- -
- 100%
- +
Проклятые драконы! Ненавижу! Убийцы и насильники! Почему им так необходимо самоутверждаться за счет слабых?
— Ты ума лишился? А если господин об этом узнает? Вдруг она не порченная? Я не хочу болтаться на виселице из-за зуда в штанах, — второй солдат явно не в восторге от идеи приятеля. Может мне удастся улизнуть?
— И как он это узнает, коли так? Может она такая уже была? Изначально порчена? Она ведь человечка. А люди алчны и порочны. И у нас есть огромное преимущество, ты подумай об этом…. Она не-ма-я! И сказать ничего никому не сможет! Даже если нас застукают, скажем, что она сама этого хотела. Вот и вылезла из повозки, ослушавшись приказа господина.
Первый солдат с бегающими похотливыми глазами уже мысленно снимает с меня простое льняное платье, я практически кожей чувствую этот липкий взгляд. Проклятые животные! Только бы не показать им свой страх, иначе их это только раззадорит.
— Ладно, уговорил, — к моему ужасу второй солдат нехотя соглашается с первым, — лови ее, пока никто не видит.
Оба солдата воровато осматриваются по сторонам, но нас из этой части составленных на отдых повозок не видно остальным. Хотя я и не думаю, что-то из них помог бы мне. Скорее всего, это привлекло бы еще больше желающих извалять меня в грязи. Во всех смыслах.
Драконы расходятся в стороны и теперь наступают на меня, загоняя в тень густого кустарника как какую-нибудь дичь. Горло сдавливает спазмом. Обхватываю его руками, силясь закричать, но не могу.
Ну почему же в моей жизни все так несправедливо? Я потеряла голос из-за этих беспощадных животных, а теперь потеряю и честь. Лучше бы принять смерть как можно скорее, чем оставаться пленницей этих жестоких нелюдей.
— Хватай ее, Кирнан! – один из насильников неожиданно резко подается вперед и хватает за руку, сильно сжимая запястье, и дергает на себя.
Другой подкрадывается сзади и обхватывает за талию рукой, второй зачем-то затыкая мне рот. Решили перестраховаться, негодяи!
Упираюсь изо всех сил, но они не равны. Мне бы даже с человеческими мужчинами справиться в одиночку не удалось, а с этими… и вовсе тягаться бессмысленно.
Оттащив меня на несколько метров вглубь кустов, они бросают меня на землю. Упираясь пятками в землю, отползаю как можно дальше от них. Глаза застилают слезы бессилия. Кажется, их только забавляет мое сопротивление. Словно они устроили на меня охоту.
— Ну что, человечка? Может, сама разденешься? Или порвать твое тряпье? Выйдешь отсюда голой, может, еще приключений найдешь, — первый дракон вдруг начинает мерзко хохотать, попутно скидывая с себя одежду.
— Слышь, Виктор, она вроде хочет пожестче. Даже не отреагировала на твою просьбу, — теперь и второй сомневающийся солдат раззадорился при виде легкой добычи. Глаза обоих горят золотом, выдавая их крайнее возбуждение.
— Ну, тогда это ее выбор, так ведь? Мы честно предложили оставить ей ее тряпье целым. Не хочет так не хочет, — первый солдат бросается на меня и разрывает лиф платья до самого пупка, оголяя грудь. Беззвучно давлюсь слезами, не в силах им помешать, — да не ерепенься ты! Нас всего двое.
Второй присоединяется к первому и пытается задрать мои юбки. Изворачиваюсь и ловко бью босой ногой прямо ему в глаз. Получи мерзавец!
— Какая бойкая попалась! Люблю таких! Вот только не люблю, когда в глаз бьют! – дракон замахивается и отвешивает мне звонкую пощечину. На несколько секунд теряю ориентацию в пространстве. Скула болит нещадно, будто по ней кувалдой попали.
— Что здесь происходит?! – зычный разъяренный окрик моего пленителя раздается неподалеку, и как по волшебству удерживающие в своих стальных тисках руки исчезают с моего почти обнаженного тела.
Давясь слезами, стягиваю остатки лифа на груди и сжимаюсь в трясущийся комок, опуская лицо вниз.
— Вы успели ее обесчестить? – снова раздается этот грозный голос, переходящий в утробный рык, — она нужна мне не порченной!
