- -
- 100%
- +
Лицо лейтенанта пошло красными пятнами, пока он слушал капитана Ледрю. А когда речь зашла об инкорпорации, он не выдержал и взорвался:
– Инкорпорация? Непростой процесс? Вы что – ослепли и оглохли? Семьсот заявлений о пропаже людей! Семьсот! Да-да-да, это социки, которые после того, как им исполнилось шестнадцать, только и делают, что шатаются по улицам, жрут паёк, трахаются и купаются в море, но это – граждане Талейрана, чёрт бы меня побрал! А эти ваши «представители»… Инкорпорация? Они хотели отнять у мистера Виньярда аквабайк и похитить мисс Кавальери с целью… С целью… – Кураж покраснел ещё больше и оглянулся на девушку. – Они раздолбали яхт-клуб и вынесли оттуда всё, что можно, и распотрошили яхты, оставив от них только корпуса и мачты! Это инкорпорация? Капитан Ледрю, сколько мы будем это терпеть? Вы вообще видите, во что превращается наш город?
Капитан сначала оторопела, а потом бросила:
– Остынь, Кураж. Тебе что, больше всех надо? Можешь считать себя в отпуске с этого дня, – развернулась на каблуках и зашагала в здание участка.
Виньярд видел, как играли желваки на скулах лейтенанта полиции, и как потупил глаза Педро.
– Да, да, пошёл я на хер, – процедил Марсель Кураж. – Но что будет, если все мы пойдём на хер?
Педро тоскливо пялился на свои ботинки:
– А на хер – это куда? – протянул он. – Куда нам идти, Марсель?
Марсель беспомощно всплеснул руками:
– К социкам? Кушать батончики, трахаться и купаться в море? Мне б кто сказал, а?
Полицейский даже вздрогнул, когда раздался голос Алисы:
– Хотите – я вам скажу?
* * *– … не знаю как в других городах, но тут, во Флойде, остались работать одни идеалисты. Или беспринципные карьеристы, типа Ледрю. Я говорил с медиками, коммунальщиками, педагогами, полицейскими… Знаете, какая мотивация всё ещё быть тут, несмотря на то, что происходит на улицах после пришествия Сверчков? Жалость. Нам жалко людей. Мы пытаемся сделать хоть что-то. Кого-то защитить, подлечить, научить… В центральной больнице осталось около тридцати процентов докторов и примерно половина младшего медперсонала. В нашем участке из ста двадцати человек списочного состава – перевелись подальше отсюда целых пятьдесят. Остальным – жалко своих земляков, понимаешь? Но что, мать его, я могу сделать, когда я не вправе даже выстрелить в этого урода из станнера, когда он пытается забрать ваш аквабайк? Это, на хер, нетолерантно, представляете?
Алиса представляла, Виньярд – не представлял. Для него то, что говорил полицейский – возможно, уже бывший, явно не соответствовало привычному образу талейранцев, как их нарисовал себе Сью. У этого парня – Куража, что-то сильно перещёлкнуло в голове. Он кое-что понял о реальном мире: Сверчки пробили стены теплицы, в которой прошла вся его жизнь, и теперь, находясь в сильнейшем экзистенциальном кризисе, он пытался найти для себя приемлемый выход, чтобы и не бросить своих земляков в беде, и при этом не нарушить писаные и неписаные законы своей Родины.
Они вчетвером сидели в баре, который явно знавал лучшие времена. Его витрины, сплошь измалёванные рисунками половых органов, скорченными рожами и площадной бранью, местами были заменены на фанеру. Ассортимент был жалким, а из живого персонала присутствовал только один бармен – пожилой мужчина в несвежей рубахе. Напитки и еду развозил робот.
– Здесь работали официантки, замечательные такие девочки! – Педро оторвался от экрана планшета. – Майя так мне нравилась! Но после того, как сюда заглянули Сверчки… Это было слишком, если честно. Я потому и решил устроиться в полицию. Я не мог их защитить! Стоял как дурак и смотрел, как эти синюшные типы лапают девчонок, и не знал что делать… Насилие – это ведь негуманно, да? Сверчки понятия не имеют о гуманности, в их культуре её просто нет! Я оттолкнул того лысого от Майи, а они набросились на меня – и избили до полусмерти, и я ничего не мог с этим поделать, и никто не мог! Если бы не позвонили Марселю… Я решил пойти работать в полицию, потому что только он справился с ситуацией…
– И получил свой первый за пять лет работы выговор и лишение премии – за негуманное обхождение с представителями социально уязвимой категории населения… – буркнул Кураж. – И Ледрю меня потом отправила в отпуск – тоже в первый раз. А потом отозвала из отпуска – следующим вечером, потому что нужно было решать вопрос с мародёрством в «Дионисе», а массовые увольнения уже начались.
