- -
- 100%
- +
Потом посмотрел на администратора.
— Уйдите от двери. Сейчас же.
Лариса Викторовна не стала спорить. Шаги быстро удалились.
Строка «РЕГИСТРАТОР» погасла.
Денис повернул голову к Эрасту.
— Препятствование процедуре увеличивает риск разрушения границы.
— А ваше вмешательство его уменьшает?
— Передача под защиту Белого города обеспечивает сохранность носителя.
— Носителя чего?
— Недоступный уровень допуска.
— Удобный у вас разговор, — сказал Эраст. — Где нужно — угроза, где неудобно — секретность.
Вера спустилась с подоконника на стул, который успел подставить ей Тарас.
— Ты собирался увезти меня? — спросила она.
Денис посмотрел на неё.
Лицо уже не могло выражать нежность. Но голос попытался.
— Там тебе не будет больно.
— А здесь мне было хорошо.
— Здесь ты нестабильна.
— Здесь я жила.
Он не ответил.
Вера взяла лежавшее на стуле пальто.
Пальцы дрожали, и она никак не попадала рукой в рукав.
Эраст помог.
Неловко, стараясь не коснуться обнажённой шеи.
Она тихо поблагодарила.
И это маленькое движение — надеть пальто поверх свадебного платья — окончательно разрушило что-то в комнате.
Денис дёрнулся.
— Возврат добровольного согласия обязателен.
— Она отказалась, — сказал Эраст.
— Согласие было дано ранее.
— На брак с человеком по имени Денис. Не на передачу неизвестному механизму.
— Различие несущественно.
— Для механизма — возможно.
Кунилин вынул пластину.
Она нагрелась так сильно, что пришлось держать её через носовой платок.
Поверх карты теперь светилось то же изображение, что над кругом. Но внизу, под четырьмя строками, виднелась пятая:
ОСНОВАНИЕ: СОГЛАСИЕ СТОРОНЫ
Эраст провёл пальцем по слову.
Оно увеличилось.
Под ним открылось ещё несколько строк — мелких, плотно сжатых.
— Мира. Это можно прочесть?
Она подошла, придерживая раненое плечо.
— «Согласие, данное…» — начала она. — Здесь знак лица. Нет, облика. «В пределах объявленного облика и намерения».
Эраст посмотрел на Дениса.
— Вы сообщили ей свой настоящий облик?
Молчание.
— Намерение?
Повреждённый глаз заискрил сильнее.
На пластине появилось:
ПРОВЕРКА ОСНОВАНИЯ
Тарас медленно опустил графин.
— Ты что, споришь с ним по инструкции?
— Наконец-то нашёлся язык, который здесь понимают.
Вера шагнула к границе круга.
— Он говорил, что преподаёт историю архитектуры. Что живёт один. Что хочет поехать со мной к морю.
Последние слова дались ей тяжелее остальных.
Над кругом мигнуло:
ЗАЯВЛЕНИЕ СТОРОНЫ ПРИНЯТО
Денис протянул руку.
— Вера…
Она отступила.
— Ты хоть что-нибудь говорил мне правду?
В комнате стало совсем тихо.
Даже Мира опустила меч.
Денис смотрел на невесту уцелевшим глазом.
Долго.
Потом ответил:
— У моря тебе действительно стало бы легче.
Вера отвернулась.
Эраст почувствовал злость. Не острую, боевую, которая заставляет хвататься за оружие, а холодную и вполне определённую.
Он подошёл к краю круга.
— Свидетель может подтвердить обман?
Надпись изменилась.
СВИДЕТЕЛЬ МОЖЕТ ОСПОРИТЬ ОСНОВАНИЕ
— Тарас.
Тюлькин выпрямился.
— Подтверждаю. Он прикидывался человеком. И до сих пор плохо получается.
Золотой круг погас наполовину.
В воздухе прозвучал ровный женский голос:
— Требуется фиксация отказа уполномоченным хранителем.
Все посмотрели на Миру.
Она стояла неподвижно.
— Ты ведь хранительница, — сказал Тарас.
— Была.
— Когда перестала?
Мира оттянула ворот чужого пальто.
Под ключицей виднелся маленький знак — будто ожог в виде разомкнутого кольца.
— Когда отказалась заверить один договор.
— Какой?
Она посмотрела на Веру.
— Похожий.
Эраст понял, почему она узнала печать. И почему не хотела рассказывать.
