Комментарий к «Метафизике» Аристотеля. (Книги Α, Β, Γ, Д)

Глава XXI. О том,существуют ли только чувственные сущности или также другие (Книга B, Глава 2)

(B 2. 997a – b)

Древнегреческий текст: "Ἔτι οὐσίας" καὶ αὕτη ἡ ἀπορία προείρηται ὑπ' αὐτοῦ ἐν τῇ τῶν ἀποριῶν ἐκθέσει. ὃ δὲ ἀπορεῖ διὰ τούτων δόξει τῷ προειρημένῳ ἀκόλουθον εἶναι τῷ «περί τε ὃ μιᾶς καὶ ἐξ ὧν μιᾶς, εἴτε τῆς αὐτῆς εἴτε ἄλλης.»

Β2. 997α. εἰπὼν γὰρ δι' ἐκείνων τὸ μιᾶς εἶναι ὥσπερ τὸ ὁρίσασθαι ὑποκείμενον γένος, οὕτω καὶ τὸ ἀποδεῖξαι τὰ καθ' αὑτὰ συμβεβηκότα αὐτῷ, εἶτα ἀπορήσας καὶ εἴτε τῆς αὐτῆς ἄμφω ἐστίν, εἴτε ἄλλης καὶ ὁρίσασθαι ἄλλης δὲ τὸ ἀποδεῖξαι, νῦν περὶ τούτου καθ' αὑτὴν ἀπορεῖ καὶ ζητεῖ πότερον ἡ ἐπιστήμη ἡ προκειμένη ἡμῖν (αὕτη δέ ἐστιν ἡ σοφία) τῶν οὐσιῶν μόνον ἐστὶ θεωρητική, τί ἐστι τὸ εἶναι ἐξετάζουσα καὶ τίς ἡ φύσις αὐτῆς ὁριζομένη, ἢ τὰ συμβεβηκότα καθ' αὑτὰ τῇ οὐσίᾳ ἡ αὐτὴ θεωρεῖ, ὡς εἶναι ἅμα καὶ ἀποδεικτική. εἰ γὰρ τῆς αὐτῆς τὴν οὐσίαν θεωρεῖν καὶ τὰ καθ' αὑτὰ συμβεβηκότα, αὕτη ἂν εἴη ἀποδεικτική· ἀποδεικτικῆς γὰρ καὶ τὸ ἀποδεικνύναι τὰ καθ' αὑτὰ ὑπάρχοντα τῇ οὐσίᾳ. ᾧ ἐπήνεγκεν ὡς ἄτοπον τὸ «ἀποδεικτικὴ ἂν εἴη καὶ ἡ τῆς οὐσίας,» ὡς ἑπόμενον τῇ ἀποδεικτικῇ λαμβάνων τὸ περὶ ὧν ἓν λόγον καὶ τὴν θεωρίαν ποιεῖται ταῦτα ἀποδεικνύναι. οὐ δοκεῖ δέ, φησί, τὸ τί ἐστιν ἀπόδειξις εἶναι, ὃ καὶ τὸ ὁρισμὸν καὶ τοῦ τί ἐστι μὴ εἶναι ἀπόδειξιν ὑγιῶς λαμβάνων (ἔδειξε γὰρ καὶ τοῦτο ἐν τοῖς Ὑστέροις Ἀναλυτικοῖς)· οὐ μὴν πάντως ἕπεται, εἰ ἡ αὐτὴ εἴη τῆς τε οὐσίας τὸ τί ἐστιν ἡ οὐσία θεωρητικὴ καὶ τῶν καθ' αὑτὰ τῇ οὐσίᾳ ὑπαρχόντων, ἤδη τὸ τί ἐστιν ἀποδεικτικὴν αὐτὴν εἶναι· οὐ γὰρ εἰ ἡ τῆς οὐσίας θεωρητικὴ καὶ ἀποδεικτική, ἤδη καὶ τῆς οὐσίας ἀποδεικτική· τὸ μὲν γὰρ τί ἐστιν ὁριστικῶς λήψεται, ἀποδείξει δὲ τὰ καθ' αὑτὰ ὑπάρχοντα, ταῦτα γάρ ἐστιν ἀποδεικτά. οὐ γὰρ εἰ καὶ αὐτὴ περὶ ἄμφω, ἤδη καὶ ὁμοίως περὶ ἀμφοῖν· οὐ γὰρ καὶ γίγνεται ταὐτὸν θάτερον θατέρῳ τὸ ὁρίσαι τῷ ἀποδεῖξαι, εἰ ἄμφω ἑνὸς εἴη. ὁ δὲ λαβὼν τὸ ἀποδεικτικὴν ἔσεσθαι τὴν τῆς οὐσίας ἐπιστήμην, μετήνεγκε τὸ τὴν οὐσίαν τῆς ἀποδείξεως ἔσεσθαι, ὡς τῆς ἀποδεικτικῆς δι' ἀποδείξεως καὶ τὸ προκείμενον αὐτῇ θεωρεῖν οἰκεῖον. βουλόμενος δὲ ἡμῖν ἐνδείξασθαι πῶς ἐστὶ τὸ πότερον περὶ τῆς οὐσίας ἡ θεωρία μόνον ἐστὶν ἢ περὶ τὰ συμβεβηκότα ταύταις, παρέθετο τὰ τῇ γεωμετρίᾳ ὑποκείμενα στερεά, ἐπίπεδα καὶ γραμμάς, εἴγε ταῦτα τῆς οὐσίας λέγειν, ἐπεὶ τούτοις ἐστί τινα καθ' ἑαυτὰ ὑπάρχοντα, περὶ ὧν ἡ ἀπόδειξις τῷ γεωμέτρῃ, λέγει, εἰ τοῦ αὐτοῦ ἔσται τί ἕκαστον τούτων ἐστὶ θεωρεῖν, καὶ ὁρίζεσθαι τί στερεὸν ἢ ἐπίπεδον, τί γραμμὴ καὶ τίνα ἐστὶν ἑκάστῳ τούτων τὰ καθ' αὑτὰ ὑπάρχοντα· ὁρισμὸς γὰρ γραμμῆς μῆκος ἀπλατές, καθ' αὑτὸ δὲ αὐτῇ ὑπάρχει, ἂν οὕτω τύχῃ, τὸ εἶναι ἢ εὐθείᾳ ἢ περιφερεῖ· εἰ γὰρ εὐθεῖα ἐπ' εὐθεῖαν ταθεῖσα ἂν τὰς ἐφεξῆς γωνίας ἴσας ἀλλήλαις ποιῇ ὀρθὴν ἑκατέραν εἶναι τῶν ἴσων γωνιῶν ἢ τὴν ἐφεστηκυῖαν κάθετον εἶναι ἐφ' ἣν ἐφέστηκε, καὶ ὅσα τοιαῦτα.

Русский перевод: «Еще сущности» — и это затруднение было предварительно высказано им в перечислении затруднений. То, что он ставит под вопрос через это, будет, по-видимому, следовать за предварительно сказанным: «о том, о чем одна, и из чего одна, будь то той же самой или иной».

