- -
- 100%
- +
Глава 22. Невиновность
- Я пойду с вами, - удивительно твердо, но в ее глазах, цвета пасмурного неба, читалась неуверенность на краю страха.
- Да, почему нет? - Инока засунула ногу в длинный сапог, на котором болтались ремешки, и подняла голову.
- Что? – не ожидая, что за него ответят, спросил брюнет. Он бы наверняка разозлился, но так удивился, что даже брови свести не мог, - нет, нельзя.
- Почему? – Хари глядела ребенком за спиной чужеземки. Словно нашкодившая младшая сестра. Ино невозмутимо пожала плечами, наконец закончив с сапогами.
- Потому что я здесь говорю можно или нет, - руки скрещены: Ридел, наконец собрав свою онемевшую раздражительность, нахмурился.
- Но почему Хари не может пойти с нами, мистер «я тут главный»? – курносая ткнула ему пальцев в грудь.
Почему она так всполошилась? Кто его знает. Может, краем глаза девушка видела русую макушку, убегающую из дома с раннего утра и возвращающуюся к полудню, совсем запыхавшись. Или, как та отчаянно колотила чучела. Или, как она помогала то наточить, то закрутить, перенести, выкопать… и так по кругу.
Ридел схватил Иноку за палец, все еще тыкающий в него, и выдворил за собой на улицу. Дверь хлопнула с жутким звуком крышки гроба. Сай неожиданно похлопал русую по плечу. Она будто отмерла: резко дернулась.
- У них все хорошо?.. – девушка обернулась к широколобому, стараясь делать вид, что не слышит недовольные возгласы за дверью.
- Влюбленные бранятся.
Они замолчали, смотря друг на друга в широко распахнутые глаза. Похоже, если бы тут стоял Ридел, дверь хлопнула бы над Саем. Но… смех. Хари схватилась за живот. Воздуха не хватало. Птицы бы позавидовали их голосам. Боже, парочка не знала почему, но скулы сводило еще минуты три или все же пять.
Щелчок двери. Парень с девушкой встали по струнке. Никто из них солдатом не был, но руки невольно выпрямились по струнке. Лишь их лица, до ужаса красные, помнили о смехе. Выражения вошедших сначала были мрачные, но Инока, заходя за брюнетом, улыбнулась, подмигивая.
- У тебя десять минут, - черство. Самая младшая сжала кулаки, чтобы они притянули ее к земле и не дали запрыгать от радости. Она с энтузиазмом вскрикнула:
- Да!
Девушка тут же рванула за вещами. Еще бинты, мази, фляга, еда: орехи, сухофрукты, все что не портиться. И сапоги. Они будто вечность провалялись под кроватью, словно ненужные. Ридел ушел за лошадьми. Один.
- Ты не злись на брата, ладно? – Эйла виновато выглянула с кухни.
Ответа не последовала. Ино лишь пожала плечами. Это нечестно. Да, Хари пострадала, но она же уже восстановилась. Ведь так? «Это опасно», «она еще молода», «не дисциплинирована». Этот ишак только сделал вид, что понял, на самом деле он все такой же. Дети уже не дети. В этом мире дети остаются детьми очень недолго. Может до лет шести? Или когда мама умирает при родах, а ты становишься ее заменой, пока отец будет жить в кабаке, играть в карты, проигрывая деньги, еду, дом, да и в конце концов детей, которые умирают от лап взрослых копий себя, или, что может лучше, от лап чтаев…
Хари задела ее плечом. Чужеземка выскочила из мыслей, и они обе вышли на улицу. Русая хотела узнать, как девушка убедила главаря, но та лишь отшутилась. Коснулась влажного глаза.
Лошади тут. Сай подоспел за ними.
Вылазка прошла спокойно. Ридел с Инокой будто даже не смотрели друг на друга. Начался дождь, когда они подошли к горам. Хари заметила чьи-то следы. Хоть и расплывшиеся, но еще заметные. Маленькие отпечатки ног?
