Реставратор

Боясь показаться невежливым, он оставил попытки рассмотреть ее и повернулся к Лесину. Полковник стоял у окна.

— Что-то случилось? — спросил Макс.

Лесин неспеша повернулся. Он переводил взгляд с Макса на свою гостью и отвечать не торопился.

— Объяснишь, наконец, в чем срочность?

— Объясню,— сказал Лесин, подошел к уголку для гостей и включил бра над креслом.

Полумрак рассеялся. Макс не ошибся. В кресле сидела молодая женщина. На первый взгляд ей было не больше тридцати.

Она даже не попыталась поднять на него взгляд.

— Познакомься,— сказал Лесин,— Ирина Михайловна Вересова.

— Точнее, Вересова-Миллер, Леонид Семенович,— поправила гостья.

Впервые в стенах этого кабинета прозвучал ее низкий голос.

— Да, конечно,— смутился Лесин,— Ирина Михайловна Вересова-Миллер. Психолог.

Затем он указал на Макса.

— А это Максим Юрьевич Кон. Ученый-историк. В прошлом мой коллега.

— Очень приятно, барышня,— Макс фиглярски кивнул, подражая гусарам на балах. При этом он согнул руку в локте, поддерживая воображаемый кивер.

Ее ледяной взгляд скользнул по Максу, задержавшись не больше, чем на пару секунд. Максу показалось, что за эти мгновения она успела составить мнение о нем. Причем не самое лестное.

— Как ты относишься к психологии?— спросил Лесин.

— Я не верю в колдовство,— ответил Макс, уязвленный холодом, веявшим от гостьи.

— Свет остается светом, даже если слепой его не видит,— заметила та, не повернув головы в его сторону.

Она поднялась и и сказала, обращаясь к Лесину:

— Мне пора, Леонид Семенович. Решите, что смогу помочь, звоните.

Женщина вышла, не попрощавшись.

— Кто она?— спросил Макс.

— Тебе следует с ней подружиться.

— Позволь мне самому выбирать друзей. Кто она?

— Ты слышал про психологические портреты?

— Да.

Лесин продолжил, словно не услышав утвердительного ответа Макса.

— При ФБР есть такое подразделение. Они занимаются составлением портретов серийных убийц. Говорят, что это помогает выйти на след преступника. Что-то подобное хотят организовать при ГУВД. По крайней мере ходят слухи. И что ты думаешь по этому поводу?

— Я в это не верю.

Макс вернулся домой за четверть часа до полуночи. Он не мог успокоиться. Бесцельно побродив по комнате, он понял причину беспокойства. Макс чувствовал, что этой заносчивой девице удалось его разозлить. В таком состоянии заснуть не удастся нечего было и пытаться. Нужно было отвлечься. Выпить пива или Что-нибудь покрепче. В шкафу на кухне у него хранилась бутылка ирландского виски “Джеймсон”. Одному пить не хотелось. Макс вспомнил, что эту бутылку подарил ему приятель, взяв с него обещание обещание выпить ее вместе. Этот вечер показался Максу подходящим для подобного мероприятия. Во всяком случае, он был ничуть не хуже какого-нибудь другого. Этот приятель являлся начинающим писателем, набирающим популярность в богемных кругах. В его огромной квартире на Невском часто случались спонтанные вечеринки. Макс познакомился с ним на одной из таких тусовок. Кроме того, оказалось, что они работают в одном университете. Приятель помимо творчества преподавал на филологическом факультете. Он оказался вмеру общительным и не лез в душу. Макс без отвращения провел еще несколько вечеров в его компании. Существовала вероятность того, что писатель и сегодня окажется дома не один. Такие вечеринки нельзя было назвать идиллическими и безмятежными. Макс не любил шумные компании, но сегодня был готов потерпеть.

Приятель поднял трубку после третьего звонка.

— Приезжай,— сказал он вместо приветствия и повесил трубку.

* * *

В комнате пахло гормонами. Андрогенами и эстрогенами. После вчерашнего разгула был ужасный бардак. Хотя основная часть веселья проходила дома у приятеля, но то что происходило в его квартире после возвращения тоже не отличалось благопристойностью и целомудренностью.

