Счастье на краю

Глава 11.

Шантильи

Решила пока подождать с рассказами о своей магии, присмотреться, выяснить побольше информации. Многое было непонятно. Почему такой огромный дом? Да и про мужа мадам Эжени говорит как про человека, относившегося к высшей аристократии, а фамилия у них совсем простая, нет никаких приставок и титулов.

На обед приготовила картофельно-морковные драники, не было яиц, поэтому как получилось, так и получилось, но всем понравилось.

После обеда мадам Эжени спросила, не буду ли я против познакомиться с её свекровью, очень уж старушка заинтересовалась новой… На этом месте мадам Эжени запнулась, подбирая слово, вероятно, никак не могла назвать меня служанкой, но потом всё-таки нашла хорошее определение и сообщила: гостьей. Мне понравилось, что мой статус в этом большом доме — гостья.

За старушкой Эжени пошла одна, хотя я предлагала ей помощь. И уже скоро вернулась, ведя под руку… Нет, старушкой эту женщину назвать было нельзя.

Хотя дама была, безусловно, в годах, о чём свидетельствовала седина в волосах, морщинки у глаз и у губ, немного выдавала возраст шея, которая была умело прикрыта платком, но если не присматриваться, то было не заметно, и руки, на которых было немного пигментных пятен, свойственных возрасту. Но в целом осанка, выражение ясного ума в красивых глазах, лёгкая полуулыбка — всё говорило о том, что это женщина, а не старушка.

Мадам Моран-старшая представилась как маркиза де Трас, и я вопросительно посмотрела на Эжени. Та вздохнула и в свою очередь вопросительно взглянула на свекровь. Маркиза де Трас кивнула, и Эжени, усадив свекровь, рассказала такую историю.

Этьен Моран, тогда ещё виконт Этьен де Трас, влюбился в юную горожанку Эжени и, несмотря на гнев отца, наплевал на титул и наследство и женился на ней. Молодая семья переехала в Шантильи в дом матери Этьена, которая не могла бросить сына без помощи и предложила ему жить в доме, который принадлежал только ей. Этьен устроился на службу и вскоре стал главным магом города. Силу у него вместе с титулом никто не мог отобрать. Здесь уже и родился первенец, сын Менер.

Через несколько лет родился второй сын, за ним — третий, состояние главного мага росло, но… Вот всегда есть такое «но».

Кто-то позавидовал и написал донос. А старый король к тому времени всё больше сходил с ума. Этьена арестовали. Потом началась эпидемия магической лихорадки. От болезни умер отец Этьена, но так как из завещания родной сын был вычеркнут, то королю тоже ничего не досталось, а всё перешло детям родного брата отца, которые попросили маркизу де Трас освободить фамильный замок. И маркиза, забрав любимого кота, переехала в свой дом в Шантильи к несчастной невестке, которая едва справлялась без мужа с тремя детьми. Небольшой капитал, накопленный мужем, быстро уменьшался, тем более что пришлось заплатить большой штраф городу за невыполнение главным магом своих обязательств по причине… не выхода на службу.

Вскоре пришло официальное письмо, что Этьен Моран сознался во всех прегрешениях и был повешен.

После такой страшной вести у маркизы де Трас отказали ноги, а Эжени попыталась покончить с собой. Но вскоре взяла себя в руки и стала продолжать жить. Получалось не очень, деньги быстро кончались, дети требовали много сил и времени. Эжени умела шить, но денег, чтобы купить ткани, и опыта, чтобы найти клиентов, а также магии, которая делала бы эти вещи более привлекательными, у неё не было. Поэтому они вместе со свекровью решили заложить дом.

— Вот и вся история, — со слезами на глазах закончила рассказ Эжени.

Я посмотрела на маркизу. У неё-то должна быть магия, она же аристократка.

Маркиза, как будто прочитала мои мысли, сказала:

— После того как ослабли мои ноги, магии стало очень мало, и большая часть уходит на поддержание дома и охранных кристаллов.

Я смутилась:

— Простите, я …

— Ничего, ничего, Мари, — успокоила меня маркиза, — вы имели право задать этот вопрос. Но и я, если позволите, задам вопрос вам. Видите ли, у меня есть родовой дар, который позволяет видеть, есть ли магия у человека или нет и какая это магия. Так вот, я вижу, что у вас магия есть, и это высшая бытовая магия. Это так?

— Да, вы правы, маркиза, именно такая магия у меня и есть, — не стала я скрывать очевидного. — Но её тоже не очень много, да и никто не учил меня, как ей пользоваться.

— Скажите, — снова заговорила маркиза, — а кто из ваших родителей относится к аристократии?

— Дело в том, что я не помню почти ничего, — честно ответила я. — У меня тоже есть история.

И я рассказала, что пришла в себя в лечебнице для бедных при монастыре, с полной потерей памяти, после неудачного ритуала по передаче магии. Спасибо матушке Боншон, что рассказала, что у меня есть дочь, и отправила меня в семью Моран.

— И вы вообще ничего не помните? — с жалостью спросила Эжени.

— Совсем ничего, — ответила я.

— Вы выжили, это само по себе чудо, да ещё и магия у вас не исчезла, — обозначила маркиза и, немного помолчав, добавила: — Очень интересно.

Чтобы перевести разговор с опасной для меня темы, я спросила про комнату для шитья. Маркиза и Эжени переглянулись и рассказали, что никакой приглашённой портнихи не было, это Эжени шила наряды и сдавала их в салон, куда ходят аристократки; ей платили неплохие деньги. А скрывала она это, потому что муж не позволял ей работать, он считал, что должен сам обеспечивать семью. Эжени процитировала мужа, он всегда говорил: «Если тебе нравится, то просто занимайся этим для себя. Ни у кого не должно быть сомнений, что я в состоянии обеспечить свою семью».

Я подумала: «Вот же никакой самостоятельности для женщин, а помог бы супруге открыть небольшое дело, и сейчас, возможно, у неё был бы доход. Не всем нужны платья с магией, кто‑то покупал бы просто сшитые обычным способом».

Пока ещё работали кристаллы и была ткань, Эжени сшила ещё несколько платьев, но вот уже два месяца ничего нет.

Владелица салона предлагала ей ткань, но без магических кристаллов невозможно сделать платья без швов.

— А можно посмотреть на кристалл? — спросила я.

Маркиза кивнула, и Эжени принесла небольшую шкатулку. В шкатулке, рассчитанной на четыре кристалла, каждый в своём гнезде, лежали правильной овальной формы гладко вытесанные камни розовато-жёлтого цвета размером примерно в половину женской ладони.

— Можно? — спросила я, намереваясь взять кристалл в руку.

— Осторожнее, — предупредила маркиза, — ёмкость у кристалла довольно большая, и вы можете слишком много предать магии.

— Я буду осторожна. — Я благодарно кивнула и, взяв в руку кристалл, представила, как передаю маленький ручеёк, делая так, как меня научила мадам Дижо.

Постепенно я почувствовала, что кристалл стал тяжелее, как будто он был полый, а я насыпала в него песок. Прислушалась к себе: показалось, что есть небольшая усталость, как после подъёма на девятый этаж пешком, но вроде бы пока ещё до такой сильной усталости, которую я почувствовала в первый день применения магии, ещё тогда в дилижансе, далеко. Но я всё равно не стала брать второй кристалл, решив, что в этом случае могу шокировать женщин Моран своими способностями. Почему-то мне казалось, что не всякий, даже сильный маг способен подряд зарядить два кристалла.

Положила кристалл обратно в шкатулку.

— Посмотрите, похоже, что мне удалось слегка подзарядить кристалл.

Маркиза взяла кристалл из шкатулки, потом ошарашенно посмотрела на меня:

— Да он полный! Как вам это удалось? Как в себя чувствуете? — воскликнула маркиза.

