Ведьма и наёмник

Глава 3. Перекрёсток Ветров и цена стали

Элайна ехала молча. Ветка шла тяжело, опустив голову. Ожоги на руках ныли, пульсируя в такт шагам лошади. Бинты, перемотанные вчера вечером, уже пропитались сукровицей. Каждое движение пальцами отзывалось острой болью.

— Мы почти пришли, — сказал Зик с её плеча. Ящерица приподнялась на лапах, щуря золотые глаза против солнца. — Чувствую запах жареного мяса и дешёвого вина. Это либо таверна, либо место преступления.

Элайна прищурилась. Впереди, за последней грядой дюн, виднелось поселение. Дома, лепленные из глины, сливались с цветом земли. Над воротами висела вывеска: череп быка с выбитыми глазами.

— Перекрёсток Ветров, — прочитала Элайна. — Выглядит… тихо.

Они въехали в поселение. Улицы были пустыми. Жара загнала всех внутрь. Только собаки лениво провожали их взглядом из тени.

— Куда? — спросил Зик.

— Где люди пьют, там и наёмники, — ответила Элайна. — Ищи вывеску.

— Там, — Зик ткнул когтем в сторону большого здания в центре площади. Над дверью висела деревянная кружка, расколотая пополам. — «Расколотая Кружка». Классика.

Элайна спрыгнула, привязала Ветку к кольцу в стене.

— Постой здесь. Если кто тронет — кусай.

Ветка фыркнула. Элайна поправила плащ, проверила, скрыт ли осколок под тканью. Вдохнула. Выдохнула.

— Готова? — спросил Зик.

— Нет, — честно ответила Элайна. — Но выбора нет.

Она толкнула дверь.

Дверь оказалась тяжелее, чем выглядела. Элайна навалилась плечом, сделала шаг внутрь — и зацепилась ногой за высокий порог.

Время замедлилось.

Она почувствовала, как равновесие покидает её. Руки взметнулись вверх, пытаясь ухватить воздух. Бинты размотались на мгновение, обнажив красную кожу ожогов. Осколок у ключицы дёрнулся, вспыхнув холодным светом.

И она полетела.

Прямо в человека, стоявшего в тени у стойки.

Он поймал её. Машинально. Одна рука обхватила её талию, другая — предплечье. Твёрдо. Надёжно. Без усилий, будто она весила не больше мешка с перьями.

Элайна замерла. Его запах ударил ей в лицо — кожа, сталь, пыль дороги и что-то ещё… дым. Холодный, старый дым.

Она подняла глаза.

Тёмные. Карие, почти чёрные. Шрам над левой бровью пересекал кожу белой нитью. Волосы короткие, тёмные. Лицо покрыто щетиной.

Он посмотрел на неё. Без эмоций. Без интереса. Просто оценил угрозу.

— Прости, милая, — сказал он. Голос низкий. Хриплый. — Не знакомлюсь.

Отпустил её. Развернулся. Вышел из таверны.

Дверь захлопнулась у него за спиной.

Элайна осталась стоять. Руки всё ещё помнили тепло его ладоней. Осколок у ключицы пульсировал странно — не быстрее, не медленнее. Ровнее. Будто настройка после долгого диссонанса.

— Ну вот, — сказал Зик с её плеча. — Ты врезалась в первого встречного. Это новый уровень неуклюжести. Даже для тебя.

— Заткнись, — прошептала Элайна.

Она выпрямила плащ, натянула капюшон глубже. Подошла к стойке.

Трактирщик, толстый мужчина с повязкой на глазу, смотрел на неё. Его единственный глаз был мутным, но видел, казалось, всё.

— Что надо? — спросил он.

— Комната не нужна, — сказала Элайна. Оперлась локтями о стойку. Бинты на руках были заметны. — Мне нужен наёмник. Надёжный.

Трактирщик усмехнулся. Зубов не хватало на нижней челюсти.

— Надёжного? Здесь? Девочка, ты не в столице. Здесь надёжные только крысы. Они убегают первыми, когда дом горит.

— Мне нужен меч, — сказала Элайна. — Не крыса.

Трактирщик посмотрел на дверь. Потом на неё.

— Ты уже столкнулась с ним у входа.

