Не закрывай дверь

Ты прекрасно понимаешь такую гордость.

— Значит, вы пережили самое тяжёлое.

— Несколько раз.

Она смеётся.

— С Марком иначе не бывает.

Ты хочешь спросить что-то ещё. Не знаешь зачем. Например: какой он вне работы?

Вопрос появляется настолько быстро, что ты почти пугаешься. Нет. Не твоё дело. Ева убирает планшет.

— Кстати, надеюсь, ваш отец лучше.

Ты замираешь.

— Откуда вы знаете?

— Вчера пришлось перестраивать график, информация дошла до нас.

Рационально.

— Да, лучше. Спасибо.

— Хорошо.

Потом Ева добавляет:

— Марк иногда слишком быстро вмешивается. Не воспринимайте это как попытку командовать лично вами.

Ты смотришь внимательнее.

— А как воспринимать?

Она улыбается.

— Как профессиональную деформацию.

— У бизнесменов тоже бывает?

— Особенно.

Вы смеётесь. Ева встаёт.

— Если по программе будут вопросы, пишите мне напрямую.

Даёт визитку.

— Спасибо.

У двери останавливается.

— И не позволяйте ему пугать вас.

Ты невольно:

— Он меня не пугает.

Ева смотрит секунду. Очень быстро. Но что-то в её глазах меняется. Потом снова улыбка.

— Тем лучше.

Она выходит. Ты остаёшься с визиткой. Почему тебе вдруг кажется, что сказала что-то не то? Через пару минут в кабинете появляется Марк. Как будто они работают по очереди.

— Сегодня у вас приёмная? — спрашиваешь.

Он смотрит на закрывающуюся дверь, за которой исчезла Ева.

— Она была здесь?

— Только что.

— По обучению?

— Да.

Марк кивает. На нём сегодня не костюм. Тёмные брюки. Светлая рубашка. Пальто в руке. Без пиджака он выглядит моложе. И почему-то сильнее. Ты сразу замечаешь. Конечно.

— Отец как?

— Лучше.

— Выписали?

— После обеда.

— Хорошо.

Опять это слово.

— И я сегодня работаю полную смену.

Он смотрит.

— Вижу.

— И выжила.

— Пока день не закончился.

Ты почти улыбаешься.

— Зачем пришли?

— К вам?

— В клинику.

— Осмотр помещений.

Конечно. Ты чувствуешь себя глупо. Он замечает? Если да — никак не показывает.

— Ещё что-нибудь?

Спрашивает.

— Нет.

Марк кивает. Поворачивается. И тут ты сама:

— Программа хорошая.

Он останавливается.

— Какая?

— Обучения.

— Ева составляла.

— Я знаю.

Почему-то говоришь слишком быстро.

— Условия нормальные.

— Отлично.

— Я, наверное, подам заявку.

— Подавайте.

Ни: я устрою.

Ни: вам одобрят.

Просто: подавайте.

Тебе нравится. Марк смотрит на часы.

— Ещё что-то?

В этот раз есть ощущение, что он специально повторяет.

— Нет.

— Тогда до встречи.

Он уходит. И снова не спрашивает второй раз. Ты почти ненавидишь эту привычку. Вечером Даниил присылает адрес. Ресторан не слишком дорогой. И не демонстративно модный. Хорошее место. Ты была там с подругами. Стоишь перед шкафом минут пятнадцать. И раздражаешься. Потому что обычно одежда — простая задача.

Работа: форма. Подруги: джинсы. Родители: что угодно, всё равно мать скажет:

— Тебе не холодно?

Свидание сложнее. Не хочется выглядеть так, будто старалась. Но хочется выглядеть хорошо. Что является отдельной формой старания. Ты выбираешь чёрное платье. Слишком? Снимаешь. Джинсы и рубашка. Слишком обычно. Снимаешь. Через двадцать минут снова надеваешь первое платье. Смотришь в зеркало. Нормально.