— Да она сама нас сюда заманила! Виктор, подтверди! Вылезла из повозки, куда Вы, господин, ее посадили, и зазывно поманила рукой! Она гулящая, это сразу видно!
— Это правда?! Отвечай, девка, когда с тобой говорят!
Поднимаю свое заплаканное лицо с коленей и смотрю прямо в его жестокие горящие золотом глаза. Он не помнит, что я не могу ему ответить?
Начинаю быстро-быстро мотать головой из стороны в сторону, выражая свое несогласие с этим обвинением. Дракон вдруг бьет себя ладонью по лбу, словно только что понял, какую оплошность допустил.
— Ты ведь немая, как я мог забыть, — он вдруг резко направляется ко мне и, схватив, словно бездушный мешок, закидывает себе на плечо.
В этом положении я не могу удерживать разорванный лиф, его остатки расходятся в стороны, позоря меня еще больше, чем минутой ранее, ведь этот дракон несет меня так через весь свой лагерь, нисколько не заботясь, как меня видят остальные.
Множество мужских глаз со всех сторон смотрят на меня со слабо скрываемым вожделением, пока он не втаскивает меня в большой шатер и не бросает у своих ног, словно ненужную вещь. Только вот я ему нужна зачем-то…. И то, что он не говорит прямо «зачем», пугает до икоты.
— Будешь находиться в моем шатре. Попробуешь снова высунуть нос без спроса, получишь плетей. А чтобы у тебя не было такого соблазна… лучше вовсе оставить тебя без одежды!
Дракон рывком поднимает меня с пола, куда несколько секунд назад и бросил. Ставит перед собой и одним движением разрывает остатки платья напополам, бросая куски ткани в костер. От страха и окружающей меня в шатре прохлады трясусь как лист на ветру.
— Теперь ты точно никуда не рыпнешься! Выйти голой к целому полку солдат ни одна девка не отважится. Даже драконица. А ты всего лишь человечка, — последнюю фразу он словно выплевывает, смотря на меня при этом с презрением, — иди к моей постели!
Больше не говоря ни слова, он толкает меня в плечи, неумолимо приближая к своему ложу, застеленному шкурами и дорогими шелками.
Сердце от ужаса бьется в груди сродни пойманной в силки птице. Животное! Он не спасал меня от тех солдат, просто хотел быть первым!
Перестав прикрываться от его взгляда руками, упираюсь ими негодяю прямо в грудь, чем вызываю в нем лишь поддразнивающий смех.
— Думаешь, сможешь со мной побороться? Так сильна, а? Или так глупа? Возможно, хочешь повторить свой подвиг у колодца? – дракон не отрывает от моего лица заинтересованного золотистого взгляда, но вдруг опускает его ниже, разглядывая мою наготу. Если бы можно было сгореть от стыда, я бы уже сделала это, — или не рискнешь?
От ужаса, что пришлось пережить в течение последнего часа, у меня уже давно пересохло горло. Иначе его непременно бы ждал очередной плевок в лицо. Собрав остатки самообладания, задираю подбородок выше. Погибать так с достоинством.
— А ты храбрая. Можно сказать, что у тебя есть сердце дракона, не будь ты простой человечкой….
Дракон делает ко мне последний шаг и одним толчком опрокидывает на свою постель. Снова невольно сжимаюсь, закрывая руками лицо и ожидая навязанных силой прикосновений жестоких рук к своему телу.
— Не вздумай меня ослушаться, я скоро вернусь! – с этими словами он накидывает на меня одно из своих шелковых покрывал и резко разворачивается к выходу, — здесь правила диктую я. А ты обязана им следовать.
Дракон покидает шатер, а я хватаю накинутое на меня покрывало и заматываюсь в него, насколько это возможно. Что же ты от меня хочешь на самом деле?!
5
Заматываюсь в шелковое покрывало и быстро сползаю с постели, как только за драконом задергивается полог шатра. Теперь я даже убежать отсюда не смогу, в этом он прав.
Отхожу в противоположную от постели сторону шатра и сажусь прямо на землю у тряпичной стены. Разрезать бы ее и скрыться…. Но я все еще помню, чем окончилась моя последняя вылазка из повозки этих чудовищ.
Возле шатра раздаются шаги. Сердце замирает от страха. Если это снова те солдаты решили закончить начатое?
