Кайн

ГЛАВА 3. Очаг всего зла

Прозвенел звонок, и ребята тотчас поспешили в мастерскую на урок труда и рукоделия. Смятенный Кайн по своему обыкновению занял последнюю парту и начал подготовку к уроку. Впереди Кайна сидел ранее полюбившийся ему Шарп. В мастерскую зашёл учитель — мистер Бэкендж. Это был слегка грузный, хмурый, с постоянной испариной на лбу, залысинами, закрытыми зачёсанными волосами, немолодой мужчина. Ученики всегда опасались мистера Бэкенджа, так как он славился строгим нравом, непредвзятостью и частенько лаялся на учеников. Впрочем, учителя также побаивались и уважали мистера Бэкенджа.

— Разделитесь по группам, — строго сказал мистер Бэкендж.

Ребята начали объединяться в небольшие группки по несколько человек, и, как обычно, Кайн остался один. Однако тотчас к нему подошёл Шарп и предложил объединиться в группу. Кайн сначала возразил, однако, немного подумав, сказал:

— Что уж там… Давай объединимся.

Ребята в мастерской начали сдвигать столы по группам. Мистер Бэкендж стал раздавать всем задания. Получив своё задание, Кайн и Шарп уж было собрались его выполнять, как вдруг, постучав, в мастерскую зашла посыльная от директора школы.

— Мистер Бэкендж… — сказала посыльная. — Директор вызывает к себе Шарпа.

Ничего более не объясняя, добавила она.

— Хорошо, — сказал Бэкендж. — Шарп, к директору, да не задерживайся там. А ты, Кайн, пока Шарпа не будет, возьми вот эту книгу и начни её изучать.

Шарп пошёл с посыльной к директору, а мистер Бэкендж положил на стол, где сидел Кайн, старую потёртую книгу и начал указывать, что именно изучить Кайну. Во всей мастерской ребята принялись за работу и начали изготавливать различные поделки, как гласило задание мистера Бэкенджа. Сам же мистер Бэкендж сел за учительский стол, протёр платком лоб, тяжело вздохнул и начал делать какие-то пометки в блокноте.

Кайн читал книгу. Это была книга по технике безопасности при обращении с различными станками и оборудованием. Прочитав несколько глав, Кайн начал чувствовать себя неважно. Ему было к тому же невдомёк, почему все ребята занимаются делом, при этом веселятся, общаются, делятся впечатлениями, а он сидит за унылой книгой. Впрочем, Кайну было не привыкать к такому, ведь он чувствовал себя одиноким даже в шумной компании, однако его плохое самочувствие не объяснялось одним одиночеством. У него начала кружиться голова, он побледнел, начал чувствовать какую-то слабость, но при этом внутри него будто бы разгорался какой-то пожар и просыпалась неистовая ярость. Кайн подумал, что это жар и что он заболел.

— Мистер Бэкендж… — обратился к учителю Кайн. — Я себя неважно чувствую, не позволите мне посетить медицинский пункт?

Мистер Бэкендж поднял глаза на Кайна и сказал, подумав, что Кайн его обманывает, не имея желания выполнять скучное задание:

— Сиди и учи, Кайн. Более того, будешь рассказывать технику безопасности при обращении с оборудованием всему классу, так как на следующем нашем занятии мы будем работать с опасным оборудованием.

— Мистер Бэкендж, я вас не обманываю, мне действительно дурно, — уверял учителя Кайн, однако тот не слушал и продолжал настаивать на своём.

Кайну становилось ещё хуже, и он старался не подавать виду, но читать книгу Кайн уже не мог. Урок близился к концу, но Шарп так и не возвращался от директора, и на мучающегося Кайна никто не обращал внимания. Ребята начали подходить к мистеру Бэкенджу и показывать свои поделки. Мистер Бэкендж же рассматривал их, критиковал и ставил отметки.

