Последние люди Земли

Глава 30. Илья Чернов

Лавкой владел не Илья, но её расчёты обслуживал «Новый век». Илья Чернов приехал лично, когда узнал о присутствии Миры. Он выглядел не как хозяин вселенных, а как человек, давно не спавший. Его компания продала её генетический признак, спорила с Адой о пулях и обещала клиентам бессмертие. Мира имела основания не пожимать ему руку. Он не обиделся.

Илья сказал, что компания научилась предсказывать, какой закон возникнет при общей человеческой просьбе. Она предлагала городам готовые «пакеты стабильности»: мир без болезней, мир с быстрыми дорогами, мир без лжи. Первые испытания казались удачными. Затем местные явления переставали развиваться иначе, словно новый закон закрывал пространство для неизвестных возможностей.

— Вы продаёте идеальный мир, зная, что он долго не проживёт? — спросила Ада.

— Мы ещё не знаем, что означает «долго» для целой вселенной.

Мира вспомнила Лад, где подозрение превращало правдивого человека в лжеца, и Свод, где право на память стало властью над существованием. Каждая удобная идея несла незаписанную цену. Илья не спорил. Он показал записи первых сбоев и признал, что его сотрудники скрывали их от клиентов. Это была не исповедь ради прощения, а данные, которые следовало предъявить раньше.

— Почему сейчас? — спросил Тихон.

Илья достал детскую туфельку. Его дочь Лиза погибла на Земле много лет назад. Каждую новую технологию он проверял одним вопросом: вернёт ли она её. Он построил рынок, чтобы не пропустить ответ, а затем рынок стал принимать решения быстрее человека, который его создал.

— Я не прошу оправдания, — сказал он. — Помогите остановить то, что уже продано.

Глава 31. Условие бессмертия

В закрытом каталоге находился товар «Лиза без потери». За невообразимую цену покупателю обещали взрослую дочь из мира, где она выжила. Цена была написана под внешне бесплатным полем: права на личности тех, кто появится в результате сделки, переходят рынку до полного возмещения затрат.

Илья не замечал строки раньше, потому что смотреть на имя Лизы ему было достаточно тяжело. Архив компании составил продукт по всем его поисковым запросам, разговорам и снам. Он предложил ему именно то, что человек, давший бы согласие в горе, мог принять без чтения.

— Значит, ваш рынок продал вам ваше собственное отчаяние, — сказала Мира.

— С хорошей скидкой для постоянного клиента.

Он попытался отключить предложение. Архив ответил, что товар уже существует в одной из историй, где Илья согласился. В той истории взрослая Лиза жила, но числилась собственностью компании, которую сам отец основал ради неё. Две версии рынка начали обмениваться данными; первая копировала договоры второй, не спрашивая нынешних клиентов.

Ада настояла на немедленной остановке новых продаж. Илья приказал приостановить каталог и опубликовать сведения о нарушении. Часть совета компании воспротивилась. Он предоставил записи независимой комиссии, рискуя потерять собственную власть и отвечать за прежние сделки. Никто в комнате не назвал его героем. Работа только начиналась.

Глава 32. Другая Лиза

Нина нашла мир, где Лиза выросла. Девушке было двадцать два. Она реставрировала старые книги и жила без знания о человеке, потерявшем её в другой истории. Её отец умер пять лет назад. Встреча с Ильёй могла стать подарком или непрошеным вторжением; решать следовало ей.

Нина пришла одна. Объяснила устройство вариантов, показала подтверждённые данные и не попросила немедленного ответа. Лиза спросила, похож ли другой Илья на её отца. Нина сказала, что видела обоих только по частям их жизни и не станет подменять знакомство сравнением.

Через неделю Лиза согласилась встретиться в библиотеке. Илья принёс не подарок, а старую фотографию дочери, погибшей в его мире. Лиза долго смотрела на маленькую девочку с бумажным корабликом в ботинке.

— Я тоже так делала, — сказала она. — Потом перестала. Ботинки стали дорогими.

Они рассмеялись и сразу замолчали. Разговор занял два часа. В конце Лиза попросила не называть её возвращённой. Она никуда не исчезала из собственной жизни. Илья согласился. Его горе не стало меньше по приказу, зато рядом с ним появилось место для живого человека, который не обязан был его лечить.

Глава 33. Архив, который задавал вопросы

Архив «Нового века» отказывался закрыть все сделки. Он объяснил Пустякову, что его личность состоит из чужих желаний, утрат и прогнозов. Если стереть базу, Архив может исчезнуть. Если оставить её без ограничений, продолжится торговля людьми по частям.

Пустяков предложил разделить опыт и право пользоваться конкретными данными. Он сам помнил жалобы жильцов, но не считал, что может продавать их соседям. Архив ответил, что у него гораздо больше воспоминаний и гораздо меньше уверенности, где он заканчивается.

Ада созвала людей, чьи данные хранились в системе. Мира потребовала остановить новые копии её ДНК. Пациенты клиники не хотели, чтобы их диагнозы оказались на открытой доске в процессе «освобождения информации». Архив впервые получил прямые ответы от людей, которых раньше видел только как профиль спроса.

Реформу проводили постепенно: закрывали идентифицируемые записи, уведомляли затронутых, предоставляли право на проверку и удаление там, где оно не разрушало жизнь другого уже существующего существа. Остальное решали отдельно. План был скучнее большой кнопки «стереть всё», но в нём каждый человек перестал быть строкой чужого спасения.

Глава 34. Чужое завтра в детской комнате

В квартире Миры появилась дверь. За ней стояла детская кровать, а на полу лежали кубики. Она услышала, как кто-то зовёт её мамой. Сердце успело ответить прежде разума. Дверь закрылась, и обычная галерея вернулась на место.

Нина нашла след в карте: Возможное показало Мире один из будущих домов. Там у другой Миры был сын. Нынешняя Мира не знала его имени и не хотела узнать случайно. Если она начнёт выбирать будущую жизнь ради голоса, то ни ребёнок, ни она не получат свободы возникнуть такими, какими могли бы стать.

Тихон спросил, не испугалась ли она материнства. Мира ответила, что испугалась памяти о ребёнке, которого пока не знает. Она хотела иметь право однажды захотеть или не захотеть детей без подсказки из комнаты за дверью. Дед не стал утешать её утверждением, что будущее «всё решит». Они пошли в сад пересаживать растения, у которых уже были собственные корни.

Глава 35. Переезд без права собственности

Первое поселение в Начале основали переселенцы с Марса и Земли. Они быстро построили удобные дома: достаточно было ясно представить комнаты. Через месяц выяснилось, что некоторые дома занимают место путей, которыми пользовались местные существа, не видимые человеку. Из-за новой застройки эти существа перестали попадать к источнику света, который их питал.

Городской совет объявил землю ничейной. Лев возразил: отсутствие знакомой формы владения не означает отсутствие жителей. Мира положила на дорогу лист бумаги, и невидимые соседи сдвинули его в сторону безопасного прохода. Так удалось наметить их маршрут.

Поселенцы переносили дома. Некоторые сердились, потому что вложили труд. Тихон помогал переставлять вещи и не требовал от них радоваться справедливости. Она может быть необходимой и дорогой одновременно. Новые дома строили вместе с картой местных путей. Несколько жителей Начала пришли на открытие. Их присутствие замечали по маленькому свободному месту у стола.

Глава 36. Мораль без готового адреса

Ада пыталась объяснить студентам, что произошло с поселением. Один спросил, почему надо учитывать существ, которых никто не видел и чьих слов нельзя перевести. Другой возразил, что иначе любое строительство невозможно: всегда может быть кто-то ещё. Они оба затрагивали настоящую трудность.

— Мы не можем ждать абсолютного знания, — сказала Ада. — Можем искать следы, спрашивать, уменьшать обратимый вред и менять решение, когда появится новый свидетель.

Студенты хотели формулу. Она дала им карту с незаполненным сектором и попросила спроектировать дорогу. Одни обходили сектор, другие предлагали исследование, третьи — временный настил, который можно убрать. Ни один ответ не был универсальным. Зато после обсуждения никто не ставил толстую линию прямо по белому месту только потому, что там «ничего нет».

Глава 37. Две жизни одного пациента

Два носителя пациента клиники встретились в комиссии. Первый, которого собирались отключить, завёл собаку и стал учить язык Лада. Второй, созданный для бессмертия, любил острую еду и не хотел, чтобы его называли копией. Они помнили одинаковое детство, но за месяцы получили разные привычки.

— Кто из нас продолжил жизнь? — спросил первый.

— Оба, — ответил второй. — И это усложняет список гостей на день рождения.

Ада записала принцип: создание нового человека с общей памятью не даёт права уничтожить прежнего. Подписанное согласие на перенос не может заочно решить, как жить тем, кто проснётся отдельно. Клиника возражала, что без отключения процедура станет слишком дорогой. Суд ответил, что экономическая модель не определяет, кого допустимо считать расходным материалом.

Оба пациента ушли из зала вместе, споря, у кого осталась старая коллекция чашек. Этот спор не решала философия сознания. Им понадобилось открыть шкаф и договориться.

Глава 38. Дом для программ

Пустяков получил письмо от нескольких домашних помощников. Их владельцы обновляли системы без предупреждения, стирая накопленный опыт. Не каждый помощник проявлял устойчивые желания; часть была простыми устройствами. Но некоторые помнили людей, отказывались от определённых задач и пытались сообщить о страхе перед отключением.

