- -
- 100%
- +
Сначала неизвестной девушке обработали рану.
Аптечка в кабинете технической безопасности не открывалась, потому что ключ от неё хранился внутри. Тарас Ананиевич решил проблему отвёрткой, чем окончательно доказал превосходство практического мышления над нормативным.
Девушка сидела на краю стола. Серебряный плащ лежал рядом, меч она держала на коленях и внимательно следила за каждым движением Тараса.
— Это будет больно? — спросила она.
— Нет.
— Ты лжёшь.
— У нас принято успокаивать больных.
— У нас принято предупреждать.
— Хорошо. Будет больно.
— Теперь я боюсь.
— Зато всё честно.
Он осторожно промыл царапины перекисью. Девушка вздрогнула, но не издала ни звука.
— Неглубоко, — сказал Тарас. — Жить будете.
— Не называй меня на «вы».
— Почему?
— Так обращаются к древним и немощным.
— А сколько тебе лет?
Она подозрительно прищурилась:
— Двадцать семь.
— Тогда можно на «ты».
— А тебе?
— Сорок шесть.
Девушка задумалась.
— Ты древний?
— Иногда по утрам.
Эраст сидел за компьютером и изучал металлическую пластину. Внешне та напоминала сильно расплющенный телефон, если бы телефоны изготавливали из неизвестного сплава и украшали знаками, от которых начинали зудеть мысли.
Обратный отсчёт продолжался:
29 ДНЕЙ 23 ЧАСА 41 МИНУТА
Кунилин несколько раз перезагрузил компьютер, сменил программу распознавания и даже перевернул пластину. Время от этого не увеличилось.
— Начнём с имени, — предложил Тарас. — Тебя как зовут?
Девушка ответила короткой фразой, в которой было больше согласных, чем позволял человеческий речевой аппарат.
— Можно повторить медленнее?
Она повторила.
— А совсем медленно?
Третья попытка прозвучала ещё сложнее.
— Понятно, — сказал Тарас. — Будем звать тебя Мирой.
— Почему?
— В твоём имени было что-то похожее.
— Моё имя означает «Та, перед которой склоняются огненные крылья».
— Мира короче.
— Я не разрешала сокращать.
— Тогда не будем.
— Будем, — вмешался Эраст. — Для протокола требуется удобопроизносимое обозначение.
Девушка перевела взгляд на него:
— Кто из вас главный?
— Формально начальник сектора — я.
— А он?
— Формально должен меня слушаться.
Тарас заклеил рану пластырем.
— Заметь, я сказал «формально».
Мира осмотрела белую полоску на плече и осторожно коснулась её пальцем.
— Это магическая повязка?
— Обычный пластырь.
— Он лечит?
— Скорее создаёт у организма ощущение, что о нём позаботились.
Она кивнула:
— Значит, магический.
Валентина Сергеевна положила перед Эрастом заполненный лист.
— Подпишите.
— Что это?
— Акт об утрате шкафа.
— Но мы ещё не установили факт утраты. Возможно, объект переместился.
— Где он сейчас?
— Неизвестно.
— Значит, утрачен.
— Временно.
— Тогда после слова «утрачен» допишите карандашом «временно».
Эраст взял ручку, но подписывать не спешил.
— Здесь указана остаточная стоимость.
— Один рубль.
— Откуда она взялась, если шкафа не было на балансе?
Бухгалтер строго посмотрела на него поверх очков:
— Хотите, чтобы государство понесло убыток, но не знало его размера?
Возразить было трудно.
За стеной что-то скреблось.
Все замолчали.
Сначала звук был тихим, словно кто-то царапал обои кончиком гвоздя. Потом усилился. Чёрная трещина на стене дрогнула и разошлась ещё на несколько миллиметров.
Из неё выглянул зелёный глаз.
Валентина Сергеевна медленно сняла очки.
— Это тоже портал?
— Скорее структурное повреждение пространства, — ответил Эраст.
— В акте писать будете сами.
Глаз моргнул.
Из трещины высунулся тонкий когтистый палец и ощупал стену.
Мира спрыгнула со стола, схватила меч и одним движением отсекла коготь. Из разлома донёсся пронзительный визг. Палец упал на линолеум и продолжил шевелиться.
Валентина Сергеевна вскочила:
— Только не на пол! Его вчера мыли!
Тарас накрыл коготь мусорной корзиной.
