Реставратор

— К вам сир де Брейль, ваша милость!— Крикнул он, отодвигая занавес и заглядывая внутрь. После этого слуга склонился, видимо отвечая на молчаливое указание хозяина. От гостя не укрылось, что поклон на сей раз был гораздо ниже.

Венецианец сидел на деревянной скамье, глядя в окно, выходившее на внутренний рейд и железные ворота. Он был уже в том возрасте, когда, заложив состояние после беспокойной молодости, позволяют себе больше времени проводить в покое. Его полнота еще не ограничивала движений, но вздутый живот приметно выдавался вперед натягивая на себе шелковую домашнюю рубаху темного ультрамарина. Его внешность нельзя было назвать привлекательной. Волосы поредели, постепенно оставляя голову и увеличивая лоб. Скошенный подбородок. Тонкая верхняя губа пряталась в нижней, пухлой и выступающей вперед. Красивый прямой нос портила огромная бородавка на левой ноздре. Только пронзительные черные глаза, сохранившие молодой блеск, украшали его лик.

Внимательный к лицам художник определил в нем хитреца, прагматика и жизнелюба. Звали хозяина Маурицио Дандоло. Художник накануне справлялся о нем у Бо, своего всеведующего слуги. Это Бо поведал, что предок сеньора Дандоло был из гвельфов. Кроме того, слуга сообщил, что венецианец бахвалится тем, что ведет свой род от одного из самых влиятельных венецианских дожей, полуслепого Энрико Дандоло. Бо прибавил после рассказа, что все это вздор и измышления, с целью прибавить себе побольше важности. Кроме нажитого богатства, хорошо было бы иметь и знатное происхождение. Для придания значительности собственной особе хозяин и пригласил к себе набирающего славу художника. Подумав об этом, гость улыбнулся. Такая молва быстро распространялась о нем по всей Акре. Его самолюбию льстили подобные слухи.

— Маэстро де Брейль!— воскликнул Маурицио Дандоло.— Благодарю, что откликнулись на мою просьбу.

Художник вежливо поклонился.

Дандоло пухлыми волосатыми пальцами достал из рукава кружевной платок, который показался художнику нежным цветком в грязной луже. Неловко приспособил его к носу, стараясь не касаться бородавки, и звучно высморкался. Де Брейль отвернулся, делая вид, что рассматривает медную оправу сундука. Его губы едва заметно сжались в брезгливой улыбке. Когда возня утихла, он вновь перевел взгляд на хозяина дома.

— Когда вы пожелаете начать?— спросил де Брейль.

— Как я слышал, придется долгое время проводить без движения,— проговорил торговец,— меня это несколько стесняет.

— Это не будет занимать много времени. Нам будет достаточно около двух часов в день.

— Я говорю не о времени,— повысил голос венецианец,— я понемногу отхожу от дел. На протяжение долгих часов быть прикованным к лавке, словно тебя разбил паралич и казаться бездыханным.

— Дышать я вам позволю,— улыбнулся художник.

Хозяин не откликнулся на шутку. Выражение его лица не изменилось.

— Вы сможете сидеть в удобной позе и время от времени будете иметь возможность двигаться, что размять тело.

— Ну, если этого не избежать,— пробурчал торговец,— начнем завтра. Приходите утром, в такое же время.

— Об оплате не беспокойтесь. Я справлялся о расценках. Вы будете достойно вознаграждены. Если ваша работа мне понравится я дам хорошо сверху.

Голос венецианца по-прежнему был недовольным.

Де Брейль молча поклонился и вышел.

* * *

Здесь царила атмосфера пробуждающая воображение. Стоило Максу прищуриться, стоя где-нибудь у чайного домика и глядя в направление Шкиперской аллеи со статуями Флоры и Цереры, он моментально представлял себе, что из-за стоящих стеной липовых деревьев появляются дамы в «la robe» с золотым и серебряным шитьем, кружевами и лентами... Их сопровождает молодой офицер с завидной выправкой в драгунском голубом мундире с золотыми эполетами. Мерно покачиваются ажурные зонтики, предохранящие нежную кожу молодых особ от солнечных лучей. Они не торопясь фланируют в сторону Мойки, обсуждая предстоящий вечером бал у графини...

