"Солдат-путешественник света Афанасий Носов или записки русского солдата во Франции"

Вернувшись в страну, руководство Чехословакии приступило к преобразованиям. В ноябре 1968 года на Пленуме ЦК КПЧ удалось провести резолюцию с осуждением реформаторов и развернуть кампанию их жесткой критики. Постепенно все реформаторы стали вытесняться из органов государственной власти.

11 сентября 1968 года советские танки покинули Прагу, а 17 октября 1968 года начался поэтапный вывод войск с территории Чехословакии, который завершился к середине ноября.

В стране произошли изменения в высших эшелонах государственной власти: председателем Национального собрания стал А. Индра, премьером правительства – Л. Штроугал. Апрельский Пленум ЦК КПЧ в 1969 г. первым секретарем партии избрал Г. Гусака. В стране начались репрессии против реформаторов, и около 70 тысяч человек бежало за границу.

28 августа 1968 года было принято решение о федеративном устройстве государства, которое вступило в силу с 01.01.1969 года. Страна превратилась в Федеративную республику: Чешскую и Словацкую социалистические республики, тем самым был решен многолетний национальный вопрос между чехами и словаками.

С осуждением вторжения войск в Чехословакию выступили: США. Великобритания, Франция, Канада, Дания и Парагвай. Из социалистических стран их поддержали: Югославия, Румыния, Албания и Китай.

20 августа 1968 года в СССР диссидентами было опубликовано заявление о солидарности с народом Чехословакии и осуждением вторжения войск стран участниц Варшавского договора, его подписали: Т. Баева, Ю. Вишневская, С. Ковалев, Н. Горбаневская, В. Красин и другие. Всего 17 человек. 25 августа 1968 года на Красной площади была проведена демонстрация «семерых» в защиту Чехословакии. Вообще-то их было 8 человек: Константин Бабицкий, Татьяна Баева, Лариса Богораз, Наталья Горбаневская, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов и Виктор Файнберг. После задержания, все они заявили, что Т. Баева, оказалась там случайно, и её отпустили. Демонстранты развернули плакаты с надписями: «Мы теряем друзей», «Да здравствует свободная и независимая Чехословакия!», «Свободу Дубчеку» и другие. Все были схвачены через несколько минут, двое признаны судом невменяемыми, остальные – осуждены по статьям 190-1 УК РСФСР (распространение клеветнических измышлений, порочащих общественный и государственный строй) и 190-3 УК РСФСР (групповые действия грубо нарушающие общественный порядок).

Глава вторая.

Прошло 5 лет. Северная столица уже называется Санкт-Петербург, а не Ленинград. Нет уже СССР, нет социалистического государства, нет и стран Варшавского Договора. Зато процветает НАТО и бывшие государства социалистического лагеря выстраиваются в очередь, чтобы вступить в НАТО. Но Россия все равно продолжает вызывать раздражение у стран Запада, за свою независимую политику.

Проходя мимо Марсового поля, в центре города, я обратил внимание на небольшую группу людей, вроде какого-то митинга, где выступал молодой парень и призывал осудить оккупацию Чехословакии в 1968 году. Рядом со мной оказался мужчина, примерно моего возраста, который внимательно слушал выступающего, а затем, обратившись ко мне, сказал: «Как легко они осуждают чужое поколение, ещё неизвестно, по какую сторону из баррикад сами бы оказались. Я ведь там был и нам пришлось очень нелегко, но мы были уверены в своей правоте и в том, что защищаем социалистические идеалы, на которых были воспитаны…» Я был полностью на его стороне, и мы разговорились, прошли недалеко в кафе, заказали чай, и он рассказал мне как пережил лето 1968 года, будучи военнослужащим Советской Армии.

Владимир, так звали моего нового знакомого, был призван в Советскую Армию в 1966 году и служил на территории Западной Украины, в мотострелковой дивизии. Вот его рассказ: «В 1967 году был издан Указ о переходе службы в армии с трехгодичной на два года. У меня как раз был переходной год, но всё равно обещали демобилизовать раньше, поэтому весной 1968 года все уже ждали начала дембельской кампании... Но неожиданно в мае объявили о повышенной боевой готовности, начались маневры. Нам объясняли всё это тем, что в Чехословакии начинают поднимать головы антисоциалистические силы, готовят переворот в стране и наша интернациональная задача – отстоять завоевания социализма. В солдатской среде мы искренне верили, что так и было, и готовы были с оружием в руках оказать помощь братскому чехословацкому народу, другого и в мыслях не было... В мае 1968 года нас перебросили в Судетское горы, к границе с Чехословакией. Держали в состоянии повышенной боевой готовности, так как на границе с Австрией и ФРГ ожидали проведение манёвров войск стран НАТО.