— Вас лишили должности?
— Имени при дворе. Права носить знак. Защиты.
— Но умеете вы по-прежнему?
Мира медленно кивнула.
— Тогда действуйте.
— Без признания печати меня могут…
— Признание обеспечим, — сказал Эраст. — У нас чрезвычайные обстоятельства.
Тарас взял её за здоровую руку.
Ничего не добавил.
На этот раз Мира не отстранилась.
Она подошла к кругу и опустилась на одно колено.
Ладонь легла на погасшую линию.
Знак под ключицей вспыхнул сквозь ткань.
Мира вскрикнула.
Тарас дёрнулся к ней, но она подняла свободную руку.
— Стой.
Затем заговорила.
Сначала по-русски.
Потом её слова стали другими.
Эраст слышал незнакомые звуки, но понимал их смысл: никто не может отдать чужую волю; никто не может получить согласие, скрыв намерение; отказ не требует оправдания.
Денис сделал шаг.
Тарас поднял оружие, направив его теперь в пол перед женихом.
— Ещё один — и я всё-таки начну разбираться с кнопками.
Денис остановился.
Мира закончила.
На пластине появилась строка:
ОСНОВАНИЕ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНО
ПЕРЕДАЧА ОТКЛОНЕНА
Оба кольца рассыпались в футляре золотой пылью.
Денис пошатнулся.
Из-под костюма послышался протяжный скрип. Человеческая оболочка потускнела, стала серой. Он попытался поднять руку — и не смог.
— Защита носителя… — произнёс он.
Вера смотрела прямо на него.
— Не смей больше так меня называть.
Свет в его глазу погас.
Жених опустился на колени, затем медленно завалился набок.
Тарас отступил, прижимая графин к груди.
— Ну вот, — сказал он после долгой паузы. — До банкета не дотянул.
Никто не рассмеялся.
Он и не рассчитывал.
Просто тишина была такой, что её требовалось чем-нибудь разрезать.
Дверь открылась свободно.
В коридоре снова зазвучала музыка, кто-то громко попросил принести воды. Время вернулось к обычной скорости.
Лариса Викторовна стояла у стены с телефоном.
— Полицию вызвала. Скорую тоже.
— Правильно, — сказал Эраст.
— А пожарных?
В этот момент из-под подола Вериного платья поднялся тонкий дымок.
Администратор посмотрела вниз.
— Пожарных тоже, — решила она.
Вера прижала ладонь к груди.
— Мне жарко.
На её висках проступил золотистый узор.
Мира осторожно коснулась её запястья.
— Не бойтесь.
— Очень своевременный совет.
— Что вы видите?
Вера закрыла глаза.
Под ними дрогнули ресницы.
— Воду. Чёрную. Камни… Нет, не камни.
Она резко вдохнула.
— Яйца.
Где-то над зданием заревел дракон.
На этот раз Вера ответила.
Не словами.
Из её груди вырвался низкий, глубокий звук, от которого в коридоре задребезжали люстры.
Она зажала рот обеими руками.
— Это я?
Тарас осторожно поставил графин на пол.
— Если что, вышло убедительно.
Пластина в руках Эраста вспыхнула.
Карта исчезла.
На её месте открылось изображение старой дубовой двери.
За стеной малой гостиной что-то тяжело сдвинулось.
Отклеился угол обоев.
Проступила древесина.
Эраст посмотрел на знакомую резную планку.
— Шкаф.
— Он нас преследует? — спросил Тарас.
Мира покачала головой.
— Он приходит туда, где его может открыть хранитель перехода.
Все посмотрели на Веру.
Она стояла в свадебном платье, чужом пальто и держала в руке один удобный ботинок. Второй всё ещё лежал под стулом.
— Даже не предлагайте мне сейчас спасти кого-нибудь ещё, — сказала она. — Я сначала переобуюсь.
Эраст молча достал второй ботинок.
Пока она меняла обувь, он заслонил её от любопытных взглядов из коридора.
Снаружи уже приближались сирены.
Дверца шкафа приоткрылась.
Из щели потянуло прохладной водой, дымом и свежим хлебом.
По ту сторону кто-то несколько раз ударил в колокол.
Мира напряглась.
— Это сбор.
— Праздник? — спросил Тарас без особой надежды.
— Осада.
Вера затянула шнурок и выпрямилась.