Подобные видения рождались в голове без каких-либо усилий. Стоило лишь посмотреть в конец аллеи, прищурившись от пробивающихся сквозь листву дрожащих солнечных лучей. И хорошо бы, не испортить картинку кем-нибудь из современников в джинсах и футболке с кричащей надписью о свободном сексе.

Он стоял на Школьной аллее Летнего сада в десяти шагах от обнаруженного бюста. Лесин чуть поодаль о чем-то беседовал с Маковским. Макс подошел ближе, к изваянию и начал неторопливо прощупывать его взглядом. Сантиметр за сантиметром.

Он смотрел, не отрываясь, уже зная, что это станет одним из тех воспоминаний, избавиться от которых невозможно.

— Что думаешь?— спросил полковник. Он подошел бесшумно и остановился в шаге позади Макса.

— Мне не понятно, что происходит,— ответил Макс,— и это напрягает.

Лесин пристально посмотрел на него, кивнул и опустил глаза. Затем он резко развернулся, бросил через плечо:

— Пойдем побеседуем,— и направился к группе из трех человек, терпеливо ожидающих в стороне.

Среди них ярким рыжим пятном выделялась девушка, готовившая утренний репортаж. Рядом с ней переминались с ноги на ногу двое мужчин. В том, что помоложе, с камерой в руках и в бейсболке, из-под которой торчали длинные нечесанные волосы, Макс определил оператора программы. Тот, что постарше, седой с большими залысинами, оказался представителем музея. В правой руке он держал потертый кожанный портфель, а левой нервно похлопывал по бедру.

Всех их разыскал и собрал здесь Маковский по распоряжению полковника.

— Что тут у вас за история?— спросил полковник, обращаясь ко всем.

— Никакой истории нет,— выступил вперед седой с залысинами,— посетители подняли переполох, а телевизионщики, как обычно раздули из мухи слона.

— Мухой вы называете скульптуру, неизвестно, как появившуюся на вашей территории, или кровь на ее постаменте?— усмехнулась рыжая журналистка.— Возможно, для вас это ежедневная рутина.

— Вы знаете, что это за произведение и как оно здесь оказалось?— спросил Макс представителя музея.

Тот неуверенно помялся.

— Возможно, со мной не успели согласовать. Из-за срочности такое случается в редких случаях. Нужно поднять бумаги, проверить.

— Проверяйте,— сказал Лесин,— Мы будем здесь, пока мой криминалист все обследует. Это займет до полутора часов. Вам хватит этого времени?

Представитель музея кивнул.

— Буду рад услышать, что бюст упомянут в ваших бумагах, а кровь...,— Лесин на мгновение задумался,— кровь принадлежит одному из неловких грузчиков. Или Где-то рядом зарезали курицу. Вот вам номер моего телефона. Успокойте меня.

Когда музейный работник ушел, журналистка повернулась к Лесину.

— Зачем вы подсказали ему отмазки?— спросила она.

— Чтобы ему не пришло в голову ими воспользоваться. Пойдемте,— Лесин кивком указал в сторону бюста,— подойдем поближе.

У скульптуры уже возился присоединившийся к ним несколько минут назад Николай Сергеевич Журов. Пожилой сутулый человек, в сдвинутых на кончик носа очках с тяжелой коричневой оправой. Криминалист, полтора года формально считавшийся пенсионером. В действительности работавший в специально построенной для него криминалистической лаборатории в цокольном этаже детективного агентства его старого друга полковника Лесина.

Макс заметил теплоту во взгляде полковника, когда тот увидел криминалиста. Лесин вдруг вскинул руку и жестом попросил всех не приближаться. Он давно усвоил, что Журов не выносит, когда ему мешают во время работы. Любой человек, независимо от чинов и званий, даже непреднамеренно создавший препятствия или отвлекший его на месте преступления, имел все шансы услышать от этого деликатного пожилого криминалиста фразу, заставляющую покраснеть даже самого хамоватого начальника.

Бросив взгляд на копошащегося Николая Сергеевича, полковник обратился к Максу.

— Поделишься наблюдениями?

Макс поднял глаза вверх.

— Листья на этом дереве похожи на перепончатые лапки уток,— заметил он.

Лесин укоризненно покачал головой.

Журналистка не удержалась от нервного смешка.