— Так что же там у тебя? — спросил мистер Бэкендж, обратив взор на Кайна. — Всё придуриваешься? Ну ладно, оставайся после урока. Я никуда не спешу, а если не расскажешь мне содержимое книги, мы направимся вместе к директору.

Прозвенел звонок, и ребята начали собираться. Так как на этот день урок труда и рукоделия был у них последним, ученики спешно покинули мастерскую и устремились кто куда.

— Ну что? — спросил мистер Бэкендж. — Ты готов что-то мне рассказать?

Но Кайн молча сидел на последней парте, весь в холодном поту.

— Меня не проведёшь, — продолжал мистер Бэкендж. — Ты посиди пока здесь, а я пойду узнаю, принимает ли директор.

Кайн остался сидеть в мастерской, а мистер Бэкендж вышел, закрыв за собой дверь. В этот момент Кайн почувствовал неимоверный прилив силы, сопровождающийся злостью и яростью, в голове его вновь раздались непонятные голоса. Кайн встал, подошёл к находившемуся неподалёку зеркалу. Холодный доныне пот на его лбу, казалось, испарялся, как на горячей плите. Посмотрев в зеркало, Кайн будто бы глядел сквозь него и даже не обращал внимания на своё отражение. Ему вспомнились все полученные доныне обиды, однако Кайн также помнил о своём обещании никогда больше не злиться, и его пугал непонятный приступ злости. Кайн пытался себя успокоить, но будто бы что-то внутри него вырывалось наружу и хотело показать себя. Кайн взялся руками за сплошные металлические поручни, крепко, что есть мочи, сжал их и смотрел сквозь своё отражение в никуда, пытаясь себя успокоить. Это была непонятная борьба с самим собой. Как будто само зло сидело внутри мальчика и боролось с его хрупкой сущностью.

Кайн вновь начал слышать всё тот же голос, снова и снова повторяющийся в голове. Вдруг Кайн начал дрожать, все мышцы его будто бы превратились в стальные волокна, из носа у мальчика потекла чёрно-бурая жидкость, и Кайн на долю секунды обратил внимание на своё отражение в зеркале. Перед ним стоял отнюдь не юный школьник. Кайн увидел мрачное существо с чертами лица, отдалённо напоминающими черты лица Кайна, но Кайн за короткий отрезок времени не смог всё как должное рассмотреть, запомнил лишь чёрные, как две бездонные пропасти, глаза, смотрящие прямо в его душу.

Вдруг всё вокруг резко начало крушиться. Зеркало треснуло, парты и стулья, а также оборудование ринулись в разные стороны, разбились окна и со свистом распахнулись двери, будто бы произошёл взрыв, исходящий от самого мальчика. Сам же Кайн упал на пол и, испугавшись, не мог понять, что же происходит. Впрочем, самочувствие его было хорошее, и сам он был в полном порядке. Но вопрос: «Что же случилось?» — будет терзать его ещё очень долго.

В тот самый момент, когда распахивалась дверь, к мастерской подходил озадаченный мистер Бэкендж, но только он притронулся к дверной ручке, как дверь с такой силой его ударила, что тот в ту же минуту рухнул без сознания на пол. На шум тут же подбежала находившаяся неподалёку старушка миссис Ольшенс, которая работала прибирательницей в школе. Увидев лежащего мистера Бэкенджа, миссис Ольшенс уж было хотела ринуться к нему, но, подумав, сразу решила бежать к директору. Директором школы была добрая, решительная и уверенная в себе миссис Дэренджер, которая пользовалась невероятным уважением и авторитетом как у учителей с персоналом школы, так и у учеников. Вбежав в кабинет директора, миссис Ольшенс запричитала:

— Беда, беда. Мистеру Бэкенджу нужна помощь.

— Ведите же скорее, — отвечала миссис Дэренджер.

