Пробужденный 2: Тень культа

Ильгарвен чуть склонил голову, его жёлтые глаза блеснули интересом.

— Я слышал о подобных ритуалах у теневых драконов, — произнёс он низким голосом. — Но никогда не испытывал. Это честь.

Мириэль, стоявшая рядом, мягко улыбнулась.

— Вердис учит, что единение разумов — высшая форма доверия. Я готова.

Велшара, чьи глаза горели любопытством и волнением, шагнула ближе.

— Дядя, а это… больно?

— Нет, — я покачал головой. — Ты просто почувствуешь, как мир становится… больше. И увидишь то, что видят другие. Это может сбить с толку поначалу, но быстро привыкаешь. Главное — не паниковать.

Я достал кинжал и, не колеблясь, полоснул по левой ладони. Кровь — тёмно-красная, почти чёрная в сумерках, с лёгким медным отливом — закапала в небольшую чашу, которую уже держал Лиссар. Он, как и в прошлые разы, действовал без лишних слов — профессионал.

— Пейте по глотку, — сказал я, когда чаша наполнилась. — И приготовьтесь. Сейчас начнётся.

Первым, как всегда, выпил Лиссар — короткий кивок, и он передал чашу Велшаре. Она взяла её дрожащими пальцами, зажмурилась и сделала глоток. Поморщилась, но проглотила. Следом — Ильгарвен. Он осушил свою долю одним движением, и его чешуя на мгновение вспыхнула тусклым светом — реакция драконьей крови на магию тифлингов. Мириэль выпила последней, и её посох мягко засветился, словно приветствуя новую связь.

Я закрыл глаза и потянулся к ним.

Мир дрогнул.

Велшара тихо ахнула, и я почувствовал её смятение — она увидела себя моими глазами, увидела отца глазами Горна, увидела меня глазами Ильгарвена. Её сознание заметалось, но Лиссар, стоявший рядом, положил руку ей на плечо, и она успокоилась, сосредоточившись. Ильгарвен, напротив, остался невозмутим — лишь его дыхание на мгновение сбилось, но он быстро взял себя в руки. Мириэль тихо выдохнула, и я услышал её мысль, словно она прошептала мне на ухо: «Как прекрасно… Мир стал цельным».

Теперь мы были октагоном — восемью парами глаз, смотрящими в одно будущее. Ночь стала днём: серым, чётким, каждая деталь проступила с кристальной ясностью. Я видел, как Горн смотрит на приближающееся судно, как Анна поправляет клинки, как Лиссар сканирует крыши, как Велшара вглядывается в темноту с непривычной остротой, как Ильгарвен оценивает расстояние до врагов, как Мириэль готовит исцеляющую магию. И все они видели то, что видел я.

— Впечатляет, — признал Горн, и его голос прозвучал одновременно в моих ушах и в сознании. — Теперь я вижу даже ту крысу в углу. И она на меня смотрит. Осуждающе.

— Это потому что ты на неё похож, — не удержалась Анна. — Такой же упитанный и наглый.

— Завидуешь моей харизме, — парировал Горн.

— Тихо, — оборвал я, хотя уголки губ дрогнули под маской. — Выдвигаемся на позиции. Лиссар, Велшара — на крышу пакгауза. Горн, Анна — к восточному проходу, прикрываете фланг. Ильгарвен, Мириэль — со мной. Ждём сигнала.

Они растворились в тенях, и я почувствовал, как наше общее зрение расслаивается, но остаётся единым. Лиссар и Велшара уже карабкались по выступающей кладке — я видел их глазами, как Велшара ловко цепляется за камни, а Лиссар подстраховывает её. Горн и Анна скользнули в переулок, занимая позицию за грудой ящиков. Мы с Ильгарвеном и Мириэль двинулись к дальнему причалу, туда, где в сгущающихся сумерках уже угадывался силуэт судна.

«Морской Змей» оказался двухмачтовым бригом с потрёпанными парусами и облупившейся краской на бортах. Он скрипел снастями, покачиваясь на волнах, и от него пахло смолой, рыбой и чем-то затхлым — видимо, в трюмах хранилось не только то, что мы искали. На палубе суетились матросы, готовя швартовы, а у сходней уже выстроились шестеро вооружённых людей в одинаковых кожаных доспехах. На груди каждого блестел медальон — сокол, несущий ветку. Культ.