Простое. До колен. Ничего вызывающего. И всё равно впервые за долгое время тебе нравится собственное отражение не как:

врач выглядит аккуратно.

Не как: дочь нормально выглядит.

Просто женщина. Телефон звонит. Ты закатываешь глаза.

— Только не мама.

Мира.

— Что?

— Ты где?

— Дома.

— Что делаешь?

— Собираюсь.

— Куда?

Ты улыбаешься.

— На свидание.

Крик. Настоящий. Приходится отодвинуть телефон.

— С кем?!

— Угадай.

— Воронцов?!

Ты замираешь.

— Почему Воронцов?

Мира тоже замолкает.

— Не знаю.

— Просто первое, что пришло.

Почему ей тоже?

— С Даниилом.

— А-а-а.

В её голосе почему-то меньше восторга.

— Что значит «а-а-а»?

— Ничего.

— Есть.

— Есть.

— Я думала, будет интереснее.

— Я кладу трубку.

— Нет! Подожди. Я рада.

Ты смеёшься. Мира требует показать платье. Ты переключаешь камеру.

— Хорошо.

— Просто хорошо?

— Очень хорошо.

Потом она становится серьёзнее.

— Слушай.

— Что?

— Вчера я опять…

— Не надо.

Она молчит.

— Я не буду читать лекцию.

— Я знаю.

— Если хочешь расскажи.

Мира выдыхает.

— Не сейчас.

— Хорошо.

Вот дружба после ссоры. Чуть осторожнее. Но жива. Перед тем как закончить, она говорит:

— И если переспишь с хирургом, подробности обязательны.

— До свидания.

— Я художник. Мне нужны детали.

Ты сбрасываешь. Даниил уже ждёт. Без медицинской формы он другой. Ты видела его вне клиники много раз. Но сегодня смотришь иначе. Потому что контекст поменялся. Тёмная рубашка. Часы. Руки. Опять руки. Что с тобой? Он встаёт. И на секунду замолкает. Это нравится.

— Что?

— Ничего.

Ты смотришь. Он исправляется:

— Есть.

Улыбаешься.

— Говори.

— Ты очень красивая.

Просто. Без игры.

— Спасибо.

Он помогает снять пальто. Его пальцы чуть касаются плеча. Тело замечает. Хорошо. Вот так должно быть. Первые полчаса легко. Даже слишком. Вы говорите о работе. Смеётесь над общей знакомой. Обсуждаете курс, который ты хочешь пройти.

— Подашь заявку на оплату?

— Наверное.

— Я тоже думаю.

— Тебе куда?

Он называет хирургический курс.

— Дорого?

— Неприлично.

— Значит, точно полезно.

Потом работа постепенно уходит. Даниил спрашивает:

— Ты всегда хотела стоматологию?

— Нет.

— А что?

— Когда мне было десять, хотела быть археологом.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, нравилось копать землю.

— Большая профессиональная эволюция.

— Теперь копаю зубы.

Он смеётся.

— Потом?

— Потом медицина.

— Почему именно стоматология?

Вот вопрос. Ты знаешь стандартный ответ. Но почему-то сегодня не хочется стандартный.

— После смерти брата я поняла, что не хочу специальность, где часто умирают.

Даниил замолкает. Ты сама удивлена, что сказала. Он знает, что брат умер. Не детали.

— Я никогда не спрашивал.

— Я знаю.

— Можно сейчас?

Ты думаешь.

— Немного.

Рассказываешь. Авария. Отец. Мать. Без подробностей. Даниил слушает.

— Тяжело.

Ты почти улыбаешься.

— Великое наблюдение.

— Я сейчас не знаю, что правильно сказать.

Вот хороший ответ.

— Ничего.

Он смотрит. Ты добавляешь:

— В хорошем смысле.