— Я не знаю, — устало ответила я, только после слов маркизы ощутив, что действительно зарядка кристалла далась мне непросто.

— Да вы бледная. — Маркиза повернулась к Эжени. — Милая, принеси чаю с… если там остались эти д… лепёшки. Срочно принеси их для нашей… гостьи.

— Спасибо, — только и успела я сказать и... потеряла сознание.

Глава 12.

Пришла в себя и сперва не могла понять, где я. Высокий потолок, но не серый, а белый, белого же цвета бельё. За большим окном было темно.

«О боже, я потеряла сознание, — мелькнула мысль. — Я зарядила крутой кристалл и потом потеряла сознание».

Потом подумала, что хорошо, что я не проспала целую ночь. А второй мыслью было: а как они меня сюда оттранспортировали — мадам с больными ногами и довольно хрупкая Эжени?

Стоило мне приподняться на кровати, раздался мелодичный звон, и вскоре в комнату вошла мадам Моран.

— Мари, как вы себя чувствуете? — тепло и с искренним сочувствием в голосе поинтересовалась Эжени и добавила: — Вы нас так напугали.

— Простите, что доставила вам хлопот. Но как же вы меня сюда донесли? — всё-таки задала я волновавший меня вопрос: вдруг в доме есть ещё кто-то, а я здесь раскрываюсь, вся душа нараспашку.

Эжени улыбнулась:

— На это у маркизы де Трас магии хватило, да и комната эта совсем рядом.

— Спасибо! Я и сама не ожидала, что упаду в обморок. — Голос мой звучал хрипло.

Эжени всплеснула руками:

— Эти кристаллы такие большие, даже Этьен не мог наполнить кристалл за один раз, ему требовалось два-три дня. — Потом радостно добавила: — Зато теперь такого кристалла хватит на пять или даже шесть платьев. Спасибо вам, Мари, мы в таком долгу перед вами. Теперь я смогу сшить платья, и у нас появятся деньги.

Мне в голову пришла мысль, что владелица салона, в который Эжени носила платья, пользовалась тем, что Эжени не знает настоящей стоимости этой одежды, не зря же она даже была готова дать ткань, лишь бы Эжени продолжала шить.

— Эжени, а сколько вам платили за платье? — спросила я.

— Двадцать су, — тут же ответила Эжени.

Посмотрела на моё удивлённое лицо. Удивилась я, конечно, оттого, что не понимала, это много или мало, но Эжени поняла это по-своему и поспешила сообщить:

— Что вы, Мари, двадцать су* — это целый ливр.

(*Ливр делился на 20 су. Золотой луидор составлял 20 ливров)

Но у меня были свои соображения.

— Эжени, а сколько вы должны по закладной за дом?

Эжени опустила голову и ответила:

— Сто луидоров.

Я хмыкнула, но переспросила:

— А сколько это в су? Давайте посчитаем.

И я в уме, собственно, как и привыкла, посчитала: чтобы рассчитаться по закладной на дом, нужно набрать сорок тысяч су. О чём и сообщила несчастной вдове.

Эжени вдруг осела, и я испугалась, что она сейчас потеряет сознание и упадёт прямо на пол. Но Эжени удержалась и посмотрела на меня глазами, полными слёз.

— Но как же так, откуда так много?

Конечно, я не могла ответить на вопрос, откуда так много, возможно, этот дом стоил больше, но сейчас надо было решать то, что было срочно, и я спросила:

— Сколько надо собрать на следующий платёж по закладной?

— Луидор, — ответила Эжени, — нам нужен луидор.

Я посчитала:

— Значит, нам нужно двадцать ливров или четыреста су.

Эжени снова попыталась упасть в обморок. Но я ей не позволила.

— Эжени, сколько стоит магически сшитое платье?

Оказалось, что Эжени была не в курсе расценок, и тогда мы пошли к маркизе де Трас. Уж она‑то точно должна была знать цены на роскошь. А я так поняла, что магически сшитые платья относились к роскоши не меньше, чем фамильные бриллианты.