* * *Виньярд понимал, что эти двое пытаются увязать своё мировоззрение и весь талейранский образ жизни с тем, что происходит во Флойде. И у них не получалось. Одна из проблем была в том, что, например, даже для людей в Ламарше, до которого рукой подать, всё было однозначно.
Есть несчастные космические скитальцы, для которых недоступны все блага цивилизации. Волей случая их забросило в систему Меттерниха, на самую орбиту Талейрана – и они попросили помощи. Как же! У них детки никогда не ступали по зелёной траве, они едят только концентраты и продукты рециркуляции – то бишь биомассу из говнокрута, женщины их коротают время в мрачных и холодных коридорах старых космических кораблей, а мужчины пытаются освоить жалкие крохи ресурсов, чтобы обеспечить свои семьи… Несколько съёмочных групп от крупнейших местных масс-медиа были допущены вождями племени на борт флагмана, и талейранцы получили неоспоримые доказательства их ужасных страданий. На кораблях действительно было мерзко.
Каждый житель индустриального мира может представить себе это очень легко: есть магазин на окраине, с покосившейся вывеской и разбитым окном, так вот там за углом обстановка точно такая же, как на главном корабле флотилии Сверчков. Грязно, воняет, куча стрёмных людей и стрёмных железяк, и хочется поскорее уйти оттуда. Всем, кроме местных.
Впервые после десятков лет победившей толерантности у Талейранских правозащитников и некоммерческих благотворительных организаций появилось настоящее дело! Добиваться гуманитарной помощи и призывать помочь бедным Сверчкам и их ещё более бедным деткам – это вам не своих и так зашуганных соотечественников кошмарить бесконечными судебными исками! Правозащитное лобби продвинуло в планетарном Конгрессе законопроект, который гарантировал Сверчкам статус беженцев и реализовывал право убежища на поверхности планеты для всего племени целиком.
Местом дислокации был обозначен новый, строящийся спальный район Флойда – туда предполагалось заселить Сверчков и начать их постепенную ассимиляцию, включение в состав талейранского общества, но… Сверчки насрали на планы правозащитников, точно так же, как правозащитники и конгрессмены насрали на права своих сограждан – не таких социально уязвимых, как кочевники. В том спальном районе вообще-то строились квартиры для законопослушных налогоплательщиков, работающих и получающих зарплату дольщиков. Теперь они должны были войти в положение и отложить свои планы на собственное жильё – ради бедных детей, гниющих заживо в железных гробах в космической пустоте.
Сверчки просто опустились на поверхность планеты – прямо на этот самый жилой комплекс, стерев его в порошок огнём из дюз маневровых двигателей и днищами своих огромных кораблей. Кочевники плевать хотели на планы правозащитников. Осознав главный посыл, что жители этой планеты почему-то считают себя виноватыми и обязанными им помочь, кочевники неплохо развернулись. Талейранцы и понятия не имели, с кем связались. Они лихо наматывали на уши ту лапшу, что вешали им хитроватые бледнолицые старейшины и жалостливые женщины с грустными лицами.
А Виньярд представление имел. Благодаря памяти Гая Кормака, монарха Ярра, который вырезал почти всё племя Саранчи чуть ли не собственноручно – после того, как они попытались употребить Горго.
* * *Всего было известно четыре племени космических кочевников – и все они происходили явно из одного корня. Акриды, Цикады, Саранча и Сверчки. Разваливающиеся на ходу космические корыта, полные жестоких дикарей, которые кочевали по заранее заданному алгоритмом маршруту между отсталыми мирами всех трёх секторов освоенного космоса и грабили феодальные или рабовладельческие цивилизации – вот как это выглядело на самом деле. Каждый флот включал в себя десятки судов и от двадцати до пятидесяти тысяч кочевников. Этого было мало, чтобы захватить какой-нибудь мир, но племена и не хотели этого делать. Они довольствовались грабежом одного-двух процветающих городов, которые не могли ничего противопоставить падающим с неба кораблям и толпе агрессивных дикарей. Несколько тысяч бойцов, вооружённых самым разнообразным оружием – от редких бластеров до дубин, утыканных гвоздями – этого было достаточно практически при любом раскладе. Застывший в бронзовом веке Анубис или рыцарско-феодальный Шварцвальд, или любой другой неизвестный мир на таком же уровне развития – все они страдали от опустошительных набегов – примерно каждые двадцать лет.