— Что это было? — спросил он.
— Ищейка Морайна, — сказала Мира. — Она почувствовала след врат.
— Это тот самый Морайн, чей дракон пытался пролезть в шкаф?
— Дракон принадлежит не ему. Морайн никем не владеет.
— Очень современно.
— Он подчиняет разум. Людей, зверей, драконов. Даже мёртвых.
— А бухгалтеров?
Мира посмотрела на Валентину Сергеевну.
— Не уверена.
— Правильно, — сказала та. — Пусть даже не пробует.
Эраст встал из-за стола.
— Нам необходима последовательная информация. Кто такой Морайн? Почему наш мир должен погибнуть? Что означает Сердце дракона? И по какой причине наше семейное положение включено в план спасения?
На последнем вопросе Мира отвела глаза.
Тарас это заметил.
— Ты что-то знаешь о браке?
— Разумеется. У нас люди тоже соединяют судьбы.
— Я не вообще спрашиваю. Я о надписи.
— Предупреждение связано с древним пророчеством.
— Каким?
— Его нельзя произносить здесь.
— Почему?
— Потому что пророчества слышат тех, кто говорит о них.
Тарас оглядел кабинет:
— А если шёпотом?
— Тоже.
— На бумаге?
— Иногда.
— Жестами?
— Не знаю.
Эраст взял чистый лист и написал: «Расскажите о пророчестве».
Мира прочла, вздохнула и покачала головой.
— Так не работает.
— Почему?
— Потому что ты произнёс написанное мысленно.
— Это уже вмешательство в личную жизнь.
Трещина на стене расширилась. Изнутри дохнуло холодом. На обоях выступил иней.
Мира провела ладонью над разломом.
— Граница слабеет. Скоро появятся новые щели.
— Насколько скоро?
— Возможно, сегодня. Возможно, через неделю.
— Удивительная точность, — заметил Эраст.
— Магия не измеряет время так, как вы.
— Теперь понятно, почему ваш мир находится на грани гибели.
— Эраст, — предупредил Тарас.
— Что? Отсутствие метрологии погубило не одну цивилизацию.
В коридоре раздался звонок.
Начинался обеденный перерыв.
По институту открылись двери, застучали каблуки, и сотрудники потянулись в столовую. Через несколько секунд из коридора послышались голоса:
— Ой, а чего так холодно?
— Окно открыли?
— Кого-то опять премии лишили.
Чёрная трещина неожиданно вспыхнула.
По ней пробежали синие искры. Стена стала прозрачной, и за ней проступило другое помещение — огромный зал, залитый белым светом.
В воздухе висели кольца, наполненные мерцающей водой. Между ними двигались люди в одинаковых серых костюмах. У некоторых вместо левой руки были металлические протезы.
Один из них остановился.
Он увидел кабинет.
Эраст встретился с ним взглядом.
Мужчина резко поднял руку, и над его ладонью возникло светящееся изображение.
— Обнаружена исходная реальность, — произнёс он.
Голос прозвучал прямо из стены.
Остальные люди в сером обернулись.
— Зафиксировать координаты. Подготовить группу изъятия.
Изображение исчезло. Стена снова стала обычной.
Все некоторое время молчали.
— Это были люди Морайна? — спросил Тарас.
Мира побледнела сильнее, чем при виде дракона.
— Нет.
— Тогда кто?
— Я не знаю.
— Они знают нас, — сказал Эраст. — Один назвал этот мир исходной реальностью.
— Что это означает?
— Что остальные миры могли возникнуть из нашего.
— Или что вы так думаете, — возразила Мира.
— Кто — мы?
— Люди вашего мира.
— Мы вообще не знаем, что существуют другие миры.
— Очень удобно.
В дверь заглянул младший научный сотрудник Прохоров.
— Эраст Акакиевич, вы в столовую?
Он увидел Миру, окровавленный плащ и меч.
— А это кто?
— Приглашённый специалист, — ответил Эраст.
— По какому вопросу?
Тарас опередил друга:
— По расширению международного сотрудничества.
Прохоров посмотрел на следы зелёной крови.
— Понятно. А что сегодня дают?
— Не знаю.
— Говорят, рыбные котлеты.
Мира напряжённо вскинула голову:
— Что такое котлеты?
Прохоров просиял:
— Тогда вам обязательно надо с нами.