- Стреинсерии, - брюнет опустил голову, но быстро поднял ее на русоволосую, - чтаев нет, разворачиваемся.
Ветер завывает. Скоро пойдет снег. Придется, чтобы помыться, набрать воды, греть на печке и только потом ты сможешь стать чистым. Или ходить в общественную баню. Интересно, а у аристократов как? Инока могла бы спросить у Ридела, но она не стала.
- Дави! Дави! Дави!! – Хари кричала, не замечая громкости своего голоса.
Зеленоволосая зашла на кухню. Девушки, похоже, давили малину на скорость. Или на выносливость, учитывая, как блондинка в бессилии бросила свои руки.
- Да! – русая, испачкавшая свой нос с горбинкой, дернула локтями, разбрызгивая капли сока на все вокруг. Девушки захохотали.
- Ну, победители потом перемешивают варенье, пока оно варится, - Эйла вытерла ягоду с лица тряпкой для рук, - и пенку снимают.
- Ну Элли! – взвыла Хари.
Они достали мёд, давили еще малину, замешивая это все вместе. Инока вздохнула. Сегодня официальная подготовка к зиме. Именно поэтому никто не пошел на вылазку. Помогали Зароку сделать мази на все ближайшее морозное время, до это сходив в лес, за всякой необходимой травой. Перестирали все вещи. Собирали засушенные до этого овощи и фрукты, за которыми на чердаке, оказывается бдила Эйла. Покупали копченое и вяленное мясо. Еще за эти пару дней засолить капусту, помидоры, огурцы. Нарубить дров, которые еще недорублены.
Необходимо было подумать еще и об одежде, доме, убрать листья со двора… Дел невпроворот.
Инока махала топором. Она почти закончила. Вздох. Она на секунду закрыла глаза. Точно на секунду…
- Почему? Что это за комплекс «я главарь»?! – Ино махала руками.
- Комплекс? Я просто хочу, чтобы все… - Ридел осекся. Молчание.
- Чтобы все что?! Жили долго и счастливо?! Сидели дома?! Наш мир не такой! – кто кричал ее голосом? Горло так свербело.
- Чтобы все остались живы.
Девушка остановилась. Смотрела в его темные глаза, пытаясь найти разгадку.
- Она еще ребенок, - вздох. Руки потирает. Нахмуренные брови. Инока чуть выше.
- Никто уже не ребенок, - курносая чуть сбавила темп, - как ты хочешь чтобы она умерла?
Ридел поднял на нее глаза. Жуткое непонимание. Почти… осуждение? Брюнет чуть было раскрыл рот, но иноземка перебила.
- Здесь? Как беспомощная? Отсидевшаяся в «безопасном» месте? – улыбка, раздражение все сползло с лица. Оно будто стало зеркалом, - или там, где она защищает нас, людей, там, где она – герой, где она не девочка, не дочь, не жена, там где она это она. И только она. Личность. Ее мечты, ее желания, - смех раздался из-за двери. Чужеземка чуть улыбнулась, - это не она. А все вокруг рушится, ты же видишь?..
Голубоглазый сглотнул. Разве умереть личностью лучше чем остаться в живых? Прожить еще хоть немного больше? Ридел сжал кулаки. Ино все равно не отступится. Она никогда не отступается.
- Ладно, - он кивнул. Нахмурил брови. Смирился.
Щелбан. Ай! Зеленоволосая открыла глаза. Джи. Его еще не хватало…
- Спящая красавица, - он усмехнулся тонкими губами со шрамом, - помочь?
Помочь? Да не помешало бы. Не помешало…
Звук топоров рассеял сонливость. И работа продолжилась.
Глава 23. Солнце и луна
Капля упала на круглое личико. Улла дернулась, открывая слипшиеся глаза. Она смотрела в такую, до боли, знакомую спину. Будто не моргала. Кусочки дождя падали с неба, холодные, крупные. Солнца давно не было видно. Становилось все холоднее и ветренее, как они уходили дальше в горы.