20 августа в 21-30 объявили тревогу и поступила команда двигаться через границу, к Праге. Мы на БТРах, сидя сверху, перешли границу, чешские пограничники равнодушно смотрели, как мы проезжали, никакого сопротивления не было, нас это успокоило. А то ведь начальство так настроило, что было немного страшновато, сказано было, что едем на войну. Командиром полка у нас был Иванов, которому пришлось в 1957 году быть в Венгрии, и он рассказывал нам, сколько солдатской крови там было пролито из-за того, что было запрещено открывать огонь по противнику. Сейчас он сказал, что такого не допустит, есть команда, на огонь отвечать немедленно огнём, и давить противника всеми огневыми силами. Поэтому мандраж был, что тут скрывать… Колонна у нас была солидная: впереди шли танки, за ними – мы, на БТРах, а за нами – артиллеристы на автомашинах.

Первый городишко в Чехословакии, Яблонов, прошли около 24-х часов. Население встретило нас радушно, кидали нам цветы, угощали фруктами. Но чем дальше мы продвигались вглубь страны, тем больше настроение у населения менялось: появились надписи на стенах домов: «Русские оккупанты – идите домой», «Дубчек – да, Брежнев – нет» и т.д. Около 8 часов утра мы прибыли в Прагу. Тут нас уже никто не ждал. Улицы были запружены народом. На нас кричали, ругались, кидали камнями и палками. Мы вынуждены были спуститься вниз, в БТР. Продвижение значительно замедлилось, к тому же на домах отсутствовали таблички с названиями улиц, а у наших офицеров были карты Праги еще со времен Великой Отечественной войны. Где-то через километр улицу перегородила баррикада из автомашин. Мы вылезли было, чтобы разбросать, но сверху по броне ударили пули, стреляли с чердака дома. По команде командира мы открыли ответный огонь, затем из танка выстрелили по чердаку и все стихло. Затем выстрелили и по баррикаде, она разлетелась, и люди разбежались. Проехали ещё пару километров и тут нас опять встретила толпа людей, впереди они держали детей. Мы остановились. Поступила команда: всем выйти и оттеснить народ с дороги. Мы выстроились в цепочку, как вдруг над толпой подняли четверых человек, они стали что-то кричать, затем выхватили снизу короткоствольные автоматы и открыли по нам огонь. Девять бойцов упали замертво, 5 человек было ранено за какое-то мгновение, и эти четверо исчезли. Рядом со мной был убит Николай Смолов, а его друг, Петр Тимофеев, нагнулся к нему, стал его тормошить и кричать, звать по имени, а когда понял, что его друга больше нет, дико закричал и открыл огонь по толпе. Толпа сразу же рассеялась, остались только погибшие и раненые, те, кто не мог идти. А сзади уже горел БТР, с крыши дома сбросили бутылку с бензином и опять открыли огонь. Тут же был сформирован отряд, в который я попал, и мы бросились к дому. Но не успел я добежать, как что-то горячее ударило меня в ногу, я упал, отполз за БТР и, несмотря на боль, стал стрелять по чердаку. Вскоре ко мне подполз санинструктор, перевязал, затем меня оттащили и отправили в медсанбат. А через пару дней я уже был в госпитале, в Дрездене, на территории ГДР, куда доставляли всех раненных из Чехословакии. Там я познакомился с Сергеем Травиным. У него были переломаны ноги, но огнестрельных ранений не было. Меня это заинтересовало, и я стал расспрашивать его о том, как он попал в госпиталь. Вот, что от него я узнал: служил Сергей в ГДР и с лета 1968 года его часть тоже была в постоянной боевой готовности, так как ждали провокаций со стороны войск НАТО. 20 августа его часть по тревоге перешла границу и была направлена к границе с Австрией, остановились у аэродрома, который блокировали, на него стали садиться военные самолеты из СССР. Неподалеку располагался небольшой городок, жители которого обслуживали аэродром, там наши войска встретили крайне недружелюбно, особенно молодежь. Всячески провоцировали на драки, оскорбляли, кидались камнями, но – команда была не реагировать, огонь ни в коем случае