Спасти мир и обмануть скунса
- -
- 100%
- +
— Мы уже обманули книгу двумя правдами, — сказал Скунс.
— Теперь заставим её вынести два несовместимых, но обоснованных приговора.
Тарас поднял палец.
— А почему две чашки остыли по-разному?
— Потому что одна побывала снаружи.
— Нет. Почему третья под шляпой осталась горячей?
Пуаронов снял шляпу. Под ней сидел маленький огненный дракон и обиженно грел чай.
— Я искал его со второй книги, — признался Эраст.
Дракон чихнул, подпалив край финальной страницы.
Металлическая скоба лопнула.
— Запишите, — сказал Тарас. — Мир снова спасло несоблюдение правил хранения животных.
Глава пятьдесят пятая
Окно в полях
После драконьего чиха на правом поле книги появилось окно.
Оно было маленьким, прямоугольным и выходило в комнату огромного размера. За окном двигалась рука в серой перчатке. Большой палец действительно был порван.
На столе снаружи стояли красная чернильница, тарелка мятных лепёшек и часы, спешившие на семь минут.
— Все улики совпали, — сказал Эраст.
— Совпали признаки одного лица, — поправил Пуаронов. — Виновность ещё надо доказать.
Он просунул через окно верёвку. Рука заметила движение и потянулась к полю с красным карандашом.
Федька быстро написал на странице:
«КОРРЕКТОР НИКОГДА НЕ ИСПРАВЛЯЕТ НЕСУЩЕСТВЕННЫЕ ОШИБКИ».
Рука замерла. Тарас добавил:«В ЕГО ИМЕНИ ПЯТЬ ОШЫБОК»
Красный карандаш яростно зачеркнул букву Ы.
Верёвочная петля Пуаронова захлестнула карандаш.
— Есть контакт.
Рука дёрнула. Сыщик полетел к окну, но Эраст схватил его за пальто, Вера — Эраста, Мира — Веру, капитан — Миру, а Тарас предусмотрительно держался за капитана и стену одновременно.
— Отпустите карандаш! — крикнул Эраст.
— Это вещественное доказательство!
— Оно весит больше всех нас!
— Значит, особенно вещественное!
Скунс поднял хвост в сторону окна.
Через секунду снаружи раздался кашель. Рука выпустила карандаш.
Герои рухнули на пол. Пуаронов поднялся, сохранив карандаш и почти всё достоинство.
— Теперь Корректор знает, что мы его видели, — сказала Вера.
— Он знал, что мы увидим окно. Заголовок был подготовлен заранее.
— Тогда чего он не ожидал?
Пуаронов показал красный карандаш.
На его боку было выгравировано:
«СОБСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛА ОКОНЧАТЕЛЬНЫХ РЕШЕНИЙ»
Ниже мелко:
«Корректор И. П. Безошибкин».
— Он ожидал, что мы увидим лицо. Но не ожидал потерять предмет с должностью и инициалами.
— Почему?
— Потому что считает нас героями, а не следователями. Герой смотрит врагу в глаза. Следователь смотрит, что выпало у врага из кармана.
Из окна донёсся сухой голос:
— Верните карандаш. Он учтён.
Тарас прижал его к груди.
— Теперь точно не вернём. Учтённые вещи стоят дороже.
Окно начало закрываться.
Пуаронов вставил карандаш между рамами.
— За страницей есть Отдел окончательных решений. Значит, Корректор не один. У него есть начальство, правила и, что особенно полезно, документооборот.
Эраст улыбнулся.
— Вы хотите расследовать учреждение, которое находится снаружи нашего мира?
— Учреждение, — сказал Пуаронов, — всегда частично находится снаружи здравого смысла. Опыт имеется.
Глава пятьдесят шестая
Идеал Петрович Безошибкин
Они выбрались через окно по верёвке.
Мир за страницей оказался кабинетом.
На стенах стояли шкафы с историями. Одни были тонкими, другие занимали целые полки, третьи годами лежали незавершёнными и чувствовали себя прекрасно. Над дверью висели часы, спешившие на семь минут, чтобы сотрудники могли опаздывать заранее.
За столом сидел худой человек в сером костюме и круглых очках. На правой руке у него была порванная перчатка. Лицо казалось составленным из полей, сносок и неодобрения.
— Идеал Петрович Безошибкин? — спросил Пуаронов.
— Корректор первой категории.