Когда они прибежали к мастерской, их ожидала следующая картина: мистер Бэкендж лежал неподвижно на полу у мастерской, на его лице застыла гримаса ужаса, будто бы успел он в последнюю секунду перед потерей сознания что-то увидеть, возле него сидел испуганный Кайн, не зная, что ему делать, а позади них был полуразбитый кабинет. Подбежав к мистеру Бэкенджу, миссис Дэренджер велела миссис Ольшенс немедля сообщить бригаде скорой помощи, а сама начала пытаться оказывать доврачебную помощь и проверять пульс пострадавшего. К счастью, мистер Бэкендж был жив.

— Что здесь произошло? Что ты наделал? — спрашивала миссис Дэренджер, осматриваясь то вокруг, то на мистера Бэкенджа, то на самого Кайна.

— Я… Я не помню, — испуганно отвечал Кайн.

— До того как прийти сюда, мистер Бэкендж заходил ко мне, и мы с ним побеседовали о твоём поведении. Мистер Бэкендж настоял, чтобы я сообщила твоей матери, и она будет здесь с минуты на минуту. Признайся, ты хотел отомстить мистеру Бэкенджу за его нрав и наделал это? Посмотри, что ты натворил, разве бедняга заслуживает такого?

Испуганный мальчик уж было ринулся бежать, как подоспела миссис Ольшенс, рядом с которой стояла Герда, в непонимании, что же всё-таки случилось. Миссис Ольшенс сообщила, что бригада скорой помощи прибудет незамедлительно. Герда начала расспрашивать, что же случилось, однако никто не мог дать чёткого ответа. Вдруг миссис Ольшенс произнесла:

— Это всё ваш проказник, Герда, это он, Кайн, натворил эти ужасы!

— Что вы такое говорите? — стоя в изумлении, спрашивала Герда. — Кайн не мог такого натворить.

— Герда… — произнесла миссис Дэренджер. — Мы сейчас во всём разберёмся, и вы, миссис Ольшенс, не горячитесь, пожалуйста.

— Да куда уж не горячиться, а если мистер Бэкендж умрёт? Хулигана нужно наказать!

Миссис Дэренджер не понимала, откуда в такой доброй старушке столько злости к мальчику, да, впрочем, и Кайна она не оправдывала, а хотела разобраться со всем, как того требовали обычаи. Герда стояла молча, как к мастерской подоспела молодая медсестра, за которой в медицинских масках шли два крепких санитара, несущие носилки.

— Расступитесь! — приказала медсестра и, подойдя к лежащему мужчине, стала проводить осмотр.

— Он в порядке? — спросила миссис Ольшенс.

— Трудно сказать, — сообщила медсестра. — Необходима госпитализация.

Два крепких санитара погрузили мистера Бэкенджа на носилки, как у Кайна носом вновь потекла чёрно-бурая жидкость. И Герда, то ли пытаясь отсрочить правосудие, то ли попросту беспокоясь за здоровье сына, сказала:

— Кайну! Кайну нехорошо! Заберите его тоже в больницу скорее!

Однако молодая медсестра категорично отказала, сообщив, что не так уж он и болен, а если и болен, то сам виноват, и пусть добирается пешком. При этом санитары понесли мистера Бэкенджа в карету скорой помощи, медсестра направилась за ними, а за ней устремилась и Герда, пытаясь уговорить молодую девушку отвезти сына в больницу. За всем этим наблюдал крайне взволнованный Шарп, который, по-видимому, устав ждать в приёмной директора, последовал за шумом.

Расстроенная Герда вернулась к мастерской, обняла сына. Молодая медсестра всё же отказала ей. Миссис Дэренджер уж было начала затевать разбирательства, как Герда тотчас ей возразила и сказала, что она вместе с сыном пойдёт в больницу, а уж после будет разговор. Герда взяла сына за руку, развернулась и пошла прочь. Пошла через растерявшуюся миссис Дэренджер, озлобленную миссис Ольшенс, онемевшего Шарпа и через принципы молодой наглой медсестры с её санитарами. Выведя сына из школы, Герда утирала его лицо платком и спешила в больницу.

