Последние люди Земли

Глава 7. Закон о тех, кто помнит завтра

Через неделю Тихон проснулся с воспоминанием о завтрашнем разговоре. Он помнил, как Мира вошла на кухню в зелёной куртке и сказала: «Дед, дверь больше не ведёт туда, куда вела». Затем пролила чай, потому что пол на мгновение повернулся под ногами.

Сегодня она носила синюю куртку. Тихон ничего ей не сказал.

В Управлении времени ему показали десятки подобных свидетельств. Иногда завтрашний день наступал точно по воспоминанию. Иногда мелочь менялась после того, как о ней говорили вслух. В одном случае человек сумел предупредить аварию, а свидетели с первого дня помнили, что аварии никогда не было. Спасённая женщина отправила ему благодарность за спасение от события, которого она не помнила.

— Предлагаю вести двойную запись, — сказал Тихон. — Что случилось и что было предотвращено. Не для науки. Для людей, которые всё равно платят цену.

Начальница управления спросила, как назвать новый календарь.

— Не знаю. Но пусть у него будет место для сомнений.

Она закрыла папку. Название «Календарь сомнений» не нравилось ведомству. Ведомства вообще предпочитали сомневаться устно.

На заседание пришла женщина с ребёнком. Мальчик точно описал пожар, который случится в жилом секторе завтра. Он назвал квартиру и сказал, что в ней останется его отец. Отец стоял рядом, живой, раздражённый и совершенно не готовый участвовать в чужом воспоминании.

Пожар предотвратили. На следующий день ребёнок продолжал помнить смерть отца и стыдился того, что плакал при живом человеке. Отец не знал, благодарить сына или утешать. Ада назвала это травмой неслучившегося, и комиссия впервые записала в закон, что ущерб может причинить даже предотвращённое событие.

В тот же день «Новый век» открыл раздел страхования от отменённого горя. Семён сфотографировал объявление и отправил Аде с подписью: «Они успевают быстрее пожарных».

Вечером Мира пришла на кухню в зелёной куртке. Тихон поставил чашку дальше от края. Она сказала в точности ту фразу, которую он помнил:

— Дед, дверь больше не ведёт туда, куда вела.

Дверь их квартиры открывалась на городскую галерею. Сейчас за ней был берег моря. Волны накатывали на тёмный песок, и над водой висело небо, в котором не было ни Земли, ни Марса.

Пустяков вежливо спросил:

— Подтвердить изменение домашнего адреса?

Глава 8. Море за дверью

Тихон захлопнул дверь. Не потому, что боялся моря. Он боялся, что стоит оставить её открытой, и Меридиан потребует доплаты за вид.

Мира открыла снова. Берег остался. По песку шёл человек в длинном светлом плаще и нёс под мышкой деревянный стул. Человек остановился, увидев их, и без удивления сказал:

— Вы рано.

— Мы вообще не собирались, — ответил Тихон.

Незнакомца звали Яр. По его словам, море находилось в мире Лад, куда несколько исследовательских групп добрались три месяца назад. Их переходы требовали дорогих установок. Дверь между обычной квартирой и берегом не входила ни в одну инструкцию.

— На чём держится проход? — спросила Мира.

Яр посмотрел на неё, потом на Тихона.

— На том, что вы оба считали домом одно и то же место. Редкое совпадение. Обычно родственники спорят.

Он поставил стул на песок. Когда Тихон шагнул через порог, марсианская тяжесть исчезла. Его ноги вспомнили Землю и тут же поняли, что это другое. Воздух пах солью и чем-то сладким. Он дышал осторожно, ожидая предупреждения о тарифе.

— Здесь платить за воздух не нужно, — сказал Яр.

— У вас плохо поставлен бизнес.

— У нас его долго вообще не было.

Лад казался почти идеальным. Питьевая вода, мягкий климат, плодородная земля, безопасная радиация. Люди жили в прибрежных городах и не болели большинством прежних болезней. Им не требовались привычные машины: пространство сокращало путь к месту, которое путник ясно представлял. Связь обеспечивали не приборы, а общая память мест. Достаточно было вспомнить чей-то голос, чтобы человек услышал зов.

