Детектив Фокс. Дело о паровых котлах и паровозах

Глава 4. Четыре странных вывода

Очнулась от того, что моя голова с глухим звуком стукнулась о стенку. Открыла глаза, ничего не понимая. Где я? Что случилось? Взгляд мой прошелся по качающемуся интерьеру крытого возка. Незнакомое место. Пахло старыми газетами и мокрой псиной. Я чувствовала, что куда-то еду. Куда? Память не торопилась предоставлять мне информацию ровно до того момента, пока я не наткнулась взглядом на сидевшего напротив мужчину.

Носатый! Я забарахталась, пытаясь подняться и вжаться в сиденье одновременно. Моментально вспомнила, как хотела сбежать от него, а после, наконец, и то, что послужило началом этого ужасного противостояния. Взрыв! Замерла, погружаясь в воспоминания. Дом, адрес, куда я ехала, взорвался прямо с моим приходом. Снова увидела, как зажимаю кулак и собираюсь постучать. А после… Громко. Зачем так громко? Внутри еще все гудело. Словно хаос из взлетевших на воздух конструкций – деревяшек, камней, штукатурки, стекла, пыли и крошева – ворвался в мой мир и никак не хотел оседать. Попытки отползти от опасного противника оказались бесплодными, я до сих пор лежала на сиденье, пребывая в шоке от воспоминаний и мыслей, летящих вскачь. Под голову был засунут мой собственный узел с одеждой. Мужчина напротив потянулся ко мне рукой, и я, словно очнувшись, снова завозилась, силясь подняться. Боль накатила волной, разлилась по спине, отдалась в голове колокольным звоном.

– Лежите, – чуть с прононсом сказал Носатый. Я еле расслышала его слова, было ощущение, что говорит он через стенку. – Вы ударились спиной, когда упали. Головой, наверное, тоже. Да и потрясение. Напугались еще. Лежите. Лучше полежать.

Я сглотнула, стараясь избавиться от этой внезапной глухоты. Но та словно решила остаться со мной навсегда. Страх не услышать чего-то важного или не среагировать на опасность заставлял наблюдать за соседом еще более внимательно. Он сверлил меня взглядом своих близко посаженных глаз, создавая неприятное ощущение мурашек. Я почувствовала себя в ловушке, не зная, чего ожидать. Но загадочная заботливость, исходившая от того, кто должен представлять опасность, сбивала с толку.

– Куда вы меня везете? – Во рту все пересохло, и голос стал таким же сухим. Но даже он слышался, словно я нырнула в ванну с головой, оставив собеседника снаружи. Решила все же медленно сесть. Оперлась дрожащими руками о сиденье и стену, прикрыла глаза на секунду и тут же распахнула их вновь, боясь потерять противника из виду. Боль в ушибленной спине казалась мне сейчас менее важной, чем то, что могло случиться. Мнилось, что мужчина в эту минуту бросится на меня. Какая же тяжелая голова, мозг будто плавающий комок, бьющийся внутри черепной коробки. А еще очень саднило щеку. Сейчас, когда я приняла вертикальное положение, саднить стало сильнее. Провела пальцами по лицу и зашипела от боли.

– У вас там приличная царапина, – глухо сообщил Носатый, ткнул пальцем в сторону моего лица и покачал головой. – Я не стал бы трогать. В лечебнице обработают. Вдруг там занозы от деревяшек. Потрепало же вас. Чутка не успел, уж простите.

– Хотите сказать, что везете меня в лечебницу? – недоверчиво посмотрела на него. Он кивнул. – С какой стати вдруг мистер Экройд начал заботиться о моем здоровье? – Я не сводила с Носатого внимательного взгляда, в любой момент ожидая подвоха, прислушиваясь, боясь пропустить что-то важное. – И где вы взяли возок?

– Не имею понятия, о чем вы говорите, мисс Фэлкон.

– О, да вам и имя даже известно! – Я похлопала по уху пальцами, но эффекта это не принесло. – И много вам платят за то, чтобы вы следили за мной? – Голова трещала, и я болезненно поморщилась, прикрывая на мгновение глаза.

– Достаточно. Возок, кстати, на те же деньги нанят.

