Притворщики. Тень за моей спиной

Глава 6

Конечно, я утаила от Хельмы, что мы с ректором целовались. Сказала, что меня разыграли, подсунув запрещенный артефакт, а Эль–Кассаль увидел и отобрал.

Не ожидая того, я получила от секретарши дельный совет.

– Выбрось из головы всю ситуацию. Если бы было что–то страшное, ректор тут же допросил бы тебя. А потом стер бы твои воспоминания. Но он оставил все, как есть.

А ведь точно! Эль–Кассаль однажды уже подтирал мне память! Как я ни просила, он не сказал, что произошло и почему потребовалась такая серьезная мера. Он лишь намекнул, что откроет правду, когда мне стукнет двадцать один. Не знаю, почему ректор выбрал такой срок, но до него остался год, поэтому я решила потерпеть. Если эльф надеется, что я забуду, то зря.

Из мусорного бака выскочила кошка и напугала меня. Я очнулась, вспомнив, что меня ждет Эль–Кассаль, и с еще большей прытью побежала к задней двери. Это был самый короткий путь в академию. Останется только пересечь холл, подняться на административный этаж, и я предстану перед светлыми очами моего ректора.

Чего скрывать, я еще до той новогодней ночи заглядывалась на эльфа. Во мне только–только пробуждались чувства, но наличие невесты сдерживало. После поцелуев и страстных объятий, когда казалось, что ректор потерял голову, я поняла, что страшно завидую той счастливице, которую он сделает своей.

И если Эль–Кассаль усилием воли вернул свою голову на место, то я окончательно превратилась в безголовую влюбленную курицу. Все мои мысли были о нем. Кстати, именно с той ночи он стал называть меня исключительно Беленицей и лишь в отдельных случаях, когда его защитный панцирь трескался, произносил мое имя. Словно ректор запретил себе видеть во мне девушку.

По лестнице я поднималась через две ступени. Длинный коридор пробежала, грохоча башмаками.

Хельмы на месте не оказалось. Уж она точно не пропустит соревнования. Двери, распахнутые настежь, показывали, с каким нетерпением ждал меня ректор.

– Почему так долго? – спросил он, хмурясь.

– Я летела сломя голову, – запыхавшись, ответила я. – Если хотели быстрее, надо было открыть портал.

Он кивнул на кресло, куда я тут же опустилась, а сам занял место за столом. Достав из ящика карту острова, он расстелил ее на столешнице. Я затаила дыхание. Такой подробной карты, где обозначен каждый дом и каждое деревце в лесу, я еще не встречала. Тут даже было отмечено место, где рос заколдованный дуб.

– Последняя разработка? – выдохнула я, поражаясь факту, что карта была нарисована не на бумаге. Я потрогала ее, но так и не смогла понять, из чего она сделана. – Это пластик? Или клеенка?

– Это кожа дракона.

Я подняла на ректора глаза и почему–то перешла на шепот:

– Настоящего дракона?

– На любой другой коже Следящая карта не получилась бы. Даже после смерти дракона в ней остается его магия.

Я убрала руки от карты.

– Драконы знают, что вы сняли шкуру с одного из их собратьев?

– Беленица, не неси чепуху. Они сами мне ее дали.

– И что в этой карте особенного? – я наклонилась к ней, но руки на стол не вернула. – Ну, кроме того, что с нее счистили чешую.

– Она показывает, где находится тот или иной объект слежки, – сказал ректор, вытаскивая коробку, в которой позвякивали отлитые из металла фигурки. – Вот, например, наш уважаемый мэр.

Он показал мне фигурку скелета размером с ноготь. Она сидела на тонкой игле. Я покачала головой.

– Не боитесь его обидеть?

– Чем? Слежкой?

– Нет, тем, как изображаете.

– Кощей по своей сути скелет и есть, – ректор воткнул иглу в особняк у озера. Фигурка осветилась мягким голубым светом. – Ну вот, он у себя. Спокоен и благодушен. Наверное, ужинает.

– У вас и моя фигурка есть? – я уже поняла, как ректор догадался, что я была на крепостной стене.

– Есть, – покопавшись в коробочке он достал фигурку в длинном платье. Наблюдая, как он взял красивыми ухоженными пальцами мою фигурку и воткнул острием в ту часть здания академии, где располагалось общежитие, я снова позавидовала его невесте.

Моя мини–версия озарилась зеленым огоньком.

– Что значит зеленый?

– Ревность, – ректор взглянул на меня, но тут же отвел глаза.

– Черт! – мои щеки ощутимо загорелись.