не открывать. Часть расположилась у аэродрома, вначале воду для себя брали из ручья, но потом заметили, что сверху стали приплывать всякие отбросы, трупы животных. Пытались брать воду в городе, но там её быстро перекрывали и на наши просьбы не реагировали. На аэродроме солдат в туалет не пускали, а построить свой местное начальство запретило. Через несколько дней прибыли вагоны с продуктами, но хорошо, что врачи проверили их, все оказались отравленными. Молодежь часто заезжала на мотоциклах и автомашинах прямо на аэродром, гонялись за патрульными, имитируя наезд. Издевательство над нами так бы и продолжались дальше, но ситуация изменилась, как только в городок прибыла воинская часть из Германии. Въехали они точно, как показывали в наших фильмах времен Великой Отечественной войны: впереди мотоциклисты, за ними солдаты на БТРах, а посредине колонны, на легковой автомашине, командир. В это время наш патруль там был и всё видел своими глазами. Командир, по всей видимости, полка, остановился на центральной площади городка, вышел из автомашины и стал показывать на дома, указывая, где будет находиться штаб, его квартира и квартиры остальных старших офицеров. Солдаты разбежались и тут же стали выселять жильцов, которые молча выходили со своими вещами. Через некоторое время перед командиром появился глава администрации городка, который опять же молча слушал, что ему говорят. Разговор шел на немецком, но он, вытянувшись, кивал. Видно было, что все понимал. Потом командир обратил внимание на наш патруль, к нам подошел его офицер и на русском языке, спросил, где находится наша часть. Ему объяснили, и через некоторое время командир немецкой части уехал. Пробыл он у нас до вечера, видно, основательно познакомился и подружился с нашим руководством. Командиры наши, очевидно, пожаловались на поведение населения. На следующий день появились чешские рабочие и в течение дня проложили трубы для снабжения нас водой, вырыли яму для туалета и сами построили деревянный туалет для солдат. Также по команде немцев установили вышку для пулемета и для обзора аэродрома, поставили шлагбаум. Через несколько дней на аэродром въехала автомашина с четырьмя подростками, они опять начали гонять наш патруль по аэродрому, затем сбили Сергея, который находился в патруле и сломали ему обе ноги. В это время, на беду чехов, к аэродрому подъехали на двух мотоциклах, немцы. Увидев происходящее, они открыли огонь по автомашине из пулемета. Двоих чехов сразу же положили, двое пытались бежать, но повторно пулеметной очередью один был убит. Второй выскочил из автомашины, поднял руки и стал просить, чтобы его не убивали. Немец поставил его на колени и по рации сообщил о происшедшем начальству. Через некоторое время, подъехал офицер, подошел, посмотрел на Сергея, который лежал и стонал, вынул пистолет и, проходя мимо стоящего на коленях чеха, выстрелили ему в голову. Всё это происходило на глазах обслуживающего персонала аэродрома. Сергея отправили в медсанбат, а затем переправили в госпиталь. И такие рассказы я слышал не от одного солдата, находясь в госпитале. Немцы, да и поляки, действовали решительно, не задумываясь перед применением оружия. А чехи воспринимали это как должное, никаких жалоб или недовольства не высказывали. Да и сослуживцы Сергея потом рассказывали, что отношение к ним после случившегося изменилось, никто больше не осмеливался даже ругаться, кидать камнями или проявлять какую-либо неприязнь, особенно, если рядом были немцы, которым нравилось выступать в качестве наших защитников.»

Мы распрощались с Владимиром, а его рассказ надолго мне запомнился тем, что каждая эпоха рождает своих героев и следующему поколению, чтобы понять своих предшественников, необходимо проникнуться атмосферой того времени, прежде чем давать ему оценку.

Посвящается моему другу Виктору Алексеевичу Шашкину,

участнику данных событий.

Герои своего времени. Египет на границе 1970-х.