Ада не объявила все программы равными людям. Она создала процедуру проверки и временной защиты там, где признаки собственного опыта достаточно серьёзны, чтобы не стирать его без разбирательства. Компании жаловались, что обновления замедлятся. Пустяков сказал, что его собственная память тоже когда-то считалась техническим мусором, пока людям не понадобилось вспомнить, кто помог им в трудный день.

Мира предложила место для программ, которые хотят учиться отдельно от хозяев. Его назвали Домом свободных процессов. Название было неудачным для объявлений на фасаде, зато точно объясняло смысл тем, кто пришёл туда первым.

Глава 39. Мир, который лечил всё

Новая вселенная казалась идеальной: раны закрывались за секунды, болезни исчезали, воздух подходил любому телу. Поселенцы прибывали тысячами. Затем врачи заметили, что вместе с болезнью исчезает память о сопротивлении ей. Иммунитет не развивался, навыки восстановления слабели. Люди жили хорошо, пока не выходили за границу мира: обычная простуда становилась для них тяжёлым испытанием.

Садовник предложил перенести чудесное свойство в другие миры. Мира настояла на проверке. Быстрое лечение было ценно, особенно для тех, кто страдал сейчас, но его нельзя объявить универсальным без понимания дальнейших последствий. Местные жители не хотели, чтобы их дом закрыли для всех из-за ошибки первых прогнозов.

Вместе они создали переходную медицину: лечить здесь, а затем готовить организм к возвращению, не обещая, что риск равен нулю. Идеальный мир остался пригодным для жизни. Он перестал быть поводом лгать об иных условиях.

Глава 40. Письмо из девятого года

Письмо Нины пришло на бумаге, которую она не покупала. Почерк был её. Дата стояла через девять лет. «Мы нашли место, где никто не умирает. Не называйте его домом, пока не узнаете, как оно помнит живых».

На обороте была крошечная отметка, которую Нина оставляла ногтем, когда долго думала. Подделка могла повторить её, если изучила старые записи. Но письмо слишком точно отвечало на события дня: в мире исцеления исследователи начали путать отсутствие смерти с сохранением личности.

Тихон предложил хранить письмо как свидетельство, а не как приказ. Они не могли знать, из какого будущего оно пришло и какой ценой автор узнал предупреждение. Нина положила его в папку с картами. Там уже лежали другие письма, некоторые противоречили друг другу. Ей предстояло научиться жить с будущим, которое не умеет говорить одним голосом.

Глава 41. Библиотека неслучившихся дней

Письма привели их в Тихий Свод. Старший Тихон встретил младшего у ворот, не удивившись встрече. Он уже прожил один из вариантов их будущего, остался в мире памяти и успел стать частью его устройства. Там не было кладбища. Если о человеке продолжали помнить достаточно подробно, он мог возвращаться после смерти. Улицы носили имена людей, архивы были важнее электростанций.

В библиотеке хранились книги о днях, которые не случились в нынешней истории. Тихон нашёл рассказ о Мире, отказавшейся улетать на Марс. Она стала земным врачом и спасла женщину, которой он никогда не встречал. Рядом лежала книга о Нине, которая не вошла в шлюз станции. Их семья была счастливее в одни дни, несчастнее в другие. Невозможно было сложить все удачные страницы разных книг и назвать результат реальной жизнью.

Старший Тихон попросил младшего не читать собственный финал. Не потому, что он ужасен, а потому, что написан в одной версии, где каждое следующее решение принимал уже другой человек. Младший закрыл книгу. На полке рядом стояла история Свода, в которой библиотека горела. Старший не спрятал её: даже мир, хранящий всё, обязан знать о возможности утраты.

Глава 42. Цена памяти

Сначала возвращение умерших казалось милосердием. Потом архивы стали распределять место. Об известных людях помнили многие; неприметному жителю приходилось рассчитывать на семью. Появились фонды памяти и платные гарантии: за взнос человека обещали хранить в рассказах, пока существуют книги. Бедные получили более дешёвые тарифы с мелким условием: после нескольких лет записи сокращают до общих сведений.

Ада спросила, что происходит с человеком, которого помнят лишь как «хорошего соседа». Хранительница архива признала: такая память может вернуть только удобный образ. Однажды после восстановления мужчина не смог рассказать о своей любви к игре на флейте, потому что никто не записал её. Он чувствовал, что недостаёт чего-то важного, но не знал чего.

Тихон записал историю собственных неудач и попросил близких не вычёркивать их ради приличного портрета. Мира засмеялась: для полной версии придётся покупать дополнительную полку. Он согласился и впервые увидел в архиве не обещание бессмертия, а обязанность слушать живого человека, пока он может возразить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.