"Солдат-путешественник света Афанасий Носов или записки русского солдата во Франции"

– Опять воевать будем? «

– Будем, никуда не денемся… И надерем задницу америкосам, – ответил Николай.

– Тогда давай выпьем за то, чтобы вернулись! – предложил тост Роман. Опять выпили и помолчали.

– Теперь – хорошо, – констатировал Николай, – пошли на танцы…

И друзья направились на улицу.

Прошло несколько дней, Николай и Роман тряслись в поезде, разместившись на полках в купейном вагоне. Поезд уносил их к китайской границе, и ехать предстояло долго. За стенкой друзья-товарищи горланили песни, а им уже надоело, и они молча уставились в окно, глядя на проносившиеся мимо деревья и поля. Наконец, молчание прервал Роман: «Слушай, Николай, а чего мы премся воевать. Мало что-ли было? Тогда хоть знали, что Родину надо защищать, своих родных и близких. А теперь зачем?» «Вот, затосковал, видно по бабе соскучился, – ответил Николай. – Во-первых, надо самолеты наши новые проверить, как поведут себя в бою. Во-вторых, себя проверить, не заржавел ли, да и тактика боя на реактивных машинах совсем другая. Как наши самолеты проявят себя в бою с американскими? Тут не только головой крутить придется, но думать надо. Это – вопрос вопросов…» «Это всё хорошо, но поймут ли наши потомки, за что мы воевали? Не сочтут ли нас за агрессоров?» – сказал Роман. «Ну, ты даешь. В агрессоров, это нас-то. Мы едем защищать корейцев, а не нападать. Знаешь, нас даже предупредили, чтобы границу с Южной Кореей не пересекали, чтобы ни один летчик не попал в плен, – ответил Николай, – и вообще, меньше болтай, ещё услышит кто-нибудь, потом хлопот не оберешься…» И друзья опять надолго замолчали, а потом и уснули под мерный стук колес.

Прошло ещё несколько дней, и поезд с лётчиками подошел к китайской границе. В купе вошли снабженец Трофимов Петр с солдатом, принесли с собой форму и велели переодеваться.

– Это еще что такое? – спросил Николай.

– Китайская форма, – ответил Петр, – ты теперь китайский доброволец. Вот тебе словарь, и – учи корейский язык. Да ещё и фамилию себе придумай. Например, «Пет Ник Лай», – и, рассмеявшись, вышел из купе. Вскоре и командир полка прошел по вагону. Предупредил, чтобы все переоделись и из вагонов не выходили до прибытия к месту назначения. И учили корейский язык.

Через несколько дней прибыли на аэродром под Шанхаем. Дали команду на разгрузку и подготовку самолетов к передислокации. Роман целые дни возился с самолётом, а Николай готовился к полётам. Летчикам объяснили, что их задачей будет охрана воздушного пространства Северной Кореи, защита электростанции и мостов между Китаем и Кореей, по которым идет снабжение армии Северной Кореи. Американцы не должны знать, что им противостоят летчики Советского Союза, поэтому запрещается в воздухе разговаривать на русском языке, общаться только на корейском, со словарем. Все документы в самолете, должны быть только на корейском, фотографировать ничего нельзя, у кого имеются фотоаппараты, всем сдать. Противостоять им будут, в основном, американцы на истребителях Ф-86 «Сейбр». Налёты американцы совершают массированными группами, состав доходит до 100 бомбардировщиков, их называют «летающие крепости», это стратегические бомбардировщики «Б-29», способные нести до 9-ти тонн бомбовой нагрузки и имеющие 8 крупнокалиберных пулеметов. Такой самолет совершил атомную бомбардировку японских городов Хиросима и Нагасаки.

По мере подготовки самолётов нашими техниками летчики сразу начинали их обкатывать. Далеко летать не разрешали, устраивали учебные воздушные бои, в которых лично участвовал Иван Кожедуб, обучая молодежь. Николай из машины не вылезал, отрабатывая полеты летчиков своего звена, все были молодые, в войне не участвовали, но имели достаточный опыт налёта. Обратили внимание, что при имитации воздушного боя возникают значительные перегрузки, которые могут привести к потере сознания... Приспособились сжиматься в клубок, стало легче. У американцев были специальные костюмы, которые снимали нагрузку, а нашим приходилось приспосабливаться.