Женское тело на кровати рядом с ним было едва прикрыто простыней. На бархатную кожу спины спадали волны вьющихся каштановых волос. Идеальная кожа. Идеальные волосы. Преимущество было уже в том, что Максу не нужно было вспоминать лицо партнерши. Он прекрасно знал кто лежит рядом с ним.

Ему в прошлом месяце исполнилось сорок. Проблемный возраст для мужчины. Многие его ровесники, испытывали кризис, лишь представив эту цифру. Макс находился в прекрасной форме и чувствовал себя чудесно.

Женщине, спящей рядом с ним было пятьдесят два. Кроме идеальной кожи и идеальных волос, она имела идеальное тело и богатого мужа. Очень богатого. По претенциозному примеру российского шоу-бизнеса, где все были королевами, императрицами или принцессами, ее муж больше других заслуживал звания короля. Шоколадного или молочного. Какого конкретно Макс не вникал.

У него не было достойных конкурентов.

Макс ощущал себя Полом Варжаком, главным героем фильма «Завтрак у Тиффани». Он прилично зарабатывал. Но делить постель с такими женщинами автоматически означало — находиться у них на содержании.

В его памяти отчетливо сохранились многие моменты вчерашнего вечера, но он с трудом мог припомнить, как женщина оказалась в его постели. От него ускользали и некоторые детали их знакомства на вчерашней вечеринке.

Макс попытался вспомнить ее лицо. Безрезультатно помучавшись с минуту, он оставил это занятие. В том, что произошло был один положительный момент. Или два. Ему удалось отвлечься от неприятной встречи накануне и выкинуть ту девицу из головы.

Телефон на прикроватной тумбочке зазвонил непривычно рано. Стараясь не разбудить соседку, он медленно потянулся к источнику звука. Перед тем как поднять трубку Макс взглянул на часы. Десять минут восьмого. Он неторопливо встал, замотавшись в полотенце и ответил на звонок.

— Подумал?— спросил полковник, как обычно не поздоровавшись.

— О чем?

— О помощи, которую тебе вчера предложила Ирина.

— Ты о той необщительной девице, которая при знакомстве даже не повернула голову в мою сторону?

— Тебе нужно установить с ней тесный контакт,— сказал Лесин.

Тесный контакт. Прозвучало как-то двусмысленно.

— Насколько тесный?

Полковник в трубке молчал.

— Это был второй вопрос,— объяснил Макс,— можешь на него не отвечать. Первый вопрос — зачем?

— Я тебе ее не сватаю,— полковник начинал закипать,— она отличный специалист в своей области. Если ее участие поможет вычислить преступника или приблизиться к нему хоть на полшага, то я не вижу смысла отказываться. Было бы странно думать иначе.

— Я не верю в волшебников, поэтому я не верю в эти методы.

— Не веришь? А что ты о них знаешь? Твое недоверие основано на чем-нибудь , кроме зарубежных детективных сериалов? Я не узнаю тебя.

— Может быть, она специалист. Но, если я должен работать с ней бок о бок, она прежде всего должна быть человеком.

— Все ясно. При знакомстве с тобой она повела себя недостаточно дружелюбно. А ты привык, чтобы, при виде тебя слабый пол корчился от желания. «Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали»,— продекламировал полковник.— Как у Пушкина.

— Это Грибоедов,— заметил Макс.

— Неважно. Заедешь, договорим.

Макс смог освободиться только к вечеру. Он столкнулся с Лесиным у входа в его кабинет. Аллочка уже ушла. На включенном экране ее компьютера, как капля аморфной жидкости в невесомости, извивалась заставка. Какие-то буквы, очевидно, несущие в себе высший для секретарши полковника смысл, вертелись во все стороны, словно связанные невидимыми нитями.

Полковник, увидев Макса, удовлетворенно кивнул. Лесин уже успел запереть кабинет. Они сели здесь же, в приемной.

— Я хочу, чтобы ты поработал с ней,— сказал Лесин.

— Мы уже говорили на эту тему,— ответил Макс,— ты знаешь мою позицию.

— Знаю. Но тебе придется ее изменить,— Лесин старался не повысить тон,— можешь считать это приказом.