От смущения меня отвлекло изменение, произошедшее на карте: от моей фигурки протянулся пунктирный след и загорелся зеленой точкой на противоположном конце здания. Поверх изображения академии загорелась табличка «Административный этаж, ректорат».

– Ого! А за кем вы еще следите? – я вытянула шею, чтобы оценить количество фигурок в коробочке. Их было много.

Ректор, заметив мой интерес, спрятал ее в стол, но карту сворачивать не стал. Я поняла, что он позвал меня вовсе не за тем, чтобы рассказать о новой разработке.

– У меня к тебе ответственное дело, – сказал он, сделавшись серьезным. – Придешь ко мне сразу после полуночи.

– Куда я приду? – шепотом спросила я. О, неужели мне сейчас скажут адрес дома в Эльфийском квартале? Правда, если мне не откроют портал, то придется обойти крепость, чтобы добраться до северной части острова, где я ни разу не была.

– Беленица, не глупи. Придешь сюда, в ректорат. Здесь я проведу короткий инструктаж и выдам Маску.

– Мне надо как–то особо подготовиться? – я поняла, что поспать не придется. Наверняка члены моей тройки – Лоу и Астрарил, уже знали, что нас ждет. Их всегда извещали заранее.

– Единственное пожелание: постарайся не убиться, – его голос на мгновение смягчился. – Задание будет серьезным и ответственным. Все, иди.

– И даже не намекнете, что меня ждет? – я встала.

– Нет. Узнаешь перед выходом в город.

– Ночью?! В город?!

Всем в Перекрестье прекрасно известно, что ночью на улицах города, где не горит ни одна лампа, появляться не стоит. Негласно существовало что–то вроде комендантского часа, иначе Застава валилась бы от усталости с ног, спасая загулявших горожан. В любой момент их могла подкараулить медузообразная Тень, которая выходила на охоту, чтобы раздобыть чужое тело для легализации.

Днем твари старались не показываться, а вот ночью чувствовали себя вольготно. Даже призванные вылавливать их патрули не всегда достигали цели. С каждым годом Тени становятся все умнее. Как и любой живой организм они приспосабливались и обучались.

– Беленица, все вопросы в полночь. Иди. Надеюсь на твое благоразумие. Ни слова о том, зачем я тебя вызвал и что показал. Ни–ко–му. Поняла?

Я кивнула и покинула кабинет. С тоской посмотрела на кофе–машину. Жаль, что Хельмы нет, сейчас бы по чашечке раз не придется спать.

На ужине я поболтала с однокурсниками. Мальчишек после нападения Теней осталось всего четверо. Мы до сих пор тосковали по Белесу. Я так и не призналась парням, что он был бесом, приставленным следить за мной Кощеем Бессмертным.

В академии, да и, считай, на всем острове, лишь единицы знали, что Перекрестьем управляет нечисть. Поэтому я рта не могла открыть, чтобы рассказать, какую роль в моей жизни сыграл Френд, так сильно похожий на девчонку, но посмевший противостоять могущественной ведьме. В итоге он оказался на правильной стороне, но поплатился за выбор жизнью.

На задание я одевалась тщательно. Чтобы ничто не сковывало и не мешало. Я уже забыла, когда носила лифчик, обходясь короткими маечками, плотно обтягивающими натренированное тело. Я сейчас себе нравилась. Сложными упражнениями и боями не на шутку Аста вылепила из меня мою лучшую версию.

Трикотажная майка с длинными рукавами, кожаные брюки и плащ, на ногах ботинки на шнуровке – черная форма притворщиков сидела, как влитая. Правда, оружие мне будет положено только на втором курсе. Но имея таких телохранителей, как Астрарил, Лоуренс и сам ректор, в мечах, кинжалах и прочих боевых штучках я особо не нуждалась. Главное, чтобы на шее висели амулеты, не раз спасавшие жизнь. Выходить без Тревожного вестника и Сердца Тьмы за пределы крепости было бы сродни безумию.

Когда ровно в полночь я появилась на пороге ректората, кроме меня и Эль–Кассаля, никого другого в кабинете не обнаружилось.

– А где остальные? – спросила я растерянно.

– Сегодня пойдем вдвоем, – ректор, поманив рукой, позвал меня в тайную комнату. Там, кроме дивана, на котором Эль–Кассаль иногда отдыхал, находились вешалки с разной одеждой и шкафы с реквизитом, необходимым для лицедейства.

Покопавшись среди вещей, эльф бросил на диван кучу мужских шмоток и кеды размера эдак сорок седьмого.

– Это для тебя, переодевайся.