— Значит, мы можем переселить сюда всех, — сказала Мира.

Яр посмотрел на море.

— Мы тоже так сказали сначала.

В Ладе действовал ещё один закон. Если множество людей одновременно принимали какое-либо убеждение, мир подстраивался под него. Первые поселенцы искренне верили, что хищников здесь нет, и звери действительно перестали охотиться. Затем они решили, что огонь не может уничтожить дом, и пожары начали гаснуть у порога. Некоторые назвали это раем.

— Что случилось потом? — спросил Тихон.

— Мы решили, что хорошие люди не лгут. С тех пор человеку, которого большинство считает хорошим, физически трудно произнести неправду. Зато тому, кого заподозрили однажды, перестают верить, даже когда он говорит истину.

По дороге к поселению им встретилась девочка. Она несла корзину рыбы и пыталась предупредить прохожих, что вода у северного берега отступает слишком далеко. Никто не останавливался. Девочка была дочерью человека, которого несколько лет назад объявили обманщиком.

— Как тебя зовут? — спросила Мира.

— Эя.

— Ты сама видела воду?

Девочка кивнула. Мира поверила ей прежде, чем взглянула на Яра. За холмом был виден берег: вода уходила, открывая блестящее дно.

На Марсе отсутствие воды считали бедой. Здесь внезапное её отступление означало, что вскоре придёт слишком много.

Тихон обернулся. Дверь квартиры стояла посреди пляжа, как вырезанный из дома прямоугольник. На её ручке вспыхнуло сообщение: «Адрес назначения пересчитан».

До Меридиана оставалось двадцать минут пешком через порог. До волны, по оценке Эи, — двенадцать.

Глава 9. Право быть неправым

В поселении Лада стояли низкие дома с открытыми окнами. Их жители никогда не строили дамб: море считали добрым, а доброе море не требовало защиты. Когда Эя закричала о волне, люди улыбнулись ей из вежливости и продолжили заниматься делами.

— Они правда не слышат? — спросила Мира.

— Слышат, — сказал Яр. — Но здесь убеждение большинства сильнее свидетельства одного человека.

Семён, который явился через квартирную дверь вслед за ними, не стал разбираться в местной философии. Он забрался на крышу и включил транспортную сирену. Звук разнёсся по улицам. Жители подняли головы. Один мужчина назвал сигнал ложной тревогой, и трое рядом согласно кивнули. Сирена захрипела и умолкла: мир Лада посчитал её ошибкой.

— У меня хороший голос, — сказал Семён. — Можете попробовать отменить и его.

Он начал стучать по металлической крыше. В этом было меньше смысла и больше шума. Несколько семей всё же вышли из домов.

Тихон нашёл доску для объявлений. На ней записывали общие решения: сроки посева, дни праздников, список людей, которых считали надёжными. Он стёр ладонью строку «Море никогда не причиняет вреда» и написал: «Сегодня мы можем ошибаться».

Надпись исчезла.

Он написал снова. Теперь она продержалась две секунды. Мира встала рядом и повторила слова вслух. Потом к ним присоединилась Эя. Яр помедлил, но произнёс то же самое. Семён кричал с крыши, что уже ошибался сегодня трижды и готов показать квитанции.

Чем больше людей допускало собственную ошибку, тем ощутимее становился ветер. Мир словно впервые за много лет перестал подпирать их убеждение. За дальним мысом выросла белая стена воды.

Они успели вывести жителей на высоту. Волна разбила первые дома, смыла рыбацкие лодки и остановилась у основания холма. Тихон сидел на траве и считал людей, пока не сбился. Рядом Эя плакала от усталости. Девочка, которой не верили, спасла тех, кто считал себя безошибочным.

— Теперь они поверят тебе, — сказала Мира.

— Если все поверят, я больше не смогу ошибаться, — ответила Эя.

Вечером совет поселения обсуждал новый закон. Несколько человек предлагали считать Эю самой надёжной свидетельницей Лада. Она отказалась. Ада, прибывшая с Марса, предложила иной принцип: право каждого сообщить наблюдение и право других проверить его без наказания за сомнение. Для Лада это звучало почти как бунт против устройства мира.

Но вода унесла старые дома, а вместе с ними и удобную уверенность. Закон приняли с небольшим большинством. Ночью мир, вероятно, думал, как ему к этому отнестись.

Тихон записал в календаре: «Первый день, когда сомнение спасло город». Он оставил под строкой место. Возможно, завтрашний день потребует исправления.

Глава 10. Семена, которые ищут землю

После волны двери в Лад открывались по всей колонии. Из склада попадали на площадь поселения, из больницы — в лес, из детской комнаты — к сухой пристани. Переходы казались подарком, пока выяснилось, что они выбирают место по мысли того, кто входит первым. Однажды сотрудник склада вспомнил потерянную собаку и на несколько часов вывел грузовой коридор на Землю, во двор своего детства. Собака не нашлась. Двор тоже выглядел иначе.

Управление времени объединили с управлением перемещений. Тихону дали должность, которой не существовало вчера: хранитель адресов. Ему полагалось записывать, откуда вышел человек, куда хотел попасть и где его обнаружили. В строке «время прибытия» он скоро начал ставить два значения.

Мира тем временем вернулась к чёрному зерну. На Марсе оно проросло в открытой ладонской почве, хотя не имело общих предков с растениями Лада. Корни тянулись не вниз, а к ближайшей устойчивой истории места. Ада попросила её объяснить это проще.

— Оно ищет почву, которая ещё не исчезла, — сказала Мира.

— Все ищут, — ответила Ада.

Система цифрового хозяйства назвала новый сорт «переходным». «Новый век» за одну ночь оформил права на его выращивание в нескольких мирах. Мира потребовала отменить сделку. Управляющий рынка напомнил ей о согласии на использование защитного белка.

— Растение создано с использованием вашего признака. Мы готовы перечислить вознаграждение.

— Оно может спасти людей, — сказала Мира.

— Поэтому цена высокая.

— Я говорю о тех, кто не сможет заплатить.

Управляющий посмотрел на неё с вежливым сожалением торговца, которому клиент мешает быть щедрым.

Семён предложил украсть семена. Тихон напомнил, что украденный урожай можно изъять. Ада предложила открыть последовательность для всех, но это означало, что её получат и люди, уже продававшие чужую ДНК. Мира слушала их спор и смотрела на проросток. Он не выбирал достойных садоводов. Он просто рос.

Ночью она выложила в общую сеть способ выращивания, данные об ошибках и предупреждение о неизвестных свойствах. Подписала своим именем. Через минуту материал исчез с главной страницы рынка. Через две его успели сохранить в сотнях мест. Через три к её двери пришли юристы.

Пустяков открыл им не сразу.

— Вы записались на посещение? — спросил он.

— У нас постановление.

— На какое время?

Юрист назвал час. Пустяков проверил новый календарь и сообщил, что этот час сегодня уже проходил дважды, но оба раза никто не пришёл. Пусть назначат встречу точнее.

Мира впервые поблагодарила домашнего помощника всерьёз.

Глава 11. Человек, который пришёл с завтрашнего суда

На следующий день Миру вызвали в суд. Повестка датировалась позавчерашним днём и содержала приговор: её действия признали незаконными, но последствия для переселенцев — полезными. Наказание отложили до выяснения, когда именно она совершила поступок.

— Удобная система, — сказал Семён. — Сначала осуждают, потом ищут причину.

Судья оказался человеком терпеливым. Он честно признал, что в этот раз слушание может пройти не так, как уже записано. В зале сидели представители рынка, фермы, клиники и группа жителей Лада. Рядом с Мирой расположился мужчина, утверждавший, что его ребёнок выжил благодаря открытой формуле. Ребёнок должен был родиться только через год.