Его откровенность даже импонировала. Да и к глухим звукам начинала привыкать. Я снова пощупала щеку, рассчитывая, что и она перестанет болеть, но опять зашипела. Точно заноза и, кажется, не одна. Не хватало зеркальца. Взглянула в затянутое инеем окошко. Где мы ехали, было непонятно. Как долго я была без сознания – непонятно. Чего от меня хотел Носатый – непонятно. Слишком много вопросов. И слишком шаткое положение. А я не в том состоянии, чтобы разрабатывать план побега.

– И что же вы будете со мной делать? – поинтересовалась, глядя, как мой спутник теребит в руке металлический шар на короткой ременной петле.

Узнала его. Кистень. Сглотнула от страха и вдруг почувствовала, что слышно стало немного лучше.

– Я? Ничего, – он проследил за моим взглядом. – А-а-а, это, – протянул Нос и помотал кистенем, приводя меня в панический ужас. Казалось, что я уже чувствую удар такой штукой. – Это я на всякий случай. Ну и райончик вы выбрали. И чего вам в богатых кварталах не гуляется? Его сиятельство опять ругаться будет.

Мой страдающий от недавнего потрясения и нынешнего страха мозг выцепил последнюю фразу.

– С каких это пор мистер Экройд обзавелся титулом? Насколько я помню, он не наследуется мужем после смерти жены. – Возок тряхнуло, и я схватилась за стенку, восстанавливая равновесие. А уж потом за голову – та загудела, разливая боль по затылку. Не ожидая от собеседника откровенности, потянулась отогреть кругляшок стекла ладонью. Нужно было все-таки понять, где мы. Прижала пальцы к морозной поверхности и заметила, что кожа вся вывожена в копоти и усеяна мелкими царапинками.

– Все верно, этот мерзавец им не обзаводился.

Я невольно хмыкнула.

– Не слишком-то вы хорошего мнения о своем нанимателе.

За окном мелькали улицы. Вполне приличные. Заметила лавку готового платья братьев Чиккенз и поняла, что мы въезжаем в фешенебельную часть города. Сколько же я была без сознания?

– О ком? – с презрительным удивлением протянул Носатый. – Этот тип мне вовсе не хозяин. Я никогда бы не согласился работать на него.

Пораженно уставилась на собеседника, забыв на мгновение о боли.

– На кого же вы работаете? Разве не на Экройда? Вы ведь следили за мной каждый день. Не по его приказу?

Носатый расхохотался.

– Чтобы Нос следил по заданию мистера Э? Да ни за что. Мой наниматель – лорд Ольден. И я не следил. Присматривал. Такая была задача. Да и сейчас она есть. Его сиятельство просто велел подстраховывать вас. Сказал, что вы все равно всунете свой нос… Ой, прошу прощения. Влезете в неприятности. Вот он и велел. Да еще экройдовских ходоков от вас отваживать.

Я шокировано смотрела на попутчика. Его послал лорд Ольден? Не Экройд? Мне потребовалась целая минута, чтобы сложить два и два и сопоставить эту версию с имеющимися у меня сведениями. Тяжелая голова совершенно не хотела ничего складывать, но по всему выходило, что Носатый мог и не врать. Приставить ко мне охрану с лорда станется. Не хотелось себе признаваться, но этот факт отозвался теплом в сердце. Хотя и Экройд мог организовать слежку. Доверять Носу я пока не собиралась. Но его действия там, на взрыве, действительно больше походили на защиту, чем на нападение.

– Чем докажете, что не работаете на Экройда? – прямо спросила его, потирая ушибленную спину. Болела она нешуточно.

Нос удивился.

– Да ничем. Но если бы я на него работал, зачем бы стал вас защищать?

Пришла моя очередь удивляться.

– А вы защищали?

– Конечно! – воскликнул он. – Тогда вечером в переулке, помните? На вас напасть хотели, а я не дал. И потом еще, когда потемну заглядывали к подруге своей. В заводском районе не смог, но там вам и без меня помогли. А кулаки у вашего защитника что надо, я их на себе испытал. Крепкие.

Я вспомнила разорванное пальто мистера Уайта и его кровоточащий нос.

– Ваши не меньше.

– Это верно, – довольно протянул собеседник, убирая кистень в карман короткого пальто. – Но, работа такая. Вы не смотрите, что я худой, в кулачных боях редко выхожу побежденным.

Я покивала. И снова вернулась мыслями к взрыву. Значит, Экройд убрал еще одного свидетеля.

– Живых там не осталось? – тихо спросила у Носа. Тот поймал мой взгляд и покачал головой.