Макс давно не носил форму. Слово «приказ» вызвало в нем разные чувства, но среди них не было ностальгии. В первый момент ему захотелось напомнить полковнику, что их сегодняшние отношения не входят в графу «начальник-подчиненный». Но Макс сдержался. Опрометчивая фраза могла испортить их отношения. Такое развитие событий не было нужно ни одному, ни другому. Пусть временно, но они снова работали вместе. Лесин из начальника уже давно превратился в друга. Макс промолчал. Сочтя молчание уступкой, полковник продолжил напор.

— Тебе придется поработать с ней в паре,—сказал он.

— Я должен работать один. Мне не нужны напарники. Напомнить тебе, что у меня их никогда не было?

— Работай,— не стал спорить Лесин,— как хочешь. У меня к тебе одна просьба: посиди и послушай, что я тебе скажу. Только сиди молча.

— После института у Ирины складывалась замечательная карьера. Но она бросила все. Не помню откуда в ее жизни появился Миллер. Она бросила все, наплевала на карьеру и уехала с ним.

— Как я понимаю, уехала не в тайгу,— подал голос Макс.

— Я же просил сидеть молча. Да, уехала в Америку. Ее муж американец. Так вышло. Но, если бы он оказался чукчей, она бы уехала в тундру или где они там живут. Но ты понимаешь, в чем дело? Семья семьей, но она моментально сделала и там, в чужой стране, замечательную карьеру. И в тундре бы сделала. Такой она человек. Умница.

Макс с трудом удержал себя от очередного комментария.

— Она работала в каком-то университете. Не знаю каким образом, но через короткое время ее пригласили в ФБР.

— Работать?— спросил Макс, не скрывая сарказма.

— Не валяй дурака. Ты же в курсе, что нужно пройти, чтобы попасть туда на работу. Ее пригласили прочитать агентам ФБР какие-то курсы, связанные с психологией. Даже для этого ей пришлось познакомиться с пристрастностью тамошних многочисленных проверок.

Макс покивал с деланно серьезным видом. Не обратив на это внимания, Лесин продолжал.

— Она учила профайлеров. Знаешь, кто они такие?

— Знаю.

Полковник, будто не услышал его ответ.

— Это такие люди, которые исходя из собранных фактов и улик, составляют психологические портреты серийных убийц. .... Что скажешь?

— Твоя Ирина молодец.

Лесин несколько раз кивнул с надеждой в глазах. Макс поднялся.

— Но я не верю в психологические портреты и буду работать один.

Макс поднялся и направился к выходу.

Полковник развел руками.

— Завтра у меня совещание. Я пригласил Ирину. Хочу воспользоваться ее помощью и послушать, что о ней скажут другие.

Макс вышел из кабинета начальника, повернул к лестнице и быстро сбежал вниз.

— Максим Юрьевич,— окликнул его женский голос.

Женщина, о которой говорил Лесин всего минуту назад, стояла в коридоре, предплечьем опираясь на стену, и пристально смотрела на него. Он повернулся к ней и остановился. У нее были длинные темные волосы, с одной стороны чем-то схваченные на затылке. Серый деловой костюм из тонкой ткани. Ее глаза находились на уровне его подбородка. Макс опустил взгляд вниз. Туфли без каблуков. Высокая. Всего сантиметров на пять ниже него.

— Меня зовут Ирина,— сказала она.— Мы познакомились...

— Я помню,— перебил он.

Она кивнула.

— Вы можете объяснить, с чего вы на меня взъелись?

Макс бросил взгляд на дверь, ведущую на улицу, вздохнул и перевел глаза на женщину.

— Во время нашей первой встречи вы были ко мне слишком холодны. Почему я должен вести себя иначе?

— А вы привыкли, что женщины сразу бросаются вам на шею?

Макс усмехнулся.

— Я сказала что-то смешное?

— Нет. Я к этому не привык.— Он ответил на ее вопрос, повернулся и направился к выходу, не настроенный вдаваться в объяснения.

— Максим Юрьевич.

Молодая женщина не собиралась сдаваться.

Он обернулся.

— Я говорю о том, что вам не помешало бы быть чуть приветливей.