Ибо сказав через те [рассуждения], что одной [науки дело] — как определить лежащий в основе род, так и доказать привходящие ему сами по себе [свойства], затем поставив вопрос, принадлежат ли оба [эти занятия] одной и той же [науке] или разным — определять одной, а доказывать другой, — теперь он ставит вопрос об этом самом и исследует, является ли предлагаемая нам наука (а это есть мудрость) созерцающей только сущности, исследуя, что есть бытие, и определяя, какова ее природа, или же она созерцает и привходящие самой сущности сами по себе [свойства], так что она есть одновременно и доказательная. Ибо если одной и той же [науки дело] — созерцать сущность и привходящие сами по себе [свойства], то она была бы доказательной; ибо доказательной [науке свойственно] и доказывать присущие сущности сами по себе [свойства]. К чему он прибавил как нелепость: «доказательной была бы и [наука] о сущности», принимая как следующее из доказательной [науки], что она доказывает то, о чем имеет одно определение и одну теорию. Но не кажется, говорит он, что «что есть» есть доказательство, и он правильно принимает, что определение и «что есть» не есть доказательство (ибо он показал это и во "Второй аналитике"). Однако не обязательно следует, что если одна и та же [наука была бы] созерцающей сущность, что она есть, и присущие сущности сами по себе [свойства], то уже [это означает], что она доказательна в отношении «что есть»; ибо не потому, что [наука] о сущности есть созерцательная и доказательная, она уже доказательна и о сущности; ибо «что есть» она будет принимать определяющим образом, а доказывать будет присущие сами по себе [свойства], ибо они суть доказуемые [вещи]. Ибо если она [имеет дело] и с тем, и с другим, то не уже и одинаково с обоими; ибо не становится одно и то же другому — определять и доказывать, даже если оба [будут делом] одной [науки]. А тот, кто принял, что [наука] о сущности будет доказательной, перенес [это] на то, что сущность будет [предметом] доказательства, как будто доказательной [науке свойственно] через доказательство созерцать и то, что ей предложено. Желая же показать нам, как обстоит дело с вопросом, является ли теория только о сущности или о привходящих ей [свойствах], он привел в пример лежащие в основе геометрии тела, плоскости и линии, если вообще можно назвать их сущностями, поскольку им присущи некоторые сами по себе [свойства], о которых [идет] доказательство у геометра, — [и спрашивает], будет ли [делом] одной и той же [науки] созерцать, что такое каждое из них, и определять, что такое тело или плоскость, что такое линия, и что присуще каждому из них самим по себе. Ибо определение линии есть длина без ширины, а само по себе ей присуще, если так случится, быть прямой или окружностью; ибо если прямая, будучи наложена на прямую, делает смежные углы равными друг другу, то каждый из равных углов есть прямой, или стоящая [на ней] есть перпендикуляр к тому, на чем она стоит, и все тому подобное.

(B 2. 997a – b)

Древнегреческий текст: σχεδὸν δὲ καὶ διὰ τοῦ παραδείγματος ἔλυσε τὴν ἀπορίαν, ἣν ἐπιφέρει. οἱ γοῦν γεωμέτραι περὶ ἀμφοτέρων λέγοντες οὐκ ἀποδεικνύουσι τοὺς ὁρισμούς, ἀλλὰ τὸ εἶναι ἐπίπεδον ὃ μῆκος καὶ πλάτος μόνον ἔχον λαμβάνοντες χωρὶς ἀποδείξεως αὐτῷ χρῶνται, τὸ δὲ τινὰ μὲν τοῖς εὐθυγράμμοις ὑπάρχειν τῶν ἐπιπέδων τινὰ δὲ τοῖς περιφερογράμμοις καθ' αὑτὰ ἀποδεικνύουσι, καὶ οὐ διὰ τοῦτο γίγνεται τοῦ τί ἐστιν ἀπόδειξις. οἱ οὖν γεωμέτραι οὐκ ἔχουσιν οὐσίας τὰ ὑποκείμενα αὐτοῖς ἃ ὁρίζονται, ἡ δὲ φυσικὴ οὐσίας τε ἔχει τὰ ὑποκείμενα καὶ οὐδὲν ἧττον αὐτάς τε ὁρίζεται, τίνα ἐστὶν αὐταῖς τὰ καθ' αὑτὰ ὑπάρχοντα ἀποδείκνυσιν· οὐ γὰρ δὴ τί μέν ἐστι κόσμος ἢ ἥλιος ἤ τις ἄλλη τῶν φυσικῶν οὐσιῶν ἀποδείκνυσιν, οὐκέτι δὲ περὶ τῶν σχημάτων ἢ κινήσεως ἢ τόπων, ἢ ὅσα ἄλλα καθ' αὑτὰ ὑπάρχει τοῖς φυσικοῖς, λέγει τι καὶ ἀποδείκνυσιν. ὁμοίως δὴ εἰ καὶ ταῖς πρώταις οὐσίαις ἔστι τι συμβεβηκός, ὁ περὶ τῆς οὐσίας αὐτῶν θεωρῶν καὶ περὶ ἐκείνων ἐρεῖ τε καὶ ἀποδείξει. ἐπενεγκὼν δὲ τῷ εἰ τῆς αὐτῆς ἐπιστήμης περὶ ἀμφοτέρων ἐπισκοπεῖν ὡς ἄτοπον τὸ ἔσται ὁρισμοῦ καὶ τοῦ τί ἦν εἶναι ἀπόδειξιν, εἰ μὴ οὕτως ἔχει, ὡς τῆς αὐτῆς εἶναι περὶ ἀμφοτέρων θεωρῆσαι, πάλιν τί ἔπεται ἄτοπον λέγει· τίς γὰρ καὶ ἔσται ἐπιστήμη παρὰ τὴν τῆς οὐσίας θεωρητικὴν ἡ τῶν καθ' αὑτὰ ὑπαρχόντων τῇ οὐσίᾳ θεωρητική τε καὶ ἀποδεικτική, διαφέρουσα ἐκείνης, εὑρεῖν χαλεπόν· ὑγιὲς ἐπενεγκών, ὅτι οὐ ῥᾴδιον εὑρεῖν ἄλλην τὴν περὶ τοῦ τί ἐστι τὸ ὑποκείμενον πραγματευομένην, ἄλλην δὲ περὶ τοῦ τὰ ὑπάρχοντα αὐτῷ καθ' αὑτά, οὔτε ἐπ' ἄλλου τινὸς γένους οὔτε ἐπὶ τῆς οὐσίας· καὶ οὐχ οἷόν τε ἀγνοοῦντά τινος τὴν οὐσίαν τὰ καθ' αὑτὰ αὐτῷ ὑπάρχοντα δεικνύναι. ἐπὶ τούτοις ἀπορεῖ, ὃ καὶ αὐτὸ κατ' ἀρχὰς προέβαλε (τέταρτον γὰρ καὶ τοῦτο ὧν προέβαλε), πότερον δεῖ τὰς αἰσθητὰς οὐσίας μόνας ἡγεῖσθαι εἶναι, ἢ εἰσί τινες καὶ ἄλλαι παρὰ ταύτας οὐσίαι καθ' αὑτάς. προστίθησι δὲ τούτῳ τῷ εἶναί τινας παρὰ τὰς αἰσθητάς, ὃ καὶ ἐν τῇ ἐκθέσει τῶν ἀποριῶν προσέθηκε, πότερον μοναχῶς εἰσὶν αὗται ἢ πλείω γένη τινῶν τοιούτων εἰσὶν οὐσιῶν, ὡς εἶναι τὰς μέν τινας ἰδέας τε καὶ παραδείγματα, τὰς δέ τινας μεταξὺ τῶν τε ἰδεῶν καὶ τῶν αἰσθητῶν, ὡς τὰς μαθηματικάς· ταύτην γὰρ τὴν χώραν τοῖς μαθηματικοῖς ἔταττον οἱ περὶ Πλάτωνα, οὐσίας καθ' αὑτὰς λέγοντες εἶναι, ἔξω καὶ ὅτι κεχωρισμένας τῶν τε αἰσθητῶν καὶ τῶν ἰδεῶν. καὶ περί γε τούτου τὰ ἑξῆς λέγει, ζητῶν εἰ πλείω γένη τῶν οὐσιῶν.