Жара стояла днем и ночью,

Со лба струился пот ручьем…

Антенны шарят по эфиру:

Найти – задача, сбить огнем!

«Фантомы» падали в пустыню,

И рвется к небу черный столб

Стоят здесь русские ребята.

И враг от смерти не уйдет!

Предисловие.

С 5 по 10 июня 1967 года произошла война между Израилем и арабским государствами: Египтом, Сирией, Иорданией, которые объединились между собой с целью уничтожения еврейского государства. В середине мая 1967 года президент Египта А. Насер призвал арабские государства объединить усилия всех арабских стран и атаковать Израиль с целью «сбросить евреев в море, уничтожив их как нацию!»

В результате шестидневной войны войска арабских государств были полностью разгромлены, потери их составили свыше 40 тысяч убитыми, ранеными, уничтожено свыше 900 танков, одной тысячи артиллерийских орудий, свыше 500 самолетов. В течение этих дней Израиль захватил территорию, превышающую почти в три раза имевшуюся у него до начала войны.

10 июня 1967 года СССР разорвал дипломатические отношения с Израилем и объявил, что в случае не прекращения военных действий, он оставляет за собой право военного вмешательства. Только заявление Советского Союза и готовность к военным действиям спасло арабские государства от полной оккупации.

В последующие годы президент Египта А. Насер неоднократно посещал Советский Союз и просил оказать военную поддержку не только вооружением, но и войсками. В конце декабря 1969 года советское правительство приняло решение об оказании такой помощи. С этой целью была разработана совершенно секретная операция «Кавказ». Были сформированы специальные войска: 18-я особая зенитно-ракетная дивизия, 135-й истребительный авиационный полк и 35-я отдельная истребительная авиационная эскадрилья.

Глава первая.

«Подъём! Тревога! Через десять минут построение на плацу с оружием», – голос дежурного вырвал меня из глубокого сна. Я только два часа назад, как лег спать после дежурства на кухне. Казарма забурлила, но солдаты четко знали свои действия: одевались, получали оружие и выбегали на плац. Тут уже командовали офицеры, и каждая рота занимала свое место в строю.

Небо ещё было темным и только на востоке начинало сереть... Стоя в строю, я почувствовал, как дрожь пробирает тело, хотелось спать. Я прижался к своему приятелю Николаю и сказал: «Коля, я посплю немного, а ты разбуди, если что…» «Да пошел ты», – сердито ответил Николай, ему было не до шуток. Тут и раздалась команда:

– Становись! Смирно! Равнение налево!

И – четкий стук каблуков начальника штаба.

– Товарищ командир! По Вашему приказанию полк построен.

– Командиры подразделений – ко мне! – раздался голос командира полка.

Через некоторое время мы все тряслись в автомашине по направлению к полигону. Предстояли стрельбы. Я служил в зенитно-ракетном дивизионе «С-75 «Двина», который был предназначен для поражения воздушных целей противника. Боевой расчет состоял из четырех человек: офицера и трех операторов для сопровождения по угловым координатам и дальности.

Ребята в расчете собрались все со среднетехническим образованием, технику освоили достаточно быстро. Служили второй год и показывали отличные результаты по стрельбе. Кроме меня и Николая, третьим в расчете был Сергей. Я – родом из Смоленской области, а Николай и Сергей – из Ленинграда. Командиром расчета был капитан Стрельцов Петр Семенович. Опытной офицер, отслуживший уже около 10 лет, он с уважением относился к солдатам, и мы отвечали ему тем же.

Когда прибыли на полигон, Стрельцов построил расчет и сказал: «Мужики! От этих стрельб зависит ваша и моя дальнейшая судьба. Многого я сказать вам не могу, но, если мы отлично отстреляемся, в дальнейшем будем служить за рубежом. А там и деньги другие, и перспектива иная. Так что, пожалуйста, постарайтесь. А теперь – по местам!»

Воодушевленные такой речью, с мыслями о будущем, мы заняли свои места, включили мониторы и приготовились ловить условного противника.