Металлы, продукты, пленники и пленницы, одежда, предметы обихода и что угодно ещё – всё это было желанной добычей для кочевников.
Горго едва-едва оправился от нашествия мехов – спустя пять лет после тех событий. Только-только стали распахиваться заросшие бурьяном поля, а чудом выжившие эстоки из Незабудок и Лютиков вышли из лесов и заселили Замок, когда на головы им упали корабли племени Саранчи. Бледнолицые не нашли на планете ни одного города – все они были стёрты с лица земли ребятишками Рудольфа Вестингауза, да перевернётся он в гробу. И потому Саранча шерстила Горго частым гребнем, выискивая любые поселения, чтобы поживиться хоть чем-нибудь.
Улетевшие с родного мира эстоки оставили для связи оборудование, аналогичное тому, которое использовал геройски погибший Айртон Незабудка. И жители Горго попросили помощи у тех, кому всегда было больше всех надо, и кому уж точно не наплевать: у его величества Гая Джедидайи Кормака и своих сородичей, переселившихся на Ярр.
И помощь пришла – такая, которая поганой метлой вычистила планету от Саранчи, а систему – от их флота. Все, кто оказывал сопротивление, были перебиты, остальные – помещены в криокапсулы до тех пор, пока правительство Ярра не решит, что с ними делать. Такое жёсткое решение вызвало целый шквал обвинений со стороны прессы и политиков развитых миров – как входящих в Протекторат, так и свободных. Но на это Ярру уж точно было наплевать.
Горго общим решением представителей всех местных народов – от эстоков и марранов до тиграев и субареев – перешла под монаршую руку Кормака. Путём подачи заявления в Новую Конфедерацию планета закрепила эту свою принадлежность на межмировом уровне и, воспользовавшись особыми правами доиндустриальных миров, получила статус мира-заповедника на следующие десять лет, в развитие которого вмешиваться запрещено – за исключением гуманитарных миссий…
Конечно, Талейран был одним из первых, кто выразил глубокую озабоченность и подверг жёсткой критике действия Ярра, и напомнил об общечеловеческих ценностях и необходимости терпимо относиться к особенностям культуры малых космических сообществ…
Теперь у Талейрана появился отличный шанс показать как это делается на практике, и похоже, Талейран облажался.
* * *Алиса пощёлкала пальцами перед лицом Виньярда:
– Алло, Хьюстон… У нас проблемы?
– Э-э-э-э… Я задумался. Для меня план действий очевиден: участвуем в гладиаторских боях, лупим бледнолицых на арене в хвост и в гриву, добираемся до прямых эфиров в Ламарше и громогласно заявляем, что Талейран обосрался со своим гуманизмом, потому что кочевники и понятия о нём не имеют, а грабят и похищают законопослушных граждан, портят общественное имущество и ведут себя как те, кем они на самом деле и являются. Как настоящие паразиты. Потому все, кто с таким положением дел не согласен…
– …должны собраться в отряды, взять в руки оружие и дать отпор наглым пришельцам! – закончил за Виньярда Кураж.
Его взгляд полыхал праведным гневом, а кулаки были сжаты до белых костяшек пальцев.
– Что? Не-е-ет! Не стану я никого призывать воевать с бледнолицыми! Желающие могут выехать на Ярр, и «Центавр-Старлайн» готов организовать сколько угодно чартерных рейсов. Почему Ярр? Да потому что у нас ни одна собака не сможет получить подданство и поселиться на планете на постоянной основе, прежде чем её не выдрессируют в Академии… Посмотрел бы я, как эти синюшные пытаются отжать квадроцикл у сержанта Эрми…
– Но… Я думал, что вы… – Марсель Кураж был растерян.
– Что я силой мысли разверзну небеса, откуда явится светлый лик его величества, который пустит молнию из задницы и испепелит Сверчков?