Где-то вдалеке, еще в лесу, можно было увидеть, что на верхушках лежит снег. Стреинсериям нужно успеть до зимы найти себе пристанище.
Земля, смешанная с дождем, схватила девушку за ногу. Улла упала и проскользила до ближайшего камня, успев ухватиться за него. Шин ловко и быстро спустился к ней, протянув руку, помогая подруге подняться. Слишком взволнованно спросил, как она. Девушка успокоила, утверждая, что все хорошо. Серия смотрела в его глаза и слегка поглаживала замерзшую ладонь.
- Можем подождать, пока земля высохнет, - красная макушка осматривала размытую водой тропинку.
- Или попробуем по камушкам? – Улла видела путь по ним, но придется много прыгать, а камни могут быть еще более скользкими, - или я просто высушу нам тропинку? – она знала ответ.
Конечно, он сказал: «нет». Смотрел так, словно был старше. Значительно старше. Словно девушка сама не знала, что получит в ответ. Привал. Их мантии и другая одежда абсолютно промокла. С длинных ресниц Шина падали маленькие капельки, собиравшиеся в краешках и убираемые парнем. Небо все серело, забывая белые и голубые оттенки. Его небольшая рука сжала ее маленькую ладошку.
Они услышали шаги. Тут же спрятались за камнем, стараясь не издавать ни звука. Тишина. Ноги приближались. Кто-то подходит почти вплотную. Останавливается.
- Вы Стреинсерии? – голос тихий, почти не слышный, женский, - а, точно.. An strainséiríi sibn?
Улла вздрогнула. Шин сжал ее руку сильнее, когда та с неуверенностью, выглянула из-за камня. Ее глаза… большие, почти неестественные. Язык. Голос. Так напоминающий ей бабушкин. Но это была не она. Конечно же, не она. Улла подняла глаза на незнакомку, та медленно сняла гугель, оголяя свои ушки.
- Шин, это стреинсерия…
Повисла тишина. Парень поднялся за подругой. Смотрел в незнакомые глаза.
- Откуда ты тут? Чего хочешь? – осторожность, шок, но он собрался с силами, сжимая зубы.
- Вы ищете… безопасное место? – женщина надела гугель обратно, - я знаю одно. Наше поселение тут, не очень далеко. Там только такие, как мы с вами. И люди нас не могут найти. Монстров тоже нет.
- Зачем тебе это?
- Зачем?.. – глаза, и так большие, округлились, - вы же все еще дети. Хочу помочь. Нам всем лучше держаться вместе, - голос дрогнул. Парень не заметил. Глаза незнакомки, бледного желтого цвета, почему-то разглядывали Уллу.
Шин смотрел на подругу. Кивнула.
- Ладно. Мы пойдем с тобой. Но если ты врешь, я тебя прирежу, несмотря на то, что мы одной расы, - красноглазый обошел камень придерживая Уллу, чтобы та снова не упала.
Незнакомка кивнула и, не торопясь, пошла вперед, не оглядываясь. Она, использовав сабру, высушила им дорогу. Серии последовали за ней, глядя на спину, плечи.
Она позвала за собой. Сказала коснуться. Мои пальцы прошли куда-то сквозь. Пропали за невидимым барьером. Дождь потихоньку стихал. И я сделала шаг. Всего один. А изменилось все.
Они все такие же. Будто не прячутся. Уши заложило. Хотя, может, просто я не могла ничего четко услышать. Не в гугелях, без плащей. Не нагие. Улыбаются. Старушка целует мне руки, плачет. И мне хочется. А может уже. Я не чувствую тела. Их так много. Как дома. Как с бабушкой. Как с отцом. Дома на редких деревьях. Под ногами ручеек. Дождь всегда был таким соленым? Смотрю на Шина. Не могу спросить. Мой голос тоже смешался с общими. Все говорят на нашем языке. Все они говорят. После шуршания кустов, веток, злючего ветра, хоть он и не хотел плохого, но я слышала как он выл. А сейчас слегка попевает. Совсем чуть-чуть. Тоже боится спугнуть и сломать все такое нереальное.