— Мегрэ Артурович Пуаронов. Сыщик категории, которую пока не удалось отменить.
Безошибкин посмотрел на красный карандаш.
— Вы похитили служебное имущество.
— Вы переписали защиту миров как преступление, создали ложные алиби, управляли двойниками и пытались навязать всем историям один конец.
— Я устранял противоречия.
— Уничтожая тех, кто имел право противоречить?
— Читатель требует ясности.
— Какой читатель?
Корректор указал на дверь в конце кабинета. На ней было написано:
«ГЛАВНЫЙ ЧИТАТЕЛЬ»
— Тот, кто оплачивает завершённые истории.
Тарас немедленно заинтересовался.
— Сколько?
— Не отвлекайтесь, — сказал Эраст.
— Я устанавливаю мотив.
Пуаронов положил на стол улики в правильном порядке: старую редакцию пророчества, квитанцию из будущего, карточку двойника, ленту синхронизации и красный карандаш.
— Вот понятная цепочка. Нуль спрятал Первый Запах, потому что тот мог навязать мирам окончательный конец. Вы изменили слово «спрятал» на «украл». Затем синхронизировали двойников и подделали их прошлое, чтобы привести нас к книге. Но самостоятельно открыть её не могли. Поэтому оставили молоток и рассчитывали, что мы разобьём стекло. Когда мы подняли крышку, вы использовали внешний палец и открыли финал сами.
— Если я открыл сам, зачем мне были нужны вы?
— Чтобы принять решение о виновности. Первый Запах завершает не пустую историю, а ту, в которой уже появился вывод. Мы должны были признать Нуля врагом. Тогда книга подчинила бы все факты этому приговору.
Безошибкин медленно снял очки.
— Хорошо. Вы доказали способ. Но не мотив.
— Мотив — приказ Главного Читателя.
— Предположение.
— Тогда откройте дверь.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что за ней никого нет.
Скунс принюхался.
— Он говорит правду.
Наступила тишина.
Эраст посмотрел на дверь.
— Тогда кому вы служите?
Безошибкин побледнел.
— Главному Читателю.
— Которого нет?
— Он должен быть.
Пуаронов подошёл к двери и осмотрел замочную скважину. На полу не было следов. Ручка покрылась пылью. Письма в лотке у входа все были написаны рукой самого Корректора.
— Никто не входил и не выходил, — сказал сыщик. — Приказы вы составляли сами, а затем исполняли, потому что боялись признать отсутствие начальника.
— Невозможно.
— Очень возможно. Пустой кабинет — один из древнейших источников чрезвычайных полномочий.
Безошибкин вскочил.
— Я не мог уничтожать миры без приказа!
— Поэтому и придумали того, кто приказал.
Корректор бросился к двери. Распахнул её.
За ней действительно никого не было.
Но комната не была пустой.
В центре стояло семь кресел. На каждом лежала одна из предыдущих книг о спасении мира. Шестое кресло оставалось свободным. В седьмом сидел человек, лица которого не мог разглядеть даже господин Скунс.
— Безошибкин, — сказал незнакомец, — вы снова объяснили моё отсутствие раньше времени.
Корректор опустился на колени.
Пуаронов медленно вынул сушёную грушу.
— Поправка к выводу, — произнёс он. — Главного Читателя нет в документах. Но кто-то очень старательно пользуется его креслом.
Незнакомец положил ладонь на первую книгу.
— Добро пожаловать в настоящее расследование, Мегрэ Артурович. Пять предыдущих спасений мира были только подготовкой.
— К чему?
— К тому, чтобы герои наконец научились выбирать неправильный конец.
За их спинами шестая книга захлопнулась.
Первый Запах исчез из кабинета.
А на корешке седьмой книги проступило название:
«СПАСТИ МИР И АРЕСТОВАТЬ АВТОРА»
Часть четвёртая
Читатель, который платил за конец
Глава пятьдесят седьмая
Семь кресел и один лишний человек
Незнакомец в седьмом кресле не двигался.
Рассмотреть его лицо не удавалось. Эраст видел высокий лоб и седые волосы. Вера — молодого человека с усталыми глазами. Тарас был уверен, что перед ними сидит бухгалтер, потому что только бухгалтер способен молчать так, будто за каждое слово предусмотрена отдельная пошлина.
Господин Скунс втянул воздух.
— Он пахнет всеми нами.