Судя по кислым выражениям лиц Педро и Марселя – примерно так они всё себе и представляли. Сью покачал головой:
– Это неприемлемо. Талейран сам выбрал свою судьбу, а к тому же – входит в Протекторат, так что официальному Ярру сюда хода нет. Мы не супергерои из дурацких готэмских фильмов, которые кроят вселенную по своим лекалам справедливости и правильности. Его величество даёт людям выбор, возможность начать жизнь заново, если в этом или любом другом мире им вдруг не найдётся места.
– Чёрт бы меня побрал, – грубовато буркнул Кураж. – Значит, просто не будет… Ну ладно – ты по крайней мере готов заявить о проблеме во всеуслышание – и тебе за это ничего не сделают, ты ведь инопланетянин! Это уже полдела: о проблемах Флойда услышат… Педро, подзови этого железного болвана, надо рассчитаться с ним за еду и напитки!
Они вышли из бара – все вчетвером. Стоял погожий летний день, но на улицах практически никого не было – дважды проносились в воздухе флаеры в направлении корпоративных кварталов, пара потёртых типов кучковалась у автомата по выдаче воды и питательных батончиков. Витрины магазинчиков и кафе так и оставались задвинуты железными рольшторами, мусорные контейнеры полны, и никто, по всей видимости, не собирался их убирать.
Тем более дико было видеть компанию людей в одних лишь нейлоновых шортах, которые с хозяйским видом прогуливались по самому центру проезжей части, время от времени сворачивая к тротуару и пытаясь проверить на прочность жалюзи и ставни. Один из них остановился совсем недалеко от входа в бар и, не обращая внимания на стоящих тут же людей, стянул шорты и принялся мочиться на стену.
Брови Виньярда ползли всё выше, Алиса сморщила нос и отвернулась, Педро и Марсель смотрели на Сверчков уже с явной ненавистью.
– Эй! – не выдержал Сью. – My name is Sue! How do you do?
Кочевники повернулись к нему синхронно. Тот, который со спущенными шортами, даже не прекратил справлять нужду. Виньярд рассмотрел на лице у каждого из них синюю гематому, так или иначе повторяющую отпечаток части ладони.
– Э, пацаны, этот тот не тутошний! Валим, валим отсюда! – они его явно узнали, переглянулись и устремились прочь, по направлению к своему лагерю, шлёпая босыми пятками.
– Так вот как это работает! – хмыкнул Кураж. – Вы теперь у них – настоящее пугало. Нужно ковать железо, пока горячо! Давайте, я отвезу вас к менеджеру наших ям. Только позвоню супругам, чтоб не ждали меня допоздна. Педро, держи ключи – сходи за машиной, ладно?
Марсель отошёл в сторону и достал коммуникатор, его кузен скрылся в подворотне. Сью повернулся к Алисе:
– Слушай, а вот «супруги» во множественном числе – это ведь женщины, да? Скажи что это женщины!
Кавальери усмехнулась:
– Это Талейран. Тут что угодно – нормально.
Глава 5, в которой разворачиваются театрализованные представления
Почему Ямы называются «ямами»? Потому что это и есть самые настоящие ямы. Огромные котлованы, оборудованные по последнему слову техники, напичканные камерами и другим записывающим оборудованием, которое позволяет отыгрывать в реальном времени любые прихотливые ситуации, придуманные режиссёрами. Сменять декорации, погоду, рельеф местности – всё, что угодно.
Гладиаторские игры Талейрана не похожи на те поединки между невольниками, которые устраивали в античности на старой Терре или до сих пор практиковали на рабовладельческих планетах. По большому счёту это театрализованное представление, в котором гладиатор вынужден реагировать на постоянно изменяющуюся обстановку, не выходя при этом из роли. Это одно из ключевых условий для победы. Актёрские таланты и умение сымпровизировать тут ценились не меньше, чем бойцовские качества.
– «Сью»? Так и записывать? Может что-то придумаете поинтереснее? – промоутер в блестящем пиджаке разве что не принюхивался к парню. – «Мёртвая Рука», «Мистер Икс», «Красный Дьявол» – и «Сью»? А «Сью» – это не женское имя?
Алиса хихикнула, а Виньярд пожал плечами:
– Пусть будет «Сью».
– Ладно… – поскучнел промоутер. – Может у вас и есть некоторая популярность в конфедератском сегменте сети, но сеть большая, и на Талейране о вас никто не слышал. Придётся начинать с самого низа…
– Я не против. Просто скажите в какую раздевалку идти мне и моей команде.