— Я сразу чувствую отношение к себе и это вызывает ответную реакцию,— сказала она.

— И что же вам показалось?

— Что у вас сразу сложилось негативное впечатление обо мне. Мне неизвестно по какой причине.

— Это плод вашей фантазии.

— Не думаю.— Она поджала губы и сменила тему разговора.— Почему бы нам просто не поговорить?

— Давайте попробуем.

— Я психолог, Максим Юрьевич, и мне интересны люди, их поступки, проявления чувств и их причины.

Макс молчал, не понимая, к чему она ведет.

— Возможно, поэтому моя первая реакция на незнакомого человека нейтральна и даже может показаться недружелюбной. Я пытаюсь понять человека и только потом делать о нем выводы.

— И почему вы решили поизучать меня? Мне не по вкусу ходить в подопытных. Поищите кого-нибудь еще.

Он во второй раз предпринял попытку развернуться.

— Подождите.

Она стояла, прислонившись к стене, не изменив первоначальной позы на миллиметр.

— Потерпите немного. Мне кажется, что сейчас у вас нет срочных дел. Поэтому я прошу вас постараться запастись терпением и послушать меня.

Максу показалось, что она собиралась сказать: «и не ведите себя, как истеричная девица», но сдержалась.

— Говорите,— сказал он.

— Да,— сказала она,— одну секунду.

Ирина потянулась к сумке и вынула оттуда кисет для самокруток.

— Здесь не курят,— заметил Макс.

— Я не курю. Курила когда-то. Сейчас просто кручу и складываю в пачку. Это помогает мне сосредоточиться. И когда нервничаю тоже кручу. Успокаивает.

— Леонид Семенович рассказал мне об этом деле, сказала она, убрав готовую сигарету в пачку,— и пригласил временно поработать у него в качестве психолога-консультанта.

— Откуда вы знаете Лесина?

— Я племянница его жены. Вернулась в Питер всего месяц назад после работы заграницей. Кроме них у меня здесь никого нет.

Она сделала небольшую паузу.

— Я могу задать вам вопрос?

В кармане у Макса ожил телефон. Он достал его и посмотрел на экран. Показав Ирине, что должен ответить, Макс отошел на пять шагов.

Звонил Журов.

— Я долго думал, что мне не дает покоя,— сказал криминалист,— места себе не находил.

Макс, не услышав продолжения, поторопил его.

— Что там у тебя? Вспомнил?

Журов молчал. Макс представил лицо криминалиста. Наверняка, в этот момент он потирал переносицу привычным жестом. Он делал это всегда, когда что-то тревожило его. Большим и указательным пальцами. Морщил лоб, поднимал брови, натягивая кожу на переносице, и неторопливо массировал.

— Давай завтра поговорим,— не выдержал Макс,— сейчас я тороплюсь. Мне надо бежать.

Он никуда не торопился. Ему нужно было растормошить Журова. Это сработало.

— Подожди,— сказал тот.— Я вспомнил, что раньше уже сталкивался с чем-то подобным.

— С чем подобным? Конкретней, дядя Коля.

— С самодеятельными выставками неизвестного скульптора.

Журов вновь замолчал. На сей раз Макс его не подгонял.

— Это было после начала перестройки. Где-то в области. Точнее сказать не могу. Поговори с Лесиным. Он вспомнит. Кто знает, может быть здесь есть связь.

Нажав отбой, он вернулся к Ирине.

— Я должен срочно уйти.

Она развела руками.

— Жаль. Я хотела кое-что с вами обсудить,— сказала она, оторвавшись, наконец, от стены,— обещаете найти время?

— Обещаю.

Он развернулся и направился к двери. Никакой срочности не было, но Макс порадовался поводу уйти. Неприятный осадок, оставшийся после их первой встречи, мешал ему продолжать этот разговор. Он не был настроен вести дружеские беседы.

* * *

Акре, около 1286 года

Она сидела в комнате и пристально разглядывала свое лицо в зеркало, привезенное ей недавно из Константинополя. Ее устраивало все. Высокий без единой морщины лоб, прямая линия носа, точеный подбородок, прекрасно очерченные губы цвета натуральный малины безо всякого кармина и обожженной охры. Ее устраивало все. Почти все. Она слыла бы первой красавицей от Триполи до самого Иерусалима, а может быть даже и во всей Европе если бы ни эта ужасная метка. Она нехотя переместила зеркало чуть левее. Бесформенное родимое пятно размером с триполитанский грош располагалось под мочкой левого уха и даже захватывало часть белоснежной кожи на скуле.