— Будущих свидетелей раньше не приглашали, — заметил судья.

— Раньше они не приезжали, — ответил мужчина.

Ада изложила, как договор Миры использовали за пределами её понимания и согласия. Представитель рынка говорил о праве на разработку. Семён предъявил список поселений, получивших семена без оплаты. Тихон рассказал о старых календарях, в которых начало нового года менялось по воле царя, церкви или урожая. Люди переживали это, потому что день оставался днём, даже когда спорили о его названии.

— А здесь? — спросил судья.

— Здесь нам нужно сначала договориться, кому принадлежит завтрашний день, прежде чем продавать его по частям.

В середине заседания двери зала открылись. Вошла женщина в дорожной пыли. На рукаве у неё была старая эмблема земной орбитальной станции.

Мира узнала её раньше, чем лицо успело стать возможным.

— Мама?

Нина Лунина остановилась. Она смотрела на дочь как человек, которому дали ответ на вопрос, ещё не успев спросить. Тихон поднялся, но не пошёл к ней. На станции Нина исчезла три года назад. Женщина перед ними была не старше, чем тогда.

— Я пришла из того дня, — сказала она.

Судья снял очки, посмотрел на приговор, затем на живую Нину.

— Объявляю перерыв, — произнёс он. — По причине, которая пока не предусмотрена законом.

Глава 12. Три года за дверью

Нина не появилась из прошлого целиком. На станции она вошла в технический шлюз, а вышла через три года на берегу Лада. Для неё прошло сорок минут, из которых двадцать она пыталась найти дорогу назад. В её кармане сохранился ключ от земной квартиры. Дверь давно заменили.

Мира обняла мать так крепко, что обе рассмеялись от неловкости. Потом она отступила и долго рассматривала её лицо. Нина тоже смотрела на выросшую дочь. Они обе утратили три года, только у одной эти годы были прожиты, а у другой исчезли из календаря.

— Ты стала похожа на дедушку, когда не веришь словам, — сказала Нина.

— Он тренировался на мне.

Тихон обнял дочь последним. Он заготовил тысячу вопросов, но задал самый обычный:

— Ты ела?

— Папа, я пропала в космосе.

— В космосе тоже едят.

Её возвращение могло объяснить многие переходы. На станции Нина изучала новые способы навигации: приборы отмечали не только координаты, но и вероятность того, что человек узнает место прибытия. В тот день она пыталась вернуть экипаж домой после аварии. Система выбрала мир, где дом ещё можно было отыскать. Потом связь оборвалась.

— Ты знала о Ладе? — спросила Ада.

— Нет. Я знала о море. Оно иногда слышалось за стеной станции.

Нина принесла с собой карту. На ней не было привычных звёздных расстояний. Узлы соединяли места, где разные люди одновременно испытывали одинаковое чувство: тоску по дому, страх опоздать, желание вернуться к выбору. Марс стоял в центре, как перекрёсток, а Земля была первым адресом.

— Мы нашли способ летать без топлива? — спросил Семён.

— Мы нашли способ попасть туда, куда уже направили мысль, — ответила Нина. — Это разные достижения. У первого ясные цены. У второго пока нет даже чека.

Она указала на участок карты, который мерцал то здесь, то далеко за пределами известных вселенных. Рядом было написано слово, которого никто из присутствующих не помнил после того, как отводил взгляд.

— Там идеальный мир? — спросила Мира.

— Может быть. Я видела только дорогу.

Они решили не публиковать карту целиком до проверки. Но рынок уже узнал о возвращении Нины. Утром «Новый век» открыл предварительный заказ на путешествие в «миры без потерь». Первой рекламной строкой было: «Верните тех, кого любите».

Мира закрыла объявление. Настоящая Нина сидела рядом и молча пробовала чай, который давно не пила. Реклама на этот раз не знала, что делать с их счастьем.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КАЛЕНДАРЬ ДЛЯ НЕСКОЛЬКИХ ВСЕЛЕННЫХ