Русский перевод: И почти через этот пример он разрешил затруднение, которое выдвигает. Ибо геометры, говоря об обоих [предметах], не доказывают определения, но, принимая, что плоскость есть то, что имеет только длину и ширину, пользуются этим без доказательства, а доказывают, что некоторые [свойства] присущи прямолинейным плоскостям сами по себе, а некоторые — криволинейным; и из-за этого не возникает доказательства того, «что есть». Итак, геометры не имеют в качестве сущностей те субстраты, которые они определяют; а физика имеет в качестве субстратов сущности и не меньше определяет их самих, и доказывает, что им присуще сами по себе. Ибо она не доказывает, что такое мир, или солнце, или какая-либо другая физическая сущность, но уже не говорит и не доказывает о фигурах, или движении, или местах, или о том, сколько другого присуще физическим [вещам] самим по себе. Подобным образом, если и первым сущностям присуще нечто привходящее, то тот, кто созерцает их сущность, будет говорить и доказывать и о том. Прибавив же к [положению], что если одной и той же науки [дело] рассматривать оба [предмета], то как нелепость — что будет доказательство определения и сути бытия, если дело обстоит не так, что одной [науки] [дело] созерцать и то и другое, — он снова говорит, какая нелепость из этого следует: ибо какую еще науку, помимо созерцательной [науки] о сущности, можно найти, которая была бы созерцательной и доказательной в отношении присущих сущности самим по себе [свойств] и отличалась бы от той? — правильно прибавив, что нелегко найти другую [науку], которая занималась бы тем, что есть субстрат, и другую — о том, что присуще ему самому по себе, ни в каком другом роде, ни в отношении сущности; и невозможно, не зная сущности чего-то, доказывать присущее ему самому по себе. Вслед за этим он ставит вопрос, который и в начале выдвинул (ибо это четвертое из того, что он выдвинул): следует ли считать, что существуют только чувственные сущности, или же есть и другие сущности помимо них, существующие сами по себе. И к этому — что есть некоторые помимо чувственных — он прибавляет, что и в перечислении затруднений прибавил: существуют ли они единообразно, или же есть много родов таких сущностей, так что одни из них суть идеи и образцы, а другие — нечто среднее между идеями и чувственными, как математические [вещи]; ибо это место математическим [вещам] отводили платоники, говоря, что они суть сущности сами по себе, и притом отделенные и от чувственных, и от идей. И об этом он говорит в дальнейшем, исследуя, много ли родов сущностей.

Глава XXII. Отрудностях, связанных с учением об идеях (Книга B, Глава 2)

(B 2. 997b)

Древнегреческий текст: Ὡς λόγοις. ἐλθὼν ἐπὶ τὸ ἀπορεῖν πότερον αἱ αἰσθηταὶ μόναι εἰσὶν οὐσίαι ἢ καὶ ἄλλαι παρὰ ταύτας, καὶ εἰ πλείω γένη τῶν παρὰ τὰς αἰσθητὰς οὐσίας, ὡς ἐδόκει τοῖς παλαιοῖς τοῖς περὶ Πλάτωνα τιθεμένοις καὶ τὰς ἰδέας καὶ τὰς μαθηματικάς, περὶ τούτων ζητεῖ εἰ εἶναι δύνανται τοιαῦται οὐσίαι τινές. μέλλων δὲ πρὸς αὐτὰς λέγειν, πρῶτον ὑπομιμνήσκει ἡμᾶς ὁποίας τινὰς ἔλεγον αὐτὰς εἶναι, ἀναπέμπων εἰς τὰ εἰρημένα ἐν τῷ πρώτῳ. ὅθεν καὶ δῆλον ἐκ πλειόνων ἤδη ὅτι κἀκεῖνα Ἀριστοτέλους τέ ἐστι καὶ ἐκ ταύτης τῆς πραγματείας, καὶ ἐν τῷ ἤθει ὁμοίως ἐκεῖ τε περὶ αὐτῶν εἴρηκε καὶ ἐνταῦθα ἐμνημόνευσεν· ὡς γὰρ καὶ περὶ οἰκείας τῆς δόξης τῆς περὶ ἰδεῶν οὔσης τοὺς λόγους ἐν ἀμφοτέροις πεποίηται. τὸ δὲ «ὡς οὖν» ἴσον ἐστὶ τῷ πῶς οὖν. εὕροι δ' ἂν ἐν τῷ πρώτῳ ὅτι οὐσίας ὁριστικὰς αὐτὰς καθ' αὑτὰς ἔλεγον εἶναι τὰς ἰδέας, κεχωρισμένας τῶν αἰσθητῶν, πρὸς παραδείγματα δὲ τοὺς αἰσθητὰς τὸ εἶναι ἔχειν, καὶ ὑπῆγον αὐτὰς αἰτίῳ τῷ κατ' εἶδος καὶ τί καὶ εἶναι.