Наконец, поступила команда передислоцироваться к границе Китая с Кореей и начать боевые операции.

Глава вторая.

Прибыли на границу с Кореей, в провинцию Гирин. На аэродроме находились еще китайские и корейские лётчики. Они уже побывали в воздушных боях с американскими лётчиками, но особых успехов не добились. Когда И. Кожедуб знакомился с ними, обратил внимание, что все невысокого роста, худенькие. Стал расспрашивать, как ведут себя самолеты в бою, какие проблемы возникают, и тут стали поступать жалобы, что летчики теряют сознание при нагрузках. Иван Никитович спросил: «А чем вы кормите своих летчиков?» Китайские и корейские командиры пояснили, что те едят, как обычно, рис. Иван Никитович рассмеялся и сказал, что на такой еде только на «фанере» летать можно. Потом пояснил, что речь идет о самолете У-2, самом тихоходном из существующих самолетов. «У летчика питание должно быть калорийным, ему приходится много тратить сил в воздухе», – добавил И. Кожедуб. К его словам прислушались, и рацион у китайских и корейских летчиков изменился.

Первый боевой вылет состоялся уже на следующий день после прибытия. Над аэродромом появился американский разведчик РБ-45. Командир полка дал Петрову команду взлететь со своим звеном и уничтожить противника. Николай и его напарники взлетели, но американский летчик близко их к себе не подпустил. При их приближении он стал забираться все выше и выше, пока не достиг потолка 14 км, куда нашим было не достать. Покрутились внизу, пока он не улетел, и сели.

На следующий день произошло первое боевое столкновение и появились первые потери... Звено Николая Первухина вылетело в район переправы через реку Ялуцзян и наткнулось на 4-х бомбардировщиков в сопровождении десятка истребителей. Завязался бой, в результате которого был сбит один бомбардировщик, но и одного нашего летчика, старшего лейтенанта Никитенко подбили, он еле дотянул до аэродрома, где и упал... Спасти летчика не удалось. При сообщении о появлении противника был поднят в воздух полк майора Невзорова, но при появлении наших самолётов противник сразу же бежал. В этот день по обычаю, существовавшему ещё с Великой Отечественной войны, во время обеда на столе появилась рюмка с водкой и куском хлеба, предназначенная погибшему летчику. Прошло ещё несколько дней, и – новая потеря: подбили Симакина, благо тот сумел сесть на рисовом поле и уцелел.

Прошла неделя, и тут появилось сообщение, что большая группа самолетов противника летит в направлении моста через реку Ялуцзян, служившему основной переправой для снабжения армии Северной Кореи. Очевидно, решили окончательно разбомбить мост. Полковник И. Кожедуб принял решение поднять всю дивизию в воздух и сам, несмотря на строжайший запрет, лично командующего воздушной армией Василия Сталина, поднялся во главе. Эскадрилья Тимофеева, в которую входило звено Николая Петрова, получило команду прикрывать сзади авиационную группу.

При подлете к мосту на высоте около 7000 метров обнаружили противника. Впереди летели бомбардировщики «Б-59», расположенные ромбом, всего их в группе было двенадцать самолетов, за ними – ещё группа и ещё, всего – около 50-ти самолетов. Группа прикрытия из истребителей отстала. Наше появление оказалось для них неожиданным. Командир крикнул: «Соколы, за мной! Тимоха, ты прикрывай!» И ринулся вниз, на бомбардировщики. Какой тут корейский язык, все про него и забыли. Тимофеев скомандовал: «Вперед, атакую!», и рванул навстречу истребителям противника. Петров – следом за командиром, за ним – его ведомый и вся группа. Самолет американца выплыл прямо перед ним, и Николай прошил его очередью из пулемета. Тот задымил, и начал падать. Провожать его взглядом Николай не стал, откуда-то сзади небо прочертила пулеметная очередь противника. Оглянувшись, Николай увидел, как на него несется «Сейбр», стреляя из всех пушек. Точно бы попал в него, но выручил ведомый Сергей Николаев, из двух пушек влепил тому прямо в бок, самолет и свалился в пике. Взяв руль на себя, Николай выскочил из боя вверх, огляделся и увидел, как один за один падают самолеты противника, небо было усеяно парашютами сбитых летчиков. Не выдержав удара, американцы стали сбрасывать бомбы куда попало, разворачиваться и удирать в сторону моря, куда нашим летчикам запретили летать. Николай сверху спикировал на одного из них и вдогонку послал очередь, задымив, самолет резко пошел вниз. Николай не стал его преследовать. Посмотрел на время, с момента начало боя прошло-то всего минут десять. Поступила команда возвращаться. На аэродроме Роман насчитал на самолете Николая 12 дырок, у остальных самолетов тоже по несколько штук, но самое главное – ни одного нашего американцы не сбили. По объективным данным, полученным уже после этого боя, было сбито 10 «летающих крепостей» и 4 истребителя противника. С нашей стороны потерь не было. Около 100 американских летчика взято в плен. Этот день американцы назвали «черным вторником» и почти месяц не появлялись в воздушном коридоре, который контролировали наши летчики над Северной Кореей.