Как я и предполагала, маркиза де Трас сразу смогла ответить на вопрос.

— Три-пять луидоров, — сказала она, и я увидела, как лицо Эжени Моран вытягивается. Кажется, она снова засобиралась осесть в обморок.

Но ещё было рано, потому что и Эжени, и мадам де Трас были нужны мне обе.

Я спросила:

— Мадам де Трас, а вы можете примерно подсказать, сколько в этой цене составляет стоимость работы?

Мадам де Трас посмотрела на меня цепким взглядом и медленно произнесла:

— На платье, сшитое обычным способом, цена колеблется от пятидесяти ливров до полутора луидоров.

Выполнив в голове нехитрые вычисления, я решила проверить своё предположение.

— Значит, стоимость магической работы на одно платье — примерно два-три луидора?

— Выходит, что так, — подтвердила свекровь Эжени.

Эжени, возможно, и не умела хорошо считать цифры со множеством нулей, но посчитать разницу между одним ливром и двумя луидорами она смогла.

«Вот теперь можно», — подумала я, увидев, что Эжени снова оседает в обморок.

Маркиза де Трас озабоченно посмотрела на невестку, которую я осторожно пристроила на диване, и спросила:

— Что с ней?

— Владелица салона платила ей двадцать су за одно платье, — ответила я.

И тут я увидела, почему нельзя злить магов.

Глаза маркизы сверкнули чем-то оранжевым, потом по комнате пронёсся ветерок, диван, на котором лежала Эжени, стол, стоявший рядом, — всё это поднялось в воздух и потом резко опустилось. Ещё один слабенький порыв взметнул мои волосы, я только сейчас с удивлением поняла, что на мне нет платка, а волосы выросли до пояса. И… всё закончилось, потому что маркиза была опытным магом и быстро сумела взять магию под контроль.

— Этого нельзя так оставлять, — жёстко проговорила маркиза, и я поняла: наш человек, сработаемся!

Привели в чувство Эжени и все вместе, больше, конечно, я и маркиза де Трас, договорились о следующем: вызываем на завтра портниху сюда, в дом. Разговаривать с ней буду я в присутствии маркизы. Маркизе не дело опускаться до уровня всяких там портних.

Если портниха не соглашается на наши условия, то в городе есть ещё один салон, можно попробовать и там.

Мне идея понравилась, тем более что если появятся деньги, то и в Бурж я смогу поехать как можно скорее. Сердце моё было неспокойно.

А пока приготовила снова плов из перловки с овощами и сухофруктами, всех накормила и после ужина попросила мальчишек ещё мне показать, что есть интересного в доме и в саду. Потому что и маркиза, и Эжени оказались дамами впечатлительными, и после ужина каждая пошла отдыхать.

Ну а во мне энергия так и бурлила.

В саду за домом был высохший фонтан, по краям дорожек стояли невысокие столбики, похожие на фонари. Старший сын Эжени, Менер, подтвердил, что это и есть магические фонари, но без кристаллов они не работают, та же история и с фонтаном.

Мальчишки сказали, что бабушке едва удаётся справляться с подпиткой охранных кристаллов.

— Вот я вырасту, и магия моя проявится, — говорил Менер, — и тогда я стану сам всё заряжать.

И тут я вспомнила, что капитан Лекок настоятельно мне не рекомендовал идти к дому семьи Моран поздно вечером, об этом я и спросила у братьев.

Ответил мне снова старший:

— Да, раньше рядом с нами были дома других магов, но многих арестовали, так же как и отца, и теперь на нашей улице осталось всего два жилых дома. А в остальных больше никто не живёт, и охранные кристаллы никто не обновляет, и там, конечно, уже много разграбили. А как дело к вечеру, то здесь постоянно ходят какие-то личности. Мы тоже не выходим вечером за ворота.

Немного помолчал, потом, видимо, вспомнил что-то и добавил:

— Бабушка говорит, что даже жандармы сюда не приходят: слишком опасно.