Все улыбаются. Мы будто отучились. Они не как мы. Взрослые. Отважные. Как Шин. Но не я. Но если. Если. Если…
- Мы можем остаться? – я говорю не своим голосом. Он хрипит и надрывается. Парень обнимает меня за плечи, чтобы я не упала. А ноги так и хотят обмякнуть.
И нам говорят, что надеяться, что мы сможем здесь остаться. Жить. Людей почти нет. Они искали это место так долго. Кочевали, подбирали своих, как потерявшихся перелетных птиц. Летели также долго, как и мы. Также неуверенно, также испуганно, на ощупь.
И вот нам на лица не падают холодные капли. Я осторожно поворачиваюсь на бок. Смотрю на его лицо. Овальное, губы с опущенными уголками слегка дергаются, видимо что-то снится. Надеюсь приятное. Неуверенно касаюсь кончиком пальца его вздернутых, тонких бровей. Дальше скользит по прямому носу. Я не верю и так пытаюсь убедиться в реальности происходящего. Что бы не происходило он всегда был реальным. Только он. Держу его впалую щеку в своей небольшой, уставшей ладони. Если бы ели больше, точно были бы нежные, большие, как у хомячков. Может получится. И вот палец на розоватых губах. Обветренных. И кожа лица вся такая. Как чешуя. И я смотрю в его закрытые небольшие глаза с длинными ресницами, такого же цвета, как и волосы. Они слегка дергаются. Очи все что-то рассматривают под веками. Ищут выход. Но он уже тут. И я говорю то, что больше никогда не повторю. Думаю, не повторю, даже если он скажет сам.
- Я тебя люблю Шин. Как облака любят небо, а солнце луну. Люблю. Просто люблю. Не уходи. Никогда.
Мои губы, такие же почти как у него, но более кучные, открываются лишь слегка. Конечно, он не ответит. Он и не должен. Но почему-то мне хотелось. Я не прошу. Просто…
Сжимаю его руку. Грубоватую. Придвигаюсь чуть ближе. Он пахнет подсохшей травой. От нее всегда так тепло и спокойно. Закрываю глаза и засыпаю. Глубоко. Как давно не спала. А может и вовсе никогда.
Шин! Я просыпаюсь. Вздрагиваю. Его нет рядом! Оглядываюсь. Точно… мы же тут. Все еще тут. Может надолго. На улице возня. Все готовят покушать. Похлебка, грибы. Шин зовет меня рукой. Они не просят рассказать, через что мы прошли. Это видно по глазам, по моим, по обычаю, опущенным бровям. Тихих голосах.
Женщину, что помогла нам звали Лика. Полное имя она не назвала. Может не хотела или у них так не принято. Мы ели. Вместе. Было так странно. Тепло и приятно душно. Сердце трепетало. Так нежно. И Шин пытался исказить свой рот улыбкой. У него выходило так нелепо, и я хихикала. Про себя. Чтобы другие не смеялись. Только я вижу, как он старается. И стараюсь за ним. Мы и забыли, как говорить громко. Смеяться. А у них так много совместных историй. Как они шутили над путниками, бросая из барьера камушки, вызывая дождь только над ними. Этот участок дороги потому и обходили стороной.
Белочки и кролики собрались у нас под боком. Тоже слушали теплые истории среди холода осенних дней. Лика объяснила, кстати, что в этот барьер люди не могут пройти, он как бы их отталкивает, пугает. И физически не пустит, чтобы если что было время перенести поселение. По утрам все жители напитывают его своими силами, используя специальное сабру. Его еще использовали когда-то в обучении детей, чтобы те контролировали себя и создавали разные интересные предметы. Как кулоны или игрушки, танцующие при касании. Конечно же я вызвалась помочь.
