Ignis dialogicus Часть 1. Пролог

Приглашение

Это продолжение книги "Ignis dialogicus".

Начало можно прочитать по ссылке: https://selfpub.ru/books/1092030/preview/

Ignis dialogicus — это тот огонь, который обнаруживает уже существующую связь между «я» и «ты», между человеком и его собственной глубиной, между душой и мирозданием.

Это тот свет, который вспыхивает и высвечивает то, что никогда не исчезало: всё живое и неживое никогда и не было разделено. За этим понятием скрывается память о единстве, узнавание его через любовь, встречу, подлинное прикосновение душ.

Память о том, что мы никогда не теряли. Как голос Олеси, так и Встреча позволяют осознать то, что мы никогда и не теряли, позволяют вернуть то, что никогда не было утрачено.

Если это принять и понять, можно увидеть сердцевину всего, что делал Честных: вся его жизнь, творчество и деятельность были направлены на то, чтобы разрушить эту иллюзию разделённости. Ибо пока мы находимся в иллюзии, что «я» и «ты» — герметично замкнутые миры, мы будем искать пути соединения. Но если осознать, что разделённость — всего лишь морок, глубокая забывчивость души, лишь сон, то мы перестанем искать. Мы просто пробудимся ото сна, в котором эта бездна привиделась. И тогда окажется, что искать нечего: связь уже существует, нужно лишь снять пепел и позволить ей загореться.

Откуда же берётся эта глубинная, почти телесная уверенность в собственной отдельности? В основе нашей цивилизации лежит одна неизменная система: есть субъект и есть объект. Тот, кто действует, — и тот, на кого действие направлено. «Я» всегда активно, «ты» — часто пассивен. Мы говорим: «Я вижу тебя» — и в этот миг уже установлены роли, уже проведена невидимая граница, уже выстроена совершенно реальная стена между наблюдателем и наблюдаемым. В масштабах социальной жизни это необходимый инструмент. Без такой разметки не согласовать общих действий. Разделённость на субъект и объект, на моё и чужое, на права и обязанности — это несущая конструкция выживания больших сообществ. В своей области она оправдана и неизбежна.

Проблема начинается тогда, когда этот инструментальный, социально необходимый способ восприятия начинает восприниматься как единственно возможная реальность. Мы настолько привыкаем к этому устройству, что переносим его в те области бытия, для которых оно не предназначено. Мы начинаем думать, что сперва рождается изолированное «я», и лишь потом, как вторичный акт, оно вступает в контакт с другими такими же изолированными существами. Сначала отдельные атомы — потом встреча. Но то, что незаменимо в социальном взаимодействии, становится стеной в пространстве духа.

И вот тут, в этом пространстве духа, и вспыхивает Ignis dialogicus — искра подлинной встречи, которая возможна только тогда, когда спадают все маски, когда мы перестаём играть роли и позволяем себе быть такими, какие мы есть: открытыми, естественными, искренними в своей правде. В этот миг исчезает привычное, мучительное ощущение «я отдельно, а ты отдельно». Возникает общее поле, в котором двое становятся как бы одним дышащим существом — и одновременно каждый остаётся собой, только настоящим. Но именно эту возможность и крадёт у нас социальная привычка, когда прорастает туда, где ей не место.

Так социальная полезность незаметно подменяет собой духовную истину. Мир исподволь формирует наше мировоззрение — настолько успешно, что мы перестаём различать регистры. И та самая структура, которая помогает нам договариваться, строить, защищать и упорядочивать жизнь, — в области подлинной встречи, резонанса, любви — становится помехой. Инструментом не на своём месте.

И вот тогда рождается иллюзия: не в том, что субъект и объект существуют в социальной реальности, а в том, что мы начинаем верить, будто иначе и быть не может нигде. Мы принимаем полезную условность за единственную онтологию. Именно здесь кроется корень той глубокой забывчивости: когда полезный общественный инструмент мы начинаем принимать за устройство самой души. Из этой забывчивости вырастает мучительное чувство отдельности — чувство, которое забыло, что родилось лишь из социальной привычки, и потому считает себя нашей неизбежной судьбой.

Западная философия — от декартовского «я мыслю» до кантовской «вещи в себе» — лишь закрепила эту привычку, узаконив разрыв между сознанием и миром. Эволюционная биология добавила своё: чтобы выжить, организм должен отличать «своё» от «чужого». Так культура утвердила разобщённость как норму. Психологические маски и брони, которые мы носим, перестали быть просто защитой — мы срослись с ними настолько, что под ними уже не осталось лица.