Так день за днём продолжалась воздушная война с американскими летчиками. Они отлично слышали русскую речь и отборный мат во время боя, но наше правительство категорически отрицало участие своих летчиков в войне в Корее. Для подтверждения своих слов американцы старались захватить хотя бы одного летчика, но наши строго соблюдали зону своего действия и если кого-либо подбивали, то самолет садился или падал на территории действия войск Северной Кореи.

Противостояние самолетов «МИГ-15» и «Ф-86» продолжалось довольно успешно для нас, но технические решения машин очень интересовали инженеров, поэтому каждая из сторон пыталась захватить самолет противника для изучения. Наши самолеты были легче и быстрее набирали высоту, поэтому лучше совершали вертикальный маневр, имели выше потолок и более мощное вооружение. Американские самолеты были быстрее в горизонтальном полете и пике, лучше маневрировали и дальность полета была выше.

За захват советского самолета американцы обещали от 50 до 100 тысяч долларов – в то время это были большие деньги, сбрасывали листовки к корейским и китайским летчикам с предложением перелететь на их сторону, обещая политическое убежище, но во время войны им это не удалось. Нашим же, напротив, повезло, в одном из боев летчики подбили американский самолет. Обычно в этом случае у американцев вылетала группа спасателей, которые забирали летчика и уничтожали самолет. Но в этот раз самолет упал в прибрежных водах и во время прилива был скрыт под водой, недоступен для уничтожения. Этим воспользовались наши военные, вместе с корейским военнослужащими они вытащили самолет и увезли на аэродром. А затем отправили в Москву, для изучения.

Третья глава.

Прошло девять месяцев, как Николай Петров вместе со своим другом, Романом Молдавским, воевали в Корее. За этот период времени Николай сбил лично 9 самолетов противника, один раз сбили и его. Ему повезло, что он остался жив. Среди летчиков существовало негласное соглашение: если летчик спасается на парашюте, его никто не трогает, но так было не всегда. Как только Николай выпрыгнул из самолета, и открылся его парашют, американский летчик погнался за ним и решил уничтожить. Видимо, Николай перед падением сбил его близкого приятеля. Американец открыл огонь из всех пушек, но цель была слишком мала, и он проскочил мимо. Стал разворачиваться, но парашют Николая вошёл в облако и там затерялся. Когда Николай выплыл из облака, американца уже не было видно. Очевидно, наши летчики отогнали.

10 декабря 1951 года Николаю Петрову и еще 8-ми летчикам было присвоено звание Героя Советского Союза, а Роман Молдавский был удостоен ордена «Красной Звезды». Прибыла смена, и 31 декабря 1952 года наши друзья уже встречали на родине, в кругу своих близких и друзей.

За 9 месяцев боев в Северной Корее летчики Ивана Никитовича Кожедуба сбили 216 самолетов противника, а сами потеряли 27 самолетов и 9 летчиков.

64-й истребительный авиационный корпус принимал участие в военных действиях с ноября 1950 года по июль 1953 года. Всего летчики 64 ИАК произвели 63229 боевых вылета, участвовали в 1790 воздушных боях, сбили 1309 самолета противника, из них авиацией – 1097 штук, огнем зенитной артиллерии – 212 штук.

Наши потери за период с 25 июня 1950 года по 27 июля 1953 года составили 125 летчика и 335 самолета. Орденами и медалями награждены 3504 военнослужащих, а 35 летчиков получили звание Героя Советского Союза.