Πολλὰς δ' ἐχόντων δυσκολίας οὐρανῷ. τίνες αἱ πολλαὶ δυσκολίαι, εἴρηκεν ἐν τῷ πρώτῳ. τὸ δὲ παρὰ τὰς ἐν τῷ οὐρανῷ λέγει ἀντὶ τοῦ παρὰ τὰς αἰσθητάς τε καὶ ἐν τῷ κόσμῳ (οὐρανὸν γὰρ τὸν κόσμον λέγει) ὡς τὰ ἐν τούτῳ οὐσίας καὶ φύσει συνεστώσας· ταῦτα γὰρ καὶ λέγοιτ' ἂν κυρίως ἐν οὐρανῷ. φησὶ δὲ πολλῶν ὄντων ἀτόπων τῶν ἑπομένων τῷ περὶ τῶν ἰδεῶν δόγματι (οὐ γὰρ τίς ἡ ὑπόστασις αὐτῶν ἀπορεῖ, πότερον ἡ οὐσία ἢ, καὶ τίς ὁ τῆς μεθέξεως τρόπος, καὶ ὅσα ἐν τῷ πρώτῳ προσηπόρησε τῇ δόξῃ), οὐδενὸς ἧττον ἄτοπον εἶναι καὶ ὃ νῦν τίθησιν ὡς ἑπόμενον αὐτοῖς. λέγουσι γὰρ εἶναί τινας φύσεις παρὰ τὰς αἰσθητὰς καὶ φύσει συνεστώσας ταύτας, ὡς δὴ καὶ ἰδέας λέγουσι, ταύτας δὲ τὰς φύσεις τὰς αὐτὰς τίθενται τοῖς αἰσθητοῖς καὶ ἐν τῇ οὐσίᾳ, μόνῳ τῷ ἀϊδίως εἶναι τῶν αἰσθητῶν διαφερούσας. ὃ ὅτι ἕπεται τῷ δόγματι, ἐπιστώσατο ἐκ τοῦ ὑπ' αὐτῶν λεγομένου· αὐτὸ γὰρ καὶ ἄνθρωπόν φασιν εἶναι τὸν αὐτοΐππον καὶ αὐτοϋγίειαν, ἄλλο δὲ οὐδὲν λέγουσι περὶ αὐτῶν. εἰ γὰρ μὴ ἐστι κἀκεῖνα ἄνθρωποι καὶ ἵπποι, μόνῳ τῷ αὐτὸ διαφέροντες τῶν αἰσθητῶν, τί γὰρ καὶ ἄλλα τοῖς αἰσθητοῖς ἔξουσι ταὐτά (τοὺς γοῦν ὁρισμοὺς ἐκείνων λεγόμενοι καὶ ἐφαρμόζειν φασὶν αὐτοὺς καὶ τούτοις), διοίσουσι δὲ μόνῳ τῷ ἀΐδιοι εἶναι· τούτου γὰρ καὶ μηνυτικὸν εἶναι δοκεῖ τὸ προσκείμενον, ὅπερ ἐστὶ τὸ αὐτό· ὥστε ἴσαι κἀκεῖνα αἰσθητά. ὡς γὰρ οἱ θεοὺς λέγοντες καὶ τούτους ἀνθρωπομόρφους πρότερον ἀνθρώπους ἀϊδίους αὐτοὺς ἐποίουν, διὰ τοῦ θεοῦ ὀνόματος τὸ ἀΐδιον αὐτῶν κατηγοροῦντες, οὕτω καὶ οἱ τὰ αὐτὰ τοῖς αἰσθητοῖς τὰ εἴδη ποιοῦντες πλεονεκτοῦντα τῇ τοῦ αὐτοῦ προσθήκῃ αἰσθητὰ ἐποίουν ἀΐδια τὰς ἰδέας· ἀδύνατον γὰρ καὶ ἄνθρωπόν τινα ἢ ἵππον, ἓν τούτων λόγον ἀναδεξάμενον, μὴ αἰσθητὸν ἢ αἰσθητικὸν εἶναι. εἰ δὲ τοῦτο, οὐκ ἂν εἴη διὰ τῆς τῶν ἰδεῶν θέσεως ἀναιρούμενον τὸ μὴ μένον εἶναι τὰς αἰσθητὰς οὐσίας. ὃ δὲ ἐν τῷ Α τῷ μείζονι λέγων πρὸς τὰς ἰδέας πρῶτον ἔθηκε, τὸ ὅτι βουλόμενοι ἐπιστήμην τινὰ τῶν ὄντων λαβεῖν ἦλθον ἐπὶ τὸ τὰς αἰτίας αὐτῶν ζητεῖν, ἰσαρίθμους δὲ ποιήσαντες ταῖς προυπαρχούσαις ἡγοῦντο τὴν ἐπιστήμην αὐτῶν οὕτως ἕξειν, ὃ νῦν ἐξηγήσατο πῶς εἴρηται διὰ τὸ «οὐδὲν γὰρ καὶ ἄλλο ἢ ἴσους καὶ τὰς αὐτὰς ταῖς ζητουμέναις οὐσίαις ἐσίας ἰδέας ἔλαβον οἱ τὰς ἰδέας θέμενοι, εἴγε μόνη τῇ τοῦ αὐτοῦ προσθήκῃ διαφέρει τῶν αἰσθητῶν, ὃ τὸ τί ἂν εἴη δηλωτικόν.

Русский перевод: «Как рассуждениями». Придя к вопросу, существуют ли только чувственные сущности или также и другие помимо них, и если есть много родов помимо чувственных сущностей, как казалось древним платоникам, полагавшим и идеи, и математические [вещи], — об этом он исследует, могут ли существовать такие сущности. Намереваясь говорить против них, он сначала напоминает нам, какими они их считали, отсылая к сказанному в первой книге. Откуда уже из многого ясно, что и те [книги] принадлежат Аристотелю и к этому учению, и что в том же духе он говорил о них там и упомянул здесь; ибо как о собственном учении об идеях он рассуждал в обоих [местах]. А «как же» равнозначно «так как же». Можно найти в первой книге, что они говорили, что идеи суть определяющие сущности сами по себе, отделенные от чувственных, а чувственные [вещи] имеют бытие через причастность к ним как к образцам; и они подводили их под причину по виду и [под причину] «что есть».

«Хотя имеющих много трудностей небу». Каковы эти многие трудности, он сказал в первой книге. А «помимо тех, что в небе» он говорит вместо «помимо чувственных и в мире» (ибо небом он называет мир) как [о] сущностях и природных [вещах] в нем; ибо это и называлось бы собственно [находящимся] в небе. Он говорит, что, хотя много нелепостей следует из учения об идеях (ибо он ставит под вопрос, какова их субстанция, сущность ли, и каков способ причастности, и все, что в первой книге он предварительно поставил под вопрос против этого учения), ничуть не менее нелепо и то, что он теперь выдвигает как следующее из него. Ибо они говорят, что есть некоторые природы помимо чувственных и природных [вещей] — как они называют идеи, — и эти природы они полагают теми же самыми, что и чувственные [вещи] и по сущности, отличаясь от чувственных только тем, что существуют вечно. Что это следует из их учения, он подтвердил из их собственных слов; ибо они говорят, что самоконь и самоздоровье суть также человек, и ничего другого не говорят о них. Ибо если и те не суть люди и кони, отличаясь от чувственных только «самостью», то что же иное они будут иметь общего с чувственными? (по крайней мере, говоря определения тех [идей], они говорят, что они применимы и к этим [чувственным вещам]), но будут отличаться только тем, что они вечны; ибо и добавление «само», как кажется, указывает на это; так что и те [идеи] равны чувственным. Ибо как те, кто говорит о богах и делает их человекоподобными, делают их вечными людьми, приписывая им через имя бога вечность, так и те, кто делает виды теми же самыми, что и чувственные [вещи], с добавлением «само», делали идеи чувственными и вечными; ибо невозможно, чтобы человек или конь, приняв одно из этих определений, не был чувственным или способным к ощущению. Если же это так, то через полагание идей не устраняется [то], что чувственные сущности не пребывают [вечно]. А то, что он, говоря в большой книге A против идей, поставил первым — что они, желая получить некоторое знание о сущем, пришли к поиску его причин, и, сделав [идеи] равными по числу предсуществующим [вещам], считали, что таким образом будут иметь знание о них, — это он теперь объяснил, как это было сказано, через [то, что] «ибо те, кто полагает идеи, не взяли ничего иного, кроме равных и тех же самых, что и искомые сущности, идей, если только они отличаются от чувственных [вещей] одним лишь добавлением "само", что указывает на "нечто"».