Я растерянно подняла майку без рукавов и драные джинсы.

– Я могу во все это завернуться в два раза, – сказала я, прикладывая джинсы к плечам. И только тогда штанины переставали валяться на полу.

– В этот раз ты будешь крепким парнем. Советую снять нижнее белье, иначе оно больно врежется в тело. По себе знаю.

– Парень настолько будет большим? – почему–то я перешла на шепот.

– Беленица, не задавай глупых вопросов. Вот тебе Маска. Я переоденусь у себя в кабинете.

Положив коробочку с Маской на журнальный столик и взяв вещи для себя, ректор вышел в соседнюю комнату и закрыл за собой дверь.

Я поморщилась. Зря я так тщательно одевалась.

Приняв совет эльфа к сведению, я разделась догола и сняла с пальца кольцо с бриллиантом, чтобы потом не мучиться. Все равно шеф со мной, а больше никому посылать Супер–вестника я не планирую. Только после этого шмякнула на лицо Маску. От резкого увеличения роста и массы тела, у меня закружилась голова. Лампа, которую я задела головой, принялась раскачиваться, бросая свет то в одну, то в другую стену.

Я согнула руку в локте, чтобы посмотреть на свой необхватный бицепс.

– Вот это мощь! – воскликнула я басом.

Наклонив голову, провела рукой Халка по кубикам на животе. Еще ниже смотреть мне не позволила природная скромность. По растительности, начинающейся от пупка и уходящей вниз, где что–то мягкое мешало плотно сомкнуть ноги, я поняла, что теперь я рыжий двухметровый детина. Еще и не бритый. Щетина колола ладонь.

Опомнившись, я быстро напялила на себя боксеры в горошек, белую майку–алкоголичку и джинсы. Носков не нашлось, поэтому кеды надела на голую (волосатую!) ногу. Вот это да! Мне даже стало интересно, как будет выглядеть ректор. Пойдем, как два огромных качка, и от нашего зверского вида все Тени будут шарахаться в сторону.

Когда я постучала в дверь (чтобы не застать ректора голым) и услышала тоненькое «Да, войдите!», я не сразу нажала на ручку. Этот фальцет меня смутил. Что–то явно пошло не так.

Глава 7

В центре кабинета стоял хилый парнишка в круглых очках с толстыми линзами, отчего его карие глаза с длинными ресницами казались нереально огромными. Ректор хлопнул ими пару раз и поправил пальцем сползшую с носа дужку. Узкие штанишки и куцый клетчатый пиджак довершали образ очкарика.

– Шеф! – пробасила я. – Вы, кажется, перепутали Маски!

– Я никогда ничего не путаю, – самоуверенно произнес очкарик и, прихватив из шкафа портфельчик, направился к письменному столу. Я поплелась за ним.

Мне не нравился мой нынешний образ. Я вздыхала и чесалась. Мне непривычно было встречать волосы там, где я их отродясь не имела. Этот бугай даже не брил подмышки. И хотелось больше одежды. Меня раздражала майка, выставляющая напоказ мускулистое мясо.

– Вам не кажется, что майка–алкоголичка не скрывает мои амулеты? Они выглядят слишком по девчачьи для такого брутала.

Я повертела шеей. Те цепочки, что раньше висели на груди, теперь опоясывали горло, словно ожерелье. Обхват шеи у рыжего детины был таким же, как моя талия.

Своими стенаниями я надеялась выпросить куртку или хотя бы рубашку с длинными рукавами. Ректор услышал меня. Он просто хлопнул ладонью по амулетам и мои цепочки стали длиннее, но толщиной с палец. Причем золотого цвета. Я скривилась, понимая, что превращаюсь в гопника, но как бы ни просила, одежды не прибавится.

– Что за гадость? – я дернула за вульгарную цепь.

– Будешь ныть, Беленица, я тебе еще зубы сделаю золотыми, – на высоких нотах отбрил очкарик.

Я поковырялась пальцем в ухе.

– К чему этот спектакль?

Ректор, бросив портфельчик на кресло, жестом пригласил меня к столу. На нем лежала Следящая карта. Достав из ящика знакомую коробочку, эльф вытащил фигурку собаки.

– Не узнаешь? – спросил он, показав ее мне.

Я сощурила глаза, но ничто в морде крохотного пса мне не показалось знакомым.

– Это Лоуренс, – устав ждать, подсказал ректор.

– Оу, – сказала я. Вот почему здесь нет ни Астарила, ни Лоуренса. Блохастый волк оказался под колпаком у шефа.