27 июля 1953 года американским генералом Кларком от имени командования войск ООН, представителями КНДР и Народно-освободительная армия Китая (НОАК) было заключено перемирие.

Герой своего времени. Венгрия, 1956 год.

Предисловие.

Венгерское восстание 1956 года до настоящего времени вызывает противоречивые мнения: одни считают, что это была попытка вырваться из коммунистического блока, другие – что это была первая «оранжевая» революция, организованная США ещё в бытность Советского Союза. Чтобы правильно оценить эти события, надо заглянуть в историю страны.

В 1919 году Миклош Хорти, венгерский адмирал, подавил революцию и возглавил молодую Венгерскую Советскую республику. Он установил авторитарный режим, где были запрещены коммунистическая партия и откровенно профашистские партии, однако к 1941 году Хорти уже стал союзником Германии и воевал против СССР. Войска Венгрии оккупировали часть территории Советского Союза вместе с немецкими войсками и были виновны в репрессиях против населения. В 1944 году Миклош Хорти попытался выйти из войны, но с помощью немцев был отстранен от власти и отправлен в Германию, а к власти пришла фашистская партия во главе с Ференцом Салаши.

На Восточном фронте побывало 1,5 млн. венгров, из них треть людей погибла, а остальные были взяты в плен. Годы власти фашистов не прошли бесследно для народа Венгрии, мало кто из них испытывал симпатии к Советскому Союзу и встречал с цветами советские войска. Битва за Будапешт была одной из наиболее кровопролитных во Второй мировой войне, где более 80 тысяч советских солдат погибло и около 240 тысяч было ранено.

После окончания войны в Венгрии прошли всеобщие выборы, в ходе которых победила независимая партия мелких хозяев, получившая 57% голосов избирателей, коммунисты получили только 17% голосов. Это не устраивало руководство Советского Союза, и началось постепенное вытеснение из власти представителей других партий. В итоге к власти привели коммуниста Матьяш Ракоши, который установил личную диктатуру и копировал сталинскую модель построения коммунизма, насаждал коллективизацию и индустриализацию страны. Многие его политические противники подверглись репрессиям. После смерти Сталина, 27-28 июня 1953 года Ракоши был смещён, во главе правительства стал Имре Надь. Экономическую политику изменили, инвестиции уже были направлены на развитие легкой и пищевой промышленности, давление на сельское хозяйство и частный сектор ослаблено. Это привело к внутрипартийной борьбе между сторонниками Матьяш Ракоши и Имре Надя. После 20 съезда Коммунистической партии Советского Союза и разоблачения культа личности Сталина, Матьяш Ракоши был снят с должности и отправлен в отставку.

Положением в стране воспользовались противники коммунистического правления, и в первую очередь – США. В январе 1956 года военная разведка США представила доклад: «Венгрия. Активность и потенциал сопротивления», где была сформирована основная задача – это перевод недовольства населения Венгрии в фазу активного сопротивления. С радиостанции «Свободная Европа» начались программы, призывавшие к оказанию сопротивления власти, со стороны Западной Германии в Венгрию полетели тысячи шаров с листовками. На территорию забрасывались сотни бывших фашистов с оружием для организации вооруженного мятежа. Внутри страны действовали подпольные центры фашистов «Меч и крест», «Белая гвардия» и другие.

16 октября 1956 года в городе Сегеда на демонстрацию вышли студенты из «Демократического Союза молодежи», «Союза студентов» и другие молодежные организации. 23 октября 1956 года в Будапеште прошла демонстрация в 200 тысяч человек под лозунгом «национального коммунизма». Первый секретарь Э. Гере выступил с критикой демонстрантов. В ответ начался штурм Дома радио, появились первые убитые и раненые.

25 октября сотни тысяч демонстрантов собрались у здания парламента в Будапеште, туда же подтянули советские войска. И тут с крыш зданий начали вести огонь по демонстрантам и войскам. Был убит советский офицер и сожжен танк. В ответ советские войска открыли огонь, погиб 61 человек и 284 человека ранено.

Обстрел вёлся с крыш, неизвестно кем и зачем. Это нам знакомо, и на память приходит февраль 2014 года, Украина. Майдан. И опять – погибшие с обеих противоборствующих сторон.