— А вы не заметили утром ничего необычного?— спросил ее Лесин.

— Скульптура с кровавым орнаментом...для вас это недостаточно необычно?

Макс видел, как полковник сдержался, чтобы не ляпнуть какую-нибудь грубость.

— Я имею в виду странных людей, вертящихся вокруг. Возможно, вы заметили тех, кто это установил,— Лесин кивнул в сторону скульптуры.

— Когда мы начали снимать, бюст уже стоял. Хотя, с уверенностью сказать не могу. Я обратила на него внимание, лишь когда заволновались посетители. На людей я не смотрела. Все внимание было приковано к статуе. Но многие есть в кадре. Можно посмотреть запись.

— Посмотрим,— сказал Лесин.

— Коля, что у тебя?— обратился он к подошедшему Журову.

— Взял образец крови, соскоб материала.

— Все?

— Обнаружил парочку сносных отпечатков.

— Что ж ты молчишь, отправляй срочно.

Дядя Коля взглянул на Лесина, как взрослый на ребенка, сделавшего неуместное замечание.

— Уже отправил. Скульптуру хорошо бы доставить ко мне в

лабораторию.

— Получишь.

* * *

В агентство они вернулись в начале шестого и сразу прошли в кабинет полковника.

Через три минуты туда зашел Маковский. При виде Макса он поиграл желваками и отвернулся к Лесину.

— Представитель музея сообщил, что о скульптуре нет никаких упоминаний. Как и ожидалось. И еще, получили ответ по найденному отпечатку. Он есть в базе.

Лесин взглянул на Макса с видом победителя.

— Девяносто процентов подобных задачек решаются в первые два дня,— сказал он.

Макс не ответил. Он не разделял оптимизма полковника.

Лесин повернул голову к Маковскому.

— Продолжай.

— Игорь Сошин. Семдесят пятого года рождения. Работает водителем газели в компании «Надежные перевозки». Доставляет продукты в супермаркеты. В молодости судим за кражу. Получил год условно.

— Какая у него машина?— спросил Макс.

— Я же сказал, газель.

— Борт? Тент? Фургон?

Виктор заглянул в бумаги.

— Фургон.

— Значит, везти может все, что угодно. Никто не видит,— развел руками Макс,— это значительно уменьшает количество потенциальных свидетелей.

— Где он живет?

— На Васильевском, недалеко от Смоленского кладбища.

— Поехали. Навестим этого любителя прекрасного.— Лесин бодро поднялся и первым вышел из кабинета. Виктор и Макс последовали за ним.

* * *

— Здесь,— сказал Маковский и указал на обшарпанную дверь справа от лифта.

Они стояли в парадном на 16-й линии Васильевского острова. Квартира Игоря Сошина оказлась на 4-м этаже. Звонка не было. На его месте торчали проводки, обмотанные синей изолентой. Маковский постучал. Если в квартире кто-то и был, открывать не торопились.

Дверь распахнулась почти через минуту. Открывший смотрелся внушительно. Макс, стоявший ближе остальных ко входу, едва доставал ему до плеча. Несвежая майка бывшего белого цвета обтягивала могучее тело, стоявшего на пороге. Под выпирающим животом держались грязно-серые штаны с тремя кривопришитыми полосками по бокам, а-ля «Адидас». На голове не было волос. Ее покрывала щетина той же длины, что на щеках и подбородке. С тех пор, как бритва последний раз касалась его лица, прошло не менее трех дней. Открывший дверь не был похож на скульптора.

— Что?— спросил громила.

На Макса пахнуло луком и перегаром.

— Сошин Игорь Сергеевич?— поинтересовался Маковский.

Здоровяк кивнул.

— Вы кто?

— Мы из детективного агентства,— ответил Лесин и поднес к глазам Сошина лицензию,— нам нужно поговорить.

— Вам нужно — вы говорите. Мне нет,— хмыкнул гигант и сделал попытку захлопнуть дверь. Это было настолько неожиданно, что у него почти получилось. В последний момент Макс успел вставить ногу.

— Нам нужно поговорить с вами, Игорь Сергеевич,— сказал он.