Элайна моргнула.

— Это был…

— Кейн, — кивнул трактирщик. — Если он не выкинул тебя на улицу — значит, день удался. Обычно он менее вежлив.

— Где его найти?

— Возле коновязи. Чёрный конь, чёрный плащ, чёрное настроение. Не пропустишь.

Элайна кивнула. Развернулась. Вышла.

Солнце било в лицо. Она прищурилась.

Возле коновязи, у стены таверны, стоял тот самый человек. Он поил коня из деревянного корыта. Чёрный, крупный зверь с умными глазами. На поясе — два клинка. За спиной — лук в чехле.

Он не обернулся, когда она подошла.

— Я же сказал, — произнёс он, не поднимая головы. — Не знакомлюсь.

— Да я по делу, — сказала Элайна. Остановилась в трёх шагах. Не ближе. Инстинкт самосохранения шептал: не нарушай дистанцию хищника.

Кейн поднял голову.

Взгляд скользнул по ней. Остановился на бинтах. Задержался.

— Какой?

— Проводник. Через Пески. До Джунглей.

Кейн усмехнулся. Уголок губ дёрнулся.

— Через Пески? Там шаи.

— Знаю.

— Там аномалии.

— Тоже знаю.

— Там никто не ходит.

— Я пойду.

Кейн смотрел на неё. Долго. Элайна выдержала взгляд. Не опустила глаза. Она чувствовала, как потеют ладони под бинтами.

— Почему я? — спросил он наконец.

— Тебя рекомендовал трактирщик, — сказала Элайна.

Кейн наклонился. Чуть вперёд. Свет упал на его лицо. Шрам над бровью. Жёсткая линия челюсти.

— Сколько?

— 7 Золотых, — сказала Элайна. — Аванс сейчас. Остальное по прибытии.

Кейн покачал головой.

— Мало, — сказал он. — Жизнь дороже. Особенно в Песках.

— Что ты хочешь?

— Я хочу знать, зачем тебе туда. Никто не идёт в Пески просто так. Там нет городов. Нет сокровищ. Только смерть.

Элайна замерла. Рука невольно коснулась груди. Осколок пульсировал. Она не могла сказать правду. Не здесь. Не ему.

— Это моё дело, — сказала она.

— Тогда ищи другого.

Кейн повернулся к коню. Продолжил поить.

Элайна сглотнула. Она не могла уйти. Не сейчас. Вчерашний день показал ей цену одиночества. Оазис. Разбойники. Ожоги.

— Подожди, — сказала она. — Я заплачу двойную ставку. Вперёд. За каждую неделю.

Кейн обернулся. В его глазах появилось что-то похожее на интерес. Не романтический. Профессиональный.

— Почему только за неделю?

— Потому что если я умру на второй неделе — зачем мне тратить деньги за месяц?

Кейн смотрел на неё. Потом кивнул. Медленно.

— Умно, — сказал он. — Для ведьмы.

Элайна замерла.

— Что?

Кейн сделал шаг к ней. Впервые сократил дистанцию. Его взгляд упал на её руки. На бинты. На ткань, местами пропитанную сукровицей.

— Бинты, — сказал он. — Не от ран. От ожогов. Магических. — Он поднял глаза. — Ведьма?

Воздух между ними сгустился.

Элайна не ответила сразу. Она чувствовала, как осколок у ключицы пульсирует ровнее. Будто признал что-то. Что-то важное.

— Да, — сказала она наконец. — Ведьма.

— Нестабильная магия?

— Да.

— Опасная?

— Очень.

Кейн кивнул. Медленно.

— Тогда мне нужно больше золота, — сказал он. — Пять монет сверху. За риск. Я не люблю магию.

Элайна моргнула. Зик на её плече возмутился.

— Это грабёж! — сказали они в один голос.

Кейн усмехнулся. Впервые по-настоящему. Уголки глаз морщинились.

— Грабёж — это когда забирают без спроса. Я предлагаю услугу. С риском. Если твоя магия сорвётся — мне умирать. Если шаи придут на запах — мне умирать. Пять монет — это недорого за мою жизнь.

Элайна смотрела на него. На шрам. На руки в мозолях. На глаза, в которых не было страха. Только расчёт.