– Кажется, нет. Но мне некогда рассматривать было. Может, в соседних каморках и выжил кто. Я вас вытаскивал. Возок, вон, еле поймал. Целых пять монет запросил, зараза.

– А вы их с лорда стребуйте, – сердито посоветовала я, все еще думая о погибших.

– Пока не смогу. Уехал он.

Я вскинула острый взгляд на собеседника.

– Уехал? Куда? Когда?

Тот оценил мою заинтересованность и неопределенно покачал головой.

– Вчера еще. Куда, мне не докладывают. Раз в неделю отчет, как положено, к его сиятельству отвожу и все, большего нам знать не полагается.

– Нам? – Я снова схватилась за стенку, удерживаясь от падения. Возок качало.

– С напарником.

– А, да, видела его. Значит, вдвоем за мной… присматриваете?

Я говорила и одновременно думала, куда же уехал его сиятельство? К отцу? Может, повез леди Райну, чтобы примириться? Хорошо бы. Она тяжело переживала разлуку и отца, несмотря на размолвку, не винила.

– А вы молодец, – вдруг похвалил меня Нос. – Смелая. И глаз наметанный. Не видел бы сам, ни за что б не поверил, что дамочки так умеют вычислять слежку.

Похвала собеседника пролилась на душу медом, и я хотела было уже спросить его, надолго ли уехал лорд Ольден, как возок остановился.

– Пойдемте, – позвал меня Нос и, выйдя, протянул руку, забирая узел и помогая спуститься.

Хотелось стонать и кряхтеть, как старуха, но я сдерживалась, только болезненно морщилась, когда проходили в двери и нужно было обогнуть сестру милосердия. Как ни странно, несмотря на мой ужасный внешний вид, она нас даже не остановила. Нос подставил мне локоть в коридоре, и я с удовольствием бы взялась за него, но доверие к этому человеку лишь едва начало строиться, а близкий телесный контакт предполагал несколько более долгое знакомство.

– Пойдемте, – повторил Нос, понимая, что под руку брать я его не собираюсь. – У меня тут знакомый доктор, вопросов задавать лишних не будет, не волнуйтесь. Только осмотрит вас и обработает ранку на щеке. Может, даже швы наложит, уж больно царапина шикарная. Не для вашего личика. Да и синяк ваш…

– Он ненастоящий.

До кабинета знакомого доктора добрались очень быстро. Нос постучал и, как только ответили, вошел.

Я осталась одна в коридоре, слушая через будто прозрачную дверь их разговор. Медикаментами пахло так, что мой израненный организм возмутился и желудок жалостно сжался, требуя свежего воздуха.

«Да куда я ее положу, – раздавалось из-за двери. Доктор явно не хотел идти на поводу у приятеля. – Вечно ты со своими проблемами. У меня сейчас все сестры заняты. Кто ее осматривать будет?»

«Да сам осмотри. Что ты, сам не можешь?»

«Совсем ополоумел? Не положено, понимаешь? Не по-ло-же-но».

«Положено – не положено. Ты доктор, вот и осматривай».

В голове моей зашумело еще больше. Было так душно, словно из этого здания выкачали весь воздух. В коридоре, кажется, потемнело. На моем лбу и над губой выступила испарина. Голову повело, и я еле удержалась за стенку. Достать бы мои нюхательные соли. Но сумочка вместе с сапожками и платьем томились в ожидании меня в театральной реквизиторской. Прислонилась к крашеной поверхности щекой, впитывая прохладу.

– Эй, эй, эй. Мисс Фэлкон, – подскочил ко мне вышедший в коридор Нос, подхватывая под подмышки. – А ну, идемте сюда. Тимми, ее бы положить.

Ноги стали совсем ватными, и я выдохнула с облегчением, когда меня уложили. Доктор, в котором я узнала выгнавшего меня на улицу мужчину, внимательно посмотрел сначала на мою персону, потом с укором на своего знакомого.

– Да нет, Тимми, она из благородных, – уверил тот его. – Это у нее костюм такой. Неважно. Ты делать чего-нибудь собираешься или так и будешь смотреть?

– Осмотр я проведу. Но думаю, мы обойдемся без твоего присутствия. Выйди, Гарольд.

– Не, моя задача оберегать мисс Фэлкон. А то наниматель мне такого… – он показал другу кулак и скосил глаза на меня, – пропишет.

– Выходи, – настоял эскулап.

Нос посмотрел на меня.