Потом Даниил рассказывает про себя. Оказывается, его родители развелись, когда ему было двенадцать. Отец быстро женился снова. У него есть сводная сестра, которую он почти не видит.

— С отцом общаешься?

— На праздники.

— Злишься?

Он пожимает плечами.

— Раньше.

— А сейчас?

— Сейчас мне всё равно.

Он говорит слишком быстро. Ты замечаешь. Но не лезешь. Вино ты почти не пьёшь. За рулём не сегодня, но всё равно. Даниил тоже. Когда приносят десерт, он спрашивает:

— Можно личный вопрос?

— Ты сегодня купил подписку?

— Один последний.

— Хорошо.

Он смотрит.

— У тебя давно никого не было?

Прямо. Ты могла бы обидеться. Но не хочешь.

— В отношениях?

— Да.

— Полтора года.

— А просто?

Ты поднимаешь бровь.

— Очень личный вопрос.

— Я предупреждал.

Ты отпиваешь воду.

— Несколько месяцев.

Он кивает. Не улыбается. Не делает пошлой шутки.

— А у тебя?

— Отношений давно.

— А просто?

Теперь улыбается.

— Недавно.

Ты неожиданно чувствуешь укол. Смешной. Почему тебе должно быть неприятно? Не должно.

— Насколько недавно?

Он смотрит.

— Вот теперь тебе интересно.

— Уже нет.

— Врёшь.

Ты смеёшься. Это приятно. После ресторана он не предлагает ехать к нему. И тебе нравится. Вы идёте пешком несколько кварталов. Холодно. Ты прячешь руки в карманы. Даниил говорит:

— Я могу вызвать такси.

— Я не замёрзла.

— У тебя нос красный.

— Это не показатель.

Он снимает шарф.

— Даже не начинай.

— Что?

— Отдавать.

— Я ничего не собирался.

Смеётся. На перекрёстке ждёте зелёный. Даниил стоит рядом. Очень близко. Ты чувствуешь его плечо. Машины. Свет. Холодный воздух. Он смотрит на тебя. Ты понимаешь раньше, чем происходит. Вот сейчас. Он наклоняется. Не резко. Даёт время. Ты можешь отступить. Не отступаешь. Поцелуй короткий. Тёплый. Без театра.

И очень хороший. Вот в чём проблема. Даниил умеет целоваться. Конечно умеет. Ты почти улыбаешься ему в губы. Он чувствует. Отступает на сантиметр.

— Что?

— Ничего.

Он смотрит. Ты смеёшься.

— Есть.

— И?

— Ты слишком доволен собой.

Он улыбается.

— Есть причина.

И целует снова. На этот раз дольше. Ты кладёшь ладонь ему на грудь. Не чтобы оттолкнуть. Просто куда-то нужно положить руку. Он касается твоей талии. Осторожно. Тело отзывается сразу. Без философии. Без анализа. Тебе нравится. Очень. И на секунду ты понимаешь, насколько давно никто к тебе так не прикасался.

Не медицински. Не случайно. Не по-дружески. Просто потому что хочет. Ты тоже хочешь. Потом телефон вибрирует в кармане. Даниил не отходит.

— Не бери.

Ты смеёшься.

— А если больница?

Достаёшь. Не больница. Рабочая почта. Экран загорается. Вверху уведомление: М. Воронцов: «По вашей заявке…»

Ты замираешь всего на мгновение. Но Даниил замечает.

— Он?

Ты сразу убираешь телефон.

— Рабочее.

— Воронцов?

В голосе что-то появляется. Совсем немного.

— Да.

— Он пишет тебе вечером?

— По программе обучения.

Даниил кивает.

— Удобно.

— Что удобно?

— Ничего.

Ты смотришь.

— Есть?

Он улыбается. Но теперь улыбка чуть другая.

— Есть.

— Говори.

— Не сегодня.

Тебе не нравится.

— Даниил.

— Мы хорошо проводим вечер.

— И?

— Не хочу портить.