- Улла, как тебе? – парень посмотрел на меня. Мы засиделись допоздна. Только мы вдвоем.
- Мне… нравится?.. – я была так… растеряна, - а сможем ли мы остаться… надолго?.. навсегда?
Да. Я переборщила. Вопрос повис как утренняя роса. И он смотрел под ноги, потом на меня. И все же ответил:
- Мы можем остаться пока… и решим, как долго.
Но решали не мы. С нами никогда никто не считался. Даже звезды молчали. И луна лишь изредка показывала путь. Но может в этот раз она не ошиблась?.. и я просто кутаюсь его объятиями. И засыпаю.
Глава 24. Козочки
Первый снег. Шин проснулся, как всегда рано. Почти все еще спали. Было так тихо, только белое одеяло начинало поскрипывать под сонными ногами. Парень вытянул руку, ловя снежинки грубоватой рукой. Он не успевал рассматривать узорчики, так быстро таяли снежинки.
- Шин, можешь помочь? – Лика позвала его, стоя у маленького домика-сарая.
Парень лишь кивнул. Женщина попросила его замазать дырки, увидев, что снег падает внутрь. Конечно, он поможет. Та тихо поблагодарила, но не ушла. Стояла молча пару секунд, а потом с ее губ слетело:
- Каков был ваш путь? – она посмотрела на его худощавые плечи.
- Хочешь спросить, как мы не сдохли? – Красноглазый буркнул, поднимаясь по лестнице с ведром в руках.
- Нет… скорее…любопытно что есть за этими горами? – ее желтые глаза хищные, но пытаются быть добрыми. Скорее просто жутко интересно.
- Ничего, - он оборвал. Вот же ж ледышка.
Лика все же сдалась. Поспрашивала пару раз еще, но тот всё не отвечал. Потому она ушла по своим делам. Улле здесь нравилось. Она училась новым сабру у женщин этой деревне. Готовила с ними кушать. Шин же больше помогал по мелочам. И обходил территорию вместе с немногочисленными мужчинами-сериями, что тут жили. Видимо их было меньше, потому как при нападениях рвались первыми в бой. Как и его родители. Да…
Парень замазал все дырки и набрал охапку снега, как бы вымывая руки. Улла, напитавшая барьер, без капюшона подошла к другу.
- Как… поспал? – девушка спросила осторожно, тихо. Как обычно.
- Нормально, - красноволосый пожал плечами, смотря на нее.
Почему-то он не спросил ее в ответ. Тишина натянуто повисла. Улла не знала, что сказать. А друг будто и не собирался. Ушки ее дернулись, опустившись слегка вниз и она, извинившись ушла. Они как-то отдалились. Не ссорились, не кричали. Просто медленно расходились по разным углам. Как мышка и кот, что их боится. И никто ни за кем не бежит.
- Могу вас попросить? – узкие красные глаза обратились к мужчине, чуть выше него.
- Да, что хотел, Шин? – мужчина, на вид самый сильный из их поселения, обернулся к парню. Они обходили территорию.
- Научите меня парочке приемов? – парень сжал копье сильнее. Оно помогало и ходить по горам, ну и как оружие ничего.
- А зачем? – блондинистые волосы становились мокрыми. Мужчина продолжил медленно идти, - ну, ладно, научу. Как закончим.
Они уже возвращались. Блондин остановился, а Шин врезался лицом в его спину.
- Черт! Вы чего… - он напрягся, оглядываясь и замолкая. Готовясь нападать.
Но угрозы не было. Мужчина обернулся к красноглазому и положил тяжелую руку ему на плечо. Он сглотнул. Посмотрел в глаза парню. Скорее для него мальчишке.
- Я научу тебе, Шин. Но ты должен научиться и… успокаиваться. Отдыхать, - блондин опустился на камень, стряхнув с него снег и похлопал ладонью на место рядом. Шин опустился, - если не отдыхать, не расслабляться, никакие атаки не помогут. Ты будешь повержен вот тут, - он нравоучительно показал пальцем на грудь, где-то слева, - мы защитив вас, сынок. Поэтому давай начнем. Вдохни. Глубоко.