(B 2. 997b)

Древнегреческий текст: "Ἔτι ἕξει." ἀπορήσας πρὸς τὰς ἰδέας μετελήλυθεν ἐπὶ τὰ μεταξὺ λεγόμενα εἶναι αὐτῶν τῶν ἰδεῶν καὶ τῶν αἰσθητῶν, ταῦτα δέ ἐστι τὰ μαθηματικά, ἃ οὐσίας ἔλεγον καὶ αὐτὰς καθ' αὑτὰς ὑφεστώσας, καί φησι πολλὰς ἀτοπίας ἕπεσθαι τῇ δόξῃ ταύτῃ. δι' ὧν δὲ τούτων δείκνυσιν ὅτι ἡ τῶν οὐσιῶν παρὰ τὰς τῶν αἰσθητῶν φύσις δύσληπτος. τίθησι δὲ καὶ τὰς ἀπορίας. ὡς γὰρ καὶ ἐπὶ γραμμῆς ἔχει (ἔστι γάρ τις γραμμὴ κατ' αὐτοὺς παρά τε τὴν αἰσθητὴν καὶ τὴν ἰδέαν ἡ μαθηματική, περὶ ἣν ἡ γεωμετρία πραγματεύεται), οὕτως ἕξει καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων, δηλονότι τῶν μαθηματικῶν· πάντες γὰρ καὶ οἱ μαθηματικοὶ ἔξουσί τινας μεταξὺ φύσεις, περὶ ὧν θεωροῦσιν. ἐπεὶ οὖν ἐστὶν ἐν ταῖς μαθηματικαῖς καὶ ἡ ἀστρολογία, οὖσα περὶ τοῦ οὐρανοῦ καὶ περὶ ἡλίου καὶ σελήνης καὶ τῶν ἄλλων ἄστρων, ἔσται καὶ τούτων ἕκαστον μεταξὺ τῶν αἰσθητῶν, οὐρανοῦ καὶ ἡλίου καὶ σελήνης καὶ τῶν ἄλλων ἄστρων, καὶ τῶν ἰδεῶν, περὶ ὧν ὁ μαθηματικὸς ἢ ἀστρολόγος λέγει. πῶς δὲ οἷόν τε εἶναι ἥλιόν τινα μαθηματικὸν μὴ κινούμενον, ἢ κόσμον ἢ ἄλλο τι τῶν ἄστρων; ἡ γὰρ καὶ οὐσία καὶ ἡ φύσις τούτων ἐν τῇ τῆς τοιᾶσδε κινήσεως· οἱ δὲ λέγουσι τὰ μαθηματικὰ ἀκίνητα εἶναι. πολὺ δ' ἔτι δυσχερέστερον τὸ λέγειν κόσμον καὶ ἥλιον ἀκίνητα, ὃ λέγειν εἶναι αὐτὰ κινούμενα, οὐκ αἰσθητὰ δὲ ἀλλὰ μαθηματικά· ἀδύνατον γὰρ καὶ κινεῖσθαί τι μὴ ὂν ὅλον τῇ αὐτοῦ φύσει αἰσθητόν. ἕποιτο δ' ἂν τοῦτο τὸ ἄτοπον τοῖς λέγουσιν ἰδέαν τινὰ εἶναι οὐρανοῦ αὐτοουρανὸν καὶ ἡλίου αὐτοήλιον· πῶς γὰρ οἷόν τε ποιῆσαί τι τούτων ἀκίνητον; ὁ αὐτὸς δὲ λόγος ὁ ἐπὶ τῆς ἀστρολογίας οὗτος καὶ ἐπὶ τῆς ὀπτικῆς, περὶ ὧν πραγματεύεται αὕτη, καὶ περὶ τῆς ἁρμονικῆς τῆς μαθηματικῆς· αὕτη δέ ἐστιν οὐχ ἡ τὰς χορδὰς ἁρμοζομένη (αὕτη γὰρ δοκεῖ αὐτοῖς περὶ τὰ αἰσθητὰ εἶναι), ἀλλ' ἡ δεικνῦσα ἐν τίνι λόγῳ ἀριθμῶν ἐστιν ἑκάστη συμφωνία· αὕτη γὰρ ἡ μαθηματική, ἥτις δηλονότι περὶ τὰ μαθηματικὰ ἔσται. πᾶσαι γὰρ καὶ αὗται μαθηματικαὶ ὅσαι ἔχουσί τινας οὐσίας μαθηματικὰς ὑποκειμένας, μεταξὺ οὔσας τῶν τε αἰσθητῶν καὶ τῶν ἰδεῶν· πῶς δὲ οἷόν τε ὁρατά τινα εἶναι μὴ αἰσθητά, περὶ ἃ ἡ ὀπτική, ἢ ἀκουστὰ μὴ αἰσθητά, περὶ ἃ ἡ ἁρμονική; τὸ γὰρ καὶ ὀπτικῇ εἶναι τὸ περὶ ὁρατῶν λέγειν καὶ τὸ ἁρμονικῇ τὸ περὶ ἀκουστῶν.