Уже по прошествии многих лет, когда были опубликованы секретные материалы ЦРУ за 1956 год, стало известно об их операции в Венгрии под названием «Фокус» и её роли в «оранжевой» революции.

В стране начались нападения на советских военнослужащих, их семьи, убийство женщин и детей, зверские убийства с пытками сотрудников государственной безопасности и судами Линча.

Глава первая.

Я служил третий год в танковых войсках, был водителем танка. В те годы ребята в армии служили по три года, а во флоте – все четыре. Только недавно закончилась война, и мы понимали, как важно для страны уметь защищать Родину.

23 октября 1956 года, ровно в 4 утра раздалась тревога. Тогда нас часто таким образом тренировали, и мы по привычке вскочили, оделись на ходу, получили оружие и – к танку. Через 15 минут наш полк уже был на маршруте. Размещались мы недалеко от Львова и шли колонной в сторону границы. Что произошло и куда едем, никто не знал. Только на границе сделали перекур, и тут объявили приказ Министерства Обороны, что у наших венгерских товарищей произошла контрреволюция, и мы идем к ним на помощь. Как только проскочили границу, сразу стало ясно, что в Венгрии что-то происходит. В первом же населенном пункте памятник Сталину был повален, народ с улиц исчез. Мы шли на большой скорости на танках по полям, а по шоссе – наши автомашины. С собой у нас был сухой паёк, но и его употребить было некогда, гнали, как на пожар. Въехали в небольшой лесок, командир высунулся из люка, повеяло свежим воздухом. В общем – благодать. И вдруг впереди раздались взрывы. Мы остановились, было непонятно, что происходит. Командир выскочил из танка и побежал вперед, выяснять обстановку. Оказалось, что наш головной танк забросали гранатами откуда-то из обочины. Погиб командир танка, он тоже из люка высунулся. Пока разбирались, разворачивались, окружили место, откуда бросали, а там уже никого не было – ушли оврагом. Собрали командиров и всех предупредили, что стрелять нельзя, можем своих, рабочих, убить и их настроить против себя. Приказ нам не понравился: как это: нас будут убивать, а мы должны молчать, но приказ обсуждению не подлежал.

Опять по танкам и вперед рванули, теперь уже с закрытыми люками и не высовывались. Впереди показался городок. Слева от нас по шоссе мчится автомашина с людьми. Тут уж мы проявили бдительность, перекрыли дорогу и навели на них пушки. Из переднего танка выскочил командир и направился к остановившейся автомашине. Оказался отряд вооруженных рабочих, двигался на помощь в Будапешт. Командир велел им всё оружие сдать и возвращаться домой, мол, мы разберемся со всеми. Хотя, по моему мнению, им самим надо было разбираться, а мы могли бы только помогать. Но меня ведь никто не спрашивал, и я помалкивал.

На вторые сутки мы подошли к столице Венгрии Будапешту. Наш экипаж состоял из 4-х человек: я, Николай Смолянинов, механик-водитель, мой друг, Петр Евдокимов, он же стрелок-радист, мы с ним вместе призывались. Он сидел рядом со мной, а чуть сзади, в башне, находились командир танка Семенов Константин Иванович, хотя честно говоря, какой он Иванович – был чуть старше нас, только окончил военное училище, и наводчик Костя Иванов. Танк у нас был из новых: Т-34-85.

Перед Будапештом мы поели и завалились спать, где придется, глаза смыкались, сил терпеть больше не было…

Глава вторая.

Утром, 25 октября 1956 года, мы стояли в пригороде Будапешта и ждали команды. Наконец, в 11 часов прозвучала команда двигаться к центру Будапешта. На провокации со стороны населения не реагировать, стрельбу не открывать. Наш взвод из 3-х танков стал продвигаться по улице. Народу было много, кое-где надписи: «Русские, возвращайтесь домой», и кое-что похлеще. Мужики, которые понаглее, забирались на танк и втыкали свои знамена нам в ствол. Приходилось разворотом башни сбрасывать их на землю. Впереди обнаружилась баррикада из сваленных урн, бочек и прочего хлама. Мы ехали очень осторожно, чтобы никого не задавить. Вдруг из-за баррикады раздались выстрелы, стреляли по танку… Вреда не причинили, но было очень неприятно, когда раздались щелчки по броне. От командира полка поступила команда: «Огонь по вверху». Петька выпустил несколько очередей, и люди из-за баррикады посыпались в разные стороны. Танк медленно перевалился через баррикаду и двинулся дальше. По радио предупредили, что в центре города началось сражение и один танк подбит. Поступила команда: «Не давать возможности к себе подойти.»