Сошин протянул руку, ухватил Макса за плечо и тряхнул, чтобы убрать неожиданно образовавшуюся помеху. Макс с трудом устоял на ногах и услышал за спиной лязг, после которого хозяин квартиры ослабил хватку и переменился в лице.

Лесин держал в руке неизменный пистолет Макарова. У Маковского Макс успел разглядеть Беретту.

— Эй-эй, спокойнее,— проговорил Сошин, инстинктивно приподнимая руки,— я-то вам зачем?

— Мы можем пройти?— спросил Лесин.

— Говорите здесь, у меня не убрано,— сказал хозяин квартиры и гоготнул, довольный своей шуткой.

— Здесь, так здесь,— согласился полковник.— Сегодня утром ты привез и установил скульптуру в Летнем саду

Сошин не стал отрицать.

— И что?

— Как мы понимаем, ты не сам ее изваял,— вступил в разговор Макс. — Кто тебя нанял?

— Не знаю. Я его не видел.

— Работаешь на призраков?

— Почему я должен вам что-то говорить. Вы даже не милиция.

— Во-первых, потому, что мы вежливо спрашиваем. Во-вторых, благодари своего бога, что мы не милиция. Там бы с тобой разговаривали иначе.

После этих слов Макса, Сошин сник. Очевидно, с милицией у него были связаны не самые приятные воспоминания. Он поежился и заговорил.

— Мне позвонил какой-то мужик. Попросил перевезти кое-что. Он так и сказал: «кое-что». Я иногда беру такие халтуры. Чего не брать? Газель под жопой.

— Кто ему мог тебя подсказать?

— Не знаю. Ко мне многие обращаются. Я не интересуюсь через кого.

— Продолжай.

— Ну вот. Позвонил, попросил перевезти кое-что от Шляпы Наполеона до Летнего сада.

— Откуда?— не понял Маковский.

— Это район прудов Шуваловского парка в Парголово,— ответил Макс вместо Сошина,— верно?

Тот кивнул.

— А теперь давай-ка вспомни подробней: когда позвонил, что сказал, желательно дословно, как расплатился.

— Первый его звонок был неделю назад. Спросил смогу ли я перевезти груз, обещал хорошо заплатить.

Потом объяснил, что речь идет о бюсте. Я сказал, что мне нужен помощник. Такой груз, наверное, весит дохренища. Он ответил, что сам справлюсь, а потом объяснил, где взять статую. Позавчера вечером, когда стемнело, я приехал в Парголово. Нашел легко. Он подробно описал место. Статуя была там, упакованная в картон и целлофановую пленку. Под ней я нашел конверт с деньгами и план с местом установки. Не обманул. Даже накинул за то, что я был один.

Сошин усмехнулся.

— Тяжелая оказалась, сволочь. Намучился. Чуть не надорвался. Когда ехал обратно, он снова позвонил. Сказал, что пока все идет хорошо. Следил за мной, что ли? Привезти груз на место я должен был на следующий день к вечеру. Перед закрытием. Он приказал поставить машину у Шарлеманя, а оттуда на тачке везти на место установки. Я начал препираться, что от Невы, мол, будет ближе. Но он меня быстро заткнул. Прям рявкнул в трубку: делай, как говорят! Я больше не спорил. Вот и все. Притаранил, поставил, снял упаковку, взял ее с собой и смотался. Когда уезжал, он позвонил еще раз. Точно следил. Сказал, что все сделано правильно и что теперь мы в расчете.

— Где план?

— Он приказал сжечь после всего.

— Как шпионы, ей-богу,— покачал головой Лесин.— Тебе кто-то попался в Летнем, по дороге от ворот к месту установки?

— Вроде нет. Перед закрытием народу почти не было.

— Куда дел упаковку?

— Выбросил в мусорку. Прямо здесь, у дома.

— Что можешь сказать о голосе звонившего?— спросил Макс.— Высокий? Низкий? Может быть, примерный возраст?

Сошин покачал головой.

— Он разговаривал тихо и хрипло, почти шепотом. Я слова с трудом разбирал. Переспрашивал через слово.

— Пока на этом закончим,— сказал Лесин и сунул в огромную ладонь Сошина визитку,— если еще что вспомнишь, позвони.

Когда спустились от свидетеля, Макс заглянул в мусорный контейнер. Он был пуст.