— Там люди?
Мира кивнула.
— Много.
Вера посмотрела на неподвижное тело Дениса, потом на тёмную щель между дверцами.
— Я всю жизнь думала, что мне снится чужой дом.
Она шагнула к шкафу.
Эраст встал рядом.
— Вы не обязаны идти только потому, что кто-то вас зовёт.
— Знаю.
Она посмотрела на него и слабо улыбнулась.
— Мне только что объяснили.
Дверца открылась шире.
За ней начиналась мощёная улица. Над черепичными крышами плыл чёрный дым. Вдалеке, на стене крепости, горели башни.
Но прямо перед проходом стояла круглая женщина в запылённом переднике. Она держала корзину хлеба и смотрела на пришедших без всякого удивления.
Сначала на Миру.
Потом на Тараса.
Потом на Веру в свадебном платье.
— Так, — сказала она. — Эту хоть не похитили?
Вера устало поправила пальто.
— Нет. Эта сама ушла.
Женщина одобрительно кивнула и посторонилась.
— Тогда заходите. Суп ещё тёплый.
Глава 6
Дом, в котором сначала кормят
Первое, что сделал Эраст Акакиевич в осаждённом городе, — придержал дверь.
По ту сторону осталась Лариса Викторовна. Она стояла среди разбитой мебели, свадебных цветов и обломков человека, который восемь месяцев изображал преподавателя истории архитектуры.
— Назад сможете? — спросила она.
— Пока не знаю.
— А мне что говорить полиции?
Эраст задумался.
За его спиной ударил колокол. Где-то закричали. По мостовой застучали колёса.
— Правду, — сказал он. — И сохраните записи с камер. Особенно утренние.
Администратор посмотрела на лежавшее тело.
— Правду они не любят.
— Тогда начните с повреждения имущества.
Это было понятно. Лариса Викторовна кивнула.
Тарас высунулся из-за плеча друга:
— И в институт позвоните. Скажите Валентине Сергеевне, что мы живы.
— Все?
Он оглянулся на Веру.
— Даже больше, чем выехало.
Деревянная рама тихо затрещала. Вид коридора подёрнулся рябью.
Эраст убрал руку.
Дверь закрылась, и вместо резного шкафа перед ними оказалась обычная калитка в каменной ограде.
Тарас осторожно потянул за кольцо.
За калиткой лежали поленья.
— Всё, — сказал он.
Мира подняла голову к небу.
— До следующего открытия.
— Когда?
— Не знаю.
Эраст достал телефон.
Связи не было.
На экране оставалось непрочитанное сообщение от Валентины Сергеевны: «Аванс не выдавался. Чеки сохраняйте».
Он посмотрел на чужую улицу, медленно убрал телефон и впервые за день ощутил не удивление, не раздражение, а вполне обыкновенный страх.
До этой минуты их мир оставался рядом: за дверцей, за стеклом, за спиной. Теперь вернуться в него нельзя было даже пешком.
Женщина с корзиной ждала.
— Мира, кто эти люди?
— Со мной, тётя Дара.
— Это я поняла. Почему один без пальто, второй с железкой, а третья со свадьбы?
— Долгая история.
— Значит, суп успеет остыть. Пошли.
Она повернулась и зашагала к дому с низкой черепичной крышей.
Тарас посмотрел на Миру:
— Родственница?
— Нет.
— Почему тётя?
— Потому что если назвать её госпожой, она решит, что тебе нужны деньги.
Город назывался Ладен.
Он стоял на склоне над рекой, и почти все улицы здесь либо поднимались, либо спускались. Дома теснились боками, между ними тянулись верёвки с бельём. Над дверями висели деревянные вывески: сапог, связка ключей, рыба с неприветливым человеческим лицом.
На перекрёстке четверо мужчин разбирали телегу на доски. Женщина в кожаном фартуке вынимала стёкла из окна мастерской и заворачивала их в мешковину. Двое подростков катили бочку, споря, кто толкает сильнее.
Люди не метались и не смотрели всё время на стены.
Именно это показалось Эрасту страшным.
Они знали, что делать.
Война уже успела стать порядком вещей.
На углу сидел мальчик лет восьми. Он держал на коленях рыжего кота и старательно запихивал ему в ухо маленький кусочек ткани.
— Ты что делаешь? — остановился Тарас.
— Чтобы не пугался.
Над крышами прогрохотало. Кот дёрнулся.