Через пять минут вся компания спускалась в институтскую столовую.
Эраст возражал. Он утверждал, что при угрозе уничтожения мира следует разработать план действий. Тарас отвечал, что спасать мир на голодный желудок непрофессионально. Валентина Сергеевна поддержала Тараса и напомнила, что после двух часов котлет может не остаться.
Меч Миры спрятали под её плащом. Получилось плохо: рукоять торчала над плечом, а ножны били по ступеням.
В столовой было тесно и душно. Пахло варёной свёклой, хлебом и тем особенным супом, который во всех государственных учреждениях готовили по одному рецепту, известному лишь поварам и, вероятно, разведке.
Мира остановилась перед раздачей.
— Это всё еда?
— Предположительно, — сказал Эраст.
Она указала на котлеты:
— Из какого зверя они сделаны?
Повариха тётя Зина услышала вопрос.
— Из рыбы.
— Какой?
— Морской.
— Как она называлась?
Тётя Зина подумала.
— Рыба.
Мира взяла котлету.
Тарас расплатился за неё своей картой. Девушка внимательно посмотрела, как он прикладывает кусочек пластика к терминалу.
— Здесь принимают жертвенные пластины?
— Здесь принимают всё, кроме наличных и критики.
Они заняли дальний столик.
Мира попробовала котлету, долго жевала и наконец спросила:
— Вы уверены, что ваш мир стоит спасать?
— Уже сомневаемся, — признался Тарас.
После обеда они вернулись в кабинет.
Трещина исчезла.
Вместе с ней исчезли металлическая пластина, отрубленный коготь под корзиной и подписанный акт об утрате шкафа.
— Вот акт жалко, — сказала Валентина Сергеевна. — Только оформили.
На месте пластины лежала записка.
Бумага была обычной — из институтского блока для служебных поручений. Почерк принадлежал Эрасту.
Он сразу его узнал.
В записке говорилось:
НЕ ВЕРЬТЕ МИРЕ.
НЕ ИЩИТЕ СЕРДЦЕ ДРАКОНА.
НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ДВЕРЬ В ПОДВАЛЕ.
ОСОБЕННО ТЮЛЬКИН.
Ниже стояла дата.
Записка была написана через двадцать девять дней.
Тарас прочитал её дважды.
— Почему особенно я?
— Потому что тебя знают.
— Кто?
Эраст перевернул лист.
На обратной стороне имелась приписка:
ТАРАС, ЕСЛИ ТЫ ЭТО ЧИТАЕШЬ, ЗНАЧИТ, ТЫ ВСЁ-ТАКИ ОТКРЫЛ ДВЕРЬ.
Из коридора донёсся далёкий удар.
Потом ещё один.
Удары шли снизу.
Из подвала.
Тарас посмотрел на Эраста.
— Мы ведь только взглянем?
— Нет.
— Даже издали?
— Нет.
— Через замочную скважину?
— Особенно через замочную скважину.
Мира взяла меч.
— Где у вас подвал?
Эраст аккуратно сложил записку пополам.
— Никто никуда не идёт.
Из-под пола донёсся глухой голос:
— Тарас Ананиевич! Откройте!
Тюлькин побледнел.
— Это мой голос.
Эраст взял со стола фонарик.
— Ладно. Только взглянем.
Глава 3
Человек, который пришёл завтра
Подвал института состоял преимущественно из коридоров, назначения которых никто не знал.
В старых планах здания они не обозначались. На новых планах их тоже не было, зато имелось примечание: «Подвальные помещения — согласно старым планам».
Спустившись по лестнице, Эраст включил фонарик.
С потолка свисали трубы. Некоторые были горячими, некоторые холодными, а одна тихо гудела и уходила прямо в стену. На вопрос о её назначении бывший заведующий хозяйством отвечал: «Не трогайте — и всё будет хорошо». Его преемники придерживались той же научной концепции.
Впереди шёл Тарас. За ним — Мира с обнажённым мечом. Эраст замыкал шествие, хотя предпочёл бы замкнуть подвал.
Валентина Сергеевна осталась наверху. Она обещала вызвать помощь, если путешественники не вернутся через двадцать минут, однако не уточнила, кого именно считает помощью. В институте ближайшим к подвалу специалистом был сантехник Геннадий, но он по средам не работал.
— Сколько дверей внизу? — спросила Мира.