Красиво. Но ты чувствуешь: что-то спрятано.

— Хорошо.

Он снова касается твоей руки. Но момент уже чуть изменился. Не исчез. Просто в комнату, которой физически нет, как будто вошёл третий человек. И это бесит. Потому что Марка здесь нет. Он отправил рабочее письмо. Даже не сообщение. Даниил провожает тебя до дома. У подъезда снова целует.

— Зайдёшь? — спрашиваешь сама.

Вопрос вырывается быстрее, чем ожидала. Он смотрит. Теперь ты видишь желание совершенно ясно.

— Хочешь?

Ты тоже не знаешь. Тело — да. Голова… Не против. Но и не уверена.

— На чай, — говоришь.

Он улыбается.

— Конечно.

Вы оба знаете, что чай может означать чай. А может не означать. В лифте тесно. Слишком. Даниил стоит рядом. Не касается. Ты ловишь себя на мысли, что хочешь, чтобы коснулся. Двери открываются. Вы входите в квартиру. Он оглядывается.

— Красиво.

— Маленькая.

— Я не сказал большая.

Ты снимаешь пальто. Даниил подходит ближе. Теперь не нужно ждать светофора. Никаких людей. Его ладонь ложится на твою талию. Поцелуй снова. Ты отвечаешь. Тепло быстро становится сильнее. Он целует тебя в шею. Ты закрываешь глаза. И именно в этот момент в голове появляется совершенно чужое лицо. Марк.

Не воспоминание даже. Короткая вспышка. Его спокойный взгляд. Ты открываешь глаза. Резко. Даниил чувствует. Останавливается.

— Что?

Ты ненавидишь себя.

— Ничего.

Он смотрит. Твоё собственное слово звучит особенно мерзко.

— Есть, — исправляешься.

Он убирает руки. Не полностью отходит.

— Что?

Что ты скажешь?

Извини, когда ты целовал меня в шею, я на секунду представила мужчину, с которым даже не была на свидании?

Отлично.

— Слишком быстро.

Не совсем ложь. Даниил смотрит внимательно. Потом кивает.

— Хорошо.

И всё. Никакой обиды. Ты почти физически расслабляешься.

— Прости.

— За что?

— Я сама пригласила.

— И?

— А теперь…

— Передумала.

— Да.

— Бывает.

Он говорит это так просто, что хочется обнять его.

— Ты не злишься?

— Нет.

— Немного расстроился.

Ты смеёшься.

— Это честно.

— Я стараюсь.

Он целует тебя в лоб. Очень неожиданно.

— В следующий раз.

Ты поднимаешь глаза.

— Ты уверен, что будет?

— Нет.

Улыбка.

— Но надеюсь.

После его ухода квартира кажется слишком тихой. Ты идёшь на кухню. Наливаешь воду. И только теперь вспоминаешь письмо. Открываешь.

«Ваша заявка на программу обучения предварительно одобрена. Ева пришлёт формальные условия. Курс начинается раньше, чем указано на сайте — уточнили у организаторов. Если планируете участвовать, заявку нужно отправить до пятницы. М.В.»

Всё. Рабочее. Абсолютно. Ты читаешь второй раз. Потом третий. Не потому что там что-то спрятано. Там ничего. Ты открываешь переписку с Даниилом. Он написал:

«Спасибо за вечер».

Через минуту: «И не думай слишком много».

Ты улыбаешься.

Пишешь: «Поздно».

Он: «Я так и знал».

Ты идёшь в душ. Горячая вода. Закрываешь глаза. В памяти возвращается Даниил. Поцелуй. Ладонь. Шея. Тело снова отвечает. И почти сразу поверх этого — Марк. Ты открываешь глаза.

— Нет.