Они подошли к черному «Гранд Чероки» Лесина. Маковский сел за руль. Полковник с Максом расположились сзади.

— Что думаешь?— спросил Лесин.

— Заказчик не зря велел ему оставить машину у Мойки. Так сложнее связать машину с местом установки бюста,— размышлял Макс.— Этот неизвестный скульптор очень умен. Продуман каждый шаг.

— Тогда почему он позволил грузчику оставить отпечатки пальцев?

— Потому, что этот след ведет в никуда.

Они помолчали, разглядывая пролетавший за окном джипа освещенный Невский.

— Зачем ты так о милиции?— вдруг спросил Лесин.

— Что?— не понял Макс.

— Ну про то, что в милиции разговаривают иначе.

— Я всегда даю возможность сравнить.

* * *

Поздним вечером Макс сидел в кабинете Лесина. Маковский, обсудив с полковником срочные задачи на завтра, исчез за дверью несколько минут назад.Снаружи доносилось шуршание покрышек, редких в это время машин.

Хозяин кабинета одним пальцем стучал по клавиатуре компьютера. Закончив, он облегченно вздохнул и отвернулся к сейфу. Через мгновение на столе оказалась бутылка “Yamazaki” 12-летней выдержки.

— Молодцы японцы, за что ни берутся все у них выходит на уровне,— он кивнул на бутылку,— очень качественный продукт приготовляют.

— Только ты учти,— продолжил он без всякого перехода, разлив напиток в стаканы,— у меня лишних людей нет. Если невмоготу, занимайся этим сам. А я помогу, чем смогу. Но особо не рассчитывай. Могу пообещать, что будешь под моим крылом. Где надо, прикрою.

Макс думал. Он предполагал, что сбросить все на старого друга не удастся и готов был при необходимости помочь. Но этот хитрый лис вывернул все наизнанку. Такое расследование требовало полного погружения, а значит все время. Он подумал об университете, о студентах. Со временем как раз проблем не было. Каникулы. Несколько дней займут консультации с дипломниками, а потом он свободен.

Лесин прервал его размышления.

— Наверное, мечтал вернуться?— Спросил он, усмехнувшись ,— чтобы все, как раньше. Вспоминаешь те годы? Было же хорошо.

— У меня с опытом выработалось правило никогда не возвращаться туда, где было хорошо. Будет только хуже.

— Ты пришел ко мне с этой девочкой. У тебя нет выбора.

— Я понял.

Он кивнул на янтарный напиток в стаканах.

— Ты достал это для красоты?

— За тебя и за успех.— Лесин поднял свой стакан и резким движением опрокинул его.— Я рад, что ты вернулся, Макс.

— Я тоже, мне просто не нравится причина, заставившая меня это сделать.

Он поднял стакан.

— Кстати, у нас говорят “лехаим”. Это значит, за жизнь,— сказал он и сделал глоток.

Макс любил работать один, но это дело без помощников можно не потянуть.

— И чем ты меня поддержишь,— обратился он к Лесину,— добрым словом по телефону?

— Ну почему же? Могу и при личной встрече. Но только по выходным. Ладненько. Не ломай голову. А как и чем тебе помочь, будем решать по мере поступления просьб о помощи.

— Что ж,— нарушил затянувшееся молчание Макс,— давай попробуем.

— Дерзай. Будешь у нас первопроходимец,— воодушевился Лесин.

— Первопроходец,— заметил Макс.

Лесин сник. Но не надолго. Он повернулся к Максу. На его лице играла улыбка.

— Подытожим. Итак, Макс, ты вернулся. Правда, не могу сказать, что по многочисленным просьбам.— он кивнул на дверь, откуда незадолго до этого вышел Маковский и не смог удержаться от смеха, довольный своей шуткой.

— А тебя эта ситуация забавляет?

— Нет.— отрезал Лесин уже без тени улыбки,— но мне любопытно, когда вы с ним перестанете вести себя, как барышни, не поделившие жениха.