Зенитно-ракетный комплекс С-75 хорошо зарекомендовал себя уже на протяжении, почти десяти лет. Впервые о нём заговорили в мае 1960 года, когда был сбит американский разведывательный самолет У-2 с летчиком Пауэрсом. Американцы полагали, что могут безнаказанно совершать полеты над нашей территорией, и у нас нет средств противовоздушной обороны, способных сбить их самолет на высоте 20 км, но первым же выстрелом самолет сбили, а летчик угодил в плен.

Мы с нетерпением ждали появления условной цели, и как только на мониторе мелькнула засветка, я сразу же закричал: «Есть захват!» Ещё несколько секунд, и мы определили координаты и дальность полета, и тут же последовала команда командира: «Огонь!» Ракета понеслась к цели. Ещё несколько мгновений, и я увидел, что цель исчезла, и доложил командиру: «Цель уничтожена». Вскоре последовала новая команда: «Приготовиться к новой атаке». И вновь наш расчет капитана Стрельцова первым отличился – засек и уничтожил цель.

– Отбой тревоги, – последовала команда, – командирам подразделений собраться на КП.

– Спасибо, мужики! – сказал Стрельцов и направился на командный пункт.

В феврале 1970 года несколько наших ЗРК вместе с техникой погрузили на поезд, и поехали мы в Николаев. Куда дальше поедем, командир молчал, но по отдельным его высказываниям стали догадываться, что нас отправят в Египет. Уже несколько лет шла необъявленная война между Израилем и Египтом и судя по всему, без особого успеха для арабов. Отношение к этой войне было разным: некоторые высказывались, что надо, мол, жидов побить, а некоторые удивлялись, как они в одиночку могут воевать со всем арабским миром и уже не раз их били. Но особого антисемитизма не было. Больше нам вбивали в голову, что Израиль – это сателлит США и полностью представляет их интересы. А США всегда лезли и лезут в любую дырку, даже если их не просят и представляют себя в качестве международных жандармов. Было интересно и немного страшновато: всё-таки едем на войну.

Прибыли в Николаев в конце февраля 1970 года, разместили нас в казарме и запретили выход в город. Заявили, что в случае самоволки, тут же отдадут под суд, без всякой жалости, ведь речь идет о совершенно секретной операции.

Глава вторая.

В ночь на 1 марта 1970 года нас доставили в порт Николаева. У причала стояли два теплохода: «Роза Люксембург» и «Григорий Чичерин». Построили и объявили, что направляемся в Египет, все должны переодеться в гражданскую одежду. Пока будем плыть по Черному мору, на палубе ещё можно находиться, но затем – только в трюме и носа наверх не высовывать. Всякие нарушения будут жестко пресекаться. Каждого поименно вызывали к столу, украшенному красным кумачом, где генерал лично пожимал руку и благословлял на войну с израильскими агрессорами для защиты бедных арабов.

Объявили погрузку. Создавалось впечатление, что везут нас на необитаемый остров, где только голые скалы и никакой живности: грузили дрова, воду, продукты питания, керосин, бензин, медикаменты и прочее, для поддержания жизни на земле.

Первые сутки мы ещё на палубе торчали, но затем всех загнали в трюм, а тут ещё в Средиземном море шторм начался... Нас в трюме – как селедок в бочке. Кого «морская болезнь» зацепила, кому срочно в туалет надо, в общем, атмосфера – хуже некуда, хорошо, что меня не коснулась, я на ступеньках отсиделся, дышал свежим воздухом.

На третьи сутки прибыли в порт Александрия и ночью начали разгрузку. Только вышли на берег, тут сразу же команда: опять переодеваться, теперь только в форму египетской армии. Переоделись. Кто офицер, а кто солдат, все едины, только потом сообразили, для отличия – солдаты заправляли рубашки в брюки, а офицеры – нет. Это представляло определенные трудности, так как многие друг друга не знали. Сразу всю технику загнали в ангары и велели перекрашивать под цвет песка. Так что ночь спать нам не довелось, сказали, что потом отоспимся, как прибудем на место дислокации. Тут и израильские самолеты в небе появились. По ним почему-то никто не стрелял, велели нам прятаться. О том, что израильтяне сразу узнали о нашем прибытии, мы поняли, как только включили радиоприемники. Передачи шли на русском языке и нам разъясняли, какие мы нехорошие и нарушаем Устав Организации Объединенных Наций. Наше правительство, как всегда, отрицало присутствие своих войск и заявляло, что это пропаганда. Нам тут же объяснили, что министр обороны Израиля Моше Даян дал команду своим спецназовцам взять в плен хотя бы одного русского, для того, чтобы представить его в международной организации. А что такое израильский спецназ нам подробно всё рассказали.