Я насчитал ещё четверых на палубе, плюс капитан — высокий, сутулый мужчина с крюком вместо левой руки. Итого десять на судне, шестеро на берегу. Как и докладывал Лиссар. Но что-то было не так. Я чувствовал это кожей, но не мог уловить — слишком всё шло по плану.

Судно пришвартовалось. Матросы спустили сходни, и началась выгрузка. Четыре ящика, обитых железом, и два продолговатых контейнера, от которых тянуло слабой, но отчётливой магией — Мириэль, стоявшая рядом, едва слышно втянула воздух.

— Я чувствую тёмную энергию, — прошептала она. — Очень древнюю. Это не просто артефакты. Это… что-то живое. Или бывшее живым.

— Тем лучше, — тихо ответил я. — Значит, мы не зря сюда пришли.

Я подал сигнал — мысленный импульс через «Кора Зар'Талас». Начинаем. Лиссар, Велшара — снимите тех, кто на палубе. Горн, Анна — перекройте отход к городу. Мы берём на себя береговую охрану.

Ответом был короткий импульс подтверждения от каждого.

Лиссар и Велшара открыли огонь первыми. Две стрелы — одна с серебряным наконечником, вторая с чёрным, пропитанным теневой магией, — сорвались с крыши и вонзились в глотки двум матросам на палубе. Те рухнули без звука. Ещё две стрелы — и ещё двое падают, захлёбываясь кровью. Капитан взревел, выхватывая саблю, но Лиссар уже скользнул вниз по стене, как паук, и возник у него за спиной. Клинок вошёл в основание черепа — капитан замер, вытаращив глаза, и рухнул лицом вниз.

Одновременно мы с Ильгарвеном выскочили из укрытия. Я метнул два ножа — один в горло ближайшему охраннику, второй в глаз второму. Оба упали, даже не вскрикнув. Ильгарвен, размахивая ятаганами, врубился в строй оставшихся четверых. Его движения были грубыми, но эффективными — он снёс голову одному, разрубил грудную клетку второму, а третьего отшвырнул ударом хвоста, переломав рёбра. Четвёртый попытался бежать, но я догнал его в два прыжка и вогнал клинок в спину.

Всё шло слишком гладко. Слишком быстро. Я замер, оглядываясь. Горн и Анна, перекрывшие проход, тоже справились — у их ног лежали двое в одинаковой броне, видимо, подкрепление, которое попыталось подойти со стороны города. Но почему их так мало? Почему такая ценная доставка охраняется всего шестнадцатью бойцами?

И тут я почувствовал это. Через «Кора Зар'Талас» — вспышку боли от Лиссара. Он был на палубе, склонившись над ящиками, и вдруг его отбросило невидимой силой. Я увидел его глазами, как из трюма, словно тараканы из щелей, полезли фигуры в тёмных плащах. Десятки. Они были скрыты магией, и даже наше объединённое зрение не заметило их, пока они не вышли на свет.

— Ловушка! — закричал я, но было поздно.

С крыши донёсся вскрик Велшары — я увидел, как её схватили за плечо, как она пытается вырваться, но чья-то рука в перчатке зажимает ей рот. Лиссар, отброшенный к борту, поднялся, шатаясь, и в его боку торчала стрела. Он рванулся к дочери, но путь ему преградили трое.

Анна вскрикнула — её полоснули клинком по бедру, и она упала на колено, прижимая руку к ране. Горн, прикрывая её, размахивал секирой, отбиваясь от наседающих врагов. Их было слишком много.

Ильгарвен взревел, изрыгая струю пламени в сторону нападавших, но те лишь отшатнулись, прикрываясь магическими щитами. Мириэль вскинула посох, концентрируя энергию для массового исцеления.

Я же метнулся в гущу боя, понимая, что мы в ловушке. Нас ждали. И теперь мы должны были прорываться.

Это была ловушка на Волков. И поняли мы это слишком поздно.

Мир сузился до вспышек стали, хриплых криков и липкого, удушающего запаха крови. Я видел всё одновременно — своими глазами, глазами Лиссара, глазами Велшары, которая отчаянно извивалась в руках захватившего её культиста, глазами Анны, чья кровь заливала булыжники причала, глазами Горна, чья секира мелькала, как крылья ветряной мельницы, отбивая удары со всех сторон. «Кора Зар'Талас» больше не была преимуществом — она стала проклятием. Мы чувствовали боль друг друга, и эта боль множилась, отражалась, захлёстывала сознание.