* * *

Первое, что бросалось в глаза вошедшему, был идеальный порядок, две огромные вытяжки, расположенные над покрытыми светлым мрамором полками у противоположных от входа стен и скопление разнообразного оборудования, расставленного по известной только одному хозяину этого места системе. Макс находился во владениях Николая Сергеевича Журова и ждал хозяина. Эта комната в детективном агентстве была оборудована сплит-системой. Макс сидел, откинувшись на спинку пластикового кресла и разглядывал трубы над головой, слушая шепот воздуха в них и ни о чем не думая. Ему нравился промышленный стиль помещения. Спокойные оттенки серого цвета, хромированные части приборов, светильники с темными абажурами, опущенные низко над двумя покрытыми фторопластовыми пластинами столами. Макс порадовался за дядю Колю, вспомнив, в каких каморках приходилось работать пожилому криминалисту.

За дверью послышались шаги и в комнату вошел Журов. Полы его неизменного серого халата покачивались в такт шагам.

— Ну, как тебе у меня?— он обвел глазами помещение.

— Поражает воображение,— усмехнулся Макс.

Глаза криминалиста под стеклами очков сияли от гордости. Они особенно контрастировали с лицом землистого цвета от постоянного пребывания в помещении.

— Полковник на науке не экономит,— сказал Журов, указав глазами вверх, где через этаж над ними находился кабинет Лесина.

Макс кивнул.

Криминалист проворно подошел к дверке, ведущей, вероятно в подсобное помещение, открыл ее и крикнул:

— Иди-ка помоги.

В кладовке на подставке с колесиками стоял бюст из Летнего сада. Журов протянул Максу латексные перчатки и они выкатили статую в лабораторию. В искусственном освещении изваяние выглядело зловеще. Белый материал, словно сиял изнутри, создавая ощущение чего-то мистического. Макс подвинул стул и опустился на него, внимательно разглядывая гладкую поверхность. Затем он провел по ней ладонью. Она была идеально гладкой, не считая небольшой шероховатости на постаменте.

* * *

Старый черный телефон в бакелитовом корпусе издал тренькающие звуки. Журов перехватил удивленный взгляд Макса на этот реликт.

— Поставил звук на минимум,— сказал он, не торопясь ответить на звонок,— хорош экземпляр, а? Начало шестидесятых. На диске еще буквы рядом с цифрами. Один недостаток: так, зараза, гремел, что я аж подпрыгивал. Особенно, когда сосредоточусь. Он, наконец, поднял трубку.

— Журов слушает. Держи, это тебя.

— Ну, как там старая гвардия?— услышал Макс голос Лесина.

— Так же, как и раньше. Нет равных.

— Звонил в ГУВД. Попытался подключить их.

— Зачем?

— У них большие возможности.

— И что?

— Ничего. Сказали, что у них нет лишнего времени, чтобы тратить его на наши фантазии.

Вернув трубку на место, Макс отошел в сторону и вынул из кармана фотографию. Ту самую, которую он взял у Инны Волоховой. Фотографию ее брата Олега. Он держал ее в руках, внимательно вглядываясь в черты лица юноши.

«Я должен сделать это,— подумал он, отметая все возможные отговорки. В этот момент он убедил себя, что его решение окончательное.— Я должен ради тебя и твоей сестры».

Он вернул фотографию в карман и поискал глазами Журова. Криминалист возился возле скульптуры, деликатно не обращая на него внимания.

Макс поднялся со стула и направился к выходу.

— Пошел я, дядя Коля. Звони, если что.

— Постой. У меня тут еще нечто не совсем обычное.

Макс остановился в двух шагах от двери и резко обернулся. Журов не стал бы останавливать его из-за пустяка.

— Готовы анализы материала.

Николай Сергеевич снял очки, достал из кармана халата тряпицу и начал протирать стекла. Макс не торопил. Он терпеливо вглядывался в лицо старого криминалиста. Сосредоточенный взгляд глубоко посаженных глаз. Морщинки, окружающие их становились глубже в те редкие моменты, когда он улыбался. Макс вдруг подумал о том, что он ничего не знает о семье Журова. Наверняка, у него есть внуки, которые любят проводить время с дедом. Надо обязательно поговорить с ним об этом. Непростая задача. У Макса не было семьи, он не умел вести подобные разговоры. Пауза затягивалась. Наконец, Журов водрузил очки на нос и поднял глаза на Макса.

— На первый взгляд в материале ничего необычного. Стандартные составляющие. Гипс, мраморная крошка, известь, клей. Меня беспокоит зеленка.