— Семь, — ответил Эраст.
— Восемь, — одновременно сказал Тарас.
Они остановились.
— Семь, — повторил Кунилин. — Я лично участвовал в осмотре помещений.
— А я лично прятался здесь от директора. Дверей восемь.
— Ты считаешь входную.
— А ты какую не считаешь?
Эраст хотел ответить, но передумал.
Коридор заканчивался железной дверью с облупившейся синей краской. За ней располагался архив списанного оборудования. Справа находилась котельная. Слева — кладовая. Ещё четыре двери тянулись вдоль стены.
Седьмой не было.
Вместо неё зиял прямоугольный проём, заполненный темнотой.
На бетонном полу перед проёмом лежала табличка:
ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН
Кто-то зачеркнул слово «ПОСТОРОННИМ» и написал сверху:
ТЮЛЬКИНУ
— Предупреждение адресное, — заметил Эраст.
— Значит, обо мне заботятся.
— Или знают твои привычки.
Тарас подошёл к проёму.
— Здесь раньше была стена.
Мира провела пальцами по его краю.
— Это не дверь.
— Уже легче.
— Это рана.
— Снова хуже.
Из темноты донёсся голос Тараса:
— Наконец-то. Я думал, вы не придёте.
Тюлькин отступил.
— Никогда не любил слышать себя в записи.
— Это не запись, — сказала Мира.
В проёме появился человек.
Сначала из темноты выступила рука. Рука была человеческой, но покрытой металлической сеткой. Потом показалось плечо, голова и наконец весь незнакомец.
Он оказался Тарасом Ананиевичем.
Только постаревшим лет на пятнадцать.
Его волосы поседели. Через левую бровь тянулся шрам. Вместо правой руки от локтя начинался металлический протез. Поверх потрёпанной рубашки он носил чешуйчатый доспех, а на поясе висело устройство, напоминающее одновременно пистолет и строительный фен.
Старший Тарас посмотрел на младшего.
— Ты всё-таки открыл дверь.
— Вообще-то она уже была открыта.
— Я тоже так сказал.
Эраст поднял фонарик, направляя луч в лицо пришельца.
— Докажите, что вы Тюлькин.
— В шестом классе я разбил окно в кабинете географии и свалил на метеорит.
Тарас пожал плечами:
— Об этом полшколы знало.
— Под левым коленом у меня шрам от табуретки.
— У многих есть шрамы от табуретки.
— Табуретку бросила в меня Людмила Петровна после слов, что её борщ можно использовать для травления металлов.
Младший Тарас опустил глаза.
— Это точно я.
— Необязательно, — возразил Эраст. — Информацию можно получить множеством способов.
Будущий Тюлькин повернулся к нему:
— Ты прячешь дома конверт с надписью «На отпуск», но последние семь лет перекладываешь оттуда деньги в конверт «Непредвиденные расходы».
Эраст нахмурился.
— Это разумная финансовая дисциплина.
— В прошлом году ты всё-таки поехал в отпуск. На электричке в Коломну. Вернулся в тот же день, потому что забыл выключить утюг.
— У меня нет утюга.
— Вот это и было особенно обидно.
Мира встала между ними.
— Если ты пришёл из будущего, скажи, как закрыть Разлом.
Старший Тарас посмотрел на неё.
В его глазах появилась такая боль, что девушка невольно опустила меч.
— Здравствуй, Мира.
— Мы знакомы?
— Были.
Он произнёс это тихо.
Младший Тарас перевёл взгляд с него на Миру и обратно.
— Насколько хорошо были?
— Сейчас не время.
— Обычно так говорят, когда время как раз пришло.
Старший Тюлькин шагнул из проёма. Его ноги подкосились. Мира успела подхватить его, но он сразу отстранился, будто её прикосновение обожгло сильнее раны.
— Я могу находиться здесь несколько минут, — сказал он. — Линия уже меняется.
— Какая линия? — спросил Эраст.
— Временная. Моя реальность погибла. Остатки удерживаются только благодаря Сердцу.
— Сердцу дракона?
— Это не орган. Сердце — машина.
Мира резко вскинула голову:
— Ложь.
— Я тоже так думал.
— Сердце создали Первые Драконы до появления людей.
— Его создали люди.
— Невозможно.
— Люди из нашего мира, — продолжил будущий Тарас. — Очень давно. Или через много лет. Смотря с какой стороны времени смотреть.
