Комментарий к книге Α (Альфа) Метафизики Аристотеля

[981a] – Знание выше действия. Почему знание причин — признакмудрости. Архитектор и ремесленник. Мудрость как знание первых причин.

«Πρὸς μὲν οὖν ... δόξειεν διήνεγκε.» Διὰ τούτων ἤδη δείκνυσιν ὅτι ἡ γνῶσις τιμιώτερον τῆς πράξεως, εἰ τό γε κυρίως σοφία ἐν γνώσει ἐστὶν ἀλλ' οὐκ ἐν πράξει· εἰ γὰρ καὶ ἡ τέχνη τῆς ἐμπειρίας τιμιωτέρα, καίτοι μηδὲν πρὸς πράξιν ἐλαττουμένη ἀλλὰ καὶ πλέον προσδούσης ἐστὶν ὅτε, ἐλαττουμένη δὲ εἰς γνῶσιν, δῆλον ὡς ἐντεῦθεν ὡς τὸ εἰδέναι τοῦ πράττειν τοῖς ἀνθρώποις τιμιώτερον. Εἰ γὰρ τοὺς τεχνίτας τῶν ἐμπείρων καὶ ὡς εἰδέναι πλεονεκτοῦντας σοφωτέρους λέγομεν, δῆλον ὡς τὴν σοφίαν ἐπιστήμην ἢ γνῶσίν τινα εἶναι συμβέβηκε. Διὰ τί δὲ οἱ ἔμπειροι τῶν χωρὶς ἐμπειρίας τεχνιτῶν πρὸς τὰς πράξεις πλέον ἔχωσι, σαφῶς εἶπεν. Ἄνθρωπον δὲ ὑγιάζει καὶ συμβεβηκός, ὁ Καλλίας ἰώμενος, ὅτι συμβέβηκε Καλλίᾳ ἀνθρώπῳ εἶναι. Εἰπὼν δὲ ὅτι οἱ τεχνῖται καὶ οἱ σοφοὶ τῶν ἐμπείρων καὶ τῇ γνώσει διαφέρουσι, τοῦτο συστήσας ἐκ τῆς κοινῆς προλήψεως (σοφοὺς γὰρ τοὺς εἰδότας καλεῖν πᾶσιν ἐν χρήσει), τί μάλιστά ἐστιν ἴδιον τοῦ εἰδότος προστίθησιν, ὅτι καὶ ἡ γνῶσις τῆς αἰτίας, συνιστὰς καὶ δεικνὺς ὅτι μάλιστα τῆς σοφίας ἐστὶν ἴδιον τὸ τὰς αἰτίας γιγνώσκειν, περὶ ἧς ἡ προκειμένη πραγματεία, καὶ μάλιστα σοφία ἡ τῶν πρώτων γνῶσις αἰτίων. Σαφῶς δὲ ἐπὶ τῶν ἀρχιτεκτόνων ἔδειξεν ὅτι τὴν σοφίαν οὐκ ἐπὶ πράξιν ἀλλ' ἐπὶ γνῶσιν τίθεται· δεῖνόν ἐστι, καὶ ὡς ἐνδέχεται αὐτὰ ἄλλως ἔχειν· φρόνησιν δὲ ἕξιν μετ' ἀληθοῦς λόγου πρακτικὴν περὶ τὰ ἀνθρώπῳ ἀγαθὰ ἢ κακά, περὶ ὧν ἐστι τὸ βουλεύεσθαι, ἢ ἀρετὴν τοῦ δοξαστικοῦ μέρους τῆς ψυχῆς· νῦν δὲ δύναμιν ψυχῆς ᾗ τὰς τῶν ἀποδεικτῶν ἀρχὰς τὰς ἀναποδείκτως γνωρίζομεν· σοφίαν δὲ νῦν καὶ ἐπιστήμην τῶν τιμιωτάτων τῇ φύσει. Ἀναπέμψας δὲ εἰς τὰ δεύτερα περὶ τῆς διαφορᾶς ἡμᾶς τῆς τέχνης καὶ τῆς ἐπιστήμης (ἡ μὲν γὰρ αὐτῶν ἐν ποιήσει τε καὶ πράξει, ἡ δ' ἐπιστήμη ἐν γνώσει), οὗ χάριν τῶν μνημονευθέντων, τοῦτο ἔχει· τὸ δὴ λαβεῖν τε καὶ δεῖξαι ὅτι τὴν κυριωτάτην τε καὶ μάλιστα ἐπιστήμην, ἣν δὴ ἁπλῶς σοφίαν καλῶμεν, περὶ τὰ πρῶτα αἴτια καὶ τὰς πρώτας ἀρχὰς πάντες ὑπολαμβάνουσιν εἶναι. Τοῦ γὰρ χάριν τῆς ἐμπειρίας τὴν τέχνην ἔδειξεν τῇ τῆς αἰτίας γνώσει διαφέρουσαν, καὶ ὅτι τιμιώτεραι αἱ περὶ τὴν τῆς αἰτίας τῶν ὑπ' αὐτῶν μεταχειριζομένων γνῶσιν καταγιγνόμεναι.

«Ὧν δ' ἕνεκα ποιούμεθα τὸν λόγον.» Αὐτὸς διὰ τούτων σαφῶς τήν τε πρόθεσιν τῶν λεγομένων καὶ ὧν χάριν εἴρηται τὰ εἰρημένα λέγει· ὑπὲρ οὗ καὶ τὸ δεῖξαι ὅτι πᾶσι δοκεῖ τὰς θεωρητικὰς τέχνας τῶν πρακτικῶν τιμιωτέρας εἶναι, καὶ τὴν σοφίαν τῶν πρώτων ἀρχῶν εἶναι γνωστικήν· ὃ ἐδείξαμεν δείξαντες αὐτοὺς ἀεὶ μᾶλλον τὸ τῆς σοφίας κατηγοροῦντας ὄνομα ἐπὶ τῶν εἰδότων μᾶλλον. Σοφωτέρα γὰρ ἥ τε μνήμη τῆς αἰσθήσεως διὰ τὸ ἤδη λογική τις εἶναι γνῶσις (λογικὴ γὰρ ἡ τοῦ καθόλου περίληψις), ἡ δὲ τέχνη τῆς ἐμπειρίας, ὅτι αὕτη ἤδη καὶ τῆς αἰτίας ἐστὶ γνωστική. Ἡ γὰρ τοῦ ὁμοίου θεωρία κατὰ τὴν τῆς αἰτίας γνῶσιν γίγνεται. «Χειροτέχνου τε καὶ ἀρχιτέκτονος,» ἀντὶ δὲ τοῦ τεχνίτου τοῦ ποιοῦντος ὁ ἀρχιτέκτων. Αἱ δὲ θεωρητικαὶ τῶν ποιητικῶν, ὅτι οὐ πρὸς χρῆσιν ἀλλὰ πρὸς διάγνωσιν αὐταὶ αὑτῶν χάριν τῆς γνώσεως.