Поэтому Ignis dialogicus — это момент, когда эти маски спадают. Это биологический феномен: у него есть телесные свидетели — учащается сердце, дыхание становится общим, и вдруг исчезает состояние страха. И это физическое переживание — или, точнее, духовное, которое стало плотью. Но что, если задать вопрос, способный перевернуть это представление? Что, если «я» не предшествует встрече, а рождается именно в пространстве между «мной» и «тобой»?

Тогда это радикальный пересмотр всего нашего понимания бытия: переход от мысли, что мы суть отдельные сущности, к мысли, что мы прежде всего — отношение. И здесь мы снова возвращаемся к Ignis dialogicus, но уже с новым оттенком: этот огонь напоминает нам о том, что уже существовало всегда, вне времени и пространства. Разделённость в этой картине мира — результат глубокой амнезии, духовной летаргии, в которую мы впали, поверив в собственную отдельность. Мы не «встречаемся» — мы вспоминаем, что никогда не были разделены. И вся трудность встречи не в том, чтобы найти способ соединиться, а в том, чтобы убрать барьеры — страхи, полуправды, приросшие маски, — которые мешают нам это вспомнить.

Встреча перестаёт быть контактом двух объектов; она становится резонансом, совпадением частот в едином поле, где разделение — лишь иллюзия, поддерживаемая нашей неспособностью слышать. Но именно в этом резонансе инаковость другого обретает свою подлинную значимость: только нетождественные полюса способны создать напряжение, в котором рождается Ignis dialogicus.

И в этот миг пробуждается душа от спячки. Ignis dialogicus возвращает нам способность чувствовать по-настоящему: радоваться, страдать, откликаться, бояться и не бояться быть собой. В этом пробуждении рождается ответственность — не как моральный долг, а как естественное следствие того, что граница между нами признана иллюзорной. А вместе с ответственностью приходят сострадание и желание служить другим — не теряя, а обретая себя.

Вся деятельность, творчество Честных говорит: разделённость — не исходная данность, а результат потери. «Я» не существует до встречи. Оно рождается в зазоре между «мной» и «тобой». Мы не «встречаемся» — мы вспоминаем, что никогда не были разделены.

Если представить океан. На поверхности — волны. Каждая волна — отдельная, у неё есть форма, высота, движение. Но в глубине они — одна вода. Волны не «встречаются». Они есть проявления одного. Так и человек. На поверхности — «я» и «ты», отдельные судьбы, характеры, маски. Но в глубине — единое поле, единое дыхание, единое бытие. Встреча — это не соединение двух волн. Это погружение в глубину, где они уже едины. И в этом погружении мы не перестаём быть собой — напротив, мы впервые становимся собой настоящими.

Чтобы понять это ещё глубже, можно обратиться к картине стоячей волны на струне. В физике так называют особое колебание, при котором волна не бежит вперёд, а словно застывает на месте, пульсируя между двумя неподвижными точками. Эти точки — полюса, между ними — вибрация самой жизни. Два конца — «я» и «ты» — могут казаться неподвижными и разделёнными, но между ними существует колебание, и именно оно и есть жизнь, сама структура единства. Узлы не существуют друг без друга; они — полюса одного процесса, и каждый узел незаменим: исчезновение одного разрушает всю волну. Мартин Бубер говорил о первичности «между» — о том, что подлинная реальность разворачивается не в субъекте и не в объекте, а в зазоре между ними. Но если Бубер оставался в рамках философской мысли, то Честных превратил это «между» в практику. Своей жизнью, творчеством и деятельностью он сделал зазор обитаемым. В его системе «я» и «ты» формируется поле, которое не принадлежит никому в отдельности, но является их общей средой. Пространство перестаёт быть фоном и становится соучастником диалога. Истина рождается между ними, в их резонансе.

И для того чтобы этот резонанс случился, нужны правильные условия — не как гарантия, а как подготовка почвы: безопасность, искренность, доверие, физическое присутствие. Мы можем создавать ритуалы и пространства, где этот огонь вероятнее вспыхнет, но гарантировать его нельзя. Ignis dialogicus не подчиняется нам. Он приходит как дар — в тот миг, когда два человека настраиваются в унисон, и их души резонируют на одной частоте. В этом зазоре и живёт Ignis dialogicus. И одновременно это — сам принцип, не дающий полюсам слиться в безразличие, удерживающий их в живом, трепетном различении. Это встреча встречающихся сущностей. Это пробуждение от сна разделённости. Это память о том, что мы никогда не были одиноки, и что самая подлинная связь уже существует между нами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.