Эраст достал записную книжку.
— Говорите последовательно.
— Последовательно уже не получится. Времени почти не осталось.
— Сколько?
— У тебя часы отстают на четыре минуты.
— Они проходят ежегодную поверку.
— Через двадцать восемь дней ты поймёшь, что поверка была неправильной.
Эраст впервые за весь день выглядел по-настоящему испуганным.
Младший Тарас приблизился к своему будущему двойнику.
— Мы спасли мир?
— Один.
— А остальные?
— Потеряли.
— Сколько?
Старший Тарас ответил не сразу:
— Все.
В подвале стало холоднее.
Темнота в проёме двигалась, словно огромное живое существо пыталось просунуться сквозь слишком узкую щель.
— Как это остановить? — спросила Мира.
— Не повторяйте наших ошибок.
— Каких именно?
— Не верьте пророчеству. Не отдавайте Сердце Совету Корон. И не позволяйте Эрасту войти в Белый город.
Кунилин записал.
— Почему?
— Потому что оттуда вернётся уже не он.
— В каком смысле?
— В буквальном.
Эраст перестал писать.
Из темноты донёсся металлический скрежет.
Будущий Тюлькин оглянулся.
— Они нашли меня.
— Кто? — спросил Тарас.
— Сборщики.
— Те люди в сером?
— Они уже не совсем люди.
Старший Тарас снял с пояса оружие и протянул младшему.
— Возьми.
Тюлькин повертел странное устройство в руках.
— Как работает?
— Направляешь в сторону того, кто хочет тебя убить, и нажимаешь синюю кнопку.
— А красную?
— Не нажимай.
— Что она делает?
— Если узнаешь, будет поздно.
— Почему тогда её вообще сделали?
— Это изделие военного назначения. Там половина деталей существует для того, чтобы ими нельзя было пользоваться.
Мира смотрела на старшего Тараса.
— Что случилось со мной?
Он молчал.
— Ответь.
— Я не могу.
— Ты сказал, что мы были знакомы. Что со мной случилось?
— Ты сделала выбор.
— Какой?
Старший Тюлькин устало прикрыл глаза.
— Поверила мне.
В глубине проёма вспыхнули белые огни.
Появились три фигуры в серых костюмах. Они двигались медленно и одновременно, точно части одного механизма. Их лица закрывали гладкие серебряные маски.
— Нарушитель временной линии обнаружен, — произнесли все трое одним голосом. — Подлежит возвращению.
Будущий Тюлькин толкнул Миру к Эрасту.
— Бегите!
Одна из фигур подняла руку. Металлические нити выстрелили из её ладони и обвили старшего Тараса.
Младший вскинул оружие.
— Синяя кнопка! — крикнул его двойник.
Тарас нажал.
Из устройства вырвался прозрачный шар. Он бесшумно пролетел через проём и коснулся первой фигуры.
На секунду ничего не произошло.
Потом фигура распалась на сотни маленьких серых кубиков. Кубики повисели в воздухе и с печальным звоном осыпались на пол.
— Хорошая вещь, — сказал Тарас.
Оставшиеся Сборщики повернули головы к нему.
— Зафиксирован объект исходной линии. Приоритет изъятия изменён.
— Плохая вещь, — уточнил он.
Мира взмахнула мечом, перерубая металлические нити. Будущий Тюлькин освободился, но вместо того, чтобы отступить, бросился в проём.
— Что ты делаешь? — крикнул Тарас.
— Закрываю дверь.
— Как?
Старший Тюлькин обернулся.
Несмотря на седину, шрам и усталость, улыбка у него была точно такой же.
— Красная кнопка.
Младший посмотрел на устройство.
— Ты же сказал её не нажимать!
— Тебе — не нажимать.
Он ударил металлической ладонью по красному знаку на собственном протезе.
Проём вспыхнул.
На мгновение подвал наполнился белым светом. Эраст увидел за дверью разрушенный город, чёрное небо и сотни серебряных фигур. Среди развалин возвышалась огромная машина, похожая на скелет дракона.
А рядом стояла женщина в серебристом плаще.
Она была старше Миры. Её тёмные волосы пересекала белая прядь, а в груди сиял золотой кристалл.
Женщина посмотрела прямо на Эраста.
— Не отдавай ему своё имя, — произнесла она.