— Договорились, — сказала она, пока он не передумал.

Она достала мешочек. Отсчитала монеты. Золото звякнуло о его ладонь. Кейн накрыл их пальцами. Проверил вес. Убрал за пазуху.

— Да, — Кейн повернулся к коню. — И ещё. Если твоя магия сожжёт мой плащ… я вычту с тебя. По частям.

— Если Шая откусит мне конечность… я вычту с тебя. По частям, — парировала Элайна.

Кейн остановился. Обернулся.

В его глазах горел огонёк. Заинтересованности. Не больше. Но и не меньше.

— Договорились.

Он подошёл к коню. Вложил ногу в стремя. Уселся.

Элайна последовала его примеру. Подошла к Ветке. Взялась за седло. Проверила подпруги. Вложила ногу в стремя, подтянулась. Тело отозвалось привычной болью в ожогах, но она не поморщилась. Уселась, поправила плащ.

Кейн обернулся. Взгляд скользнул по ней, оценивающий.

— Держишься в седле. Это плюс.

— Я училась не только магии, — сказала Элайна.

— Хорошо. Потому что в Песках падать нельзя. Там земля кусается.

Он тронул повод. Чёрный конь шагнул, фыркнув.

Элайна последовала за ним. Ветка шла неохотно, чувствуя напряжение хозяйки, но повиновалась.

Они выехали за ворота. Посёлок остался позади, растворившись в мареве.

Впереди лежала Пустыня Песчаных Призраков.

Кейн ехал впереди, выбирая маршрут. Он не смотрел на карту, но уверенно вёл коня между барханами.

— До заката нужно пройти дюны, — сказал он, не оборачиваясь. — Ночевать в открытом поле не советую.

— Почему?

— Потому что ночью пустыня принадлежит не нам, — Кейн тронул повод. Конь шагнул быстрее. — А тем, кто не нуждается в свете.

Элайна поспешила за ним.

Осколок у ключицы пульсировал ровно. Впервые за долгое время рядом был кто-то, кто не боялся её магии. Кто принял риск. Кто согласился идти.

Она не знала, что ждёт впереди. Шаи. Аномалии. Испытания.

Но сейчас, когда ветер бил в лицо, а впереди ехал человек, согласившийся разделить с ней путь, Элайна почувствовала не страх.

Надежду.

— Эй, хозяйка, — прошептал Зик с плеча. — Ты улыбаешься. Это пугает меня больше, чем шаи.

— Молчи, ящерица, — тихо сказала Элайна, смотря на фигуру наёмника впереди. — И наслаждайся моментом.

— Каким моментом?

Элайна не стала отвечать...

Ветка шагнула вперёд. Пустыня приняла их.

Путь начался.

Глава 4. Между звёздами и песком

Лагерь разбили в глубокой ложбине между двумя высокими барханами. Кейн выбрал место не случайно — здесь ветер не выл, а лишь глухо шумел где-то на гребнях, и песок лежал плотно, как утрамбованная земля.

— Здесь ночуем, — сказал он, спрыгивая с седла. — До утра далеко. Шаи ночью активнее. Чуют тепло.

Элайна кивнула. Спрыгнула с Ветки. Ноги затекли, колени хрустнули. Она отвела лошадь в сторону, привязала к выступу скалы, подальше от костра.

Кейн уже разжигал огонь. Маленький, аккуратный, без дыма. Такой, чтобы согреть еду и не светить на всю пустыню, как маяк.

— Еда есть? — спросил он, не поднимая головы.

— Сухари, вяленое мясо, вода, — перечислила Элайна, садясь напротив. — Немного.

— Завтра купим в оазисе, — Кейн достал из сумки котелок. Налил немного воды. — Сегодня похлёбка из кореньев. Не вкусно, но питательно.

Он бросил в котелок какие-то сухие, узловатые корешки. Элайна не спросила, откуда они. На Фрактусе выживальщики знали, что можно есть, а что убьёт быстрее яда.

Зик устроился на её колене, грея брюхо о тёплую ткань плаща.

— Мне тоже положи, — сказал он Кейну. — Я не привередлив. Главное, чтобы не было ядовито.

Кейн бросил ещё один корешок в котелок.

— Тебе тоже хватит.