— Он без этого пугается меньше, — сказал Тарас. — Лучше под куртку его. Только нос наружу.
Мальчик недоверчиво посмотрел на незнакомца.
— У тебя есть кот?
— Был.
— Умер?
— Переехал к бывшей жене. Так что я не всё знаю.
Мальчик осторожно сунул кота за пазуху. Тот недовольно поворчал, но остался.
— Получилось.
Тарас кивнул и пошёл дальше.
Мира догнала его.
— Ты был женат?
— Был.
— И как?
— Сначала хорошо.
— А потом?
Он пожал плечами:
— Потом мы оба очень убедительно объяснили друг другу, кто виноват. Объясняли долго. Когда закончили, жить вместе уже не хотелось.
Мира ничего не ответила.
Тарас взглянул на неё.
— Не спрашиваешь, кто оказался прав?
— Вы оба остались одни. Какая разница?
Он некоторое время шёл молча.
— Слушай, — сказал наконец, — у вас все такие разговорчивые или мне повезло?
Она едва заметно улыбнулась.
У тёти Дары пахло хлебом, мокрой шерстью и травами.
В большой комнате стояли три длинных стола. За одним ели дети, за другим лежали перевязанные люди, третий был заставлен мисками. Из кухни доносился глухой стук ножа.
Над очагом висели связки лука. На полке сохли кружки. Возле двери кто-то оставил один детский башмак.
Вера остановилась перед ним.
Простой башмак из мягкой коричневой кожи, с медной застёжкой. На носке — светлое пятно от старой починки.
Почему-то именно он сделал чужой мир настоящим.
Не дракон. Не три луны. Не меч.
Кто-то здесь вырос из обуви. Кто-то её чинил. Кто-то с утра искал вторую.
— Садитесь, — велела Дара.
— Мы не можем задерживаться, — начал Эраст. — У нас…
— Я вижу. У вас лицо серое.
— Оно от природы сдержанное.
Дара поставила перед ним миску.
Суп был густой, с перловкой, кореньями и настоящим мясом. Тарас попробовал, замер и посмотрел на Миру с укором.
— А ты нас рыбными котлетами пугала.
Вера взяла ложку, но рука дрожала так сильно, что она положила её обратно.
Дара всё заметила.
Ничего не спросила.
Принесла большую кружку и перелила туда бульон.
— Двумя руками держи.
Вера послушалась.
Через минуту по её лицу потекли слёзы.
Она не всхлипывала, не закрывала лица. Просто сидела в свадебном платье и плакала над кружкой.
Эраст отвёл взгляд.
Тарас перестал есть.
Мира смотрела на огонь.
Дара придвинула к Вере блюдце с хлебом.
— Соль не добавляй, — сказала она. — Уже достаточно.
Вера коротко рассмеялась сквозь слёзы.
И смогла сделать следующий глоток.
Пока они ели, Мира рассказала то, что знала.
Ладен охранял Каменный мост — единственную широкую переправу через реку на много дней пути. Морайну нужен был мост: по нему могли пройти обозы, осадные машины и пленные, которых гнали с востока.
Первый приступ отбили три дня назад.
Второй — ночью.
К третьему ждали драконов.
— Они все ему подчиняются? — спросил Тарас.
— Нет. Только те, на кого удалось надеть узду.
— Настоящую?
Мира кивнула.
— Чёрные обручи у основания крыльев. В них запечатано чужое приказание. Дракон слышит его громче собственного разума.
Вера поставила кружку.
— Тот, над городом… над нашим городом. Он тоже?
— Не знаю. Я сначала решила, что это охотник Морайна. Но он бил по разрыву, не по людям.
— Значит, могла ошибиться?
— Да.
Мира произнесла это без оправданий.
Эраст отметил про себя. Признание ошибки стоило для него гораздо больше красивых заверений.
— А вы почему оказались возле нашего шкафа?
Девушка провела большим пальцем по краю миски.
— Искала проход в Переходный двор. Последний действующий хранитель ушёл туда до закрытия дорог. Ардейна. Если кто-то знает, как остановить разрыв, то она.
Имя ничего не сказало Эрасту.
Но пластина под его пиджаком на секунду согрелась.
— Где этот двор? — спросил он.
— За северными горами. Раньше туда вели трое врат. Теперь ни одни не отвечают.
— А Сердце?