— Значит, оборотень? — спросил капитан.
— Нет. Оборотень пах бы собой, который притворяется другими. Этот пахнет тем, что каждый из нас ожидает почувствовать.
Мегрэ Артурович Пуаронов не сел.
— Назовите себя.
— Вы уже назвали меня Главным Читателем.
— Это должность из чужих документов. Имя.
— Имена ограничивают толкование.
— Зато помогают оформлять протокол.
Незнакомец положил руки на подлокотники. Его пальцы менялись при каждом взгляде: становились то длинными, то чернильными, то совершенно обычными.
— Считайте меня тем, кто занимал седьмое кресло раньше вас.
— Раньше кого именно? — спросила Мира.
— Раньше любого, кто решит сесть.
Пуаронов подошёл к креслам. На первых пяти лежали книги прежних приключений Эраста и Тараса. На шестом — едва заметный прямоугольник пыли. Шестая книга только что исчезла. Седьмое кресло занимал незнакомец.
— Почему кресел семь, если книг шесть? — спросил сыщик.
— Потому что последняя книга всегда готовится заранее.
— Неверно, — сказал Федька. — На шестом кресле пыль лежит вокруг пустого места. Значит, шестая книга находилась здесь долго. А на седьмом кресле пыли нет вообще.
Незнакомец повернул к нему лицо, которого не было.
— И что это доказывает?
— Вы садитесь сюда часто, — ответил мальчик. — А книга седьмая появилась только сейчас. Значит, кресло изначально предназначалось не для неё.
Пуаронов улыбнулся.
— Прекрасно. Перед нами первая ложная подпись. Кресло старше названия на корешке.
Незнакомец поднялся.
— Вы быстро учитесь.
— Нет, — сказал Тарас. — Мы долго ошибаемся, но иногда делаем это в нужную сторону.
Седьмая книга раскрылась. На первой странице проступило:
«АВТОР ПОПЫТАЛСЯ СКРЫТЬСЯ»
Дверь за незнакомцем исчезла.
— Я не скрывался, — сказал он. — Вы сами закрыли мне выход своим выводом.
Пуаронов посмотрел на страницу.
— Значит, книга принимает любое наше предположение за начало сцены.
— Именно.
— Тогда никто не высказывает версий вслух.
Тарас поднял руку.
— А если версия очень выгодная?
— Особенно молчите.
Глава пятьдесят восьмая
Алиби предполагаемого автора
Пуаронов начал допрос без обвинения.
— Где вы находились во время первого спасения мира?
— Здесь.
— Второго?
— Здесь.
— Третьего, четвёртого и пятого?
— Здесь.
— Свидетели?
Незнакомец указал на книги.
— Они.
Сыщик не прикоснулся к ним.
— Книга может подтвердить только то, что в ней записано. Ваше присутствие за страницей в тексте не отмечено.
— Потому что автор не обязан входить в сцену.
— Вы автор?
— Иногда.
— Слово «иногда» особенно любят люди с алиби на неполный рабочий день.
Пуаронов попросил назвать первое событие каждой книги. Незнакомец перечислил их без запинки. Затем сыщик спросил, что Эраст чувствовал в те моменты.
Ответы стали осторожнее.
— Он боялся.
— Чего?
— Поражения.
— Нет, — сказал Эраст. — В первый раз я боялся, что Тарас возьмёт с собой продукты только на себя.
— Опасение было обоснованным, — подтвердил Тарас.
Пуаронов спросил, почему Вера однажды промолчала.
— Из осторожности, — ответил незнакомец.
— Из злости, — сказала Вера. — Осторожность пришла позже и присвоила результат.
Сыщик спросил, зачем Тарас сохранил ненужный билет.
— Из жадности.
— Неправда, — возмутился Тарас. — Из расчётливости. Жадность сохраняет деньги, а расчётливость — доказательства того, что деньги можно было не тратить.
Скунс принюхался.
— Незнакомец не лжёт. Он действительно так думает.
— Значит, он знает текст, но не знает людей, — заключил Пуаронов. — Положение автора не доказано.
— Автор знает созданных героев, — сказал капитан.
— Автор знает, что написал. Герои успевают узнать о себе то, чего он не предусмотрел.
Незнакомец наклонил голову.
— Вы считаете, что персонаж может понимать себя лучше автора?
— Иногда даже читатель может, — ответил Эраст. — Это особенно обидно для всех троих.
