Дикий мёд

Глава 1. Пасека

— Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь, — напевал Лёха под нос, закинув ноги на консоль и отхлёбывая из термоса чай с мёдом. За любовь к мёду его прозвали Винни — Пухом. А чем ещё порадуешь себя на недельной вахте? Пиво нельзя, от кофе уже гипертония светит, медкомиссия агрится каждый раз. Сокращённо — Пух, прошу любить и жаловать.

Камеру в кабине Лёха заклеил жвачкой, чтобы не платить штрафы. И не писать постоянные объяснительные: «Кто бросил валенок на пульт управления?!». Так он выражал свой протест против низкого оклада, не соответствующего условиям работы. Начальство смотрело сквозь пальцы. Начальство интересовала только исправность и доступность метеозондов. И нормы добычи топлива для новых а-нейтронных реакторов. Но это была уже совсем не Лёхина епархия.

Лёхина епархия — сетки циклонов и антициклонов, S-образные струйные течения в атмосфере, внезапно возникающие зоны турбулентности. Ветровые сдвиги, зарождающиеся ураганы и пылевые бури, кислотные дожди.

Всё это критично для парящих в жёлтой мгле вахтовых посёлков. Для ползающих по поверхности, как гигантские крабы, автономных шагающих экскаваторов. Для поднимающихся снизу на аэростатах контейнеров с фторкарборидом. Которые потом в стратосфере собирают траулеры. Чтобы затащить на орбитальный перерабатывающий комплекс, дозаправить там реакторы бором-11 и снова нырнуть в стратосферу — за новыми стаями контейнеров.

И ещё это критично для чёртовых автоматических метеозондов. Которые постоянно пропадают со связи и с радаров пачками. Которых не напасёшься, хоть Земля и удвоила их поставки в этом году.

Лёхина епархия — древняя, как бивни мамонта, «Заря-5», покачивающаяся в плотных слоях атмосферы. Заполненный азотом баллон с интегрированным в него монококом гондолы и парой импеллеров, работающих от РИТЭГа. И два твердотопливных бустера. На всякий случай. А случаи разные бывают.

Лёхина епархия — синтетический чай, синтетический мёд, а натуральная… ну разве что нержавейка термоса. Да и та, скорее всего сделана где-нибудь в Пакистане. Но температуру держит. Похлеще парникового эффекта.

Впрочем на пятидесяти километрах, почти как в Сочи: тридцать по цельсию и одна атмосфера плюс минус. А не девяносто атмосфер и пятьсот по цельсию, как внизу. Если не считать облака из серной и соляной кислот, почти курорт. Но от тринадцатой зарплаты Лёха бы не отказался.

— «Улей-3», ответь «Пасеке», — захрипели драные динамики в подголовнике кресла. Они бы давно уже сгнили, если бы Лёха не проклеивал их перед каждой вахтой универсальным герметиком.

Ну начало-о-о-ось…

— «Улей-3», на связи, — недовольно буркнул в микрофон Лёха, — приём.

— Пух, ты что-ли? — удивился диспетчер, — Ты же вроде только на прошлой неделе вахту оттарабанил?

— Работать, блин, некому, — Лёха убрал термос в подлокотник, — день отмылся, отоспался и по новой. Что там у вас? Опять пару «пчёл» потеряли? — Лёха скосил глаза на экран. Все точки, обозначавшие метеозонды в зоне его контроля светились зелёным. То бишь: активны, на связи, собирают и передают данные.

— Хуже, — вздохнул диспетчер, — контейнер грузовой. Застрял в плотных слоях. Ни туда, ни сюда. Оболочка, по ходу, травит. А бустеры аварийные не запускаются.

— А я-то тут причём? — удивился Лёха.

— А ты к нему ближе всех.

— Вы там совсем сбрендили?

— Кроме тебя больше некому, — затараторил диспетчер, — ну подойди ты к нему поближе, найди утечку. Залепи её хоть пластырем снаружи.

— А толку-то? — усмехнулся Лёха, — он небось уже кучу азота стравил. Так и останется болтаться в плотных слоях. Как сам знаешь что в проруби.

— А мы его с орбиты микроволновым лазером подогреем. Чтобы он на высоту траления всплыл. А дальше штатно.