– Мисс Фэлкон, я в коридоре буду. Ежели что…

Доктор проводил друга, достал из кармана белого халата нюхательные соли и поднес флакончик к моему носу. Резкий запах быстро прочистил мозги, осветляя все вокруг. Гений медицины расстегнул на мне облезлый тулупчик и собрался уже взяться за то драное платье, которое мне одолжил мистер Куберт, но я отчаянно забарахталась, не позволяя это сделать.

– Мне ничего не нужно. Я сейчас полежу и пройдет. Вот, уже прошло. Честное слово.

– Нет, – всплеснул руками доктор, – ну так точно невозможно работать. Давайте-ка, мисс, раздевайтесь и будем вас осматривать. Гарольд сказал, что у вас сильный ушиб спины. Да и ваше головокружение вызывает вопросы. Мне нужно вас осмотреть.

– Я не стану раздеваться, – категорично заявила я, подтверждая сей факт прямым взглядом.

Доктор терпеливо вздохнул и посмотрел осуждающе на дверь, за которой находился Нос. Потом на меня. И так же терпеливо выдохнул.

– А если вас осмотрит сестра милосердия? – предложил он мне компромисс. Я подумала и кивнула. Осмотр мне был нужен, хотя бы, чтобы знать, чего ожидать. – Ну хоть что-то. Я сейчас пришлю к вам кого-нибудь, мисс.

Я снова кивнула. Он вышел. Поняв, что, лежа, голова у меня совсем не кружится и, заставив себя преодолеть тошноту от запаха медикаментов, села на кушетке. Сняла тулуп, потом расстегнула платье, чуть расшнуровала корсет, облегченно выдыхая, и потянулась к узлу, лежавшему в ногах, за своей одеждой, но тут вспомнила, что платье тоже осталось в реквизиторской. Переложила в него кошелек и снова завязала тюк. В этот момент в кабинет вошла женщина в белой косынке и в белом же халате. Я испуганно уставилась на нее, держа узел с одеждой в руках и защищаясь им, как щитом.

– Добрый день, мисс. Позвольте, я осмотрю вас? Вы можете встать? Или голова все еще кружится?

– Наверное, могу. Мне уже лучше. Просто здесь так пахнет.

Она понимающе покивала мне в ответ, ожидая, когда я поднимусь.

– Пойдемте вон туда, за ширму, там вам будет комфортнее.

Мы прошли за ширму, миновав столик с инструментами: лопаточки, скальпели разных размеров и набор для кровопускания. Мне стало нехорошо при мысли, что доктору придется применить что-то из этого ко мне.

– Там лежит важное для вас? – поинтересовалась собеседница, чуть с улыбкой глядя на узел у меня в руках.

– Моя одежда, – пояснила я.

– Положим ее на кушетку? – Она настойчиво забрала у меня тюк, переложив его на стул. – А теперь посмотрим, что у вас со спиной. Давайте-ка, это снимем. – Она помогла мне избавиться от платья, потом от корсета. – Поднимите, пожалуйста, сорочку.

Давно мне не приходилось раздеваться перед кем-то. Да, собственно, с самого детства. Чувствуя ужасную неловкость, я приподняла свою короткую сорочку, оставляя нижнюю юбку на месте. Сестра милосердия перехватила ткань, поднимая выше, и, осмотрев спину, пару раз нажала в разных местах. Я ойкнула.

– И низ, – попросила она, сама уже стягивая с меня юбку. Панталоны тоже пришлось спустить. Сгорая от стыда, я осталась стоять в одной короткой сорочке. Благо длилось это лишь минуту. Как только мне позволили, я оделась. Никогда еще я не делала этого с такой быстротой. Уже через пять минут я стояла в драном платье, с полностью зашнурованным корсетом, нещадно давящим на все ушибленные места сразу, и держа уже свое пальто в руках. Театральную одежду сложила в прежний узел. Сестра милосердия удалилась, а вскоре вернулся доктор. Носатый попытался пролезть в кабинет, но знакомый ему решительно отказал в этом, ссылаясь на врачебную тайну.

Доктор усадил меня на кресло у стола, а сам принялся водить перед моими глазами пальцем, приказав следить за ним. После ощупал голову и, с моего позволения, шею. Осмотрел царапину на щеке, бутафорский синяк и руки.