На дворе была зима, стоял жуткий мороз, и дороги были занесены снегом. По дороге Герда почти не интересовалась произошедшим в школе, а лишь хотела поскорее прийти в больницу. Путь пролегал через дом Герды и Кайна, при этом Кайн, ещё не завидев дом, начал уговаривать мать зайти домой и остаться там, убеждая Герду, что чувствует себя уже хорошо и его ничто не беспокоит. И впрямь, у Кайна уже не шла непонятная жидкость носом, и никаких очевидных признаков болезни он не имел. Но Герда была непоколебима, однако, проходя прямо у самого дома, уже сама Герда занедужила. В глазах её потемнело, и она потеряла сознание.

Маленький Кайн схватил мать и что есть силы поволок в дом. Зайдя в прихожую, Кайн начал звать консьержа, однако последний брал несколько выходных в неделю, так как работал без смены, и в настоящий момент отсутствовал, но комната консьержа всегда была открыта, находился он в ней или нет. Кайн ринулся в комнату консьержа, схватился за телефон и впопыхах начал вызывать бригаду скорой помощи. Каково же было его удивление, когда на звонок ответила та самая медсестра, приезжавшая в этот день в школу, которая уже прибыла в больницу и по просьбе своей коллегии ненадолго подменила её, принимая звонки у телефона дежурной части.

— Я вас слушаю… — безразлично говорила медсестра.

— Срочно выезжайте! Моей матери дурно, — узнав медсестру и переступив через гордость, пророптал мальчик.

— Что случилось? Конкретнее… — всё так же безразлично продолжала медсестра.

Кайн рассказал всю историю, сократив её что есть мочи.

— Так ты не тот ли часом мальчик, что навредил учителю?

— Какая разница? Тот — не тот… Матери срочно нужна помощь!

— Ты мне тут голос еще не повышай, ишь какой умник изыскался. Сейчас свободных бригад нет, а мать твою я вот-вот видела, нормально она себя чувствовала, и она, да и ты, сами дойдёте, я же уже вам говорила…

Мальчик уж хотел было ругаться, но стерпел: ведь мать для него дороже всего на свете, и ради неё он готов переступить любые принципы. Он стал вновь уговаривать медсестру:

— Ну приедьте хоть вы, пожалуйста, матери правда очень плохо.

— «Хоть я»? А я что, последний вариант для вас или что? Да и некогда мне, работаю я…

Короткие гудки…

Уж непонятно почему мальчик не стал звать на помощь — видимо, не хотел терять драгоценного времени. Увидев подле ступенек детские санки, он ловко схватил их, пристроил на них мать и что есть мочи помчался в больницу. Пройдя в больницу с находящейся в бессознательном состоянии матерью, Кайн окликнул близстоящий медицинский персонал, который ринулся к матери мальчика. Герду переложили на носилки и доставили в палату, Кайну приказали ожидать снаружи.

Шло время, в палату, где лежала Герда, приходило всё больше и больше врачей различных профилей, которые, выходя из палаты, что-то рьяно обсуждали и о чём-то спорили, при этом мальчика в спешке все обходили стороной. Через несколько часов Герду переправили в другую палату — палату для вирусно-инфекционных заболеваний. Мальчик сопровождал мать и по пути пытался узнать хоть что-то, однако медработники, надев медицинские маски, в ответах были кратки и сообщали, что пока ещё ничего толком не ясно.

Кайн просидел у палаты матери до глубокого вечера. Он изнемогал от голода и переживаний за мать и от каждого входящего или выходящего из палаты ждал приятной новости, что его мать пришла в себя и что с ней всё будет в порядке. Также Кайн переживал за события, произошедшие в тот день в школе. Кайн не понимал, что всё-таки произошло и кто в действительности виновник всех трагических событий, хотя в глубине души он понимал, что сам во всём виноват. Образ, увиденный малым в зеркале, заставлял задуматься: «Неужто это в действительности я? Неужто во мне сидит такая скверная сущность, которая в любую минуту готова вырваться наружу и причинить столько вреда, в особенности близким людям?» От мысли об этом Кайну становилось всё хуже.