— Через атмосферу не пробьёте.

— А мы аккуратненько, в расфокус. — уточнил диспетчер. — Микроимпульсами. Чисто чтобы подогреть и создать восходящий поток.

— А заодно все мозги широкополосником спалите, — констатировал Лёха, — и мои, и электронные.

— Мы тебя предупредим заранее, чтобы свалил из сектора.

— Знаю я вас, — вздохнул Лёха, — сперва мозги спалите, потом до конца вахты будете гадать, почему связи с бортом нет. Потом объявите пропавшим без вести. И только потом сообщение отправите. В текстовом виде по закрытому каналу.

— Ну что тебе стоит, Пух? — заныл диспетчер, — ты же ближе всех! Пока дроны аварийные от вахтовки дотелепаются, он уже вниз упадёт. И тогда не видать нам премии, как своих ушей.

— А мне она по статусу всё равно не положена, — сказал Лёха, — хотя я тут, между прочим, в турбулентностях трясусь. А кто-то на орбите тёплое кресло протирает.

Насчёт тёплого кресла, он, конечно, погорячился. Работа у диспетчеров была не сахар. Но им хотя бы премию давали. За перевыполнение плана по добыче. После каждой вахты. А Лёхе, увы, нет.

— Ну хочешь, мы с пацанами вместе тебе на премию скинемся? — задушевно спросил диспетчер.

— А вот это уже другой разговор! — взбодрился Лёха, — кидай координаты и пеленг.

— Протестую, — неожиданно подал голос бортовой ИИ, — возможно опасное сближение и объектом с последующим столкновением.

— Пятачок! — возмутился Лёха, — Тебя кто-то спрашивает? Протестовалка у него вышла из гибернации! Не опаснее, чем метеозонды полудохлые ловить!

— С ловлей метеозондов и мониторингом атмосферных проб справится любой автобот, — заканючил ИИ, — я создан для большего!

— Тогда контейнер с фторкарборидом как раз для тебя! — уел его Лёха, — он больше нашего дирижбомбеля раза в три минимум. А про баллон я вообще молчу. Так что не ной, прокладывай курс.

Станция «Зенит» - три кольца, два конца, посредине гвоздик с торчащими во все стороны антеннами, радарами, стыковочными фермами и дюзами маневровых двигателей, лениво плыла по высокой орбите Венеры.

В первом кольце из фторкарборида на молекулярных сепараторах извлекали самое ценное — бор-11 для термоядерных реакторов и кислород для дыхания и воды. Оставшиеся фтор и углерод облучали протонным ветром, добавляя к ним дефицитный на планете водород и формируя изотопные фторопласты. С любой молекулярной конфигурацией и длиной цепочек. Из них делали практически всё. От оболочек дирижаблей, стойких к воздействию радиации, ультрафиолета и кислотных облаков, до ломающихся каждую неделю в баре дешёвых стульев.

Во втором кольце располагались гидропонные фермы и жилые отсеки для постоянно сменяющихся вахтовиков.

А в третьем вахтовиков ждали бары, дорогие бутики, киберхостессы, всевозможные развлекалки, аттракционы и симуляции. И оранжерея - изюминка «Зенита» . Под прозрачным куполом из фторсиликатного стекла с рубидиевой атомарной решёткой. Рубидий, прочие редкозёмы и силикаты бора были побочными продуктами добычи фторкарборида. И шли в дело без остатка.

Выглядела оранжерея бомбически — хаотично-зелёное буйство зарослей и живых цветов, оплетённых плющами, вьюнками, лианами и даже виноградом. На фоне мерцающего неоном Млечного пути и нависающего над головой грязно-жёлтого клубка Венеры, взлохмаченного стратосферными ураганами.

Короче, в третьем кольце вахтовики и спускали все денежки, возвращая их в экономический оборот станции.

Именно там, в баре, пропивая не проходящий ни по каким ведомостям калым за спасённый контейнер, Лёха её и подцепил. Он как раз приканчивал очередную кружку местного дрянного пива. Точнее напитка хмелесодержащего на основе хлореллы. Был ещё не менее дрянной местный вискарь. Но от вкуса болотной тины и постоянно мерещащегося запаха хлора Лёху только мутило. А в пиво хотя бы не жалели ароматизаторов и янтарной кислоты.