– Ну что, мисс Фэлкон, отделались вы на этот раз небольшим испугом, парой царапин и синяками на спине. Ушиб будет беспокоить какое-то время, все же встряска. Но думаю, обойдемся без кровопускания. Организм молодой. Шишки у вас нет, и головокружение пройдет уже завтра. А если нет, то приложите к затылку холодный компресс и непременно пригласите семейного доктора. Еще прописываю вам постельный режим. Питаться лучше легко, но часто. Пить много воды. Царапину вашу мы сейчас обработаем. А синяк, к сожалению, сотрем.

Сказав это, он встал и, пройдя к столику со страшными инструментами, зазвенел ими, выбирая нужный.

– Доктор, а швы обязательно накладывать? – тихо спросила я.

– Швы? – удивился он, подходя ко мне. – Мы не будем их накладывать вовсе. Нужно вытащить несколько заноз и обработать. Только и всего. Болеть будет еще пару дней, но если будете меня слушаться и обрабатывать дважды в сутки, то боль пройдет уже завтра к обеду.

Я, обрадованная такой новостью, смело подставила щеку. Пришлось потерпеть, но главное, что я уже сейчас смогу покинуть это царство медикаментов и жутких скальпелей.

Подводя итог сегодняшних приключений, пришла к четырем странным выводам. Во-первых, за мной не следили, а охраняли. Во-вторых, лорд Ольден уехал. В-третьих, очередной забастовщик из списка мистера Клейтона мертв. И в-четвертых, больше я без охраны и парокара ни за что не поеду в Заречье.

Глава 5. Пять оставшихся адресов

Выйдя из лечебницы, я сообщила Носу, что он может быть свободным, так как дел у меня еще невпроворот, но вполне обойдусь без соглядатая. Он на это лишь покачал головой и отправился ловить парокар или сани. Спустя пять минут мы с ним ехали отдавать мистеру Куберту его драгоценный, ставший, кажется, еще антуражнее, реквизит и переодевать меня в собственные вещи.

Увидев мое лицо, Генри совершенно по-женски всплеснул руками и довольно прямо высказался об опасной деятельности, которой я занимаюсь. Пришлось пресечь все его попытки наставительно образумить меня, вернуть ему одолженное, переодеться и покинуть костюмера-реквизитора, отчаянно чихая.

То, что каждый встречный мужчина пытался вернуть меня в лоно домашнего очага, начинало сердить. Я понимала их непримиримость с женской эмансипацией, но считала себя вправе не следовать их взглядам.

Сидеть за пяльцами и вышивать мне никогда не нравилось. Рисовать я умела, но в силу своих скудных способностей, в юности могла только виртуозно раздражать учителя рисования, доводя до исступления родителей шедеврами. Посему и сейчас не занималась этим. Музицировала я сносно, но не отдавалась этому занятию дольше положенного времени. А уж о пении вообще разговор не шел. Стоило мне однажды в возрасте двенадцати лет исполнить арию Церсенты в новогоднюю ночь, как папенька, отчаянно поаплодировав, заявил, что его дочь не певичка придорожного заведения, и петь мне, к моему несказанному счастью, попросту запретили, назвав это занятием для легкомысленных мисс сомнительного происхождения. Теперь же, когда я мурлыкала какую-нибудь мелодию себе под нос, шеф демонстративно затыкал уши и делал страдальческое лицо. А я мурлыкала громче, опасаясь, как бы он не пропустил самую высокую часть арии.

От мистера Куберта все еще в сопровождении Носа отправилась домой. По дороге на меня навалилась жуткая усталость. Спина вдруг настойчиво потребовала отдыха, ум – размышлений, а подкрадывающаяся волной паника – выхода. Я уже чувствовала ее приближение по дрожащему в груди комку и перехватывающемуся дыханию. Отчаянно хотелось увидеть Роджера, ведь это было следующим пунктом плана на сегодня. Уж он бы не стал читать мне нотации, скорее посоветовал, как действовать дальше. Но спина и паника… Домой, значит, домой.

Страшные картины произошедшего в Заречье прорвали держащееся на упрямстве спокойствие и, как в калейдоскопе, мелькали перед глазами. Я отвлекала себя, как могла, следуя через окно взглядом за торопящимися по делам людьми, пробегающими собаками, закручивающейся вихрями поземкой. Но вклинившееся в реальность прошлое перекрыло мне зрение, побеждая окончательно, слепя и погружая в кошмары. Я пыталась успокоиться, однако горошинки доктора Стерлинга лежали на столе в моей комнате, а горло уже сдавило знакомой рукой ужаса.