981a– Знание выше действия. Почему знание причин — признак мудрости. Архитектор иремесленник. Мудрость как знание первых причин.

«Итак, по отношению к действию… могло бы показаться, что ничем не отличается». Через это он уже показывает, что знание ценнее действия, если только мудрость в собственном смысле состоит в знании, а не в действии. Ибо если даже искусство ценнее опыта, хотя оно ничуть не уступает опыту в отношении действия, а иногда даже даёт больше, уступая ему в знании, то ясно, что отсюда следует, что для людей знание ценнее действия. Ведь если мы называем более мудрыми владеющих искусствами по сравнению с опытными, и притом как превосходящих именно в знании, то ясно, что мудрость оказывается неким знанием или познанием. А почему опытные имеют преимущество перед теми, кто владеет искусством без опыта, в отношении действий, он сказал ясно. Врачует же человека и привходящее свойство: например, Каллий, когда он лечит, — потому что Каллию привходящим образом свойственно быть человеком. Сказав же, что владеющие искусством и мудрые отличаются от опытных и знанием, и подтвердив это из общего предвосхищения (ибо у всех в обычае называть мудрыми знающих), он прибавляет, что более всего свойственно знающему, а именно — знание причины, подтверждая и показывая, что более всего мудрости свойственно познавать причины, — о той мудрости, о которой и идёт настоящее рассуждение, — и что мудрость в наибольшей мере есть знание первых причин. Ясно же на примере зодчих он показал, что мудрость полагают не в действии, а в знании, — и [показал] удивительное: [а именно] что они могут быть иначе. Рассудительность же [он называет] устойчивым свойством, действующим с истинным суждением в отношении человеческих благ и зол, — то, о чём возможно совещаться, — или добродетелью части души, ведающей мнением. В данном же случае [он называет так] способность души, которой мы познаём начала доказательств без доказательства. Мудростью же теперь [он называет] и знание самого ценного по природе. Отослав нас к последующему относительно различия искусства и науки (ибо одно из них состоит в создании и действии, а наука — в знании), он ради того, что было упомянуто, имеет целью следующее: взять и показать, что все предполагают, что самая главная и в наибольшей мере наука, которую мы просто называем мудростью, касается первых причин и первых начал. Ибо ради этого он показал, что искусство отличается от опыта знанием причины, и что более ценны те знания, которые возникают относительно познания причины того, что ими производится.

«Ради чего мы ведём рассуждение». Через это он сам ясно говорит и о замысле сказанного, и о том, ради чего было сказано сказанное; в том числе и о том, чтобы показать, что всем кажется, будто созерцательные искусства ценнее практических, и что мудрость есть познающая первые начала; а это мы показали, показав, что люди всегда в большей мере прилагают имя мудрости к тем, кто в большей мере знает. Ибо память мудрее ощущения, потому что она есть уже некоторое разумное знание (ведь разумным является схватывание общего), а искусство мудрее опыта, потому что оно уже познаёт и причину. Ибо рассмотрение подобного происходит согласно знанию причины. «Ремесленника и зодчего», — то есть вместо ремесленника, который делает, — зодчий. Созерцательные же искусства выше искусств творческих, потому что они существуют не ради пользы, а ради распознавания, ради самого знания.

[982a] – Цель данного исследования — знание первых начал ипричин. Что такое мудрость по общему мнению. Свойства мудреца: знание общего,труднейшего, точнейшего, научающего, главенствующего.