Велшара. Её захватили на крыше пакгауза. Я видел её глазами, как культист — высокий, в тёмном плаще с капюшоном, скрывающим лицо, — заламывает ей руку за спину, как она пытается вырваться, царапается, кусается. Её хвост хлещет его по ногам, но он лишь сильнее сжимает хватку, и я слышу её мысленный крик — не слова, а чистый, животный ужас. «Папа! Дядя! Помогите!» Лиссар рванулся к ней, забыв о стреле в боку. Он взлетел по стене пакгауза, как разъярённый дух, но на полпути его встретили трое. Двое с мечами, один с арбалетом. Лиссар уклонился от первого удара, перерезал горло второму, но третий выстрелил в упор. Стрела вошла ему в плечо, попав в сочленение брони, и он пошатнулся, едва не сорвавшись вниз. Я почувствовал его боль — острую, обжигающую, — и его ярость. Он не мог добраться до дочери.

Анна. Она упала на колено, прижимая руку к бедру, и кровь толчками выплескивалась сквозь пальцы — алая, густая, слишком быстрая. Перед ней стояли двое культистов с кривыми ятаганами. Один замахнулся, целясь в голову, но Анна, даже раненная, не была беспомощной. Она вскинула клинок, парируя удар, и снизу вверх вонзила второй в пах противнику. Тот взвыл и рухнул, но второй ударил её ногой в грудь, опрокидывая на спину. Анна закричала — не от боли, от ярости, — и попыталась подняться, но нога не слушалась. Культист занёс ятаган для последнего удара, и в этот миг Горн, прорубившийся сквозь строй, оказался рядом. Его секира описала широкую дугу и снесла голову врага с плеч. Кровь брызнула на лицо Анны, и она зажмурилась, хватая ртом воздух.

— Держись! — рявкнул Горн, заслоняя её своим телом. — Я тебя не для того спасал, чтобы ты тут подыхала!

— Заткнись и дерись! — прохрипела она в ответ, пытаясь встать.

Ильгарвен. Он был в центре свалки, и его ятаганы мелькали, как крылья разъярённого дракона. Он уже убил пятерых, но враги всё прибывали. Я видел его глазами, как из трюма «Морского Змея» вылезают новые фигуры — не меньше двух десятков. Все в одинаковых плащах, все с медальонами «Сокола и Ветки». Ими командовал некто в алом балахоне, с посохом, увенчанным черепом птицы. Маг. Он стоял на палубе, воздев руки, и вокруг него клубилась тьма, готовая обрушиться на нас.

Ильгарвен взревел и изрыгнул струю пламени в сторону мага. Огонь ударил в невидимый барьер, растёкся, лизнул борта, поджигая паруса. Маг даже не шелохнулся. Он лишь повернул голову, и я увидел его глаза — пустые, белые, как у слепца, но полные древней злобы. Он взмахнул посохом, и с его навершия сорвалась волна тёмной энергии. Ильгарвен попытался уклониться, но волна настигла его, отбросив к стене пакгауза. Он врезался в камень, и я услышал хруст — то ли камня, то ли костей. Его чешуя, прочная как сталь, выдержала, но из пасти потекла струйка крови. Он сполз на землю, тяжело дыша, но не выпуская ятаганов.

Мириэль. Она стояла за моей спиной, и её посох сиял, как маяк. Я чувствовал её отчаяние — она хотела исцелить всех сразу, но не могла. Слишком много раненых, слишком мало времени. Она вскинула посох, и луч зелёного света ударил в Анну. Кровотечение замедлилось, края раны начали стягиваться, но Анна всё ещё не могла стоять. Мириэль перевела луч на Лиссара — стрела в его боку исчезла, растворившись в магическом сиянии, но вторая, в плече, осталась. Её сил не хватало на всех.

— Я не могу! — выкрикнула она, и её голос дрожал. — Их слишком много! Я попробую массовое исцеление, но нужно время!

— Держись! — ответил я, отбивая удар сразу от двоих. — Ещё немного!