— Ник, ты уже успел усмирить свою дикарку? – смех того, второго дракона, что был с моим пленителем возле колодца, раздается возле входа в шатер, — или это могу сделать я, если ты не против? Я люблю строптивых девок, ты ведь знаешь.
— Каир, она мне еще нужна, а ты сломаешь ее в первые же сутки. Зачем мне безвольная кукла, что будет реветь дни напролет? Это не имеет смысла. Да и она теперь исключительно моя собственность. Так что не зарься на чужое, понял меня? – Николас, тот, кто возомнил себя моим господином, а меня своей собственностью, отдергивает полог шатра и оба мужчины проходят внутрь.
Невольно сжимаюсь и стараюсь быть как можно более незаметной, хоть и понимаю, что это изначально обречено на провал. Они могут сделать со мной все, что угодно. И никто меня здесь не защитит.
— Да понял, понял, брат. Подожду, пока она тебе надоест. Мне не сложно, — Каир проходит вперед и садится на невысокий стул, что стоит возле походного складного столика. Николас же занимает противоположное место.
— Пригласим человечку за стол? Она могла бы скрасить нам прием пищи своим невежеством. Людишки в этих нищих поселениях такие неграмотные и дикие, что даже не знают, как пользоваться столовыми приборами. Ты представляешь?
— Я уверен, что уж ложкой владеть они умеют. А светскому этикету там никого не учат, да и некому и незачем. Зачем тебе это? Что интересного в том, чтобы любоваться чужим позором?
— Не любоваться позором, а усмирять. Понимаешь это? Через такие мелкие, казалось бы, вещи ты показываешь им, что они никто! Пыль под ногами! Никто не может гордиться собой и задирать перед тобой как господином нос, если даже таким мелочам приходиться их учить, — Каир выглядит довольным собой. Ненавижу! Нелюдь с животной сутью!
— Я так понимаю, именно поэтому наш отец загнал людей в такие условия, да? Чтобы не смели нос задирать?
— Ну, конечно. А ты разве этого еще не понял? Мы сильны, но их больше. Если они почувствуют власть, то нам придется долго загонять их обратно под драконий гнет.
— Господа, Ваш ужин готов, — в шатер входит высокий мужчина и вносит огромный разнос, заставленный множеством тарелок, — приятного аппетита!
— За что я люблю нашего старого повара Бэнти, так это за то, что он знает, как сильно я люблю лишь слегка обжаренное мясо. Оно выходит у него просто вкуснейшим, — Каир накладывает еду себе на тарелку и с удовольствием принимается за еду.
— Нужно что-то девчонке выделить, ты так не считаешь? – Николас берет одну из тарелок и направляется прямо ко мне, — держи, иначе свалишься без сил.
Его раздражает тот факт, что во мне нет стремления принять с благодарностью его подачку. Еще сильнее заворачиваюсь в покрывало, обеими руками вцепившись в края шелка.
— Быстро взяла, я кому сказал?! – с утробным рыком он дергает покрывало на мне и частично оголяет грудь. Взгляд на несколько секунд замирает на моем теле, но потом дракон хватает за запястье, насильно выворачивая руку ладонью вверх, и заставляет взять тарелку.
— Она вообще понимает, о чем ты ей говоришь, а, брат? У меня складывается ощущение, что она просто не в своем уме. А если это так, то твой план обернется полным крахом, — Каир поднимает высокий кубок с вином и делает большой глоток, — может, все же уступишь мне ее? Тебе поищем новую. Вдруг умнее окажется?
О каких планах они все время говорят? Что им от меня нужно? Почему просто не убьют, продолжая мучить? А может, все ужасы для меня еще впереди. А это лишь затишье перед бурей. Драконы жестоки и расчетливы. И если я еще жива и цела, значит, у них есть свой интерес в этом. Что ж, я разрушу ваши планы! Никакой пищи и ни капли воды. Пройдет не больше недели, прежде чем мое истощенное тело покинет дух.
— Меня устраивает эта. А всему, что она должна знать, я ее обучу. Даже если ей придется находиться для этого на грани смерти, — от жестокого взгляда Николаса по позвоночнику пробегает холодная волна страха, — никто не может сопротивляться своей судьбе вечно. Даже эта упрямица!
Считаешь, что не смогу сопротивляться? Поднимаюсь на ноги и, собрав всю свою отвагу в кулак, швыряю предложенную мне чашку на пол.