Сама себе. Но чем сильнее запрещаешь, тем яснее воображение. Не реальный Марк. Ты его почти не знаешь. Твоя версия. Более молчаливая. Более близкая. Без деловой рубашки, цифр, совещаний. Фантазия делает то, что хочет. Тебе одновременно стыдно и смешно. Ты любишь не его. Вообще никого сейчас не любишь.

Ты сходила на хорошее свидание с мужчиной, которого давно знаешь. Целовалась с ним. Хотела его. И всё равно твоя голова решила привести туда другого. Это нелогично. Но желание вообще плохо подчиняется логике. Позже ты лежишь в кровати. Телефон далеко. Специально. Закрываешь глаза. И на этот раз не запрещаешь себе думать.

Сначала Даниил. Потом Марк. Потом вообще какой-то мужчина, которого ты видела утром у кофейни. Высокий. С бородой. Ты даже не знаешь его лица нормально. Воображение собирает людей из деталей. Чужие руки. Знакомый голос. Незнакомое плечо. Ты улыбаешься в темноте. Наверное, Соня права. Фантазия сама по себе ничего не обещает.

Можно хотеть картинку. И не хотеть человека. Можно хотеть человека. И не выбирать его. Можно поцеловать одного. И на секунду представить другого. Неприятная правда. Но правда. Тело постепенно расслабляется. И именно в тот момент, когда мысли становятся особенно тёплыми, раздаётся звонок в дверь. Ты вздрагиваешь.

Смотришь на часы. 00:14. Первое: Даниил вернулся? Сердце ускоряется. Ты встаёшь. Накидываешь халат. Идёшь к двери. Не открываешь. Смотришь в глазок. Пусто.

— Что за…

Телефон вибрирует. Сообщение. Неизвестный номер. Ты открываешь.

«Извините за поздний час. Кажется, оставили это в машине».

Фотография. Твоя папка с документами. Но номер не Даниила. Ты не понимаешь. Потом второе сообщение:

«Водитель привёз. Я попросил оставить у двери».

Подпись: Марк.

Ты снова смотришь в глазок. Внизу у двери действительно лежит тонкая папка. Как она оказалась у него? Ты открываешь. Забираешь. На папке маленький стикер:

«Доктор. Постарайтесь не терять документы до начала обучения».

Ты смотришь. Смеёшься. И почти сразу злишься.

Пишешь: «Откуда это у вас?»

Ответ через минуту: «Оставили в машине Евы после вчерашней поездки в больницу? Она сегодня нашла среди документов клиники».

Ты вспоминаешь. Нет. Ты не ездила с Евой.

«Это не моя папка».

«Тогда не открывайте».

Ты уже открыла. Конечно. Смотришь внутрь. Документы. Не твои. Имя сверху: Даниил Рогов.

Ты замираешь.

Пишешь: «Она Даниила».

Ответ: «Понятно».

И всё. Ты держишь чужую папку посреди квартиры после свидания с её владельцем. Через секунду новое сообщение.

«Почему она у вашей двери — вопрос, который я, пожалуй, не буду задавать».

Ты открываешь рот. Теперь в тексте есть улыбка.

Пишешь: «И правильно».

Он: «Спокойной ночи».

Ты: «Спокойной ночи».

Потом добавляешь: «И не придумывайте лишнего».

Ответ появляется почти сразу.

«Я не спрашиваю дважды. И не додумываю то, что человек может сказать сам».

Ты смотришь на экран. Сердце почему-то снова бьётся чуть быстрее.

Пишешь: «Тогда не спрашивайте».

Долгая пауза.

«Не буду».

И на этом он действительно перестаёт писать. Это почему-то хуже всего. Потому что теперь именно тебе хочется продолжить.

Глава четвёртая

После смены

Утром первая мысль — о чужой папке. Вторая — о том, что ты вчера целовалась с Даниилом. Третья — о Марке. Это уже раздражает. Порядок должен быть другим. Хотя бы из уважения к здравому смыслу. Папка Даниила лежит на кухонном столе. Ты специально положила её подальше от кровати, будто бумажный скоросшиватель способен каким-то образом участвовать в твоей личной жизни.