Парень сомневался пару секунд, ища ответ в коричневых глазах, но понял, что тот говорит серьезно. Шин набрал воздуха в легкие, как только можно, почти до того, что они лопнут.
- А теперь медленно выдыхай, да, вот так, - мужчина смотрел ему на грудь, как та опускается не спеша, - и расслабь челюсть.
Парень послушался и также они повторили это несколько раз.
- Ну? Как? – мужчина с как будто слишком большим носом, улыбнулся.
- Нормально… - красноволосый почувствовал, как тело стало легче. Будто даже дышать стало чуть проще. И зубам не больно без сдавливания. Но он не мог это выразить словами.
Блондин толкнул его в плечо со словами: «Вот! Видишь, лучше же» и они вернулись в деревушку. Там они занимались и приемами. А потом опять дышали, между подходами. Мужчина подбадривал его, направлял. Все тут были… не как люди. Оказалось, что это общение было Шину почти незнакомым. Как только они закончили с тренировками, оказалось, уже ужин. Все сели вместе. Тут так всегда. Каждый ужин. И у Шина уже вылетает смешок лучше, а у Уллы будто улыбка сама по себе старается натянуться.
После ужина красноволосый подошел к Лике. Она с зевком шла к своему домику.
- Лика. Простите меня за ту грубость, - он посмотрел ей в глаза, - мне жаль.
Женщина округлила глаза и улыбнулась. Сказала, что это ничего страшного, но если ему искренне жаль, то пусть как-нибудь расскажет, что там, за горами. Шин собирался уйти к ним в домик с подругой, но…
Улла сидела у костра. Не заметила, как парень опустился рядом. Молчал. Либо не знал, что сказать. Девушка медленно подняла голову на небо.
- В лесу редко можно посмотреть на звезды… красивые, - и снова ушки вниз. Снова ей почему-то грустно. И парень не знает почему.
- Да… они ничего.
- Шин… почему ты… так отстранился?.. или… - она засомневалась, сжала рукав, - я тебе не нужна больше?..
- Что?.. – красноволосый опешил, но тут же начал отрицательно качать головой, - нет, я решил… что тебе и с другими хорошо и я… - он запнулся, слегка покраснел, - ну…
- Приревновал? – Улла сама чувствовала то же самое, потому так легко описала это чувство.
- Да… наверное, - парень виновато опустил глаза, чувствуя ее взгляд. Не осуждающий. Понимающий. Только она так умела. И только он так умел извиняться перед ней, потупив глаза.
- Я тоже, - девушка встретила его удивленный взгляд, - я еще пыталась поговорить… а ты не спрашиваешь ничего в ответ… и я не знаю что делать.
Шин извинился. Сегодня явно день извинений. И они под звездами начали тихо обсуждать все, о чем не говорили эти дни. Кто о сабру, кто о тренировках и обходах. Какую местные женщины сшили девушке одежду. Как тут ярко светит солнце. И что из-за прихода зимы быстро уходит. Как зайцы уже поменяли окрас шубки. И о том, что лишь елки остались со своими вечнозелеными лепесточками. Обо всем…
- И мы тут останемся? – Улла задумчиво смотрела в небо. Они легли на лавочку и их макушки соприкасались.
- Да, - красноволосый медленно провел рукой по воздуху, - или уйдем чуть дальше. Построим свой дом. Маленький. Но уютный, - парень говорил тихо, почти нежно. Обычные резкие нотки пропали, - и там будет большая печка, где мы будем греть ноги. И готовить что-то вкусное. Вкуснее щавельной похлебки, - хриплый хохот. Улла улыбнулась, - и заведем там козочек. Ты же всегда в детстве хотела козочку? Чтобы вы бегали по лугу, - парень усмехнулся.
- А ты ворчал, что уже поздно и надо возвращаться, а то что-нибудь случиться, - серия засмеялась.