– На сегодняшний вечер у нас заняты четыре ямы. Вас я, пожалуй, для начала пристрою в третью… Там обычная дуэль, ничего особенного, и ставки низкие… Да, а ваши товарищи – они готовы участвовать в роли миньонов?
– Это что значит?
– Ну, на вторых ролях… Например – заложник или принцесса из башни… Да – миньонам ничего не угрожает, если только они не вздумают сами поучаствовать в схватке.
Алиса заинтересовано сверкнула глазами, но Сью погрозил ей пальцем:
– Нет, пока нет.
Из товарищей предвиделись именно она и Педро. Его таки турнули из стажёров, а вот Марсель Кураж был отозван из отпуска – и дня не прошло. В глазах этого копа поселился нехороший, мрачный огонёк – и Сью боялся подумать, что он задумал.
– Ну, как хотите. Значит, будут наши… Э-э-э… Сотрудники. За это, между прочим, платят.
– На это, между прочим, мне насрать, – сказал Виньярд.
Он не собирался повторять свою ошибку, допущенную во время академических соревнований по ночным пистолетным стрельбам – и теперь поручил Педро поставить на себя две тысячи протекторатских кредитов, и поставил сам – ещё пятьсот, на четыре победы подряд. Поэтому рассчитывал, что гонорар в три сотни за первый бой и ещё сотню – за победу для него особой роли не сыграет.
– Так какая раздевалка?
– У вас есть очки?.. Имплант?
Алиса достала из сумочки очки с функцией дополненной реальности. Маршрут был построен за мгновенье, и Кавальери решительно двинулась вперёд, цокая каблуками. Она буквально тянула Виньярда за руку, а он думал о том, что изящные босоножки на высоких шпильках и короткое обтягивающее красное платье, едва-едва доходящее до середины бёдер – это, конечно, превосходно. Но очень, очень непрактично. А потом моргнул: раньше таких мыслей у него не наблюдалось. Скорее всего снова – побочка от гипнопрограммы, как с этим «айн-цвай». Это Кормак обожал штаны-карго, тяжёлые ботинки и всё в туристическо-прикладном стиле… Сам-то Сью никак не мог назвать практичной привычку не завязывать шнурки, например…
– Алло? Что-то ты сегодня залипаешь, а? Может быть – кофе? – Алиса обеспокоенно глянула на него, взявшись за дверную ручку раздевалки.
– Кофе тут дерьмо, сплошной сублимат. Вот у Акопа…
– О-о-о-о! – Кавальери блаженно зажмурилась. – Мы обязательно заглянем к Акопу.
* * *В широкополой шляпе с пером, бархатных штанах, камзоле и плаще через плечо Виньярд чувствовал себя кретином. Хорошо хоть плащ зелёного цвета – можно представить себе, что это плед, как у настоящего эстока. А ещё Сью благодарил все высшие силы за то, что протащил-таки на Талейран свою рапиру – по крайней мере в ней он мог быть уверен.
– А сапожки-то, сапожки! – поцокала языком Кавальери.
Сапожки были что надо. С блестящими пряжками, широкими отворотами и мерзкими каблуками. Если бы Сью кто-то сказал, что он будет носить сапоги на таких каблуках – скорей всего парень посчитал бы это поводом для конфликта и надавал лещей умнику в Круге. Но теперь он подвигал ногами внутри обувки и горестно вздохнул: это вам не кеды. Сидит не очень.
– Ну что – готовы? Компаньоны могут занять места у стен внутренней полусферы… – заглянул в раздевалку промоутер.
Мигнула лампочка над внутренней дверью, Виньярд резким движением откинул плащ за спину, положил руку на эфес рапиры и, дёрнув подбородком, взялся за дверную ручку. Алиса подумала, что этот странный архаичный наряд удивительно подходит ему – как будто всю жизнь так ходил.
А Сью подумал, что шляпа великовата и сползает на глаза, и стоило бы от неё избавиться.
– …встреча двух сеньоров закончилась ссорой, и теперь им предстоит дуэль! – раздался хорошо поставленный голос конферансье. – Сеньор в красном плаще – небезызвестный Чёрный Лис. Сеньор в зелёном плаще – наш новичок, настоящее пушечное мясо с окраины Галактики – Сью!