— Ах, ты человеческая дрянь! Перечить мне решила?! Думаешь, за подобное тебе ничего не будет, да? – Николас за доли секунды оказывается возле меня и больно хватает за волосы, — ты будешь подчиняться! Иначе я не ручаюсь за целостность твоей кожи. Для моих целей ты подойдешь и с исполосованной спиной!
Еще раз осмотрев меня с ног до головы презрительным взглядом, он отшвыривает меня от себя, отпустив наконец-то мои локоны из своего захвата.
— Такое нельзя оставлять безнаказанным, Николас. Если ты сейчас смягчишься, то она поймет, что так можно поступать и впредь, — Каир с заинтересованным видом наблюдает за разворачивающимся на его глазах противостоянием.
— И что ты предлагаешь? Выпороть ее прямо сейчас? А потом лечить весь оставшийся до столицы путь? Это не выход, — Николас со злостью хватает со стола кубок с вином и опустошает его одним глотком, швыряя его затем в сторону.
— Тогда, брат, она сведет тебя с ума! Но мне уже пора, так что я покидаю это поле битвы. Представление вышло довольно занимательным, Николас, — брат моего пленителя покидает шатер.
Мы остаемся наедине. Что еще может взбрести в голову этого животного? Попытается накормить меня силой?
— Ты будешь есть? – рычит он, но я упрямо мотаю головой из стороны в сторону, а затем задираю голову выше вверх. Они считают нас забитыми существами? Я покажу им, что это не так!
— Тогда я знаю, как заставить тебя повиноваться и без плетей…. – его тихий зазывный голос пугает еще сильнее, чем разъярённый рык, — так обычно поступают с ценными рабынями, чтобы не портить их товарный вид, но видно к тебе применимы те же методы! Хоть ты и должна понимать, что делаешь себе только хуже.
Подойдя ко мне ближе, он хватается за покрывало и стаскивает его, откидывая в сторону так далеко, чтобы я не могла дотянуться. Нет! Нет! Только не так! Не сейчас!
Обхватываю себя руками и сдерживаю слезы из последних сил. Он решил получить свое немедленно. Мое время пришло….
Вновь схватив в охапку мои растрепанные волосы, дракон тащит к постели, а затем садится на самый ее край, опрокидывая мое тело к себе на колени так, что я оказываюсь лежащей на них, оголенным задом вверх.
— Еще раз посмеешь перечить мне, получишь наказание вдвое больней и унизительней, понимаешь меня? – он наклоняется к самому моему уху, опаляя его жарким дыханием, — все могло бы быть по-другому, будь ты посговорчивей.
Тяжелая широкая рука со всей силы опускается на мою ягодицу и обжигает болью. В ответ я вцепляюсь зубами в его бедро со всех сил, вызвав в нем удивленный вздох. Не ожидал моего сопротивления?
Но он не пытается разжать мне зубы, а лишь методично наносит удары. Кажется, я уже потеряла им счет, когда все вдруг прекратилось. Вместо болезненного шлепка, он проводит рукой по моей спине и медленно движется вниз. Я не вынесу этого.
Оторвав от его бедра свое заплаканное лицо, изворачиваюсь и смотрю прямо ему в горящие золотом глаза. Что он видит в этот момент во мне? Мольбу о пощаде?
— Ладно, на сегодня наказание закончено. Еще подобное вытворишь, будет хуже, — дракон спихивает меня с коленей и швыряет шелковое покрывало обратно, — завернись, спать пора!
Обхватив своими сильными руками, он толкает меня на постель, а сам же ложится рядом. Пытаюсь отодвинуться как можно дальше, но он не дает этого сделать, с силой притягивает к себе.
Мысленно молю высшие силы о спасении. Через пару дней мы будем достаточно далеко от моего дома. Стоит подумать о побеге, пока не поздно.
6
— Ты покоришься мне! Это неизбежно. Перестань бороться или умри! – Николас держит меня за волосы, а второй в это время замахивается мечом.
— Нет! Никогда! Проклятый дракон, я ненавижу тебя, убийца! – кричу это прямо ему в лицо, что вдруг начинает меняться, трансформироваться в драконий оскал. Я даже чувствую жар, что исходит от его груди, из того места, где зарождается драконье пламя.