(2)«Ἐπεὶ δὲ ταύτην τὴν ἐπιστήμην ζητοῦμεν,» τουτέστιν ἐπειδὴ ἡ προκειμένη ἡμῖν πραγματεία ζήτησίς ἐστι ταύτης τῆς ἐπιστήμης, δεῖ ἰδεῖν περὶ ποίαν ἐστὶν ἐπιστήμην ἡ ζητουμένη. Ὅτι μὲν περὶ τὰς πρώτας ἀρχὰς καὶ αἰτίας ἐστὶν ἐπιστήμη, δῆλον ἐξ ὧν προείρηκε· πάντες γὰρ τὴν σοφίαν τῶν ἀρχῶν καὶ τῶν αἰτίων φασὶν εἶναι γνῶσιν, καὶ σοφὸς ὁ τούτων ἐπιστήμων. Ἐπεὶ οὖν ἡ σοφία τῶν ἀρχῶν καὶ αἰτίων γνῶσίς ἐστι κατὰ τὴν κοινὴν περὶ αὐτῆς ἔννοιαν, τὰ δ' αἴτια πολλαχῶς, εἰκότως πρῶτον ζητεῖ ποίων αἰτίων καὶ τίνων ἀρχῶν γνῶσίς ἐστιν ἡ σοφία. Καὶ ἐκτίθεται τὰ νομιζόμενα περὶ τοῦ σοφοῦ, ὅσα ἐκ τῆς κοινῆς προλήψεως δοξάζεται, ὧν ἕκαστον μάλιστα τῷ τὰς πρώτας αἰτίας εἰδότι ὑπάρχει. Καὶ γὰρ τὸ πάντα εἰδέναι μάλιστ' ἂν ὑπάρχοι τῷ μάλιστα τὴν καθόλου γνῶσιν ἔχοντι· ὁ γὰρ τὰς πρώτας ἀρχὰς εἰδὼς καὶ πάντα πως οἶδε. Τὸ δὲ χαλεπώτατα μάλιστα γινώσκεσθαι τοῖς ἀνθρώποις ὑπάρχει τοῖς περὶ τὰ πρῶτα καὶ ἁπλούστατα τῶν ὄντων, ἅπερ καὶ τῆς αἰσθήσεώς ἐστι πορρωτάτω. Τὸ δὲ ἀκριβέστερον καὶ διδασκαλικώτερον τῶν αἰτίων, τουτέστι τὸ διδασκαλίαν διὰ τῆς τῶν αἰτίων παραδόσεως ποιούμενον, μᾶλλον σοφὸν ἴσασι τῶν μὴ οὕτω διδασκόντων. Ἔτι τὸ ἀρχικώτερον καὶ ἐπιτακτικώτερον εἰδότας τῶν τὰ ὑποτεταγμένα εἰδότων μᾶλλον ἴσασι σοφούς, ὡς σοφίαν τὴν ἐπιστήμην τὴν ἀρχικωτέραν τε καὶ ἀρχιτεκτονικωτέραν τῆς ὑπηρετούσης. Ταῦτα δὴ λαβὼν καὶ κατὰ τὰς κοινὰς ὑπολήψεις δοξαζόμενα περὶ τοῦ σοφοῦ, κατὰ ταῦτα πειρᾶται ἕκαστον αὐτῶν προσάγειν τῷ τὰς πρώτας καὶ τὰς καθόλου αἰτίας εἰδέναι, δεικνὺς διὰ τούτων ὃ πρότερον εἶπεν, τὸ ὅτι τὴν ὀνομαζομένην σοφίαν περὶ τὰ πρῶτα αἴτια καὶ τὰς ἀρχὰς ὑπολαμβάνουσι πάντες· καθόλου τε γὰρ μάλιστα καὶ κοινῶς περὶ πάντων οὕτω ἐπίσταται ὁ τὰς πρώτας ἀρχὰς εἰδώς· ὥσπερ γὰρ ὁ τὰς τινῶν ἀρχὰς εἰδὼς καθολικήν τινα γνῶσιν ἐκείνων ἔχει, οὕτω καὶ ὁ τὰς πάντων εἰδὼς ἀρχὰς καθολικήν ἄν τινα γνῶσιν ἁπάντων ἔχει.

«Τούτων δὲ τί ἐπίστασθαι τῷ μάλιστα ἔχοντι τῆς τῶν πάντων ἐπιστήμης.» Ἐλλείπει τῷ ἐπίστασθαι τί τὰ πάντα· τῷ γὰρ μάλιστα ἔχοντι τὴν καθόλου ἐπιστήμην ὑπάρχει· τοῦτο γάρ ἐστι τὸ κείμενον. Μάλιστα δὲ καθόλου ἐστὶν ἐπιστήμη ἡ περὶ τῶν ὄντων ᾗ ὄντα· κοινὸν γὰρ τοῦτο πᾶσι τοῖς οὖσιν ὑπάρχει. Ἀλλὰ καὶ χαλεπώτατα μάλιστα τὰ καθόλου τῇ ἀνθρωπίνῃ γνώσει, τῷ πάμπολυ τῶν αἰσθήσεων ἀφεστάναι· διὸ καὶ δεύτερον τῶν τεθέντων δοξαζομένων περὶ τὸν σοφὸν ὑπάρχει τὰ πρῶτα τῶν ὄντων καὶ πορρωτάτω τῶν αἰσθήσεων. Τὸ δὲ «τοῖς ἀνθρώποις» προστέθεικε πρὸς ἀντιδιαστολὴν τῆς φύσεως· τῇ φύσει γὰρ ἐκεῖνα τῶν αἰσθητῶν γνωριμώτερα. Ἀλλὰ καὶ ἀκριβεστάτη τῶν ἐπιστημῶν ἡ τῶν πρώτων γνῶσις· καὶ γὰρ τῶν ἄλλων ἐπιστημῶν ἀκριβέστεραι αἱ ἐκ τῶν πρώτων εἰσίν, εἴ γε αἱ ἐξ ἐλαττόνων ἀκριβέστεραι· ἐξ ἐλαττόνων δὲ αἱ ἐγγυτέρω τῶν ἀρχῶν, ὡς ἐν τοῖς Ὑστέροις Ἀναλυτικοῖς εἴρηται· διὰ τοῦτο γὰρ καὶ κυριωτάτας καὶ μάλιστα ἀποδείξεις εἶπεν εἶναι τὰς ἐξ ἀμέσων τε καὶ πρώτων τῶν προτάσεων, δευτέρας δὲ τὰς διὰ τούτων δεικνυμένας. Εἰ δ' αἱ ἐγγυτέρω τῶν ἀρχῶν διὰ τὴν τῶν ἀρχῶν γνῶσιν ἀκριβέστεραι, δῆλον ὡς ἀκριβέσταται ἂν εἶεν αἱ τῶν ἀρχῶν αὐτῶν ἐπιστῆμαι, δι' ἃς καὶ αἱ ἐγγὺς αὐτῶν ἀκριβέστεραι τῶν ἄλλων. Ὅτι δὲ αἱ ἐξ ἐλαττόνων καὶ ἐγγυτέρω τῶν ἀρχῶν τῶν διὰ πλειόνων καὶ πορρωτέρω ἀκριβέστεραι, δέδεικται μὲν καὶ ἐν τοῖς Ὑστέροις Ἀναλυτικοῖς (αἱ γὰρ δι' ἐλαττόνων προτάσεων καὶ ἀμέσων ἀκριβέστεραι), καὶ νῦν δὲ ἐνδείξασθαι παρέθετο τὴν ἀριθμητικὴν καὶ τὴν γεωμετρίαν, ἧς διαφορά, ὅτι ἡ γεωμετρία μὲν περὶ τὰ θέσιν ἔχοντα· τὸ γὰρ σημεῖον καὶ ἡ γραμμὴ καὶ τὰ ἄλλα περὶ ἃ ὁ γεωμέτρης, θέσιν ἔχει, ἡ δὲ μονὰς καὶ ὁ ἀριθμὸς ἀθέτα· διὸ οἱ μὲν γεωμέτραι προσχρῶνται δείξεσιν ἀριθμητικαῖς ὡς προσδεόμενοι αὐτῶν εἰς τὴν τῶν οἰκείων σύστασιν, οἱ δὲ ἀριθμητικοὶ γεωμετρικαῖς οὐκέτι.