Молодую женщину звали Габриэлла. Она сидела в своей спальне. Дом в пизанском квартале принадлежал ее отцу Теобальдо Катто, богатому купцу, составившему состояние на торговле вином и специями.

Габриэлла Катто особенно гордилась белизной своей кожи. В летние месяцы она не появлялась под палящими лучами солнца, выходила лишь вечером. А если необходимость заставляли ее покинуть дом в течение дня, на ней несмотря на жару всегда было наглухо закрытое платье, ее лицо прикрывала накидка, на манер тех, которыми пользовались сарацинские женщины, а руки скрывали длинные манжеты.

Она еще раз взглянула на уродливое пятно и в ярости отбросила зеркало. После она все же проследила, куда оно упало и упокоилась, увидя, что зеркало не разбилось.

— Надо послать за художником.

Она была уже в том возрасте, когда нужно было остановиться на ком-то из женихов. Признаться, в них не было избытка. Сын венецианского оружейника, неказистый переросток с угреватым лицом да пожилой вдовец, недавно сведший в могилу вторую жену. Правда, вернувшийся из поездки отец привез ей портрет молодого человека, который был очень хорош собой и выказывал заинтересованность ее особой. Срочно нужен художник. Желанному претенденту следовало немедленно послать свой портрет в самом выгодном свете. И уж конечно без этой уродливой метки.

— Де Брейль. Вот кто мне нужен. Об его таланте ходят легенды. Он сумеет скрыть и выделить...

— Пошлите к художнику. Передайте, что я хочу его видеть и что, он окажет мне честь, посетив наш дом.

* * *

Макс вспомнил о разговоре с Журовым по дороге домой. Он пересек Аничков мост и взглянул на часы. Без пяти полночь. Макс не стал ждать утра. Он притормозил и свернул направо.

Лесин жил в четырехэтажном доме на Рубинштейна. Старый дом. Арочный вход во двор, забранный решетчатыми воротами. Работа современника, но не поточное производство. Они выглядели произведением искусства. Жильцы долго искали подходящего мастера.

Остановив машину, Макс две минуты полюбовался идеальными линиями и после этого набрал номер полковника.

Лесин не спал. Он пригласил Макса подняться к нему.

— Сейчас не время для визитов. Выйди, подышишь перед сном.

Полковник, чертыхнувшись, попросил подождать и положил трубку.

Макс увидел его крупную фигуру через семь минут. Он был в синих спортивных штанах с вытянутыми коленками. Чтобы прикрыть несвежую майку, а не для защиты от вечерней прохлады, на плечах болталась вытертая джинсовая куртка.

— Красивые ворота,— сказал Макс и бросил взгляд на непрезентабельный вид полковника.

— Ты приехал в это время и вытащил меня из постели, чтобы полюбоваться воротами?— Спросил полковник.

— Ну, это не самая плохая причина для встречи. Но я здесь не для этого.

Макс еще раз бросил восторженный взгляд на ажурную решетку.

— Я должен задать тебе важный вопрос. Тебе придется напрячь память.

Лесин молча смотрел на него, ожидая продолжения.

— Журов сказал, что раньше ты сталкивался со скульптурами, появлявшимися в людных местах? Я тогда еще у тебя не работал и ни о чем таком не слышал.

Лесин сдвинул брови.

— Верно. Было такое. Как же я раньше не вспомнил. Молодец Журов. Думаешь, есть связь?

— Он задал тот же вопрос. Можешь рассказать о том деле?

— Не было никакого дела. Вернее было что-то административное. О хулиганстве. Какой-то скульптор возомнил себя непризнанные гением и стал сам устраивать себе выставки. Я тогда работал в ГУВД.

— Какой-то? Его не нашли?