На странице седьмой книги появилась строка:
«ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ НЕ ПРОШЁЛ ПРОВЕРКУ»
Пуаронов зачеркнул её красным карандашом Безошибкина.
— Он не подозреваемый. Пока он лицо, представляющее интерес.
— Разница? — спросил Федька.
— Подозреваемого уже связали с преступлением. Лицо, представляющее интерес, просто находится рядом и раздражает следствие.
Тарас посмотрел на капитана.
— Тогда у нас половина мира представляет интерес.
Глава пятьдесят девятая
Пять спасённых миров дают показания
Пуаронов разложил первые пять книг на полу.
— Если неизвестный наблюдал за всеми приключениями, в книгах должны остаться следы наблюдения.
— Текст? — спросила Мира.
— Текст мог измениться. Ищем то, что обычно не читают.
Первую книгу взвесили. Она оказалась тяжелее на семь граммов.
Во второй обнаружили загнутый угол на странице, где Эраст впервые отказался следовать пророчеству.
В третьей между листами лежала засохшая крошка мятной лепёшки.
На полях четвёртой красным карандашом было написано: «ГЕРОЙ СЛИШКОМ ДОЛГО ДУМАЕТ».
В пятой отсутствовала последняя точка.
— Всё указывает на Корректора, — сказал капитан.
— Не всё, — возразил Федька. — Крошка принадлежит тому, кто ел. Пометка — тому, кто правил. Загнутый угол — тому, кто читал. Но лишний вес и пропавшая точка пока ничьи.
Пуаронов довольно кивнул.
— Улики не обязаны принадлежать одному лицу только потому, что лежат на одном столе.
Он вскрыл корешок первой книги. Внутри обнаружилась тонкая свинцовая пластинка с цифрой «1».
В корешках остальных книг были пластинки «2», «3», «4» и «5».
На обороте каждой стояло одно слово:
«ОТКАЗ». «СОМНЕНИЕ». «ДОВЕРИЕ». «ОШИБКА». «ВЫБОР».— Это не просто номера, — сказала Вера. — Каждое приключение проверяло отдельное качество.
— Причём качество, которое мешает идеальной истории, — добавил Пуаронов. — Герой отказывается, сомневается, доверяет чужому решению, ошибается и выбирает без готового ответа.
Незнакомец встал рядом.
— Пять уроков.
— Или пять опытов, — ответил Эраст. — Мы были подопытными?
— Вы были живыми.
— Это не ответ.
— Это условие опыта.
Скунс резко поднял хвост.
— Он сказал правду и надеялся, что она прозвучит лучше, чем означает.
Пуаронов перевернул пластинки. Если сложить их в ряд, царапины на краях образовывали карту. Пять линий сходились к шестому, пустому месту.
— Шестое качество, — сказал Федька. — Какое?
Сыщик посмотрел на название нынешней книги.
— Умение обмануть того, кто чувствует ложь, не солгав ему. То есть разделить факт и чужой вывод.
Незнакомец впервые отступил.
— Не складывайте пластинки.
— Почему?
— Они откроют архив неудачных концов.
Тарас немедленно придвинул шестое пустое место.
— Человек, который запрещает открывать архив, обычно не читал правила хранения документов.
Глава шестидесятая
Счёт за конец света
Шестую пластинку нашли в кармане Безошибкина.
Корректор отдал её неохотно, потребовав расписку, копию расписки и подтверждение, что копия расписки не является оригиналом.
На пластинке было написано:
«ТОЛКОВАНИЕ».
Когда её приложили к остальным, в полу открылся железный люк.
Тарас первым спустился в архив. Причина его отваги обнаружилась на табличке:
«ФИНАНСОВЫЕ ДОКУМЕНТЫ. ХРАНИТЬ ВЕЧНО ИЛИ ДО ПРОВЕРКИ».
На полках лежали счета за спасение миров.
«Разрушение трёх башен — оплачено».
«Аренда дракона — частично оплачено».
«Пророчество срочное — двойной тариф».
«Услуги героя — оплата не предусмотрена».
Эраст перечитал последнюю строку.
— Почему меня это не удивляет?
— Потому что система устойчива, — ответил Тарас. — Она узнаваема в любом мире.
Пуаронов искал не суммы, а получателя. Во всех документах стояло:
«ОТДЕЛ ОКОНЧАТЕЛЬНЫХ РЕШЕНИЙ»
Однако платёжные графы были пусты.