Чем ближе к центру города мы подъезжали, тем больше народу было на улице. Нам открыто махали кулаками, грозили оружием, но не стреляли. Видно, боялись получить отпор. Некоторые из людей были в военной форме, по всей видимости, часть армии перешла на сторону восставших. Вдалеке какие-то вооруженные люди тащили за ноги человека к дереву и стали его подвешивать. Я доложил командиру, тот дальше по команде, но нам велели не вмешиваться. Сами, мол, пусть разбираются. По всему было видно, что начался разгул «народного гнева», где больше преобладают животные чувства, а не разум.

Мы остановились недалеко от площади. Дело клонилось к вечеру, все ужасно устали, надо было где-то отдохнуть. Справа мы увидели здание школы и, с разрешения командира, решили её занять. К нам подошли ещё несколько танков, и мы окружили школу по периметру, выставили охрану. В городе всю ночь слышались выстрелы, кое-где возникали пожары, но мы немного отдохнули.

Наутро напротив школы, за площадью, мы увидели возведённую баррикаду и на ней – людей с оружием. В нас не стреляли, и мы их не трогали, ждали команду. Петька вылез и уселся на башню, демонстрируя свою удаль, пользуясь тем, что командир ушел завтракать. Вдруг на площадь выбегает маленькая девочка, лет 3-х, не больше. Черненькая, с большими кудрями, прижала к груди куклу, плачет и зовет кого-то, по всей видимости, маму. Со стороны баррикады раздались крики: зовут девочку к себе. Она испугалась и присела на четвереньки, озирается и плачет. Тут Петька спрыгнул с танка и направился к ней. Я ему кричу: «Не лезь туда!» Но друг только отмахнулся и спокойно так пошел дальше, как будто ничего и никого не было. Он почти вплотную подошел к ней и, видимо, стал что-то говорить, успокаивая ребёнка, как раздался выстрел. Он прозвучал, как гром среди ясного неба. Я уверен, что вздрогнули все, кто наблюдал за этой сценой. Петька покачнулся и упал, головой к девочке, протянул руки и укрыл её собой. Я завел танк, и он как зверь бросился вперед, остановился сбоку, и мы вместе с Костей затащили Петьку с девчонкой в танк. Затем я развернулся и отъехал назад. Петька еще дышал. Я поднял его голову, и он, глядя мне в глаза, сказал: «За что? Я же только хотел ей помочь…» У меня потекли слезы. «Петька! Ты держись. Сейчас врач будет», – кричал я ему. Но он меня не слышал и только повторял: «За что? За что?», а потом затих…

И тут раздались выстрелы орудий, это наши вдребезги разнесли чердак, с которого стреляли. Но я уже ничего не слышал, держал голову своего друга и только повторял: «Петька, Петька. Очнись!»

Прибежал командир, забрали Петьку, а меня вывели в здание школы. Вскоре приехал замполит Николаев Михаил Петрович. Он стал меня успокаивать, но меня била дрожь… Я спросил его: «За что? За что? Он ведь ничего плохого не сделал, хотел девчонку защитить…» На что Михаил Петрович мне ответил: «Такова доля советского солдата, мы всех хотим защитить и при этом кладем свои головы на чужбине.»

Мы простояли несколько дней у этой площади. Вскоре нашлась и мать этой девочки. Было ясно, что командование не знает, что делать, и наверху совершенно растеряны. У нас был небольшой приемник, по-венгерски мы ничего не понимали, а наше радио делало вид, что ничего не происходит. Только радиостанция «Свободная Европа» вопила, что мы оккупировали Венгрию, и призывала к оказанию всевозможного сопротивления. 29 октября 1956 года, наконец, поступила команда вывести все танки за город и ждать дальнейшей команды.

Глава третья.

Прошло несколько дней. К нам в экипаж вместо Петьки прислали стрелка-радиста, Сергея Крячкина. Служил он второй год. Его танк забросали гранатами в центре Будапешта. Командир с наводчиком погибли, а он с механиком, спаслись через нижний люк. Благо, наши сразу подоспели.