«Ἀκριβέσταται τῶν ἐπιστημῶν αἱ μάλιστα τῶν πρώτων εἰσίν.» Οὐχ ὑποληπτέον τοῦτο μάχεσθαι τῷ ἐν τῷ προοιμίῳ τῆς Φυσικῆς εἰρημένῳ, ἔνθα λέγων δεῖν ἄρχεσθαι ἀπὸ τῶν ἡμῖν γνωρίμων λέγει· τὸ γὰρ ὅλον καὶ τῶν ἀτόμων γνωριμώτερον, τὸ δὲ καθόλου ὅλον τί ἐστιν· ὅτε γὰρ τὸ πρῶτον καὶ τὸ καθόλου ταὐτόν. Τὸ γὰρ πρῶτον αἴτιον τὸ ποιητικόν, περὶ οὗ νῦν αὐτῷ λέγεται πρόκειται, παρὰ πάντων μέν ἐστιν, οὐ μὴν οὕτω καθόλου ὡς τὰ γένη. Ἀλλ' οὐδὲ τὸ ὡς γένος λεγόμενον καθόλου ἐκεῖ πρὸς τὴν ἀτόμων πρῶτον εἶπεν, ἀλλὰ τὸ κοινότερον καὶ πλείοσι συμβεβηκός, ὡς ἐδήλωσε διὰ τῶν παραδειγμάτων.

«Αἱ γὰρ ἐξ ἐλαττόνων ἀκριβέστεραι.» Οἷς γὰρ ἐλάττονα τὰ συμβεβηκότα, δυσεπιστητότερον τοῦτο καὶ πλείονος ἀκριβείας δεῖται· καὶ οἷς μηδέν ἐστι συμβεβηκός, ἥ τούτου γνῶσις χαλεπωτέρα, δεῖ καὶ πλείονος ἀκριβείας δεῖται, ἄτε οὐκ ἀπὸ συμβεβηκότων εἰς τὴν γνῶσιν τῆς οὐσίας αὐτῶν βοηθουμένη, ἀλλ' ἀπὸ μόνης τῆς οὐσίας γιγνομένη. Βελτίων τε ἡ τούτων ἐπιστήμη τῷ μᾶλλον γινώσκειν ποιεῖν. Ἔτι ἡ ἀπόδειξις ἡ κυρίως ἐκ προτέρων· καὶ ἃ τὰ ἄλλα τότε ἀποδείκνυται, ὅταν δι' ἐκείνων πρῶτον τὴν περὶ αὐτῶν πίστιν εἴληφεν· ἡ δὲ ἐκ πρώτων ἐξ ἐλαττόνων, ἡ δὲ ἐξ ἐλαττόνων ἀκριβεστέρα· ὥστε καὶ ἡ ἐκ πρώτων, εἴ γε τὰ δι' ἐκείνων δειχθέντα αἴτια τοῖς ὑστέροις τῇ ἀποδείξει. Ἐπιστήσειε δ' ἄν τις πῶς ἡ τῶν πρώτων ἀρχῶν τε καὶ αἰτίων γνῶσις χαλεπωτάτη, εἰ βέλτιον ἔχομεν περὶ αὐτὰς τῆς δι' ἀποδείξεως γνώσεως. Ἢ οὕτως ἔχομεν περὶ τὰς ὡς ἀξιώματα ἀρχάς, δι' ὧν τὰ ἄλλα δείκνυται, ἤτοι τὰς ἀποδεικτικὰς ἀρχάς, ἢ τὰς οὕτως;

982a– Цель данного исследования — знание первых начал и причин. Что такое мудростьпо общему мнению. Свойства мудреца: знание общего, труднейшего, точнейшего,научающего, главенствующего.

(2) «Поскольку же мы ищем эту науку», — то есть поскольку предпринятое нами исследование есть поиск этой науки, — нужно рассмотреть, о какой науке идёт речь. Что она есть наука о первых началах и причинах, ясно из того, что он сказал прежде: ведь все говорят, что мудрость есть знание начал и причин, и мудрец — тот, кто сведущ в них. Поскольку же мудрость, согласно общему о ней представлению, есть знание начал и причин, а причины называются многими способами, естественно, что он сначала исследует, знанием каких причин и каких начал является мудрость. И он излагает то, что принято думать о мудреце, — всё, что выводится из общего предвосхищения, каждое из чего более всего присуще тому, кто знает первые причины. Ведь и «знать всё» более всего может быть присуще тому, кто в наибольшей мере обладает знанием общего: ибо знающий первые начала некоторым образом знает и всё. А то, что труднейшее для познания людьми, присуще тому, что относится к первым и простейшим из сущих, которые и наиболее удалены от чувственного восприятия. Более же точное и более научающее из причин, то есть то, что производит обучение через передачу причин, считают более мудрым, чем тех, кто учит не таким образом. Далее, тех, кто знает более начальственное и повелевающее, считают более мудрыми, чем знающих подчинённое, — как мудрость есть наука более начальственная и более зодческая, чем служебная. Взяв же это, как то, что принято думать о мудреце согласно общим предположениям, он пытается каждое из этих свойств приписать тому, кто знает первые и общие причины, показывая через это то, что он сказал ранее: что все предполагают, что так называемая мудрость касается первых причин и начал. Ибо наиболее общим и всеобщим образом знает обо всём тот, кто знает первые начала: ведь как знающий начала некоторых вещей имеет некоторое общее знание о них, так и знающий начала всех вещей имеет некоторое общее знание обо всём.

