли улыбался, то ли собирался покусать. Его духи пахли горячей лавой, и это еще больше меня сбивало с мыслей. Эль–Кассаль, поняв, что я тушуюсь из–за внимания его друзей, взял меня за руку и отвел в сторону.
– Надеюсь, ты хорошо проводишь время? – попытался он вывести меня из ступора. Добрая душа.
– Да, спасибо! – откликнулась я, злясь, что пауза затянулась. – Помните, вы спрашивали, какие планы у меня на Новый год?
– Ну да, – он растерянно улыбнулся, стараясь припомнить, что я несла. Я слишком много говорю, и в этом вся беда. – Ты, вроде, хотела спасти академию от проклятия, нет?
– Да, – я досадливо поморщилась. – Это в необозримом будущем. А в обозримом, – я потрогала ранку на ладони, которая еще кровоточила, – я хотела бы, чтобы вы пригласили меня на вальс.
Его бровь взлетела в немом вопросе.
– Да–да, я помню, что у вас есть невеста, – поторопилась оправдаться я, видя, что он собирается отказать, – но она, наверное, не будет против, если вы…
Он не дал договорить, взял меня за руку – ту самую, на которой сидело кольцо, и повел в круг танцующих.
– Моя невеста не будет против, – сказал он, кладя ладонь мне на талию, а мою беря в нежный захват пальцев.
Оркестр желал угодить ректору, так как мелодия оказалась бесконечной, что не могло не порадовать. Я была легка и грациозна, Эль–Кассаль галантен. Мы скользили по залу, как фигуристы по катку. На нас оглядывались, нам уступали дорогу, а я ничего не видела, кроме стальных глаз эльфа, которые он тоже (о счастье!) не спускал с меня.
Когда вальс все же завершился, Эль–Кассаль не выпустил мою руку. Он повел меня на воздух. Мы вышли на задний двор и остановились под сенью заколдованного дуба. Летели снежинки, светила луна, сугробы волшебно блестели под светом уличных фонарей. Из холла лилась чарующая музыка. Я сама не заметила, как оказалась в объятиях ректора, а мой рот в плену его губ.
Было все, как я мечтала, и даже больше. Пока он, прокладывая цепочку от шеи по руке вниз, не дошел с поцелуями до моей ладони. Как только он раскрыл ее, чтобы поцеловать в центре, заметил повернутое камнем внутрь кольцо.
Он со вздохом снял его с моего пальца и положил в свой карман. Посмотрел на меня, раскрасневшуюся, задумчивым взглядом, развернулся на каблуках и… ушел. Совсем ушел. Покинул меня, оставляя на снегу следы от лакированных туфель.
Я постояла с минуту в оцепенении. Не было смысла бежать за ним и объяснять. Что я могла сказать? Простите, я схитрила? Это он и так понял. Ну ладно, Эль–Кассаль согласился со мной потанцевать, но про поцелуй я не загадывала! Это была его личная инициатива. И почему тогда разозлился?
Отмерев, я вернулась в празднично украшенный холл. Ректора нигде не было. Как мне подсказали в компании преподавателей, он распрощался и покинул Новогодний бал. Тогда я пошла искать Лоуренса. Только он мог объяснить, что произошло. Наверняка дело в амулете.