Склонившись над картой, ректор воткнул булавку с изображением Лоу в волчьей ипостаси в задние общежития. Там, где ему сейчас и положено быть. Но фигурка окрасилась красным цветом, и от нее потянулась цепочка следов далеко за пределы крепости.

– Где это он сейчас?! – удивилась я, наблюдая, как пунктирная линия уходит в северную часть острова. И ладно бы в Слободу Оборотней. Я перевела взгляд на ректора.

Очкарик поправил сползающие очки и поднял на меня глаза.

– Вот и я хочу знать, почему выпускник академии проводит ночи не в женском общежитии, как обычно, а где–то в квартале Демонов.

– Но почему я? Взяли бы с собой преподавателя маговедения демона Фельдерима. От него больше пользы в родном квартале.

Ректор вздохнул.

– Взял бы. Но он не увидит того, что можешь увидеть ты. А я должен верно оценить обстановку.

– Но зачем вы сделали меня горой мускулов?

– Для твоей же безопасности. Не всякий полезет драться к громиле.

– А вы тогда почему такой… хлюпик?

– Не всякий будет ждать, что хлюпик положит его на обе лопатки. Я все продумал, Беленица. Меньше разговаривай, – подхватив свой портфельчик, он махнул им в сторону выхода. – Вперед!

Когда мы покидали кабинет, я зашипела, стукнувшись о дверной косяк плечом.

У ворот нас ждал внедорожник. Я уже видела его. На нем из университета в СтарьГраде чистильщики забирали кикимору. Ректор открыл переднюю дверь и сделал приглашающий жест, не забыв, что я девочка. Но меня этот поступок так сильно возмутил, словно я была закоренелой феминисткой.

– Только попробуйте еще раз открыть передо мной дверь, – я гневно сузила глаза. – Если бы нас сейчас кто увидел, сразу бы понял, что дело нечисто: плюгавый очкарик ухаживает за громилой. Вы выдадите нас с потрохами.

– А может мне нравятся мальчики? – очкарик задрал нос.

– Я все расскажу вашей невесте, – парировала я.

На воротах нас не задерживали и даже не попросили пропуск. У ректора все было схвачено.

Он привычно направил машину к центру. Хорошо, что я сходила на экскурсию по крепостной стене. Теперь я представляла, в какой стороне находится квартал Демонов. Вид ночного города, где только луна и фары внедорожника подсказывали дорогу, вызывал жуть. Готический квартал с его флюгерами, остроконечными крышами и крестом над католическим храмом только прибавлял мрачности.

Когда мы миновали центральную площадь, где многолюдные днем магазины и кафе выглядели безжизненными, я пару раз заметила движение. Словно дрожащее марево показалась и тут же растворилось в воздухе. Тени вышли на охоту. Главное, не останавливаться. Твари не такие быстрые, как машины, но и сбить их толком не получится. Это я уже знала. Размазать по мостовой в сопли – это да, но склизкая масса соберется и поползет дальше. Только огонь способен поджарить эту дрянь окончательно.

Стоунхендж – наш портальный вокзал, вырос из темноты пугающей глыбой. Машина вильнула, когда нас ослепила молния и оглушил последующий взрыв. Фары высветили стоящую в обороне спиной к спине тройку ночного дозора.

Два чистильщика и один притворщик сражались с Тенями. Как я поняла кто они, если не была знакома? Чистильщики были при мечах, а притворщик указывал направление, куда бить. Он же швырялся огненными шарами.

– Поможем нашим? – я покосилась на очкарика. Над его верхней губой собрались капли пота. Жидкая челка прилипла ко лбу. Шеф явно нервничал.

– У каждого свое задание, – категорично отверг мое предложение Эль–Кассаль, однако слегка приоткрыл окно и высунул в него руку с торчащим средним пальцем. Тень, что собиралась прыгнуть со стены Стоунхенджа на дозор, лопнула и осыпалась кусочками льда.

– Про вас не скажешь, что вы горячий мужчина, – пробасила я с ехидной улыбкой. Уже не первый раз я стала свидетелем, как ректор убивает замораживающей магией.

Один из чистильщиков нам благодарно козырнул.

– Зато я в постели хорош, – нисколько не смущаясь, ответил мне ректор. Из уст очкарика слышать подобное было смешно.

Я вытаращила глаза, не ожидая таких откровений. У меня язык не повернулся пробасить что–то вроде: «Докажи!» или «Не верю!», ведь я приличная девушка. И вообще, я из тех, кто любит медленное развитие событий. Я же не Горди. Но и не Эви, которая от мужиков вообще шарахается.

– Посмотрим, какой вы в деле, – буркнула я и уставилась в окно.