«А знать это более всего присуще тому, кто в наибольшей мере обладает наукой обо всём». Эллиптично: к слову «знать» нужно добавить «всё»; ибо это присуще тому, кто в наибольшей мере обладает общим знанием: таков именно здесь смысл сказанного. А наиболее общей является наука о сущих, поскольку они сущие: ведь это — общее, присущее всем сущим. Но и труднейшее для человеческого познания — это в наибольшей мере общее, потому что оно чрезвычайно далеко от чувств; поэтому и второе из принятых положений о мудреце присуще первым из сущих и наиболее удалённым от чувств. А слова «для людей» он добавил для различения с природой: ибо по природе те начала более познаваемы, чем чувственное. Но и точнейшей из наук является знание первых: ведь и из прочих наук более точны те, что исходят из первых начал, если только исходящие из меньшего числа более точны; а из меньшего числа — те, что ближе к началам, как сказано во «Вторых Аналитиках». Поэтому он и сказал, что самыми главными и наиболее доказательными являются доказательства из непосредственных и первых посылок, а вторыми — те, что показываются через них. Если же науки, более близкие к началам, более точны благодаря знанию начал, то ясно, что точнейшими были бы науки о самих началах, благодаря которым и близкие к ним точнее прочих. А что науки, исходящие из меньшего числа и более близких к началам, точнее тех, что идут через большее число и более отдалённое, — это доказано и во «Вторых Аналитиках» (ибо идущие через меньшее число посылок и через непосредственные — точнее); здесь же он для пояснения привёл арифметику и геометрию, различие между которыми состоит в том, что геометрия занимается тем, что имеет положение: ведь точка, линия и прочее, чем занимается геометр, имеют положение, а единица и число — бесположенны; поэтому геометры прибегают к арифметическим доказательствам, нуждаясь в них для обоснования собственных положений, арифметики же — к геометрическим уже нет.

«Точнейшие из наук те, которые более всего относятся к первым». Не следует считать, что это противоречит сказанному во введении к «Физике», где он говорит, что нужно начинать с известного нам: ибо целое и известнее неделимых, а общее есть некое целое; потому что там первое и общее — одно и то же. Ибо первая причина — действующая, о которой у него теперь идёт речь, — хотя и у всех есть, но не является настолько общим, как роды. Но и общее, называемое там как род, он назвал первым не по отношению к неделимому, а как более общее и присущее большему числу, как он показал на примерах.

«Ибо науки, исходящие из меньшего числа, точнее». Ибо то, у чего меньше привходящих свойств, труднее для познания и требует большей точности; а у чего нет никакого привходящего свойства, то знание о нём труднее и требует большей точности, поскольку оно не получает помощи от привходящих свойств для познания их сущности, но происходит от одной только сущности. И наука о них лучше, потому что она заставляет познавать в большей мере. Далее, доказательство в собственном смысле исходит из предшествующего; и прочее тогда доказывается, когда через те начала прежде получено доверие к ним; доказательство же из первых начал исходит из меньшего числа, а из меньшего числа — точнее; так что и из первых начал — точнее, если только показанное через них является причинами для последующего в доказательстве. Можно было бы задаться вопросом, каким образом знание первых начал и причин является труднейшим, если мы имеем о них знание лучшее, чем знание через доказательство. Или же мы имеем дело с началами как с аксиомами, через которые доказывается прочее, — либо с доказательными началами, либо с таковыми?

[982b] – Почему знание первых причин — самое трудное и самоеточное. Вопрос о возможности доказательства начал. Знание ради самого себя каквысшая ценность. Мудрость — не практическая, а теоретическая наука. Удивлениекак начало философии. Божественность знания.

πῶς οὖν αὐτὰς ἐπιστάμεθα; ἢ αὐτὰς δι' ἀποδείξεων; ἀρχαὶ γὰρ τῆς τούτων δείξεως τὰ ἀξιώματα. Ἀλλ' ἐπεὶ πᾶσα ἀπόδειξις ἐκ πρώτων, εἴη ἄν τινα καὶ τούτων πρῶτα. Ἢ οὐδὲν κωλύει καὶ ἀποδεικτικῶν αὐτῶν πρῶτά τινα λέγειν εἶναι; ἀλλ' εἴη ἂν τινα λέγειν εἶναι. Ἀλλ' εἰ ἡ ἀπόδειξις δι' αἰτίας γνῶσις, εἴη ἂν καὶ τούτων αἴτιον, οὕτω δὲ καὶ πρῶτα. Ἢ γὰρ πᾶσα δι' αἰτίας ἀπόδειξις. Δῆλον δὲ ὅτι καὶ διδασκαλικώτεροι οἱ τὰ αἴτια εἰδότες· τῶν γὰρ διδασκόντων ἴδιον τὰ τὰς αἰτίας λέγειν τοῖς διδασκομένοις, ὡς προείρηκεν. Ἤτοι δὲ μᾶλλον λέγει διδασκαλικὴν τὴν τῶν αἰτίων θεωρητικὴν τῆς μὴ τοιαύτης· διὰ γὰρ τῶν αἰτίων ἡ διδασκαλία, ὡς μόνης ταύτης οὔσης τῶν αἰτίων θεωρητικῶς· τὰ γὰρ κυρίως αἴτια ταῦτα. Ἢ τὸ λεγόμενον ἐστὶν ὅτι ἡ τῶν μᾶλλον αἰτίων θεωρητικὴ καὶ διδασκαλικὴ μᾶλλον, ἐπειδὴ διὰ τῶν αἰτίων ἡ διδασκαλία· αὕτη δὲ ἡ τῶν μᾶλλον αἰτίων θεωρητικὴ καὶ διδασκαλικὴ μᾶλλον. Ἀλλὰ καὶ τὸ εἰδέναι καὶ τὸ ἐπίστασθαι δι' αὐτὰ χάριν τῶν νοουμένων τε καὶ γιγνωσκομένων καὶ μὴ ἄλλου τινὸς τῇ τῶν αἰτίων καὶ ἀρχῶν γνώσει μάλιστα ὑπάρχει· ταῦτα γὰρ μάλιστα ἐπιστητά, δι' ἃ γε καὶ τῶν ἄλλων ἐπιστητῶν ἕκαστον ἐπιστητόν. Ὥστε εἰσί τινες ἐπιστῆμαι δι' αὐτὰς αἱρεταί, ὅπερ ἔκειτο· μάλιστα δ' ἂν εἴη ἡ τοιαύτη. «Ὁ γὰρ τὸ ἐπίστασθαι δι' αὑτὸ αἱρούμενος τὴν μάλιστα ἐπιστήμην μάλιστα αἱρήσεται.» Εἰ γὰρ ἁπλῶς τὸ ἐπίστασθαι δι' αὑτὸ αἱρετόν, τούτου μάλιστα αἱρετώτατον τὸ μάλιστα ἐπιστητόν· τοιαῦτα δὲ τὰ πρῶτα αἴτια καὶ αἱ ἀρχαί, εἴ γε καὶ ἡ τῶν ἄλλων γνῶσις τῆς τούτων γνώσεως χρείαν ἔχει· τότε γὰρ οἰόμεθα εἰδέναι ἕκαστον, ὡς καὶ αὐτὸς εἶπεν ἐν Φυσικῇ, ὅταν τὰς ἀρχὰς καὶ τὰς αἰτίας τινος εἰδῶμεν. Ὅτι δὲ μάλιστα ἐπιστητά, ἔδειξε παραθέμενος τὸ ὅτι αἱ ἀποδείξεις ἐκ τῶν πρώτων, διὰ δὲ ἀποδείξεως ἡ τῶν ἐπιστητῶν γνῶσις· ὥστε τὰ πρῶτα αἴτια εἴη ἂν καὶ τοῖς ἄλλοις τοῖς ἀποδεικτοῖς τε καὶ ἐπιστητοῖς αἴτια τοῦ ἐπιστητὰ εἶναι, ἀλλ' οὐ ταῦτα ἐκείνοις· ὕστερον γὰρ ταῦτα, οὐδεμία δὲ ἀπόδειξις δι' ὑστέρων. Ἔτι πᾶσιν αἴτια τοῖς ἐπιστητοῖς τοῦ εἶναι ἐπιστητὰ ταῦτα, εἴ γε αἱ τῶν ἐπιστημῶν ἀρχαὶ ταύτας ἀρχὰς ἔχωσιν.