— А что будет, если бабушка не обновит охранный кристалл? — спросила я.

— Защита исчезнет, и кто угодно сможет зайти к нам, — ответил Менер и тут же воинственно показал кулак. — Пусть только попробуют, уж мы их встретим.

— Да-да, мы встретим, — тут же подхватили младшие братья.

А я, вспомнив, как «тепло» встретили меня, улыбнулась: хорошие мальчишки.

И вдруг, словно в ответ на наши воинственные крики, кто-то сильно ударил по воротам.

— Что это? — Я реально испугалась: магии пока было немного, а здесь, во дворе, не только я, но и ещё трое мальчишек.

— Не волнуйтесь, Мари. — Менер принял мужественный вид. — Они каждый вечер пробуют, но бабуля сегодня заряжала кристаллы, им не пройти.

Я осторожно подошла к воротам и вгляделась в темноту. За воротами мелькнуло белое лицо. Это точно был не человек, или в темноте мне так показалось. Он или оно стояло примерно в метре от ворот и смотрело прямо на меня. И тут произошло то, что я потом вспоминала с содроганием. Это существо неожиданно облизнулось толстым, длинным и красным языком.

Я вскрикнула и отшатнулась от забора.

Мальчишки, которые под светом единственного горевшего фонаря дрались с каким-то кустом, тут же подскочили ко мне.

— Что там, Мари? — крикнул Менер.

— Там, там, там… — начала я говорить, но потом передумала, решив, что ещё не хватало детей перепугать. Поэтому взяла себя в руки и сказала: — Там кто-то прошёл, вот я и испугалась.

Взяла мальчишек за руки, и мы прошли в дом. Если утром я и хотела послать Менера к портнихе, то теперь пойду с ним сама: чёрт его знает, что там, за воротами. Нечисть какая-то. Надо бы разузнать: она здесь вообще водится? А то, может, это со мной что-то не то?

А утро началось с того, что в дверь постучали.

Глава 13.

Я впервые увидела, как работает магический замок. Показалось, что стук раздался прямо в дверь, но на самом деле за дверью никого не было. Человек, стучавший, находился за воротами и стучался в магический замок.

Мы как раз сидели и завтракали. Маркиза де Трас, которая милостиво позволила мне называть её мадам Элиз, тоже сидела с нами, и мы вот такой вот дружной семьёй поедали очередной «шедевр» от попаданки под названием «овсянка, сэр». Хорошо, что ещё оставались сухофрукты, а то без сахара, боюсь, это творение есть было бы невозможно.

Внезапно, после того как раздался стук, маркиза замерла, прикрыла глаза и произнесла:

— Это капитан Лекок. Интересно, что это ему понадобилось? Я его не видела со дня, когда они принесли известие о смерти Этьена.

На этих словах у маркизы увлажнились глаза. А я подумала, что Лекок, вероятно, заявился по мою душу: уж больно однозначные знаки внимания он мне оказывал, да ещё и ждал возле дома Дижо.

А маркиза тем временем обратилась ко мне:

— Мари, ты бы не могла мне помочь? Я отсюда не смогу открыть дверь, уже с утра обновила охранный контур. А вот если ты меня подведёшь поближе, то, думаю, у меня получится.

— А я сама могу это сделать? — Ччёрт меня за язык дёрнул.

— О, я была бы тебе очень благодарна, тебе нужно подойти к воротам и пожелать, чтобы они открылись, влив капельку магии, — сказала с улыбкой маркиза и, взглянув на Эжени, добавила: — Чуть позже я настрою на тебя управление, чтобы не надо было каждый раз ходить.

И я, конечно, окрылённая тем, что мне оказали доверие, радостно поскакала открывать калитку, совершенно позабыв о том, какая наглая рожа этот капитан Лекок.

Сегодня я снова была в одном из платьев Эжени. Платье было приятного кремового цвета в розовую полоску, рукава были сделаны буфами до середины руки и отделаны по краям розовой лентой, небольшое круглое декольте тоже было с такой же отделкой.