— Там же. По крайней мере, так считала моя мать.
Дара сняла с очага котёл.
— Твоя мать считала, что до зимы войны не будет.
Мира опустила глаза.
— Знаю.
Тарас понял, что вопрос о матери лучше пока не задавать.
За окном протяжно загудело.
Ложки в комнате замерли.
Дара поставила котёл на пол.
Один из перевязанных мужчин попытался подняться, но женщина у его постели прижала его к матрасу.
Гул повторился.
— Западная башня, — сказала Мира.
В дверях появился рыжеволосый подросток, запыхавшийся настолько, что говорить пришлось по частям.
— Дара… смотритель… просит людей. Колесо встало. В нижнем убежище… дети.
Дара сняла передник.
Тарас уже поднялся.
— Какое колесо?
— Воздушное, — ответил мальчик. — Которое тянет.
— Где?
Мира шагнула вслед за ним.
— Тебе перевязку менять, — сказала Дара.
— Потом.
Тарас остановился.
— Нет. Сейчас.
— Я пойду с вами.
— Пойдёшь. После перевязки. У тебя пальто к плечу прилипло.
Мира хотела возразить, но он уже отвернулся к подростку:
— Показывай.
Эраст взял пластину и недоеденный кусок хлеба.
Вера поставила кружку.
— Я тоже.
— Вам бы отдохнуть, — осторожно сказал Кунилин.
Она посмотрела в сторону дверей.
— Там дети.
Он кивнул.
Больше возражать было нечего.
Нижнее убежище находилось под старой красильней.
По каменной лестнице они спустились в низкое помещение, где пахло влажным кирпичом. Вдоль стен стояли лавки. На них теснились женщины, старики, дети с узелками. Несколько человек кашляли.
В дальнем конце вращалось деревянное колесо.
Точнее, пыталось вращаться.
Каждые пол-оборота оно застревало и со стоном возвращалось назад. От него тянулся вал к двум большим кожаным мехам.
Возле механизма возился седой человек с красными руками.
— Мастер? — спросил он у Тараса.
— Сегодня, похоже, да.
— Втулка села. Надо поднимать вал, а людей мало. Всех наверх забрали.
Тарас присел.
Потрогал дерево. Посмотрел на тёмный желоб под колесом.
— Оно от воды работает?
— От воды.
— Почему вода почти не идёт?
— Верхний лоток перебило. Есть нижний приток. Но слабый.
Тюлькин выпрямился.
— Значит, дело не только во втулке.
Смотритель вытер лоб рукавом.
— Раньше хватало.
— Раньше здесь сколько человек сидело?
Тот не ответил.
Эраст оглядел зал.
Потом второй, видневшийся за аркой.
— Сколько выходов?
— Один.
— Воздушных каналов?
— Два. Верхний завалило после удара.
— Почему людей не выводят?
Смотритель раздражённо посмотрел на него.
— Потому что наверху камни падают.
Эраст кивнул.
Вопрос был правильным. Ответ тоже.
От этого легче не стало.
У стены закашлялась девочка.
Вера подошла, опустилась перед ней и расстегнула ворот маленького пальто.
— Как тебя зовут?
— Солька.
— А меня Вера. Давай сюда, поближе к лестнице.
— Мама сказала не уходить.
— Тогда я тоже здесь посижу.
Она села рядом.
Девочка прижалась к её руке.
— Ты тёплая.
Вера посмотрела на собственную ладонь.
Узор на висках почти исчез.
— Сегодня да.
Тарас вытащил из кармана складной нож.
— Нужны верёвка, два длинных бруса, жир и человек, который понимает, куда отсюда идёт воздух.
Смотритель впервые посмотрел на него с надеждой.
— Брусья есть.
— Уже богато живём.
Эраст снял пиджак.
Аккуратно сложил его на сухом выступе.
— Что делать мне?
Тарас указал на зал:
— Разберись, кого можно поднять выше. И чтобы на лестнице не давили друг друга. Здесь скоро жарко будет.
Кунилин кивнул.
Впервые за этот бесконечный день задача была совершенно понятной.
Не спасти мир.
Не расшифровать пророчество.
Освободить проход.
Иногда цивилизация начиналась именно с этого.
Глава 7
Маленькие работы перед большой войной
Через десять минут в нижнем убежище появилась очередь.
Никому это не понравилось.
Через пятнадцать минут очередь начала двигаться.