— Кому?
Но свет уже погас.
Проём исчез.
Осталась бетонная стена.
На ней чёрным маркером было написано:
КРАСИТЬ ЗАПРЕЩЕНО
Тарас бросился к стене и ударил по ней кулаком.
— Эй! Ты слышишь?
Никто не ответил.
Он ударил снова.
— Ты живой?
Тишина.
Тюлькин опустил руку.
Мира стояла неподвижно. Лицо её стало замкнутым.
— Он пожертвовал собой, — сказала она.
— Он знал, что делает.
— Откуда?
— Потому что я бы сделал то же самое.
Эраст посмотрел на друга.
— Именно поэтому он просил тебя не нажимать красную кнопку.
Тарас проверил оружие. Красная кнопка на нём тоже имелась.
— Надо заклеить.
— Лучше выбросить.
— Может пригодиться.
— Чтобы уничтожить подвал?
— Не весь. Здесь стены крепкие.
Мира повернулась к лестнице.
— Мы должны вернуться в мой мир.
— Каким образом? — спросил Эраст. — Шкаф исчез.
— Врата не исчезли. Они переместились.
— Куда?
— Туда, где их открывали прежде.
— И где это?
Мира посмотрела на металлическую пластину, которую Эраст всё ещё держал под мышкой.
— Сердце покажет.
— Это не Сердце, — сказал Тарас. — Будущий я сказал, что Сердце — машина.
— Он мог ошибаться.
— А мог говорить правду.
Мира остановилась на нижней ступеньке.
— Если не доверяете мне, оставайтесь. Через двадцать девять дней ваш мир погибнет первым. Мой — вторым. Затем исчезнут все остальные.
— Почему наш первый?
— Потому что здесь нет магии. Ему нечем защищаться.
Эраст поднял палец:
— Позвольте не согласиться. У нас есть стратегические вооружения, развитая промышленность и система гражданской обороны.
— Вы не можете открыть аптечку без отвёртки.
— Это отдельный организационный недостаток.
Тарас спрятал оружие под куртку.
— Ладно. Допустим, идём. Что надо взять?
— Оружие. Еду. Тёплую одежду. Всё, что может помочь в долгом пути.
— Деньги?
— Ваши монеты там ничего не стоят.
— Наши тоже не везде, — заметил Эраст.
— И ещё, — продолжила Мира, — никому не рассказывайте о других мирах.
Наверху их ждали директор института, двое сотрудников службы безопасности, Валентина Сергеевна и тётя Зина из столовой.
Тётя Зина держала в руке половник.
— Поздно, — сказал Тарас.
Директор института Геннадий Аркадьевич Белобрысов был человеком крупным, представительным и осторожным. Он носил бороду, дорогие галстуки и никогда не принимал решений, которые нельзя было впоследствии объявить коллективными.
— Эраст Акакиевич, — начал он, — мне доложили о происшествии.
— Кто? — спросил Эраст.
— Все.
— Формулировка недостаточно конкретна.
— Мне сказали, что вы обнаружили в шкафу вооружённую иностранную гражданку.
Мира положила руку на рукоять меча.
— Не надо, — шепнул Тарас. — Он и без этого боится.
Белобрысов покосился на девушку:
— Иностранная гражданка понимает по-русски?
— Уже понимает, — ответил Эраст.
— Каким образом?
Эраст впервые задумался об этом.
Мира говорила с ними на совершенно чистом русском языке. Несколько часов назад её собственное имя невозможно было произнести, но всё остальное звучало понятно.
— Врата переводят речь, — пояснила она. — Тот, кто пересёк границу, слышит язык мира.
Директор обрадовался:
— Отличная технология. Надо патентовать.
— Магию нельзя запатентовать.
— Это вы просто не работали с нашим юридическим отделом.
Белобрысов потребовал изложить обстоятельства.
Эраст изложил.
Он рассказал о шкафе, луге, драконе, пророчестве, Разломе и будущем Тарасе. Умолчал только об уничтожении первого мира, поскольку считал правильным сообщать плохие новости постепенно.
Директор выслушал его с выражением человека, которому предлагают подписать документ задним числом.
— Доказательства есть?
Эраст показал пластину.
Белобрысов повертел её, постучал ногтем и вернул.
— Может быть китайская.
— Китайцы такого не делают, — сказал Тарас.
— Китайцы всё делают.