- Да! А ты будешь вот так же смеяться, а еще…
Звезды россыпью светили с неба, как рассыпанные жемчужины. И их одна единственная, не открытая раковина, светила ярче всех, сейчас приближаясь к полнолунию. Тихие голоса стреинсерий лишь дополняли покой. Такой непривычный и приятный.
Глава 25. Праздник
- А что они делают? – Улла выглянула из домика, увидев перед собой спину друга.
По всем домам развешивали фонарики, еще не зажженные. Венки, что-то вроде гирлянд. И дома были украшены сухими веточками хвои. Снег уже перестал идти, он улегся, но все еще был пушистым.
- Помнишь… как в детстве?..
И она вспомнила. Празднуют день первого снега. Только когда он перестанет идти. Так давно они не проживали в деревушках, что эти «особенные» дни перестали всплывать в памяти. Тут их подозвали другие жители. И разбежались по делам, напоследок лишь посмотрев друг на друга, со словами:
- Хорошего дня.
И занялись делами. Сначала, конечно, уплотнение защитного барьеры. Обход. Завтрак. И кто наряжаться, кто учить традиционные танцы. Хотя, они оба их так давно позабыли. Хоть и прожили совсем немного по меркам стреинсерий. Улла показывала блюда, которым она научилась еще у бабушки. Из корней и интересных приправ. Все сначала посмеивались, но попробовав, решили, что это именно то, чего не хватало праздничному столу. День бежал быстро. Вот они уже и зажигают свои фонарики у домов. Достают инструменты, сделанные из найденных костей и дерева. Какие-то напоминали форму свистков, какие-то флейту, гитару, но всего с тремя струнами. Стол ломился от блюд. Пили только воду. У серий не пьют алкоголь и табак не курят. Хотя последнее не очень противоречит их натуре, но кто их поймет.
- За новеньких! – кто-то встал и почти сразу сел. Кажется, это был тот с большим носом.
- Да! Это еще и праздник посвящения! – подхватила Лика, а потом и все остальные, женщины, девушки, мужчины, парни, да все.
Все принялись трапезничать. Шин все время потирал руку. Еще не привык, а тут уже праздники. Да еще и они с Уллой в центре внимания. Парень почувствовал теплоту на натертом месте. Подруга нежно взяла и прошептав совсем не слышно, излечила покрасневшую кожу. Тот кивнул и старался так не делать, хоть так и тянуло.
- А теперь танцы! Вы первые! Мы же вас учили сегодня, давайте, у вас получится, - кто-то подначивал и нашим героям пришлось выйти из-за стола.
Шин опять начал тереть руку. Девушка смущалась не меньше него. Они ждали. Заиграла музыка. Неспешная. Как звериные голоса. Основная мелодия играла на струнном инструменте, их было штуки три, потом флейты, их оказалось на удивление штук пять, наверное, чтобы иногда сменять друг друга. И редко эти свистки, словно птицы, щебетали. И парень с девушкой очень неуверенно начали свой танец. Это был ритуальный вальс с примесью крестьянских танцев. Платье, которое Улла почти никогда не носила, будто цеплялось за нее. Красноглазый не был увереннее нее, но умело это скрывал, подхватывая подругу, чтобы та смогла продолжить. И кто-то начал хлопать в ритм, через минуты это делали уже все. И Шин расколол ее.
Парень засмеялся. Громко, колюче. Но по-настоящему. И она засмеялась. Так неуверенно. Со страхом ребенка. Но с каждым взмахом руки, с каждым шагом ноги, с каждым касанием дружеской руки они осмелели. И смеялись. Пока толпа вытирала слезы с лица. Незаметно, чтобы не испортить их танец. Они радовались. Бедные дети. Так много времени прошло. И наконец они не натирают себе руки, не тупят глаза в чашки. Теперь они держатся за руки. Кружатся, совсем забыв, как на самом деле танцевать, и смеются.