— Ох, мама, мама, милая мама. Это ведь я во всём виноват. Если бы не я, с тобой бы ничего не произошло. Нет мне прощения, я так виноват перед тобой.

Из глаз Кайна упали слёзы, он закрыл лицо руками и зарыдал. К плачущему мальчику подошёл солидный доктор. По всей видимости — главный врач в больнице.

— Не плачь, мальчик, — сказал врач, погладив Кайна по голове. — У твоей матери есть ещё родственники?

— Что с ней?

— Всё будет хорошо, мальчик, — уверял врач. — Просто до утра тебя точно никто к матери не допустит, давай я сопровожу тебя к родственникам, а уж завтра всё наладится. Утро ведь, как-никак, вечера мудренее. Так у тебя есть еще родственники?

Кайн хотел уж было сказать правду, но потом опешил и сказал:

— Дайте хоть одним глазком на мать взглянуть, а уж потом и к родственникам можно.

— Так значит, родственники всё же есть? Вот и славно. — Врач на секунду призадумался и сказал: — Ну ладно, братец, за твою храбрую душеньку пойду я тебе на уступки, покажу мать.

Врач надел медицинскую маску, такую же приладил Кайну, и они вместе зашли в палату к Герде. Палата была всюду изолирована стеклянными и полимерными заграждениями. Через одно из таких заграждений была видна больничная кровать Герды. Кайн уж было кинулся к ней, но врач, прихватив Кайна за плечо, остановил его и сказал:

— «Одним глазком», ты же помнишь.

— Можно я хоть немного здесь постою? — слезливо сказал Кайн.

— Лишь немного, — сказал врач, приобняв Кайна.

К матери Кайна были подключены какие-то медицинские приборы, и возле неё не отходя стояли двое работников больницы, которые держали в руках какие-то ампулы и проводили непонятные для Кайна процедуры.

— Пойдём, мальчик… — сказал врач. — Пойдём…

Врач похлопал Кайна по плечу и сопроводил из палаты. Выйдя из больницы, врач подошёл к стоящему у входа автомобилю, в котором уже сидел водитель, открыл перед Кайном заднюю дверь и сказал:

— Присаживайтесь, молодой человек, я довезу вас к родственникам.

Кайн сел в автомобиль. Врач же сел с обратной стороны и спросил:

— Так где живут твои родственники?

Кайн назвал адрес, врач приказал водителю проследовать, и автомобиль направился в сторону дома Кайна.

— Странно, что твои родственники живут не так уж и далеко, а в больницу не пришли.

— Да они, по-видимому, и не знают, — вновь солгал Кайн. — Вы остановите автомобиль возле дома, а я сам всё им расскажу.

Автомобиль подъехал к дому Кайна. Мальчик поблагодарил врача и устремился в подъезд, где, разумеется, его никто не ждал. Машина ещё немного постояла и умчалась вдаль. Придя домой, Кайн не мог думать ни о еде, ни о сне, ни о чём-либо ещё. Мать в беспомощном состоянии, увиденная им в палате, как ужасающая картинка стояла перед глазами. Кайн подошёл к окну, уставился на прекрасный ночной город, присел на стул, подпёр голову руками и стал ждать, надеясь только на лучшее. Так проходила ночь. На удивление, утомлённый Кайн уже ближе к утру, всё так же сидя у окна, уснул.

Громкий стук в дверь спустя несколько часов разбудил Кайна. Он подскочил и тотчас ринулся в прихожую.

— Откройте, полиция! — громким мужским голосом промолвил кто-то из-за двери.

Кайн подошёл, глянул в глазок. За дверью стоял усатый полицейский и два медицинских работника. Почему-то все они были в медицинских масках, даже у полицейского маска была спущена на подбородок и лишь слегка прикрывала рот. Кайн открыл дверь. Полицейский окликнул его по имени и приказал как можно быстрее собираться и следовать за ними. Кайн оделся, взял кое-какие вещи и проследовал за пришедшими. Выйдя на улицу, все сели в служебную машину и поехали.

— Скажите, хоть куда мы едем? — робко спросил Кайн.

— Сейчас уже приедем, не переживай, — ответил полицейский.

Машина подъехала к больнице, и все проследовали внутрь. Зайдя в кабинет главного врача, Кайн встретил уже знакомого мужчину. Тот тоже был в медицинской маске.

— Привет, Кайн, присаживайся, — сказал врач. — Сейчас мы с господином полицейским узнаем у тебя несколько подробностей о вчерашнем дне. Ты, пожалуйста, ничего не бойся и рассказывай как есть. И не обманывай, а то вчера ты знатно ввёл меня в заблуждение. Кстати, ты не голоден? Если голоден, я сейчас мигом что-нибудь придумаю.

Кайн ответил:

— Нет, спасибо, я не голоден. Вы уж меня простите за вчерашнее, я был напуган. Я вам всё расскажу, только, пожалуйста, скажите, как там моя мама?

Полицейский строго перебил его:

— Вот расскажешь всё, тогда и узнаешь.

Врач, впрочем, сказал иное:

— Кайн, чтобы нам понять, как лечить твою мать, нужно узнать о вчерашнем дне всё до мелочей. Расскажи нам, пожалуйста.

Кайн, услышав эти слова, сразу же начал рассказывать в мельчайших подробностях о том, как провёл прошлый день. Да вот только, подойдя к моменту, когда из мастерской вышел мистер Бэкендж, он замешкался и сказал, что плохо помнит, что было потом, — лишь бы его не сочли каким-то ненормальным.

— Помню только, что я очнулся, на полу лежал мистер Бэкендж. Я попробовал ему помочь, как вдруг примчались миссис Ольшенс и миссис Дэренджер, а потом и моя мать Герда, два медбрата и медсестра. А, ещё и Шарп был, мой одноклассник. Кстати, та молодая медсестра отказалась отвезти меня в больницу, когда у меня вроде как кровь носом пошла.

— У тебя пошла кровь носом? — перебил его врач.

— Да, пошла. Правда, какая-то тёмная очень. Мать мне её ещё потом платком вытирала, когда мы пешком в больницу пошли.

— Платком? — спросил врач.

— Да, такой голубоватый платок с узорами и вышивкой. Мать его всегда в кармане носит.

И полицейский, и врач делали какие-то записи, попутно задавая различные вопросы. Правда, полицейский всё больше молчал, по-видимому, поняв, что мальчик больше доверяет врачу, и не желая спугнуть откровения Кайна.

— Так ты говоришь, медсестра отказалась везти тебя в больницу? — продолжал расспрашивать врач.

— Да! Так ещё и когда мать потеряла сознание, а я позвонил в больницу, она же ответила на звонок и сказала, что никто не приедет помочь моей маме, и чтобы мы добирались сами.

— Так вот оно что…

Врач поднёс к уху трубку стоящего на столе телефона, строго произнёс чьё-то имя и велел немедля передать, что ждёт её в своём кабинете через пятнадцать минут. По всей видимости, он вызывал на беседу ту самую медсестру.

— Кайн, расскажи подробнее о симптомах перед тем, как у тебя носом пошла кровь, и о симптомах, приведших в обморок твою мать.

— Мать просто упала. Казалось, что она спокойно себе шла, как вдруг раз — и на снег. А я что? У меня никаких симптомов не было, у меня всё хорошо, я чувствую себя здоровым.

— Нам всё же нужно будет в этом убедиться. Похоже, началась какая-то эпидемия, и, возможно, ты тоже заражён.

— Эпидемия? Я заражён? Да нет же, я чувствую себя абсолютно здоровым! — уверял мальчик.

— Не бойся, пока я здесь, никто не причинит тебе вреда. А сейчас нужно сдать кое-какие анализы. Ты мне веришь?