Русский перевод: «Далее, будет». Поставив вопросы против идей, он перешел к тому, что называется средним между самими идеями и чувственными [вещами], а это суть математические [вещи], которые они называли сущностями, существующими сами по себе, и говорит, что много нелепостей следует из этого учения. Через это он показывает, что природа сущностей помимо чувственных трудноуловима. Он ставит и сами затруднения. Ибо как обстоит дело с линией (ибо есть, по их мнению, некая линия помимо чувственной и идеи — математическая, которой занимается геометрия), так будет и с другими [математическими вещами], очевидно; ибо все математики будут иметь некоторые средние природы, о которых они созерцают. Поскольку же среди математических [наук] есть и астрономия, которая [имеет дело] о небе, о солнце, луне и других звездах, то и каждое из них будет средним между чувственными [вещами] — небом, солнцем, луной и другими звездами — и идеями, о которых говорит математик или астроном. Как же возможно, чтобы существовало некое математическое солнце, не движущееся, или мир, или другое из звезд? Ибо их сущность и природа состоят в движении такого рода; а они говорят, что математические [вещи] неподвижны. Гораздо более затруднительно говорить, что мир и солнце неподвижны, [когда] их следует называть движущимися, но не чувственными, а математическими; ибо невозможно, чтобы нечто двигалось, не будучи по своей природе целиком чувственным. Эта нелепость следовала бы для тех, кто говорит, что есть некая идея неба — само-небо, и солнца — само-солнце; ибо как возможно сделать что-либо из них неподвижным? Это же рассуждение об астрономии [применимо] и к оптике, о чем она [имеет дело], и к математической гармонике; а это не та, что настраивает струны (ибо эта, по их мнению, [имеет дело] с чувственными [вещами]), но та, что показывает, в каком отношении чисел состоит каждая гармония; ибо это — математическая [гармоника], которая, очевидно, будет [иметь дело] с математическими [вещами]. Ибо все те [науки] суть математические, которые имеют некоторые математические сущности в качестве субстратов, находящиеся между чувственными [вещами] и идеями; как же возможно, чтобы были зримые [вещи], не будучи чувственными, о которых [имеет дело] оптика, или слышимые, не будучи чувственными, о которых [имеет дело] гармоника? Ибо оптике свойственно говорить о зримом, а гармонике — о слышимом.

(B 2. 997b)

Древнегреческий текст: Β2. 997 b. τούτῳ γὰρ καὶ ἀκολουθήσει καὶ αἰσθήσεις τινὰς μεταξὺ λέγειν καὶ ἄλλας τινὰς παρὰ ταύτας, δι' ὧν ἡ ἀντίληψις ἐκείνων τῶν μεταξύ. εἰ δὲ αἰσθήσεις, δῆλον ὅτι καὶ ζῷα τὰ τὰς αἰσθήσεις ἐκείνας ἔχοντα, μεταξὺ ὄντα αὐτῶν τε τῶν ζῴων, τουτέστι τῶν ἰδεῶν, καὶ τῶν φθαρτῶν· οὐ γὰρ δὴ αἰσθήσεις ἂν εἶεν ἄνευ ζῴων.