982b(продолжение)

Ἀλλὰ καὶ ἀρχικωτάτη τῶν ἐπιστημῶν ἡ τῶν κυριωτάτων αἰτίων γνωστική. Ταῦτα δέ ἐστι τὰ ὧν ἕνεκα τὰ ἄλλα ἐστίν. Ἀρχικωτέρα γὰρ ἐν ἅπασιν ἡ γνωρίζουσα τίνος ἕνεκα ἕκαστον δεῖ ποιεῖν τῶν γιγνομένων τῆς ποιούσης αὐτὰ τῆς ὑπηρετούσης, ὡς δῆλον ὑπάρχει ὅτι ἀρχιτεκτονικῆς. Εἰπὼν δὲ «ἡ γνωρίζουσα τίνος ἕνεκα πρακτέον ἕκαστόν ἐστι,» τὸ τούτου αἴτιον τὸ οὗ ἕνεκεν αἴτιον ἕκαστον πρακτέον ἐδήλωσεν εἰπών «τοῦτο δέ ἐστι τἀγαθόν»· τοῦτο γὰρ τὸ τελικὸν αἴτιον, ὡς εἶπεν ἐν τοῖς Νικομαχείοις Ἠθικοῖς ἀρχόμενος «πάσα τέχνη καὶ πᾶσα μέθοδος, ὁμοίως δὲ πρᾶξίς τε καὶ προαίρεσις ἀγαθοῦ τινὸς ἐφίεται δοκεῖ»· τοιοῦτον δὲ καὶ ὁ τῶν ὄντων ἁπάντων αἴτιον· πάντων γὰρ ἕκαστα χάριν ἐστί τε καὶ γίγνεται. Τὰ δὲ φύσει γιγνόμενα καὶ πρὸς ἐκεῖνο νένευκε καὶ κατὰ τὴν σύμφυτον ὄρεξιν αὐτοῖς· ὥστε ἡ τοῦ τοιούτου ἀγαθοῦ γνωστικὴ ἀρχικωτάτη ἂν εἴη. Βουληθεὶς δὲ δηλῶσαι πῶς τὸ πρῶτον αἴτιον τοῖς ἄλλοις αἴτιον, ὅτι ὡς τέλος, καὶ ὅτι ἡ τούτου αἰτίου γνωστικὴ ἀρχιτεκτονικωτέρα τῶν ποιουσῶν τὸ ἐκεῖνο χάριν, εἶπε καὶ «μᾶλλον ἀρχικὴ τῆς ὑπηρετούσης ἡ γνωρίζουσα τίνος ἕνεκέν ἐστι πρακτέον ἕκαστον.» Ἡ δ' ἐπισχύρησις τοιαύτη. Εἰ ἐν πάσαις τέχναις τε καὶ ἐπιστήμαις ἀρχιτεκτονικωτέρα τῆς ποιούσης τι ἡ γιγνώσκουσα τὸ οὗ χάριν καὶ τὸ τέλος, καὶ ἡ τὸ πάντων τέλος καὶ τὸ οὗ χάριν τὰ πάντα ἐστί τε καὶ γίγνεται εἰδυῖα ἀρχικωτάτη ἂν εἴη καὶ πρώτη· τοιαύτη δέ ἐστιν ἡ σοφία ἡ τὰ πρῶτα αἴτια θεωρητική· πάντα γὰρ τὰ ὄντα τοῦ κυριωτάτου τῶν ἀγαθῶν ἐφίεται καὶ τἀγαθοῦ, τἀγαθὸν δὲ τὸ πρῶτον αἴτιον.

Ἐφ' οἷς δειχθεῖσι συγκεφαλαιοῖ τὰ εἰρημένα, δεικνὺς ὅτι ἐξ ἁπάντων τῶν τοῖς σοφοῖς ἑπομένων δέδεικται σοφία οὖσα ἡ τῶν πρώτων ἀρχῶν τε καὶ αἰτίων θεωρητική· τὸ γὰρ ἀγαθὸν καὶ τὸ οὗ ἕνεκά ἐστι τε καὶ γίγνεται πάντα, ὅ ἐστιν ἡ προκειμένη ἐπιστήμη θεωρητική, τῶν αἰτίων ἐστίν· τούτου γὰρ τὸ ὡς τέλος αἴτιον· δεῖ γὰρ αὐτὴν τῶν πρώτων ἀρχῶν καὶ αἰτίων εἶναι θεωρητικήν. Ἐξ ἁπάντων οὖν τῶν εἰρημένων γίγνεται ἡ σοφία ἡ τῶν πρώτων ἀρχῶν τε καὶ αἰτίων θεωρητική. Προστέθεικε δὲ «καὶ γὰρ τἀγαθὸν καὶ τὸ οὗ ἕνεκα τῶν αἰτίων ἐστίν,» ὡσεὶ εἶπε δεῖν δὲ τὴν σοφίαν κατὰ τὰς κοινὰς προλήψεις ἀρχικὴν εἶναι ἐπιστήμην καὶ μὴ ὑπηρετικήν, εἶπε δὲ ἀρχικωτέραν εἶναι τὴν γνωρίζουσαν τὸ τίνος ἕνεκέν ἐστι πρακτέον ἕκαστον, τοῦτο δ' ἐστὶ τἀγαθόν. Εἰπὼν οὖν ἀρχικωτέραν εἶναι τὴν γνωστικὴν τοῦ τίνος ἕνεκα ἕκαστόν ἐστιν, ὅπερ ἐστὶ τἀγαθόν, ὅτι ἡ τῶν πρώτων γνωστικὴ καὶ τούτου ἐστὶ γνωστικὴ, δι' ὃ καὶ ἔστιν ἀρχική, ἔδειξε διὰ τῆς προειρημένης ταύτης.