— Убить тебя мечом слишком просто, я разорву когтями твое тщедушное тело, человечка! – рычит этот огромный зверь и тянет ко мне свои когтистые лапы.
Резко зажмуриваюсь в ожидании неминуемой агонии и вдруг неожиданно… просыпаюсь.
Это всего лишь сон. Но такой реалистичный в то же время, будто предсказывает мне мое бесславное будущее. Скрыться от него и его гнева будет сложно. Даже сейчас, когда он прижимает к себе мое трясущееся после кошмара тело.
Его рука на мне, что причиняла страдание во сне, а сейчас расслабленно покоилась чуть ниже моей груди, вдруг приходит в движение. За ночь покрывало, в которое я была завернута, сползло ниже, и теперь он без труда может добраться до моей оголенной кожи, если конечно захочет.
— Тебе снился плохой сон, да? Ты так дрожишь…. – тут дракон ведет рукой вверх и резко дернув покрывало вниз, оголяет грудь. Стараюсь не шевелиться, даже не дышать. Но сердце все равно бешено стучит в груди, словно пытается пробить грудную клетку насквозь, — какая мягкая у тебя кожа, человечка. Так приятно ощущать тебя в своих руках…. А соски… цвета бледной розы, — дракон уже с гораздо большим энтузиазмом начинает ощупывать ее, чем минуту назад.
Если я оттолкну его, мой сон сбудется? Лучше бы это было так! Хватаюсь обеими руками за его ладонь и сбрасываю с себя, вместе с этим делаю попытку откатиться от своего пленителя как можно дальше.
— А ты строптивая! Мне нравится, — дракон позволяет мне вывернуться и даже, о чудо! схватить покрывало и завернуться в него вновь, скрывшись от его горящих золотом глаз, — сегодня мы будем проезжать одну из человеческих деревень. Даже не вздумай попытаться сбежать, поняла? Я все время буду наблюдать за тобой.
Николас встает и нехотя покидает шатер, бросая на меня последний горящий желанием взгляд. Я не понимаю его. Абсолютно. Я в полной его власти, но он все еще не перешел черту, хоть и по глазам вижу, что хочет. Это как-то связано с тем, зачем я ему понадобилась?
И о чем я только думаю? Не перешел и отлично. У меня все еще есть шанс убежать от него нетронутой, но сделать это нужно как можно скорее, иначе в любой момент его желание может перевесить все доводы рассудка и причины, почему он еще так не поступил.
Дракон возвращается в шатер и видит меня, как и вчера сидящей на полу в противоположной от постели стороне. Наблюдаю за ним настороженным взглядом. Я не знаю, как смогу выдержать этот путь неизвестно куда, без возможности говорить. Элементарно сообщить о своих низменных потребностях, к примеру.
— Ты ведь со вчерашнего вечера шатер не покидала, — тут он прожигает меня внимательным взглядом и усмехается, заметив, как пытаюсь терпеть естественные позывы изо всех сил, — что ж, пришло время тебя выгулять. Идем за мной.
Выгулять?! Да как он смеет со мной словно с уличной дворнягой обращаться?! И в чем я, по его мнению, должна идти?! В этом уже изрядно потрепанном покрывале?
Как же хочется ему все в лицо высказать! Но, увы, не могу. Проклятый голос, как же ты мне сейчас нужен!
Дракон поворачивается ко мне спиной и направляется к выходу из шатра в полной уверенности, что я последую за ним. Только вот я не собираюсь этого делать в таком виде. Но чтобы сообщить ему об этом моем решении, нужно привлечь драконье внимание, хоть и очень страшно это делать.
Догоняю его со спины и хлопаю ладонью по плечу, и прежде чем он обернется, отбегаю обратно на безопасное расстояние.
— Что тебе еще нужно, человечка? Быстро выходи! Я теряю терпение!
Мне ничего не остается иного как мотать головой из стороны в сторону и показывать на покрывало, жестами пытаясь передать, что в подобном одеянии я отсюда никуда не выйду.
— Все женщины одинаковы! Умрете, но лишь бы в красивом платье, а не в каком-нибудь тряпье! – больше не добавив не слова, дракон выходит из шатра, оставляя меня в легком недоумении. И что теперь? Он просто ушел? А как же я?