Ἀπορήσειε ἐπιστήμας. ὃ ἀπορεῖ τοιοῦτόν ἐστιν. ἐπεὶ ἔλεγον τὰς μαθηματικὰς ἐπιστήμας περὶ τὰ μεταξὺ εἶναι τῶν τε αἰσθητῶν καὶ τῶν ἰδεῶν, ζητεῖ παρὰ τίνα τῶν αἰσθητῶν ἐστὶ τὰ μεταξὺ ταῦτα, περὶ ἃ αἱ μαθηματικαί. ὡς δὲ παρὰ τὴν γεωδαισίαν φησὶ τὴν γεωμετρίαν εἶναι, οὐδενὶ ἄλλῳ διαφέρουσαν τῆς γεωδαισίας ἢ τῷ ταύτην μὲν περὶ τὰ αἰσθητὰ εἶναι καὶ τὰ τούτων μέτρα, εὑρεθεῖσαν ἐν Αἰγύπτῳ διὰ τὴν χρείαν τῆς κατὰ τὴν χώραν διαιρέσεως τῷ τοὺς φθάσαντας ὅρους κεῖσθαι συγχεῖσθαι ὑπὸ τῆς ἀναβάσεως τοῦ Νείλου, τὴν γεωμετρίαν δὲ μὴ περὶ τὰ αἰσθητά, εἶναι δὲ ἄλλην τὴν περὶ τὰς τούτων ἰδέας· ὡς γοῦν ἐπὶ τῆς γεωδαισίας καὶ γεωμετρίας, οὕτω χρὴ καὶ ἐπὶ ἰατρικῆς τὴν μέν τινα εἶναι ἰατρικὴν περὶ τῶν αἰσθητῶν ζῴων ὑγίειαν καταγινομένην, ἀνάλογον οὖσαν τῇ γεωδαισίᾳ, ἄλλην δὲ παρ' αὐτὴν τὴν νοητὴν τὴν μεταξὺ οὖσαν τῆς περὶ τὴν αὐτοϋγίειαν πραγματευομένης καὶ τῆς περὶ τὴν ἐν τοῖς αἰσθητοῖς ὑγίειαν, ἀνάλογον οὖσαν τῇ γεωμετρίᾳ. εἰ δὲ τοῦτο, ἔσται τις ὑγίεια παρὰ τὴν αὐτοϋγίειαν καὶ τὴν ἐν τοῖς αἰσθητοῖς ὑγίειαν, νοητὴ καὶ νοητοῖς ζῴοις. ὡς γὰρ καὶ ὄντος αὐτοτριγώνου καὶ αὐτογραμμῆς, ὄντων δὲ καὶ αἰσθητῶν, περὶ ἃ ἡ γεωδαισία, ἔστι τινὰ μεταξὺ καὶ τούτων, περὶ ἃ ἡ γεωμετρία, οὕτως καὶ οὔσης τῆς αὐτοϋγιείας, οὔσης δὲ καὶ τῆς ἐν τοῖς αἰσθητοῖς, περὶ ἣν ἰατρική, ἔσται τις καὶ μεταξὺ αὐτῶν ὑγίειά τε καὶ ἰατρική· ὁ αὐτὸς γὰρ λόγος. εἰ δὲ ὑγίειά τις ἔσται μεταξὺ καὶ ἰατρική, ἔσται καὶ ὑγιεινά τινα ἄλλα, δι' ὧν τὴν ὑγίειαν ἐκεῖνος ὁ ἰατρικὸς περιποιεῖ, καὶ δηλονότι ζῷά τινα, ἐν οἷς καὶ ἐκείνη ἡ ὑγίεια. ὃ οὐκέτι τοῖς τὰ μαθηματικὰ ἐξ ἀφαιρέσεως ἀπὸ τῶν αἰσθητῶν λέγουσι μὴ διδοῦσιν αὐτοῖς ἰδίαν ὑπόστασιν ἕπεται, τὸ καὶ ὑγίειάν τινα ἐξ ἀνάλογον τοῖς μαθηματικοῖς νοεῖσθαι· οὐ γάρ ἐστιν ἐπινοίᾳ χωρίσαι τοῦ φυσικοῦ σώματος. ὡς δὲ ἐπὶ ἰατρικῆς, ὁμοίως καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων τεχνῶν ῥηθήσεται· διὰ τί γὰρ καὶ ἐπὶ γεωμετρίας ἔσται τοῦτο, οὐκέτι δὲ καὶ ἐπὶ ἄλλης ἐπιστήμης; δεῖ γὰρ καὶ αἰτίαν τινὰ τοῦ οὕτως ἔχειν λέγειν. ἀπορήσας δὲ ἑξῆς φησὶ μηδὲ τοῦτο ὑγιῶς ὑπ' αὐτῶν λέγεσθαι, τὸ εἶναι τὴν γεωδαισίαν περὶ τὰ αἰσθητά, τὴν δὲ γεωμετρίαν περὶ ἄλλα τινά· οὐδὲ γὰρ ἡ γεωδαισία περὶ αἰσθητῶν ἐστιν. ὃ πίστιν φέρει τό, εἰ ἦν περὶ τὰ αἰσθητά, συνεφθείρετο ἂν αὐτὴ φθειρομένων. ἀνάγκη γὰρ καὶ ἀναιρουμένου τοῦ περὶ ὅ ἐστί τι, καὶ περὶ ἐκεῖνο ὄν· εἰ γὰρ περὶ τόδε τί ἐστι, φθαρέντος τούτου ἀνάγκη καὶ αὐτὸ συνεφθάρθαι, εἴγε καὶ αὐτῷ τὸ εἶναι ἐν τῷ περὶ τοῦτο εἶναι. οὐδεμία δὲ οὔτε τέχνη οὔτε ἐπιστήμη συμφθείρεται τούτοις, ὥσπερ οὐδὲ ἡ γεωδαισία· ὡς δῆλον ὅτι οὐδὲ περὶ τούτων οὐδὲ περὶ ταῦτά ἐστιν, ἃ ἐστιν αἰσθητὰ καὶ φθαρτά, ἀλλὰ περὶ τὸ καθόλου, ὅ ἐστιν ἀΐδιον. πᾶσα γὰρ ἐπιστήμη περὶ ὃ καθόλου συνίσταται, ὃ οὐκ ἐστιν αἰσθητόν· καὶ εἰ χρῆταί τις αἰσθητοῖς ταῖς ἐπιστήμαις καὶ τέχναις, ἤδη περὶ ταῦτά εἰσιν· ἀλλὰ τὰ καθόλου καὶ τὰ τοιαῦτα περὶ τὰ αἰσθητὰ πραγματεύονται, οὐχ ᾗ καὶ τάδε, ἀλλ' ᾗ καὶ τοιάδε καὶ τοῦ κοινοῦ μετέχει. ὥστε εἰ μηδὲ ἡ γεωδαισία περὶ τὰ αἰσθητὰ μεγέθη, οὐκ ἂν διαφέροι αὐτῆς ἡ γεωμετρία τῷ αὐτὴ μὲν περὶ ἐκεῖνα εἶναι· καὶ γὰρ ἐκείνη περὶ τὰ τοιαῦτα. κατ' ἂν τὸν αὐτὸν λόγον οὐδὲ ἰατρικὴ περὶ αἰσθητὴν ὑγίειαν· συνεφθείρετο γὰρ ἂν φθειρομένοις τοῖς περὶ ἃ ἐστιν. ἑξῆς δὲ δείκνυσιν ὅτι οὐδὲ ἡ ἀστρολογία περὶ τῶν αἰσθητῶν λέγει, τοῦδε τοῦ οὐρανοῦ καὶ τῶνδε τῶν ἄστρων· ἄφθαρτα γὰρ ταῦτα, καὶ μηδὲ φθείρεσθαι ἃ μὴ συναναιρεῖν δὲ ἐκείνην τὴν λεγομένην περὶ αὐτὰ ἦν ἡ ἀστρολογία, δείκνυσί τις, ὅτι μὴ περὶ ταῦτά ἐστιν, ἀλλὰ δι' ἄλλα ἡ τούτων οὐσία δείκνυται. οὔτε γὰρ αἰσθητὰς γραμμὰς τοιαύτας οἵας ὑπολαμβάνει ὁ ἀστρονόμος λαμβάνει ἐν ταῖς δείξεσιν· οὐδὲν γὰρ τῶν οὕτως εὐθύ (ἀντὶ δὲ τοῦ ἀστρολόγου τὸν γεωμέτρην εἶπεν), ἀλλ' ὁποίας γὰρ τὰς γραμμὰς εἶναι λέγει, τοιαύταις ὁ ἀστρολόγος χρῆται πρὸς τὰς δείξεις τὰς ἀστρολογικάς. ὁμοίως δὲ οὐδὲ περιφερὲς οὐδὲ στρογγύλον οὐδέν ἐστιν αἰσθητόν, ὁποῖα ὁ γεωμέτρης αὐτὰ ὁρίζεται· ὁ γὰρ κύκλος ὁ τοῦ κανόνος καὶ τοῦ ἐπιπέδου τοῦ αἰσθητοῦ οὐ κατὰ στιγμὴν ἅπτεται, οἱ δὲ μαθηματικοί τε καὶ ἀστρολόγοι οὕτω λέγουσι