«Ὅτι δ' οὐ ποιητικὴ, δῆλον ἐκ τῶν πρώτων φιλοσοφησάντων.» Ὅτι μὲν οὐ ποιητική τε καὶ πρακτικὴ ἡ φιλοσοφία τε καὶ ἡ σοφία ἀλλὰ θεωρητική, δείκνυσι δι' ἐκ τοῦ τὴν ἀρχὴν ἐπὶ ζήτησιν τῶν τοιούτων καὶ τὴν εὕρεσιν ἐλθεῖν τοὺς πρώτως φιλοσοφήσαντας διὰ τὸ θαυμάσαι ἕκαστον αὐτῶν πῶς ἔχει· τὸ δὲ θαυμάζειν ἀγνοούντων ἐστίν. Ὥστε εἰ διὰ μὲν τὸ ἀγνοεῖν ἐθαύμαζον, διὰ δὲ τὸ θαυμάζειν ἐπὶ τὸ φιλοσοφεῖν ἦλθον, διὰ τὸ ἀγνοεῖν ἄρα ἐπὶ τὸ φιλοσοφεῖν ἦλθον. Ὃ δὴ ἔμελλε τῆς ἀγνοίας παύσειν αὐτούς, τούτου χάριν ἦλθον ἐπὶ τὸ φιλοσοφεῖν· γνῶσις δὲ ἔμελλεν ἀλλ' οὐ πρᾶξις τῆς ἀγνοίας παύσειν αὐτούς· γνώσεως ἄρα ἀλλ' οὐ πράξεως χάριν ἦλθον ἐπὶ τὸ φιλοσοφεῖν. Εἰ γὰρ δι' ἄγνοιαν ἦλθον ἐπὶ τὴν ζήτησιν αὐτῶν, δῆλον ὡς γνώσεως ἐφίεντο· τῆς γὰρ ἀγνοίας οὐχ ἡ ποίησις ἀλλ' ἡ γνῶσις ἴασις. Τῇ αὐτῇ δὲ ἔθος αὐτῷ καλεῖν σοφίαν τε καὶ πρώτην φιλοσοφίαν. Ἡ γὰρ τελειοτάτη φιλοσοφία ἡ ἀρξαμένη ἀπὸ τοῦ θαυμάζειν ἐπὶ τὸ ζητεῖν προελήλυθεν· ἔπειτα εὑρίσκει τὰ ζητούμενα οὕτως ἔχειν περὶ αὐτά, ὡς θαυμάζειν εἰ ἐνδέχεται αὐτὰ ἄλλως ἔχειν, ὡς προελθὼν ἐρεῖ. Λέγει δὲ ὅτι τῇ μὲν ἀρχῇ ἦλθον ἐπὶ τὸ ζητεῖν τε καὶ φιλοσοφεῖν τὰ πρόχειρα καὶ ἐν ποσὶ διὰ τὸ φαινομένην ἀτοπίαν θαυμάσαντες, οἷον, εἰ οὕτω τυγχάνει, διὰ τί τὸ ἤλεκτρον ἕλκει τὰ ἀχυρώδη, ἢ ἡ Ἡρακλεία λίθος τὸν σίδηρον, ἢ τίς ἐστιν ἡ ἶρις, ἢ ὅλως ἡ τῶν νεφῶν σύστασις, αἱ βρονταί, πόθεν, ἢ περὶ τῶν μετεώρων, πῶς γίνονται. Εἶτα κατ' ὀλίγον προϊόντες ἦλθον ἐπὶ τὸ περὶ τῶν μειζόνων διαπορεῖν τε καὶ θαυμάζειν ἐν τῷ φιλοσοφεῖν. Ὅθεν διὰ τοῦτο παρέθετο τὸ «τινῶν.» Σελήνης δὲ παθήματα εἶπε τάς τε ἐκλείψεις αὐτῆς καὶ τὰς αὐξήσεις καὶ τὰς μειώσεις, ὁμοίως δὲ καὶ ἡλίου τάς τε ἐκλείψεις καὶ τὰς ἀνατολάς τε καὶ δύσεις. Τὸ δὲ ἀπορεῖν τε καὶ θαυμάζειν δι' ὑπόληψιν ἀγνοίας γίνεται. Προστίθησι δὲ ὅτι καὶ ὁ φιλόμυθος φιλόσοφός πώς ἐστι· ταῦτα γὰρ σπουδάζει μανθάνειν, ὅσα ἐστὶ δι' ἄγνοιαν θαυμαστά· ἐκ γὰρ θαυμασίων τε καὶ παραδόξων οἱ μῦθοι σύγκεινται, οἱ δὲ διὰ τὸ θαυμάζειν τινὰ σπουδάζοντες μανθάνειν φιλόσοφοι.