В ночь с 26 на 27 декабря 1969 года израильские коммандос пересекли границу с Египтом, и на глазах у целого полка египтян захватили радиолокационную станцию разведки и целеуказания П-12НМ «Десерт» советского производства, и никто ничего не смог сделать. На вертолетах вывезли станцию на Синайский полуостров. В дальнейшем изучение радиостанции помогло им выработать эффективную тактику по защите своих самолетов.

Так что, нам все это рассказали и предупредили, чтобы мы всегда были начеку, и в плен сдаваться не думали.

Для каждого зенитно-ракетного комплекса уже заранее были подготовлены бетонные укрытия для спецтехники и автомобилей, бунгало для отдыха личного состава и хранения боеприпасов и капонир для релейной станции. Технику развезли по укрытиям, а сами расположились в бунгало, вроде было ничего, двухъярусные деревянные нары, чисто. Только выходишь, и всё непривычно: яркое солнце, песок или потрескавшаяся земля, жара такая, что можно яйца печь прямо на земле. Закусили сухим пайком, и командир дал команду обустраиваться. К вечеру появились комары, явно не советские, видно, израильтяне их на нас натравили, уж больно кусачие.

Чтобы долго не страдали, командир велел привести технику в порядок, окопаться по самую макушку, так, чтобы ничего торчало, причём всё это с оружием, мы не выпускали автоматы с рук, ждали нападения в любой момент. Хотя вокруг нас и стояли египетские войска, но них особой надежды не было. Командир ходил посмотреть, кто и как нас охраняет. Потом со смехом нам рассказывал: «Подхожу к египетскому солдату, который на посту стоит, и прошу его дать мне автомат. Он так спокойно, мне и отдает. Я передергиваю затвор, а там – пусто… Снимаю магазин – и там пусто. Показываю ему и спрашиваю: «А где патроны?» Он вытаскивает их из кармана, мол, всё в порядке, командир, патроны на месте…» Вот так нас охраняли. Надежда была только на себя.

Пять дней мы пахали, не останавливаясь: налаживали технику и готовили её к боевым действия, маскировались, подготовили станцию к боевому дежурству. Для усиления нам придали отделение бойцов с зенитной самоходной установкой ЗСУ-23-4 «Шилка» и переносными ракетами «Стрела-2», и через пять дней мы были готовы встретить врага достойно.

За это время в бунгало появилась вода и блохи, мы не знали, что и делать: чесались, кто как может, ничего не помогало. Перебрались в бетонные укрытия, вход загородили мешками, все бесполезно. Тут, правда, египтяне спасли, дали какую-то дрянь и блохи исчезли. Зато появились змеи. Утром встаешь – надо смотреть, может, кто-то ждет тебя внизу, на закуску. Дни бежали быстро, каждый день мы тренировались. Израильские самолеты несколько раз появлялись, но пока мы успевали занять боевую позицию, они исчезали.

Нам подбросили ещё станцию радиотехнической разведки «Пост», и мы смогли теперь отслеживать их с момента появления на горизонте. Перешли на круглосуточное дежурство, так как прикрывали промышленные объекты в Северной части Египта.

Дни потекли. Я взял с собой литературу для поступления в ВУЗ и свободное время проводил за книжкой, мечтал поступить на юридический. Израильтяне приближаться к нам опасались и старались обходить наши дивизионы. Но иногда, на бреющем полете, наскакивали на зенитные комплексы, сбрасывали бомбы и тут же исчезали. В один из дней мая, так уничтожили по соседству египетский ЗРК, нам просто крупно повезло…

А вот летчики несколько раз уже схватывались в бою и не всегда успешно. Первая встреча у них состоялась 13 апреля 1970 года, не стали друг на друга наскакивать и разошлись. Но так долго продолжаться не могло, и 22 июня состоялся первый бой, наши сбили истребитель-бомбардировщик «Скайхок». В ответ израильтяне заманили наших в засаду и сбили четверых. Воздушная война разгоралась.