Но я сам не верил в свои слова. Я убил уже семерых, но враги всё лезли и лезли, как муравьи из разорённого муравейника. Мышцы горели, дыхание сбивалось, пот заливал глаза. Я видел себя глазами Велшары — окровавленного, загнанного, но всё ещё сражающегося. И в её взгляде, кроме ужаса, было что-то ещё. Гордость? Восхищение? Любовь? Я не мог думать об этом сейчас.

Лиссар наконец добрался до крыши. Он возник за спиной культиста, державшего Велшару, и вонзил клинок ему в шею. Тот захрипел, разжал руки, и тифлингесса, освободившись, тут же выхватила свой меч и вонзила его в грудь второму, что пытался зайти сбоку. Отец и дочь встали спина к спине, отбиваясь от наседающих врагов. Я видел их глазами — как они двигаются синхронно, как Лиссар прикрывает Велшару, а она, несмотря на дрожь в руках, метко разит врагов. Но их было слишком много. Один из культистов, здоровенный детина с булавой, обрушил удар на Лиссара. Тот блокировал клинком, но сила удара была такова, что его отбросило к краю крыши. Он пошатнулся, и в этот миг второй культист вонзил ему кинжал в бок — туда, где только что исцелила Мириэль. Лиссар захрипел, упал на колено. Велшара закричала — пронзительно, отчаянно, — и бросилась к отцу, но её перехватили, снова скрутили.

— Папа! Папа, нет!

Её крик эхом отозвался в моём сознании, и я рванулся к пакгаузу, забыв о собственной безопасности. Но путь преградили. Я убил двоих, но третий полоснул меня по предплечью в сгиб локтя, и я выронил один клинок. Четвёртый замахнулся топором, и я едва успел уклониться, чувствуя, как лезвие рассекает воздух у виска.

Ильгарвен, превозмогая боль, поднялся. Он пошатывался, но его глаза горели яростью. Он взревел и бросился на мага, что стоял на палубе. Ятаганы описали дугу, но маг лишь усмехнулся и взмахнул рукой. Ильгарвена отбросило назад, как тряпичную куклу. Он рухнул на причал, и его чешуя заскрежетала по камню.

Мириэль вскрикнула и бросилась к брату. Её посох засиял ярче, и она прижала его к груди Ильгарвена. Зелёный свет окутал драконорождённого, и его дыхание, прерывистое и хриплое, стало выравниваться. Но маг заметил её. Он указал на неё посохом, и с навершия сорвался чёрный луч. Мириэль даже не успела отреагировать — луч ударил её в грудь, и она отлетела в сторону, врезавшись в груду ящиков. Посох выпал из её рук, и его сияние померкло.

— Мириэль! — хрипло выкрикнул Ильгарвен, пытаясь подняться, но не мог.

Я остался один на ногах. Горн, прикрывавший Анну, был ранен — его левая рука висела плетью, и кровь заливала рукав, но он продолжал размахивать секирой одной правой, не подпуская врагов. Анна, лёжа на земле, отбивалась клинком от тех, кто пытался её добить. Лиссар на крыше истекал кровью, Велшара снова была в плену, её крик затих, сменившись тихими всхлипами. Ильгарвен и Мириэль лежали без движения.

Я стоял посреди причала, окружённый врагами, и в моей руке оставался только один клинок. Второй валялся где-то в грязи. Дыхание сбилось, мышцы дрожали от перенапряжения. Я видел себя глазами тех, кто ещё был в сознании — Горна, Анны, Лиссара. Они смотрели на меня с надеждой и отчаянием. Они верили, что я вытащу нас. А я не знал, как.

Маг на палубе рассмеялся — холодным, скрипучим смехом.

— Волки Греймура, — произнёс он, и его голос был похож на шорох сухих листьев. — Вы думали, что сможете бросить вызов «Гнезду»? Вы — лишь пешки в игре, которая вам неподвластна. Сдавайтесь, и, возможно, ваша смерть будет быстрой.

— Пошёл ты, — прохрипел я, сплёвывая кровь.

Маг пожал плечами и взмахнул посохом. Тьма вокруг него сгустилась, готовясь обрушиться на меня. Я вскинул клинок, понимая, что это конец.

И в этот миг через «Кора Зар'Талас» я почувствовал её.

Ауринэя.

Она была близко. Очень близко. И она видела всё. Видела нашу боль, наше отчаяние, нашу готовность умереть. И она не собиралась этого допускать.