На обложке ничего интересного. Фамилия. Документы по программе обучения. Копии сертификатов. Ты вчера заглянула внутрь ровно настолько, чтобы понять, кому принадлежит. Дальше не читала. Хотя могла. И любопытство было. Небольшое. Не потому, что надеялась обнаружить тайную переписку. Просто чужие документы всегда создают странное ощущение доступа.

Будто человек случайно оставил незапертой дверь. Но ты закрыла. Телефон показывает семь двенадцать. Два сообщения. Первое от матери:

«Папу сегодня записала к кардиологу на 15:30».

Ты перечитываешь. Конечно. Она не выдержала. Второе от отца: «Твоя мать решила, что я недееспособный. В три тридцать врач».

Ты начинаешь смеяться. Пишешь обоим одинаково: «Идите».

Мать отвечает сердечком. Отец: «Предатель».

Вот так выглядит семейное перемирие. Не разговор. Не прощение. Кардиолог в три тридцать. Иногда на большее сил нет. От Даниила сообщения нет. Это удивляет. Ты открываешь переписку. Последнее:

«И не думай слишком много».

Ты: «Поздно».

После этого ничего. Нормально. Человек, возможно, спит. У него тоже существует жизнь. Ты напоминаешь себе это совершенно без причины. Марк тоже не писал после полуночи. Это уже вообще не должно занимать место в голове. Ты всё равно на секунду смотришь на его переписку. Последнее:

«Не буду».

Очень раздражающий человек. Даже заканчивает разговор так, будто выигрывает его молчанием. Ты откладываешь телефон. Через десять секунд берёшь снова.

— Всё.

Говоришь вслух. Телефон ничего не отвечает. Очень зрелый собеседник. На работу едешь раньше. Дорога спокойная. В машине играет музыка. Почти хорошее настроение. До момента, когда на парковке видишь Даниила. Он стоит возле своей машины и разговаривает по телефону. Увидев тебя, поднимает руку. Ты парковалась уже сотни раз.

Сегодня почему-то слишком внимательно. Ровно. Не близко ли к линии. Не криво. Как будто мужчина на парковке оценивает твои навыки вождения. Когда выходишь, он уже закончил звонок.

— Доброе утро.

— Доброе.

Секунда. Вчерашний поцелуй стоит между вами. Не мешает. Но существует. Даниил смотрит на папку в твоей руке.

— Это моё?

— Да.

Он удивляется.

— Где ты её нашла?

Ты протягиваешь.

— Мне её ночью привёз водитель Марка.

Даниил не берёт сразу.

— Что?

— Я сама хотела спросить.

Теперь берёт. Открывает. Быстро проверяет.

— Как она вообще оказалась у него?

— У Евы, кажется.

— У Евы?

— Марк написал, что нашли среди документов клиники.

Даниил медленно закрывает папку.

— Интересно.

— Что?

— Ничего.

Ты смотришь.

— Есть.

Он улыбается, но без обычной лёгкости.

— Ты быстро переняла это правило.

— Удобное.

Даниил открывает машину и бросает папку на сиденье.

— Я вчера отдавал копии администратору.

— Значит, перепутали.

— Наверное.

Ты чувствуешь: ему что-то не нравится.

— И?

— Ничего.

— Даниил.

Он закрывает дверь машины.

— Просто не люблю, когда мои документы ездят по городу без меня.

— Разумно.

Вы идёте к входу. Плечом почти рядом.

— Ты нормально доехала? — спрашивает он.

— Да.

— Я хотел написать.

— Почему не написал?

Он смотрит.

— Решил не давить.

Хороший ответ.

— Спасибо.

— Теперь жалею.

— Почему?

— Потому что ты могла решить, что мне всё равно.

Ты улыбаешься.

— Не решила.