В свете фар мелькнула гладь Голубого озера. Сейчас вода в нем казалась черной. Я резко развернулась на сиденье, когда увидела сразу три головы над набегающими волнами. И это были не люди. Бледные лица с провалами глаз и острыми зубами. Рот без губ. Жидкие волосы облепили череп.

Заметив, что я смотрю на них, все три головы показали мне языки и ушли под воду. Мелькнувший рыбий хвост яростно хлестнул и окатил машину брызгами.

– Вы видели?! – воскликнула я, тыча пальцем в стекло.

– Русалки. После заключения мирного договора с нечистью они перестали прятаться, – безэмоционально ответил ректор.

Я пораженно замолчала. А как же Диснеевская Русалочка? Я морских жителей только так представляла. Красивыми, с ракушками вместо чашек бюстгалтера и великолепными волосами. А не что–то вроде Голлума из «Властелина колец».

– Нет, я не согласна, – обиженно пробасила я. – У Пушкина все было иначе. «Там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит». Вы только что убили мои детские фантазии.

– Пора взрослеть, Беленица, – похлопал меня по колену очкарик.

– Кстати, пора бы нам представиться. У меня есть имя или придумать самой… самому? Если мы едем в общество, то мы как–то должны обращаться друг к другу.

– Называй меня боссом. Мне нравится.

– Почему это вы босс?

Я нахмурилась. Очкарик никак не тянул на босса. В лучшем случае бухгалтер разорившегося треста. Или коммивояжер времен Великой депрессии, продающий никому не нужные баночки с ваксой.

– А кто? – очкарик попытался выгнуть бесцветную бровь.

– Вы за рулем, значит, мой водитель.

– У кого портфель, тот и босс. А ты мой телохранитель. Пит. Будешь Питом.

– От питбуль, что ли? – я покосилась на очкарика. Мощная собака, мощная я.

– Питбуль не так страшен, как ты, брат, – он опять похлопал меня по колену.

Я смахнула его руку и отвернулась к окну. Ведь было в тайной комнате зеркало, было! Почему я не посмотрела на себя?

– Вы хоть близко догадываетесь, что нас ждет? – я попыталась отвлечься на задание, но получалось плохо. Во мне нарастало раздражение.

– Явно что–то запретное, – он снова похлопал меня по колену, на этот раз успокаивающе. – Не бойся, Пит, я с тобой.

– Босс, пора поговорить на чистоту.

– Не время, милый, – очкарик пренебрежительно фыркнул.

Я положила лапу на его колено и крепко сжала. Сила в моих пальцах была немеряной. Ректор едва не потерял управление. А мы ведь ехали по самому фешенебельному району города. С двух сторон из темноты выступали виллы, и ворота одной из них мы едва не протаранили.

– Что ты делаешь?! – взвизгнул очкарик одновременно с визгом тормозов.

– Отучаю вас хлопать меня по ляжке. Я хоть и выгляжу качком, остаюсь скромной девочкой. Со мной не надо так.

– Я помню, как эта скромная девочка применила ко мне магию Чароблуда, – хмыкнул ректор, однако я заметила, как у него покраснели уши. Они не были эльфийскими, но торчали довольно сильно. Жидкие волосы не прикрывали их.

– Надо мной подшутил Лоу. Все, что я от вас хотела – это приглашение на танец. И я его получила. Остальное – чисто ваша инициатива.

– Да?

Я поймала на лице Эль–Кассаля растерянность. Он был уверен, что я добивалась поцелуя! Чувствовал себя жертвой чар! Однако все было как раз наоборот.

– Да. Вы увели наивную, доверившуюся вам девочку под сень дуба, страстно поцеловали и… бросили. Я плакала неделю.

Эльф остановил машину и развернулся ко мне. Он задумчиво смотрел мне в глаза.

Я забеспокоилась.

– И только попробуйте стереть этот поцелуй из моей памяти, – прохрипела я. Гортанные связки рыжего бугая просто не были в состоянии извлечь звук, похожий на шипение. – Я намеренно переписала этот эпизод сотню раз и рассовала тетрадные листы в разные места. Даже спалив мой мозг, вы не добьетесь желаемого. Я все равно буду знать, что поцелуй между нами случился, и вместе с тем я получу доказательство, что вы, босс, трус.

– Алиса, закрой глаза, – приказал он мне высоким голосом очкарика.

Я закрыла. Не хотела, но глаза стали влажными. Из–под рыжей ресницы вывернулась и покатилась по щеке одинокая слеза. Все–таки он решил лишить меня памяти.