Яма выглядела потрясающе. Это был настоящий средневековый погост, со склепами, крестами, кустиками мирта – и зловещим светом факелов. Чёрный Лис – высокий смуглый мужчина, шагнул вперёд и отсалютовал шпагой. Виньярд поднял клинок вверх – так, как делают эстоки. Он обратил внимание на отточенное движение, которым его противник намотал свой красный плащ на левую руку. Это могло значит только одно: использовать предметы одежды не запрещалось.
– Ан гард! – воскликнул Чёрный Лис и принял боевую стойку.
Осторожным приставным шагом он двинулся вперёд, взглядом фиксируя острие рапиры Виньярда.
Сью взялся за краешек полей шляпы – и резко дёрнул рукой её вперёд. Несмотря на пышный плюмаж, она обладала неплохими аэродинамическими свойствами, и, вращаясь вокруг своей оси, головной убор вошёл в соприкосновение с лицом Чёрного Лиса гораздо раньше, чем он успел выставить вперёд клинок для защиты от неожиданного метательного снаряда. Секундного замешательства противника хватило для того, чтобы Виньярд оказался близко-близко и огрел его рукоятью – самым навершием, ровно по темечку.
Чёрный Лис осел на землю, а разочарованные зрители наверху досадливо загудели.
– Увидев бесчестное поведение негодяя Сью, даже мёртвые не смогли сдержаться – и полезли из своих могил, чтобы покарать лиходея!
Могилы вдруг вздохнули тёмными провалами, грунт ссыпался внутрь, и наружу полезли – три, пять, семь отвратительных кадавров, напоминающих классических зомби из второсортных ужастиков.
– Это нормально, – буркнул Виньярд. – Но мы так не договаривались. И почему это я вдруг – негодяй?
Пинком ноги он отправил оглушённого Чёрного Лиса навстречу тройке упырей, вылезших почему-то из другой могилы, подхватил с земли его шпагу и крутанул мельницу обоими клинками – так, что загудел воздух. Он сделал шаг вперёд – и от кадавров полетели ошмётки плоти. Им нужен спектакль? У них будет спектакль.
* * *«Негодяй Сью» – это прозвище прицепилось. Промоутер явно лепил из него настоящего хила – плохого парня, антагониста в терминах рестлинга. В следующем поединке он выступил в роли бандита с большой дороги, который остановил дилижанс с прекрасными дамами. Преданный хозяйкам кучер – он же гладиатор Кремень, используя палаш и кинжал, даже сумел продержаться секунд сорок. И убедить Виньярда в перспективности использования двух клинков.
При его абсолютном контроле над своим телом и отсутствии разницы между правой и левой руками – это, кажется, было очень логичным, но почему-то до сих пор не приходило парню в голову. Наверное, не было такой необходимости – ни в образе носферату, ни в других передрягах…
В любом случае – кучер получил укол рапирой в подмышку и выбыл из игры, а две его компаньонки решили вступить в игру, и Сью получил возможность уработать и их тоже, но удовлетворился тем, что выбил оружие из рук благородных дам и заставил сначала перевязать кучера, а потом связать друг друга – на потеху публике.
– И-и-и-и-и второй раз за вечер побеждает Негодяй Сью-у-у-у-у! – на сей раз сверху от зрителей даже послышались аплодисменты.
Всё-таки когда две девицы в корсетах пытаются обездвижить друг друга при помощи собственных чулок – это зрелище куда как более привлекательное, чем нарезка на мелкий гуляш дюжины мерзких кадавров. Вообще, эти схватки показались ему несерьёзными – то ли общий уровень ям Флойда низок, то ли его выставляли с заведомо слабыми противниками… Талейранцы хорошо знакомы с генной инженерией, большая часть из них в той или иной степени подверглась модификациям ещё до рождения – так почему же эти бойцы так хреново себя показывали?
– Потому что здесь никогда не специализировались именно на боевых модификациях, – ответила Кавальери, которая встречала его в раздевалке. – Иммунитет, крепость костно-мышечной ткани, регенерация – вот это всё действительно стараются купить для своих будущих чад, это пользуется спросом… Оба твоих соперника уже завтра будут как новенькие. А твои порезы без медкапсулы будут заживать как у обычного человека – пару недель!
– Какие… Ауч! Больно, Алиса! Хватит тыкать в меня йодом, неужели тут нет ничего более продвинутого? Спреи там всякие, заживляющие мази!
– Ни фига! – сказала злорадно Алиса.