— Не знаю. Был один подозреваемый. Но сразу привязать его к делу не получилось, а потом решили не заморачиваться. Всего-то хулиганка. Зачем время тратить. Тогда было чем заняться. Самый разгул перестройки. Народ начал чувствовать свободу, а некоторые вседозволенность. Дела были посерьезнее. Не до хулиганки. Тем более позже этого подозреваемого, кажется, закрыли по серьезной статье.

— Когда его взяли, скульптуры перестали появляться?

— А ты как думаешь? Если скульптора закрыли.

— Ты был уверен, что это он? Вы же не завершили следствие.

— Больше подозреваемых не было.

— Значит, не уверен.

— Как ты верно подметил, когда его взяли, самодеятельные выставки прекратились.

— Совпадение?

— Ты начал верить в совпадения?

— Здесь другое. Сможешь найти данные того недооцененного ваятеля?

— Я все могу.

— Где выставили те скульптуры?

— В Гатчине. В каких местах, не помню.

— Кто вел это дело?

— Там в райотделе был такой Перов. Следователь. Он этим занимался. Мне пришлось столкнуться с ним пару раз. Не дурак, но...,— полковник помолчал, подбирая слово,— скользкий мужичонка.

— Я хочу туда съездить.

Лесин пожал плечами.

— Поезжай. Думаешь, есть связь?

— Это я и собираюсь выяснить.

— Дай адрес кузнеца,— сказал Макс.

— Кого?

— Ворота делал мастер,— он кивнул в сторону арочного прохода. Если когда-нибудь соберусь купить здесь жилье, хочу стареть в доме с такими решетками. Когда живешь рядом с работами художника, невольно приобщаешься к красоте. Даже, если ничего для этого не сделал, чувствуешь себя причастным.

— Лучше стареть в доме без решеток,— хмыкнул полковник.

* * *

Большой город. У больших городов есть преимущества и недостатки. Для каждого человека они свои. Некоторые любят скопления людей, другим хочется одиночества. Некоторые боятся тишины, другие не выносят шум.

Ты стоишь на набережной Фонтанки, неподалеку от Аничкова моста, у дворца князей Белосельских-Белозерских и якобы увлеченно разглядываешь фигуры атлантов, сделанных по моделям Йенсена. Хотя, с закрытыми глазами, по памяти ты можешь воспроизвести каждую линию этих горельефов.

Ты наблюдаешь. Тебе нравится большой город. Ты любишь одиночество, но перемещающиеся толпы не являются препятствием тому, чтобы чувствовать себя обособленно. Напротив, тебе нравится осознавать, что ты одинок среди такого количества народа. В этом месте, в таком скоплении людей ты чувствуешь себя полностью изолированным.

Ты наблюдаешь за ними. Это занятие у тебя одно из самых любимых. Лица в толпе. Разные. Красивые и не очень. Идеально правильные и с изъянами.

Ты не просто наблюдаешь, ты выбираешь.

Твое внимание привлекла молодая женщина, появившаяся со стороны Невского. Она не растворялась в людской массе, не смешивалась с остальными. Она выделялась. Ты пытаешься понять, почему.

Ее зеленое платье? Длиные темные волосы, прикрывавшие левую половину лица?

Редкие порывы ветра не шевелили прическу. Возможно, девушка что-то скрывала. Прядь покрытая лаком затвердела и стала похожа на маску. Она не двигалась под дуновением ветра. Тебя заинтересовала эта прическа. Она прятала часть лица. Почему? Девушка проходит рядом с тобой. Позволив ей отойти метров на двадцать, чтобы она оставалась в поле зрения, а не затерялась в толпе, ты следуешь за ней.

Ты наблюдаешь за ней вторую неделю. Зачастую процесс подготовки занимает больше времени, чем планируется. У тебя так случалось всегда. Но ты не торопишься. Наблюдение и изучение объекта, один из самых важных этапов. Даже важнее самой работы. При твоем таланте сам процесс был удовольствием. Почти таким же, как наблюдение за результатом. Удовольствием, которое могло не состояться, не будь тщательной подготовки.

За долгое время ненавистная прежде подготовка, сейчас почти нравится тебе. Ты называешь это предварительными ласками. При мыслях об этом, на лице невольно возникает улыбка. Размышляя, ты проводишь рукой по волосам.