— Спасибо. Ты выглядишь как человек, который умеет готовить. Это редкость среди наёмников. Обычно они только режут плоть, а не коренья...

— Ну мясо у меня в рационе тоже есть, но обычно это что-то из мелкого зверья, насекомые, ящерицы... ловлю, душу, готовлю, — спокойно сказал Кейн, пристально глядя на фамильяра.

Зик скорчил смешную брезгливую рожицу.

Элайна усмехнулась. Впервые за день напряжение в плечах чуть спало.

Они поели молча. Похлёбка была действительно не шедевром... Но тёплой. И после суток на сухарях это казалось пиром.

— Спать будем по очереди, — сказал Кейн, когда котелок опустел. — Я первый. Ты вторая. В три часа ночи разбужу.

— Почему не вместе?

— Потому что если на нас нападут — кто-то должен быть на страже. И потому что я не доверяю твоей магии достаточно...

Честно. Жёстко. По-деловому.

— Хорошо, — кивнула Элайна. — Разбуди, когда понадоблюсь.

Она укуталась в плащ. Легла на песок, подложив под голову сумку. Зик устроился рядом, свернувшись калачиком.

Кейн сидел у костра. Точил нож. Шшш-шшш. Шшш-шшш. Звук был гипнотическим, успокаивающим.

Элайна закрыла глаза.

---

Проснулась она от шёпота.

— Тихо. Не двигайся.

Голос Кейна был едва слышен. Но в нём была такая напряжённость, что тело отреагировало мгновенно — мышцы сковало, дыхание замерло.

Элайна открыла глаза.

Небо только начинало светлеть, намекая на рассвет. Костёр догорал, оставив лишь тлеющие угли.

Кейн сидел рядом с ней. Не двигался. Только губы шевелились, когда он шептал. Его рука лежала на рукояти меча.

— Что… — начала она.

— Тише, — оборвал он. Его глаза были прикованы к гребню бархана над ними. — Шая. Крупная. Просто ползёт мимо. Не двигайся. Даже не дыши глубоко.

Элайна замерла.

Она почувствовала вибрацию. Не лёгкую дрожь, а глухой, низкий гул, идущий из-под земли. Песок вокруг них начал медленно оседать, как вода в воронке.

И потом — тень.

Что-то огромное закрыло собой звёзды.

Шая выползла на гребень. Она была не просто змеей. Ширина туловища — как три человека, стоящих рядом, в обхвате. Чешуйки огромные, золотисто-охристые, переливающиеся в предрассветном свете. О длинне змеи Элайне не хотелось даже думать...

Она не атаковала. Она просто ползла. Но её размер делал само существование угрозой.

Пасть, способная проглотить человека целиком, была закрыта, но Элайна видела ряды зубов внутри, когда змея медленно выдохнула. Запах ударил в нос — старый песок, озон и гниль.

Хвост, толстый как бревно, свисал с бархана прямо в их ложбину.

Элайна лежала неподвижно. Она чувствовала жар, исходящий от тела змеи.

Хвост опустился на песок. В полуметре от её ног. Потом дрогнул. И скользнул дальше.

Кончик хвоста задел подошву её сапога. Тяжёлый, тревожный толчок.

Элайна задержала дыхание.

Зик на её плече тоже замер. Ящерица приподнялась на лапах, золотые глаза расширились до предела. Она чувствовала масштаб угрозы лучше людей.

Не двигайся, — говорил взгляд Кейна. Жди.

Шая ползла. Медленно. Каждое движение сдвигало тонны песка.

Потом вибрация начала удаляться.

Элайна выдохнула.

И в этот момент Зик не выдержал.

— ААА! — взвизгнул он. —ОНА КОСНУЛАСЬ МЕНЯ!

Он запрыгнул на её плечё, размахивая лапами, и случайно задел ухо Элайны когтем, несколько капель крови капнули на песок.

Шая отреагировала мгновенно.

Гул усилился. Песок вокруг них вздыбился. Огромная голова повернулась к ним. Пасть раскрылась — чёрный провал, полный зубов.

— Твою мать, — прошипел Кейн. Выхватил меч.

Шая зашипела. Звук был как скрежет металла по стеклу, усиленный в сотню раз. Песок вокруг них начал осыпаться, образуя воронку.