Он тоже. И сразу становится легче. Возле дверей клиники он останавливается.

— Про вчера.

Ты уже знаешь.

— Я правда не обиделся.

— Хорошо.

— Но предложение остаётся.

— Какое?

— Следующий раз.

Ты смеёшься.

— Уверенный.

— Надеющийся.

Потом он становится серьёзнее.

— И если следующего раза не будет, тоже нормально.

Тебе нравится Даниил. Снова. Прямо сейчас — очень.

— Хорошо.

— Это «да»?

— Это «посмотрим».

— Уже лучше.

Он открывает дверь. Пропускает тебя. Его ладонь на секунду оказывается у твоей поясницы. Не касается. Только направление. Тело замечает даже отсутствие прикосновения. Прекрасно. Сегодня ты собираешься работать. Просто работать. До обеда почти получается. Сложная реставрация. Контроль. Консультация. Девушка двадцати лет, которая плачет из-за скола переднего зуба и через сорок минут улыбается, не закрывая рот ладонью.

Вот ради таких моментов ты и выбрала эстетику. Она смотрит в зеркало.

— Его вообще не видно.

Ты улыбаешься.

— В этом идея.

— Как вы так делаете?

Ты могла бы ответить: учёба. материалы. практика. Но на самом деле там ещё очень много страха. Когда восстанавливаешь передний зуб, ты работаешь не только с эмалью. С лицом человека. Его фотографиями. Тем, как он будет улыбаться.

— Долго училась.

— Вы такая молодая.

Вот снова. Но сегодня фраза звучит как восхищение, а не сомнение. И тебе приятно. После пациентки несколько минут сидишь одна. Смотришь на фотографию работы. Сравниваешь до и после. Хорошо. Не идеально. Ты уже видишь, что через год сделала бы немного иначе. Но хорошо. Ты сохраняешь фотографию в профессиональную папку.

Когда-нибудь у тебя будет собственная клиника. Эта мысль приходит часто. Раньше — как фантазия. Теперь всё больше как план. Сколько нужно денег? Помещение. Оборудование. Лицензия. Персонал. Рентген. Материалы. Огромное число. Ты иногда открываешь таблицу. Считаешь. Закрываешь. Потом снова открываешь.

До этого ещё годы. Наверное. Но в твоей голове уже есть кабинет. Не конкретное помещение. Ощущение. Свет. Никакой дешёвой рекламы «улыбка мечты». Никакого давления на врача продать пациенту то, что ему не нужно. Место, где ты сама решаешь, сколько времени нужно на работу. Может быть, поэтому тебя так раздражает Марк.

Он вошёл в клинику с цифрами. А ты слишком хорошо знаешь, что цифры однажды могут решить, сколько минут тебе дадут на чужой зуб. Телефон вибрирует. Ты смотришь. Марк. Не сообщение. Звонок. Почему-то ты сразу выпрямляешься. Смешно. Он тебя не видит. Отвечаешь:

— Да?

— Добрый день.

— Добрый.

— Удобно говорить?

Это неожиданно.

— Пять минут.

— Мне хватит двух.

Ты улыбаешься.

— Вы уверены?

— Проверим.

Он говорит про обучение. Организаторы подтвердили место. Нужно до завтра отправить заявку.

— Мне сказали Еве написать.

— Можно Еве.

— Тогда зачем звоните вы?

— Потому что вспомнил, что вы собирались подаваться.

Просто. Ты не знаешь, что ответить.

— Спасибо.

— Не за что.

И вот он должен закончить. Но не заканчивает. Ты чувствуешь.

— Ещё что-то?

— Да.

— Папка дошла до владельца?

Ты начинаешь смеяться.

— Да.

— Хорошо.

— Вы переживали?

— За документы.

— Конечно.

Теперь, кажется, улыбается он. По голосу слышно.

— И?

— Что «и»?

— Вы хотели что-то спросить вчера.

Ты помнишь.