А я ещё была без платка. Отросшие пепельно-блондинистые волосы хоть и были убраны в самодельный пучок, который мне удалось накрутить при помощи ленты, тоже выделенной хозяйкой, красиво оттеняли и платье, и всю мою уже немного отъевшуюся фигурку.

Подошла к воротам и только после того, как открыла их, влив капельку магии, вспомнила, что мне говорила мадам Дижо о том, что надо скрывать магию от незнакомых. Конечно, капитана Лекока я уже знала, но от таких знакомых наверняка магию надо было скрывать ещё более тщательно.

«Может, не заметит», — подумала я.

Капитан вошёл:

— Мадемуазель?

Я не стала отвечать, сложила руки и предложила ему пройти в дом, не забыв опустить глаза.

Капитан ещё раз взглянул на меня, но, похоже, не узнал. Пока шёл к дому, пару раз оглянулся. Войдя в дом, очень вежливо поздоровался с маркизой и Эжени, а потом…

А потом маркиза сказала:

— Спасибо, Мари.

И капитан, сопоставивший все факты, нахмурившись, уставился на меня и спросил:

— Мари? Мари Фантен?

Пришлось признаваться.

Оказалось, что капитан всё-таки пришёл по мою душу.

— Это отлично, — заявил капитан, — я как раз пришёл к вам.

Маркиза де Трас и Эжени удивлённо на меня посмотрели, а я поняла, что ещё не успела рассказать дамам, как интересно проходило моё путешествие в Шантильи из столицы.

— Мы познакомились с капитаном по дороге из столицы в Шантильи, — вздохнув, пояснила я, понимая, что для двух женщин, уже давно живущих в атмосфере «никому нельзя верить» это звучит по меньшей мере странно.

Но капитан сам меня выручил, сообщив, что он сопровождал графа из поездки в столицу, когда они наткнулись на разграбленный дилижанс, где я была одним из пассажиров.

— Тогда-то я и узнал, что девица собирается к вам на службу, — сказал он маркизе де Трас.

Мне показалось, что после этого лица маркизы и Эжени даже посветлели.

— Так вот, милая, — снова заговорил этот представитель власти, а меня даже передёрнуло от такого фамильярного обращения, но капитан, конечно, этого не заметил и продолжил: — Я выяснил, что вы так и не зарегистрировались в мэрии, что прибыли в город и собираетесь здесь работать.

Умом я понимала, что женщины того сословия, к которым относилась Мари, могли быть и «милыми», и «крошками» и так далее, как того пожелает аристократ, но я-то не она, и я не позволю называть себя милой.

— Капитан Лекок, могли бы вы называть меня просто по имени или фамилии? Мне кажется, что обращение «милая» как-то не вяжется с тем, что мы с вами незнакомые люди, — немного длинно, но зато всё, что хотела, сказала.

Проговорив всё это, я увидела, что брови у маркизы поползли вверх, и поняла, что, видимо, сморозила ещё одну глупость.

Но капитан не обратил ровным счётом вообще никакого внимания на мою просьбу. Потому как продолжал:

— Каждый вновь прибывший должен зарегистрироваться в городской ратуше в течение двух дней со дня прибытия. И если я не ошибаюсь, то сегодня как раз истекает второй день.

Я подумала, что капитан вряд ли ходит по всем прибывающим в город сам. Что же всё-таки ему надо?

Этим же вопросом озадачилась и маркиза. Она удивлённо спросила:

— Это всё, капитан? Или есть что-то ещё.

— Конечно есть. — Капитан улыбнулся во все тридцать два весьма белых зуба.

— Открылись новые обстоятельства по делу о нападении на дилижанс, и нам требуются показания свидетелей. — В этот момент он посмотрел на меня. — А милая Мари — один из самых важных свидетелей.

И в этот момент мне стало ясно, что не всё здесь чисто, что-то бравый капитан темнит.

Ну и я, конечно же, не удержалась.

— А вы ко всем свидетелям сами ходите, господин капитан?