καὶ περὶ τοῦ κύκλου καὶ τῆς σφαίρας ὡς κατὰ σημεῖον ἁπτομένου τοῦ ἐπιπέδου. Πρωταγόρας γοῦν τοῖς αἰσθητοῖς προσχρώμενος ᾤετο τοὺς γεωμέτρας ἐλέγχειν ὡς ψευδομένους, δεικνὺς ὅτι οὐδὲν τούτων τοιοῦτόν ἐστιν ὁποῖον ἐκεῖνοι λέγουσιν, ἀγνοῶν καὶ αὐτὸς ὅτι μὴ περὶ τούτων ὁ λόγος αὐτοῖς, ὥσπερ οὖν οὐδὲ ἄλλῳ τινὶ τεχνίτῃ. ἀλλ' οὐδὲ αἱ κινήσεις αὐτῶν τοῦ οὐρανοῦ, ἀλλ' οὐδὲ αὐτοῦ τοῦ οὐρανοῦ, αἵ τε κύκλῳ γινόμεναι καὶ εἰ καὶ ἕλικας, τοιαῦται ὁποίας ὁ ἀστρολόγος λαμβάνει· γραμμὰς δὲ λαμβάνων ὁ ἀστρολόγος καὶ τὴν ἕλικα καὶ τὸν κύκλον, ἅ ἐστι μήκη ἀπλατῆ, καὶ ἐπὶ τούτων τὰς κινήσεις ὑποτίθεται γίγνεσθαι· οὐδὲν δέ ἐστιν ἐν τοῖς αἰσθητοῖς μῆκος ἄνευ πλάτους. ἔτι οἱ μὲν λαμβάνουσι τὰ ἄστρα σημεῖά τινα καὶ σημείων ἐπέχειν λόγον ἐν τῷ οὐρανῷ, τὸ δὲ σημεῖόν ἐστιν οὗ μέρος οὐδέν, οὐδὲν δὲ τῶν ἄστρων τοιοῦτον. εἰ δὲ μηδεμία τέχνη περὶ τὰ αἰσθητά, οὐκ ἂν εἴη ταῖς τέχναις πρὸς τὰς μαθηματικὰς ἐπιστήμας ἡ διαφορὰ τῷ ταύτας εἶναι περὶ αἰσθητὰς τὰς δὲ μαθηματικὰς περί τινας νοητὰς οὐσίας· ὑπὲρ τοῦ ταῦτα δεῖξαι παρέθετο «εἰσὶ δέ τινες οἵ φασιν εἶναι καὶ τὰ μεταξὺ ταῦτα λεγόμενα τῶν εἰδῶν καὶ τῶν αἰσθητῶν, μήν γε χωρὶς τῶν αἰσθητῶν.» εἰπὼν διὰ τοὺς τὰ μαθηματικὰ οὐσίας λέγοντας εἶναι αὐτὰς καθ' αὑτὰς κεχωρισμένας τῶν ἰδεῶν καὶ τῶν αἰσθητῶν, νῦν μέτεισιν ἐπὶ τοὺς λέγοντας καὶ τὰ μαθηματικὰ εἶναι κατά τινα φύσιν οἰκείαν, μὴ μέντοι ἔξω αὐτὰ τῶν αἰσθητῶν εἶναι, ἀλλ' ἐν τούτοις. διαφέροι δ' ἂν ἡ δόξα αὕτη τῆς λεγούσης ἐξ ἀφαιρέσεως τὰ μαθηματικὰ λαμβάνεσθαί τε καὶ νοεῖσθαι, ἧς καὶ αὐτός ἐστιν, ὅτι ἐκεῖνοι οἰκείαν τινὰ φύσιν ἀποδόντες αὐτοῖς, ἄλλην παρὰ τὰ αἰσθητά, ἐν τοῖς αἰσθητοῖς αὐτὰ λέγουσιν εἶναι, οὐκ αὐτῶν τι ὄντα, ἀλλ' ἐν τούτοις ὄντα ἄλλα εἶναι αὐτῶν, οἱ δὲ ἐξ ἀφαιρέσεως λαμβάνοντες αὐτά, τῷ λόγῳ τινὰ τῶν αἰσθητῶν χωρίσαντες, καταλείπουσιν αὐτὰ σὺν τοῖς χωρισθεῖσι πάντα τὰ κατὰ τὰ ὅλα αἰσθητά, οὐκέτι ἐκείνων τῶν κεχωρισμένων αὐτῶν ἐφ' αὑτῶν δυναμένων τὴν αἰσθητὴν ἀποπληροῦν φύσιν, οὐδ' ἐπὶ ὑποστάσεώς τινος νοουμένων. ἡ γὰρ ἐν τοῖς μαθηματικοῖς νοουμένη διάστασις μετὰ τῶν τῷ λόγῳ κεχωρισμένων παθητικῶν ἡ αἰσθητὴ φύσις· ἐν ἀμφοῖν γὰρ καὶ ἡ αἰσθητὴ φύσις ἐν ὑποστάσει οὖσα φύσει. φησὶ δὲ πολὺ ἀτοπωτέραν τήνδε τὴν δόξαν εἶναι τῆς κεχωρισμένα λεγούσης αὐτά. τὰ γὰρ καὶ οὖν πλείω τῶν ἀτόπων τῶν ἑπομένων τῇδε τῇ δόξῃ ὃ νῦν παραιτεῖται καταλέγειν, παρατίθεται δὲ τό τε καὶ αὐτοὺς λόγον καὶ ἰδέας θέσθαι ἐν τοῖς αἰσθητοῖς· εἰ δὲ ταῦτα ὄντα οὐσίαι καθ' αὑτὰς νοηταὶ ἐν αἰσθητοῖς ἐστι, τί δήποτε καὶ αἱ ἰδέαι, ὅσαι ἢ αὐταὶ οὐσίαι τινὲς νοηταί, οὐκ ἔσονται ἐν τοῖς αἰσθητοῖς; δεῖ γὰρ λόγου τινός, δι' ὃν ταῦτα μὲν καὶ ἴσαι ἂν ἐν τοῖς αἰσθητοῖς, ἐκεῖναι δὲ οὐκέτι. ὅτι δὲ πολλὰ ἕπεται τῇδε τῇ δόξῃ, εἴρηκε μὲν καὶ ἐν τῷ δευτέρῳ, ὑπέμνησε δὲ καὶ ἐν τῷ πρώτῳ τῷ μείζονι Α λέγων περὶ τῆς Εὐδόξου δόξης, ἐρεῖ δὲ καὶ ἐν τῷ Ν τῆσδε τῆς πραγματείας. ἔτι δὲ δύο στερεὰ ἐν τῷ αὐτῷ τόπῳ ἔσται, τό τε μαθηματικόν (ἔστι γὰρ καὶ μαθηματικὸν στερεόν, περὶ ὃ ἡ στερεομετρία) καὶ τὸ αἰσθητόν, εἰ ἐκεῖνο ἐν τούτῳ ἔσται. ἔσται δὲ σῶμα διὰ σώματος οὕτω δυόν, εἰ ἑκάτερον αὐτῶν κατ' οἰκείαν φύσιν ὂν τὸ ἕτερον ἐν τῷ ἑτέρῳ ἐστίν. ἔτι δὲ οὐδὲ ἀκίνητα ἔσται τὰ μαθηματικά, ὄντα γε ἐν τοῖς αἰσθητοῖς· κινουμένων γὰρ τούτων ἀνάγκη καὶ τὰ ἐν αὐτοῖς κινεῖσθαι, κινεῖται δὲ οὐχ ὡς τὰ συμβεβηκότα, ἀλλ' ὡς καὶ αὐτὰ ἐν τόπῳ· εἰ γὰρ μεγέθη καὶ ἐν διαστάσει, ἔσται κινούμενα ὁμοίως τοῖς τῶν σωμάτων βίᾳ καὶ ὑπό τινος κινουμένοις, οὐ κατὰ τὴν ἐν αὐτοῖς ῥοπήν. καθόλου δὲ τίνος χάριν δεῖ λέγειν αὐτὰ εἶναι, εἶναι δὲ ἐν τοῖς αἰσθητοῖς; οὐδεμίαν γὰρ καὶ ἔτι φαίνεται χρείαν αὐτοῖς παρεχόμενα, ὄντα γε καὶ καθ' αὑτά. ἀλλ' ἐπὶ τούτοις τοῖς προειρημένοις ἀτόποις καὶ ὅσα εἵπετο τοῖς κεχωρισμένα ποιοῦσιν αὐτά, καὶ τούτοις ἀκολουθήσει· ἔσται γάρ τις οὐρανὸς ἄλλος ὁ κατὰ τούτους παρὰ τὸν αἰσθητὸν οὐρανόν, ὁμοίως καὶ ἥλιος τῶν ἄστρων ἕκαστον, πλὴν οὐ καθ' αὑτοὺς ὄντες ἀλλ' ἐν αὐτοῖς τούτοις, ἥλιος ἐν ἡλίῳ καὶ σελήνη ἐν σελήνῃ καὶ οὐρανὸς ἐν οὐρανῷ, πρὸς ἐκείνῳ δὲ τῷ ἀτόπῳ καὶ τοῦτο προσληφθέντα δύο σώματα ἐν τῷ αὐτῷ τόπῳ εἶναι.