Ещё через пять все признали, что так удобнее.
Эраст поставил у лестницы двух подростков. Один считал выходящих, другой следил, чтобы наверх не несли узлы шире прохода. Детей поднимали вместе со взрослыми, а не отдельно: Кунилин быстро выяснил, что отделённый от матери ребёнок становится неподвижным препятствием, способным перекричать осадный колокол.
Дара встретила первую группу в красильне и повела в свой двор.
Нашлись люди, которые до сих пор сидели, потому что никто не попросил их помочь. Один умел носить раненых, другая знала, у кого поблизости есть подвал с двумя выходами. Старик, которого все считали почти глухим, прекрасно расслышал слово «лестница» и сообщил, что за старым сушильным шкафом есть ещё одна.
Смотритель не поверил.
Старик обиделся.
— Я её закладывал.
— Зачем?
— Начальство приказало. Сказали, тянет.
Тарас, лежавший под валом, тихо выругался.
Эраст записал на обороте служебного заявления:
«Вторая лестница. За шкафом».
Потом посмотрел на слово «шкаф» и подчеркнул его дважды.
Механизм оказался простым, прочным и измученным чужими улучшениями.
Первоначально водяное колесо приводило в движение только меха. Потом кто-то присоединил к тому же валу подъёмник для мешков. Позже — жернов для красителей. Потом прежний смотритель решил, что раз всё вращается, можно добавить ещё одну передачу.
— Кто это сделал? — спросил Тарас.
Нынешний смотритель пожал плечами.
— Умер.
— Давно?
— Десять лет назад.
— Повезло человеку.
Тарас снял лишний ремень, подложил брус под вал и позвал мужчин к рычагу.
— На три. Раз. Два…
Они нажали раньше.
Вал поднялся.
— Тоже метод, — сказал он.
Мира, уже с новой повязкой, просунула подшипник из твёрдого чёрного дерева на место.
— Теперь?
— Держите.
Тарас выскреб старую смазку, пахнувшую так, будто её приготовили из обиды, и попросил свежий жир.
Смотритель протянул горшочек.
Мира положила ладонь на заклинившую муфту.
— Могу нагреть.
— Насколько?
— Чтобы металл отпустил дерево.
— Равномерно?
Она посмотрела на него с неожиданным уважением.
— Ты понимаешь.
— Я понимаю, что пожар здесь будет лишним.
Мира закрыла глаза.
По её пальцам прошёл тусклый оранжевый свет.
Железный обод тихо щёлкнул.
Тарас провернул вал.
Тот поддался.
— Ещё чуть-чуть… Всё. Хватит.
Мира отняла руку и покачнулась.
Он успел подставить плечо.
— Что?
— Ничего.
— Очень содержательный диагноз.
Она попыталась отстраниться.
Тарас не удерживал. Просто оставался рядом, пока не убедился, что она стоит.
— Магия силы забирает?
— Тепло. Внимание. Иногда больше, чем рассчитываешь.
— Почему сразу не сказала?
— Ты не спрашивал.
— В следующий раз начну с полного перечня расходов.
Мира посмотрела на его чумазое лицо.
— У тебя здесь.
Она провела пальцем по его щеке.
Сажа размазалась ещё сильнее.
Тарас замер.
Мира посмотрела на палец.
— Теперь хуже.
— Ничего, — сказал он. — Для древнего сойдёт.
Колесо дёрнулось.
Сделало оборот.
Потом второй.
Меха расправились с глубоким вздохом.
По залу потянуло прохладой.
Никто не зааплодировал. Люди просто начали дышать свободнее. Кто-то расстегнул ворот. Кто-то перестал кашлять. Женщина у стены опустила голову и тихо заплакала.
Тарас сел прямо на пол.
— Вот теперь, — сказал он, — можно пять минут не спасать никого.
В эту минуту с потолка посыпалась пыль.
Удар пришёлся по западной стене.
Они не видели его, но весь город как будто разом переставил ногу.
Меха остановились на полувздохе, потом продолжили работать.
С лестницы сбежал рыжий подросток.
— Створку проломило! На водяных воротах!
Смотритель побледнел.
— Нас затопит?
— Пока нет. Там затвор держат. Но людей не хватает.
Тарас поднялся.
Сделал это неохотно, с усилием.
Эраст заметил и почему-то почувствовал к нему такую нежность, что разозлился.