Элайна не думала. Просто отреагировала инстинктивно.

Руки взметнулись вверх. Ладони раскрылись. Магия внутри неё рванула наружу, чувствуя смертельную опасность.

Не огонь. Не молния.

Холод.

Серебристый свет ударил из её ладоней. Воздух вокруг задрожал. Влага из воздуха сконденсировалась мгновенно, превращаясь в иней.

Лёд пополз по чешуе. Начал с шеи, где магия была сосредоточеннее. Чешуя побелела. Движения замедлились.

Но она была слишком большой.

Лёд покрыл шею, грудь, но до головы не дошёл. Огромная пасть дёрнулась. Мышцы напряглись. Змея приготовилась к броску. Лёд на шее треснул.

Кейн действовал одновременно с ней.

Он не бил наотмашь. Он ждал момента. Когда магия Элайны сделала чешую хрупкой.

Он сделал шаг вперёд. Меч сверкнул в предрассветном свете. Удар двумя руками, снизу вверх, в стык между замороженным и живым.

Звук ломающегося льда и рассекаемой плоти.

Голова отлетела в сторону. Тяжёлая, как камень. Упала в песок с глухим ударом. Тело дёрнулось последний раз, судорожно сокращаясь, и замерло.

Кровь брызнула на песок. Чёрная, густая.

Тишина.

Элайна опустила руки. Дыхание было рваным. Пальцы дрожали.

Она посмотрела на свои ладони.

Кожа побелела. Покрылась инеем. Пальцы не слушались. Кровь выступила из-под бинтов, тут же замерзая.

Обморожение.

В пустыне. После ожогов, которые не успели зажить.

— Вот же задница драконья... — прошептала она.

Кейн убрал меч. Подошёл к ней.

— Жива?

— Жива, — прошептала Элайна. — Но руки…

Он взял её ладони. Осмотрел. Лицо осталось каменным, но движения стали осторожнее.

— Обморожение. В пустыне. — Он покачал головой. — Это надо постараться. Пыталась заморозить её целиком?

— Я хотела обездвижить, — сказала Элайна. Голос дрожал. — Не заморозить. Обездвижить.

— Магия не слушается.

— Нет. Слушается. Но не так, как я хочу. Слишком много силы ушло.

Кейн отпустил её руки.

— Сиди. Нужно отогреть. Медленно. Не греть у костра — будет хуже.

Он ушёл к котлу. Вернулся с флягой. Налил немного воды на тряпку.

— Давай руки.

Элайна протянула. Он начал осторожно протирать пальцы. Вода была прохладной, не горячей.

— Больно?

— Терпимо.

— Хорошо. Значит, нервы работают.

Они сидели молча. Кейн обрабатывал её руки. Элайна смотрела на мёртвую Шаю. Даже мёртвая, она казалась очень опасной.

Зик сидел рядом, виновато опустив голову.

— Я испугался, — тихо сказал он. — Она была такой… большой.

— Я знаю, — сказала Элайна. — В следующий раз терпи.

— А если не смогу?

— Тогда я заморожу тебя вместе с ней. И оставлю как памятник.

Зик моргнул.

Кейн закончил с руками. Достал бинты.

— Дай перемотаю.

— Я сама, — сказала Элайна. Взяла бинты.

Руки не слушались. Пальцы были неуклюжими, словно чужие. Бинты падали.

Кейн вздохнул. Забрал бинты.

— Дай сюда. Не усложняй.

Он перемотал её запястья. Аккуратно. Профессионально. Слой за слоем, фиксируя суставы.

Элайна смотрела на него.

— Спасибо.

— Не за что. Это часть контракта. Не дать тебе сдохнуть от глупости до конца пути.

Она усмехнулась.

— Я не планировала обморозиться.

— Тогда учись контролировать, или не колдуй совсем. Иначе следующий раз будет последним.

Он закончил с бинтами. Убрал остатки в сумку.

— Завтрак, — сказал он. Встал. — Потом идём. До оазиса ещё далеко. А эта туша начнёт вонять через час. Сбегутся падальщики...

---

Они поели молча. Элайна ела медленно, пальцы болели, но тепло еды немного вернуло чувствительность.