Местная певичка — андроид-тян, как раз меланхолично затянула под клавиши Лёхину любимую.

«Люди или нравятся друг другу, или френдзона

Сразу не разжёг огня, лучше затуши,

Позабудь её

Цифры телефона

Больше не пиши...». [1]

Говорили, что песни ей пишет кто-то из пилотов станции. Cлишком много там было открытого космоса, плоскостей эклиптик, выхлопа дюз, микрометеоритов, астероидов и светлой грусти. Лёха не верил.

Нейросети последние сто лет великолепно справлялись с этой задачей. Отобрав изрядный кусок хлеба у композиторов, у поэтов, у музыкантов и даже у смазливых певичек. Кстати, формы у андроид-тян были прям огонь. Не чета человеческим. Да и всё остальное тоже. Но Лёха никак не мог преодолеть психологический барьер перед неживой плотью. Хотя по слухам, она ничем не отличалась от натуральной. А по мнению завсегдатаев киберхостессов, даже превосходила её во всём.

Киберхостессами Лёха тоже брезговал.

А местные девицы брезговали Лёхой. Их интересовали парни, способные как минимум оплатить билет в оранжерею. В идеале — подарить живой букет. Билет стоил, как Лёхина зарплата за вахту, букет — как зарплата уже за две. Да и живых цветов ему почему-то всегда было жалко.

В общем, не судьба. Так считали все, включая Лёху. Пока к его столику неожиданно не подкатила она.

Внешности далеко не модельной, невысокая, со старомодной, но натуральной фигурой «песочные часы». И бешено вьющейся гривой чёрных, как фторкарборидовая руда, волос.

— Свободно? — улыбнулась она Лёхе.

— Свободно, — не особенно любезно буркнул он, — и за моим столиком, и за соседним. Здесь куча свободных столиков. Выбирайте на свой вкус…

И осёкся — проходящая мимо официантка аккуратно пнула его в колено под столом. А затем обернулась к незнакомке принять заказ.

— Большой чайник пуэра, — попросила незнакомка, — и пару сырников с мёдом.

— Сырников нет, — краем глаза кося на Лёху с выражением «наконец-то у кого-то сегодня будет секс», ответила официантка, подпустив в голос нотки сожаления. — Только запеканка.

— Пойдёт, — согласилась незнакомка и приложила запястье с незатейливым браслетом к ридеру, оплачивая заказ.

— Может лучше пива? — Лёха пододвинул ей свою, едва начатую кружку.

— Я больше не пью!

— Серьёзно? — удивился Лёха, — Будете цедить с умным видом эту бурду? С запахом прелых листьев и подгоревшего веника? Заедать искусственным белком, поджаренным в отработке? Намазывая сверху кислый синтомёд?

— Вы прям сама любезность! — удивилась незнакомка. — Всех девушек так сразу отшиваете?

— Обычно они меня сразу отшивают, — буркнул Лёха, — так что не надо ломать комедию. Говорите, чего надо или проваливайте. Подколок потом от всей станции не оберёшься...

— Самооценка у вас, конечно, на высоте... — задумчиво протянула незнакомка.

— Хотите со мной об этом поговорить? — усмехнулся Лёха, — простите, не смогу оплатить услуги психолога. Доходом не вышел.

— Впрочем, некой проницательности вы не лишены… — продолжила незнакомка, не отводя от него оценивающего взгляда, — вы же Пух, я не ошиблась? Пастух метеозондов?

— Опять работать некому? — осклабился Лёха, — Даже не пытайтесь! Я позавчера третью подряд вахту закрыл. Не пойду, даже за полуторный оклад. Даже за двойной. Поищите ещё дураков!

— О как! — удивилась незнакомка, — значит, очередь за забором на ваше место не стоит?

— Зарплату поднимать не пробовали? Говорят, помогает!

— Что ж, Пух, - незнакомка ещё раз окинула Лёху взглядом, что-то для себя, видимо решив, — метеозонды меня, конечно же, интересуют. Но не в плане найма вас на очередную вахту. А лишь как часть увлекательной беседы. О вашей работе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.