Проходит пара минут и он, к моему огромному облегчению возвращается обратно, прихватив с собой мой сверток с одеждой, что остался вчера в повозке. Никогда бы не подумала, что буду рада появлению моего врага.
— Быстро одевайся! У меня нет времени с тобой возиться! Сегодня не позднее вечера мы должны прибыть в ближайшее человеческое поселение. Жду снаружи, — дракон выходит прочь, я же как можно быстрее облачаюсь в простое домотканое платье серого цвета. Надеюсь, оно не пострадает ни от чьих действий, иначе дальше ходить мне придется в том злосчастном шелковом покрывале, которое я уже начинаю тихо ненавидеть.
Выхожу из шатра и прикрываю глаза от яркого слепящего солнца. Как приятно оказаться на свежем воздухе, после душного шатра. Осматриваюсь вокруг и вся радость от выхода на свет пропадает. Множество мужских глаз смотрит прямо на меня с плохо скрываемой ненавистью. Отвечаю им тем же.
— Будь осторожна, человечка. Ты не понимаешь этого, но мой шатер для тебя укрытие, а не тюрьма. Все эти мужчины ненавидят тебя потому, что я казнил тех солдат, что затащили тебя вчера в кусты. Я не мог поступить иначе. Ты моя собственность, никто не имеет права посягнуть на нее.
Даже не замечаю, что иду за моим пленителем практически след в след прямо его за широкой спиной. Неужели я хоть на каплю начинаю доверять одному из этих чудовищ? Немыслимо.
Когда мы наконец-то возвращаемся в шатер, низенький стол перед постелью уже накрыт на двоих. Снова сюда придет его брат и будет отпускать в мой адрес свои мерзкие шуточки?
— Садись за стол. Чтобы не быть невежественной во время трапезы, нужно уметь владеть не только ложкой, — Николас показывает мне на место напротив себя и садится за стол сам.
И что мне делать? Пытаться стоять на своем вчерашнем решении заморить себя голодом, или отведать эти воистину прекрасно пахнущие блюда? А как же попытка сбежать? Если я буду ослаблена несколькими днями отсутствия пищи, то никак не смогу исполнить задуманное.
Медленно опускаюсь напротив дракона за стол, готовая вскочить в любую минуту. На его практически постоянно хмуром лице на несколько секунд появляется едва заметная улыбка. Словно он рад этому моему маленькому шажку в его сторону.
К моему стыду, я не умею пользоваться всем тем разнообразием столовых приборов, что присутствует на этом столе. В нашем доме было все просто, а здесь столько приборов только у одной моей тарелки, сколько было ложек во всем нашем жилище! Дракон замечает мой растерянный взгляд и молча берет одну из вилок рядом со своей тарелкой, я же просто повторяю его движения. Так и проходит наш молчаливый урок. Без насмешек и унижений. Зачем ему это? Его брат был бы против, это точно.
— Попробуй это вино, оно восхитительно, — Николас берет кувшин и наполняет мой бокал наполовину рубиновой жидкостью, — только пить нужно мелкими глотками. Так принято в светском обществе.
Пробую предложенный напиток, как и было сказано, мелкими глотками. Необычное начало дня.
— Брат, чем это ты тут занимаешься? Учишь человечку светским манерам? Зачем? Неужели передумал следовать своему плану, — в шатер заходит Каир и снова упоминает про какой-то план и мою роль в нем. Ставлю недопитый бокал обратно на стол и вскакиваю со своего места, отбегая как можно дальше от мужчин.
— Какое твое дело? Со своими планами я как-нибудь сам разберусь! Зачем пришел? – Николас просто таки излучает сейчас раздражение, но его брат не обращает на это ровным счетом никакого внимания.
— Хотел сообщить, что дозорные заметили неподалеку другой вооруженный отряд. Думаю, нам надо с ними встретиться. Как ты думаешь, что им здесь нужно?
— Не знаю. Объезжают границы, к примеру. А к чему ты клонишь? Что их послал наш отец, чтобы найти нас? Когда мы уезжали, в столице все было спокойно.
— Все может измениться в любую секунду, мой брат. Тебе ли не знать, какая может скрываться грязь в императорских кулуарах.
7
— Дай распоряжение солдатам, что пора собирать лагерь. Я скоро присоединюсь к тебе, — Николас наливает себе еще вина и взглядом дает понять своему брату, что разговор окончен.