Ὅτι δὲ μὴ χρείας τινὸς μηδὲ πράξεως χάριν ἀλλὰ γνώσεως ἦλθον τὴν ἀρχὴν ἐπὶ τὴν φιλοσοφεῖν, συνήγαγε διὰ τῆς ἱστορίας· μὴ γὰρ τινὶ ἀναγκαίων τε καὶ τινὶ πρὸς ῥαστώνην τοῦ βίου παρασκευῇ ἦλθον ἐπὶ τὴν τῶν τοιούτων φιλοσοφίαν ζήτησιν καὶ τὴν τούτων θεωρίαν. Εἰ δὲ πάντων ὑπαρχόντων, τινῶν τε ἀναγκαίων καὶ τῶν πρὸς ῥαστώνην, ἤρξαντο τῆς τοιαύτης φιλοσοφίας ζητήσεως, δῆλον ὡς ἐπ' οὐδενὸς ἀναγκαίου τῶν πρὸς διάγνωσιν τοῦ βίου συντελούντων τινὲς ἕνεκεν τὴν ζήτησιν ἐποιοῦντο. Ἀλλὰ μὴν πᾶσαι αἱ ποιητικαί· ἡ γὰρ τῶν ἀναγκαίων τε καὶ τῶν χρησίμων ζητοῦσί τε καὶ ποιοῦσι, ἡ τῶν πρὸς διάγωγήν. Σχεδὸν δὲ εἶπε τὴν ταύτην σοφίαν τε καὶ θεωρίαν. Εἰκάζει δὲ τὴν ταύτην γνῶσίν τε καὶ θεωρίαν τοῖς ἐλευθέροις τῶν ἀνθρώπων, οἱ αὐτῶν ἕνεκεν, οὐχ ἄλλων, ὥσπερ οἱ δοῦλοι. Τὸν γὰρ δοῦλον ἐν τοῖς Πολιτικοῖς εἶναι εἶπεν ὅς ἂν ἕτερος ὢν ἄλλῳ ἐστίν· τοιοῦτος δὲ ὁ μὴ διορατικὸς τῶν πρακτῶν δι' ἀφυΐαν, ἀλλ' ὑπηρετικός. Καὶ γὰρ ἡ ταύτην γνῶσις, ὡς μόνη ὅσα ἐλευθέρα τῶν ἄλλων ἐπιστημῶν, αὐτὴ αὑτῆς χάριν ἐστίν. Σημεῖον δὲ τοῦ δι' αὑτὴν αἱρετὴν εἶναι τὸ μηδὲν χρεῶδες παρεχομένη, ἀλλὰ τοὐναντίον καὶ ἐμποδίζουσαν αὐτοῖς καὶ τοσοῦτον φίλτρον ἐμποιοῦν τοῖς ἁψαμένοις αὐτῆς ὡς μηδὲν ἄλλο βούλεσθαι ποιεῖν, ἀλλὰ πᾶν τὸ ἀπάγον αὐτῆς τῆς κατ' αὐτὴν ἐνεργείας περιορᾶν τε καὶ ἀναγκάζειν ῥᾳδύμως. Διὸ καὶ εὐλόγως ἂν φαίη τις οὐκ ἀνθρωπίνην ἀλλὰ θείαν τὴν γνῶσιν αὐτῆς ποιεῖσθαι. Οἱ μὲν γὰρ ἄνθρωποι ἐν πολλοῖς δόξαι δὲ τὰς χρείας εἰσὶ καὶ τούτων χάριν πολλὰ πράττειν ἀναγκάζονται· διὰ τὸ εἶναι αὑτοῖς τοιοῦτον, τὸ ἢ ὑγεία ἀγαθὸν αὐτοῖς ἢ αὐτάρκεια ἢ ἕκαστον τῶν τοιούτων ἀγαθῶν· διὰ τὸ ἀσχολεῖσθαι περὶ αὐτά. Τὸ δὲ θεῖον πάσης χρείας ἐλεύθερον· ἀκολούθως λόγῳ τοῖς ἐν τοῖς Νικομαχείοις εἰρημένοις αὐτῷ, θεῖα λέγει· «ἢ γὰρ χρὴ τὰ παραπονίτας ἀνθρώπινα φρονεῖν ἄνθρωπον ὄντα ἢ θνητὰ θνητόν.» Τοιαῦτα γὰρ τὰ ταῦτα. Διό, φησίν, εἰ γε ἀληθῆ τὰ ὑπὸ τῶν ποιητῶν λεγόμενα περὶ τοῦ θείου, ὅτι φθονερόν ἐστι τοῖς ὑπερέχουσι, διὰ τὸ δυστυχεῖς πάντας εἶναι τοὺς περιττοὺς καὶ ὑπὲρ τοὺς ἄλλους, τούτους ἂν μάλιστα ἐφθόνησε· ὅτι γὰρ ὡς ἀληθοῦς πλέον τι ἔχουσιν ἢ χρὴ θνητὴν φύσιν. «Ἀλλ' --- εἶναι.» Φθόνος γάρ, φησὶν ὁ θεῖος Πλάτων, ἔξω θείου χοροῦ· ἀλλὰ πολλὰ ψεύδονται ἀοιδοί, ἐν οἷς καὶ τοῦτο· ὅτε τινὰ τῆς τοιαύτης ἐπιστήμης ἡγητέον εἶναι τιμιωτάτην. Ἡ γὰρ θεοτάτη καὶ τοιαύτη μάλιστα τιμιωτάτη· ἡ δὲ τοιαύτη θειοτάτη κατά τε τὸ μάλιστα ὁμοίαν τῇ τῶν θείων ἐνεργείᾳ εἶναι· ἐνεργεῖν μάλιστα γὰρ εὔλογον τὸ θεῖον, οὐχ ἄλλη δέ τις ἐνέργεια θείου ἀξία παρὰ τὴν τοιαύτην· ἀλλὰ τὸ τῶν θείων γνῶσιν εἶναι, εἴ γε τῶν πρώτων αἰτίων γνῶσίς ἐστι τῶν ἀρχῶν, ὁ δὲ θεὸς ἀρχὴ πρώτη καὶ αἰτία τῶν ἄλλων. Διὰ τοῦτο δὲ ἔδειξεν ὅτι καὶ εὐλόγως ἡ πραγματεία θεολογικὴ καλεῖ. Λέγει δὲ ὅτι ἀναγκαιοτέρα μὲν αὐτῆς πᾶσαι αἱ ἄλλαι ἐπιστῆμαι (δι' ὅλως γὰρ αὐτῇ ἀναγκαία), ἀμείνων δὲ οὐδεμία· αὐτὴ γὰρ φασιν ἀμείνων, ἐπεὶ καὶ τιμιωτάτη.