— Значит, денег никто не получал, — сказал капитан.
— Денег — нет, — согласился Тарас. — Но пустая сумма ещё не означает бесплатную услугу. Иногда самое дорогое прячут в единице измерения.
Он нашёл приложение мелким шрифтом.
«РАСЧЁТ ПРОИЗВОДИТСЯ ВНИМАНИЕМ»
— Вот оплата, — сказал Пуаронов. — Чем окончательнее и страшнее конец, тем больше внимания получает тот, кто его назначает.
Незнакомец стоял у лестницы.
— Внимание не принадлежит никому.
— Пока его не собрали и не направили, — ответила Мира.
В каждом счёте имелось число прочтений, пересказов и страхов. Пять приключений дали миллионы единиц внимания. Все они переводились на один счёт без имени.
Тарас провёл пальцем по колонкам.
— Деньги хотя бы притворяются, что имеют владельца. Здесь получатель скрыт.
Пуаронов заметил, что суммы росли не после спасения мира, а перед ним.
— Внимание собирали заранее. Значит, катастрофы не просто описывали. Их объявляли неизбежными, чтобы миры начали бояться ещё до события.
— Пророчества, — понял Эраст.
— Да. Предсказание создавало страх, страх оплачивал Отдел, а потом герои спасали мир и подтверждали важность предсказания.
— Замкнутый круг, — сказала Вера.
— С красной чертой, — добавил Федька.
На последнем счёте стояло название их нынешней истории. Сумма внимания росла прямо на глазах.
В графе «Получатель» медленно появились две буквы:
«АВ».
Затем чернила исчезли.
Пуаронов закрыл реестр.
— Кто-то боится, что мы прочитаем имя раньше финала.
Глава шестьдесят первая
Лицо из ожиданий
Незнакомца посадили под лампу.
Лампа была следственной и поэтому светила в глаза даже тем, у кого лица не имелось.
— Почему каждый видит вас по-разному? — спросил Пуаронов.
— Потому что вы ищете автора.
— Мы ищем лицо, связанное с инициалами «АВ».
— И уже решили, что эти буквы означают имя.
Сыщик остановился.
— Справедливо. Это могут быть слова, должность, место или начало более длинной записи.
Капитан шепнул Эрасту:
— Почему он помогает подозреваемому?
— Потому что неверный довод остаётся неверным, даже если ведёт к неприятному человеку.
Пуаронов поставил перед незнакомцем зеркало. В зеркале кресло оказалось пустым.
— Он не отражается, — сказал Федька.
— Или отражается не светом, — ответила Мира.
Скунс понюхал зеркало.
— Пахнет ожиданием.
— Как оно пахнет? — спросил Тарас.
— Новым костюмом, который ещё не жмёт, и обещанием вернуть долг в пятницу без указания месяца.
Пуаронов попросил каждого описать незнакомца на отдельном листе. Затем смешал записи и прочитал их вслух.
После каждого описания фигура менялась. Услышав «седой», она старела. Услышав «молодой», молодела. После слова «бухгалтер» у неё появились нарукавники и выражение лица, способное начислить пеню даже облаку.
— Он не скрывает лицо, — сказал сыщик. — У него нет собственного образа. Наши ожидания выдают ему внешность.
— Значит, он Нуль? — спросил капитан.
— Нуль был пустым текстом, который заполняли исправления. Этот — пустой читатель, которого заполняют предположения.
Незнакомец улыбнулся семью разными улыбками.
— Наконец вы меня поняли.
— Нет. Мы установили устройство. Цель пока неизвестна.
Федька подошёл ближе.
— Если никто не смотрит, вы исчезаете?
Все отвернулись.
В комнате раздался шорох. Когда они посмотрели снова, кресло было пустым.
Но дверь не открывалась.
Пуаронов осмотрел пол. Следов не было. На столе лежал новый лист:
«АВТОР СКРЫЛСЯ ОТ СЛЕДСТВИЯ»
— Нет, — сказал сыщик. — Следствие перестало его создавать.
Он перевернул лист. На обороте красовалась печать:
«АРХИВ ВОЗМОЖНОСТЕЙ»
— «АВ», — сказала Вера. — Не инициалы. Название архива.
Глава шестьдесят вторая
Ордер на арест каждого
Седьмая книга раскрылась на второй главе.
Из неё вылетел ордер: