- -
- 100%
- +
— Дракон сойдёт за доказательство? — спросила Мира.
— Где он?
— По ту сторону врат.
— Значит, нет.
В этот момент погас свет.
Из стены кабинета вырвалась золотая молния. Она прошла сквозь потолок, ударила в пожарный щит и исчезла в полу.
Противопожарный багор превратился в цветущую яблоневую ветвь.
Тётя Зина перекрестилась.
Один из охранников выхватил рацию:
— На третьем этаже нештатная ситуация!
Из рации ответил незнакомый голос:
— Нештатная ситуация подтверждена. Начинаем соединение миров.
На улице закричали.
Все бросились к окну.
Над городом раскрылось второе небо.
Оно проступило поверх первого, как изображение на прозрачном стекле. Среди осенних облаков возникли три луны, заснеженные горы и далёкие башни. Между домами пролетела огромная тень.
На крыше соседнего торгового центра появился дракон.
Красный, величественный и крайне раздражённый.
Он растопырил крылья, смахнув рекламный щит с надписью «Всё для свадьбы», и издал оглушительный рёв.
Рекламный щит рухнул прямо на директорский автомобиль.
Белобрысов побледнел.
— Я вам верю.
Тарас посмотрел вниз.
— Из-за дракона?
— Из-за машины.
Дракон вдохнул.
В глубине его пасти загорелось пламя.
Мира распахнула окно.
— Это не враг! Он пытается остановить соединение!
— Каким образом? — спросил Эраст.
Дракон выпустил огненную струю.
Пламя ударило в воздух над институтом. Второе небо дрогнуло, покрылось трещинами и на несколько секунд стало бледнее.
— Вот таким, — ответила Мира.
В городе завыли сигнализации. На улице остановилось движение. Люди снимали дракона на телефоны, потому что современный человек при встрече с невозможным прежде всего проверяет, достаточно ли у него памяти.
Директор схватился за голову:
— Что делать?
Все посмотрели на Эраста.
— Почему вы смотрите на меня?
— Вы его обнаружили, — сказал Белобрысов. — Следовательно, вы ответственный.
— Я обнаружил шкаф.
— Дракон появился из шкафа.
— Дракон появился из другого мира.
— Который находился в шкафу.
— Это грубое упрощение причинно-следственных связей.
— Эраст, — сказал Тарас, — потом поспорите. Что делаем сейчас?
Кунилин посмотрел на металлическую пластину.
На ней появилась карта города. В одном месте, примерно в пяти километрах от института, пульсировала золотая точка.
Эраст увеличил изображение.
— Врата переместились.
— Куда? — спросила Мира.
Он узнал адрес.
— В Центральный дворец бракосочетаний.
Все замолчали.
Тарас первым нарушил тишину:
— Начинается.
Мира нахмурилась:
— Что?
Он указал на пророчество:
— Самая сложная часть задания.
На пластине появилась новая строка:
ДО ПЕРВОЙ СВАДЬБЫ:
1 ЧАС 17 МИНУТ
Белобрысов перевёл взгляд с надписи на трёхлунное небо.
— Чьей свадьбы?
Ответ пришёл из директорского телефона.
Раздался торжественный марш Мендельсона.
Экран включился сам собой. На нём возникло лицо будущего Тараса. Изображение покрывали помехи.
— Если видите эту запись, — сказал он, — значит, я не смог вас остановить. Не позволяйте провести церемонию. Жених — не человек. Невеста — не знает, что она дракон. А свидетель…
Изображение задёргалось.
— Кто свидетель? — крикнул Тарас.
Будущий Тюлькин посмотрел прямо на него.
— Ты.
Связь оборвалась.
Тарас Ананиевич вздохнул:
— Никогда не любил свадьбы.
Эраст спрятал пластину во внутренний карман.
— Едем.
— Куда? — спросил директор.
— Спасать мир.
— А заявление на служебную поездку?
Эраст остановился.
На его лице отразилась мучительная борьба долга и установленного порядка.
Валентина Сергеевна достала из папки бланк:
— Я уже подготовила.
Кунилин с благодарностью посмотрел на неё.
Мир ещё можно было спасти.
Глава 4
Невеста имеет право передумать
Служебная машина института заводилась с третьей попытки. В обычные дни это считалось недостатком, но теперь Эраст Акакиевич усмотрел в происходящем обнадёживающее постоянство.
Мир трещал, по небу летал дракон, из будущего поступали противоречивые распоряжения, а двигатель по-прежнему требовал, чтобы с ним сначала поговорили.
— Давай, родная, — сказал Тарас, поворачивая ключ.
Мотор кашлянул.
— Он мужского рода, — заметил Эраст.
— Вот поэтому у тебя ничего и не заводится.
С заднего сиденья Мира наблюдала за приборной панелью. Плащ она сняла: серебристая ткань привлекала внимание. Валентина Сергеевна одолжила ей тёмное пальто, тётя Зина вручила пакет с пирожками, а охранник института предложил резиновую дубинку.
От дубинки Мира отказалась.
От пирожков — нет.
— Вы управляете повозкой, заключив молнию в ящик? — спросила она.
— В основном сжигаем остатки древних организмов, — ответил Эраст.
Мира посмотрела на него.
— И мой мир вы считаете варварским?
Двигатель наконец заработал.
Они выехали со двора через служебные ворота. На соседней улице выла сирена. Над торговым центром медленно кружил дракон, разрывая огнём бледные швы второго неба. Издалека казалось, что кто-то пытается выжечь пятно на огромной занавеске.
Тарас перестал улыбаться.
На остановке стояла женщина с ребёнком. Мальчик вытянул руку к небу, восторженно что-то говорил. Женщина прижимала его к себе и смотрела по сторонам, не понимая, куда бежать.
Тарас остановил машину.
— В метро идите! — крикнул он через открытое окно. — Под землю!
Женщина кивнула и потянула сына к переходу.
— Откуда ты знаешь, что под землёй безопаснее? — спросил Эраст.
— Не знаю.
Он дождался, пока они скроются на лестнице, и только тогда тронулся.
Несколько кварталов ехали молча.
Потом Мира наклонилась между передними сиденьями:
— Мне нужно кое-что сказать.
— Если опять про конец света, мы уже в курсе, — отозвался Тарас.
— Я узнала знак на пластине.
Эраст повернулся.
— Когда?
— Ещё в вашем кабинете.
— И решили сообщить сейчас?
— Тогда я не знала, можно ли вам доверять.
— В отличие от ситуации, когда вы истекали кровью на моём столе, а мы оказывали вам помощь?
Мира сжала губы.
— Меня учили, что за помощь всегда требуют плату.
Тарас посмотрел на неё в зеркало.
— Кто учил?
— Люди, которым я верила.
Он ничего не сказал.
Это оказалось хуже упрёка.
Мира опустила глаза на свои руки.
— На пластине знак Переходного двора. Там хранились договоры между людьми и драконами. Клятвы, разрешения на переход, соглашения о защите. Моя мать служила при дворе хранительницей печатей.
— Значит, вы можете прочесть надпись?
— Часть. Слова узнаю. Но в старом языке один знак меняет значение в зависимости от того, что стоит перед ним. Ваш переводчик разбил строку в неправильном месте.
Эраст медленно вытащил пластину.
— Какую строку?
— О союзе.
— О браке?
— Возможно.
Тарас ударил ладонью по рулю.
— Вот! Я сразу почувствовал, что нас пытаются ограничить без достаточных оснований.
— Не радуйся, — сказала Мира. — Союзы у нас опаснее свадеб.
Она прикоснулась к нижнему краю пластины. По металлу пробежала золотая искра.
На мгновение под картой проступили два кольца, соединённые вертикальной чертой.
— Это печать согласия, — сказала Мира. — Её ставят там, где одна сторона добровольно передаёт другой право говорить от своего имени.
— Доверенность, — перевёл Эраст.
— Иногда. Иногда — пожизненное служение. Иногда — право управлять вратами.
Тарас свернул на боковую улицу.
— А при чём здесь свадьба?
— Не знаю. Но если та женщина действительно дракон, её согласие может открыть гораздо больше, чем дверь.
Эраст всмотрелся в карту.
Золотая точка пульсировала над зданием дворца бракосочетаний.
До церемонии оставалось пятьдесят две минуты.
— Необходимо уточнить ещё одно обстоятельство, — сказал он. — В кабинете пластина исчезла. В подвале она опять оказалась у меня в руках.
— Ты её подобрал, — напомнил Тарас.
— Не помню.
— На лестнице. Я светил под ноги, ты остановился. Сказал: «Нельзя разбрасывать доказательства».
Эраст вспомнил металлический блеск на ступени. В тот момент он смотрел в чёрный проём и почти машинально сунул находку под мышку.
— Кто-то положил её на нашем пути, — произнёс он.
— Будущий я?
— Возможно.
— Он вообще много успел.
— Или кто-то очень старается, чтобы мы так считали.
Мира подняла голову.
Впервые за всё время Эрасту показалось, что они поняли друг друга.
Дворец бракосочетаний стоял в глубине небольшого сквера. Кремовые стены, широкие ступени, колонны, у которых даже осенью фотографировались так, будто снег и ипотека не существовали.
У входа толпились гости.
Невысокий мужчина в бордовом костюме убеждал фотографа снять его ещё раз, но «чтобы без лица прошлого мужа». Две пожилые женщины спорили, кому достанется свадебный каравай. Курьер с коробкой белых голубей разговаривал по телефону:
— Нет, дракона в заказе не было. Я за чужую птицу не отвечаю.
Здесь тоже видели второе небо. Одни гости нервно поглядывали вверх, другие решили, что это какое-то городское представление. Человек в бордовом костюме уже выяснял, можно ли включить дракона в стоимость видеосъёмки.
Тарас припарковался у служебного входа.
— План? — спросил он.
— Находим невесту, разговариваем, устанавливаем обстоятельства, — ответил Эраст.
— А жених?
— С ним после. Пока мы располагаем только свидетельством человека, который выглядел как ты.
— Обижаешь.
— Я бы и твоему свидетельству не доверял без проверки.
В дверях их встретила женщина с короткой стрижкой, в строгом синем платье. На груди у неё висел бейдж: «Лариса Викторовна. Администратор».
Она посмотрела на Тараса и облегчённо выдохнула.
— Наконец-то!
Эраст незаметно положил ладонь другу на локоть.
— Вы его знаете?
— Конечно. Вы же свидетель?
— В широком смысле, — осторожно ответил Тарас.
— Денис Андреевич вас уже два раза спрашивал. Пройдите в малую гостиную. И пожалуйста, больше не переставляйте мебель.
Тарас открыл рот.
Эраст сжал его локоть сильнее.
— А когда он переставлял мебель?
Администратор нахмурилась.
— Сегодня утром. Сказал, что стол стоит на линии… чего-то там. Энергетического. Я не запомнила.
— И как он выглядел?
— Как сейчас. Только уставший.
Мира шагнула ближе.
— Правая рука?
— Что — рука?
— Не заметили ничего необычного?
Лариса Викторовна сдержанно вздохнула.
— За пятнадцать лет здесь перестаёшь замечать необычное. В прошлую субботу жених приехал на верблюде. Сегодня хотя бы все пешком.
Из глубины коридора позвали:
— Лариса Викторовна! У нас буквы на табличке меняются!
Администратор закрыла глаза.
— Я просила не подключать декоративную подсветку через удлинитель.
Она ушла.
Тарас дождался, когда стук каблуков стихнет.
— Значит, он здесь был.
— Кто-то здесь был, — поправил Эраст.
— У тебя даже ко мне из будущего претензии.
— Особенно к тебе из будущего. У него больше времени на подготовку.
На стене висела табличка «Малая гостиная».
Пока они смотрели, золотые буквы потускнели. Сквозь них проступило другое название, незнакомое глазу, но почему-то понятное:
«ПРИЁМНАЯ СТОРОНЫ, ПЕРЕДАЮЩЕЙ ИМЯ».
Мира побледнела.
— Мы опоздали к началу.
— До церемонии сорок минут, — сказал Эраст.
— Я не о церемонии.
Она взялась за ручку.
Эраст мягко остановил её.
— Сначала постучим.
— Там может быть ловушка.
— Тем более. Не следует входить в чужую ловушку невежливо.
Он постучал.
— Да? — ответил женский голос.
В небольшой светлой комнате перед зеркалом сидела невеста.
Ей было около сорока. Тёмно-русые волосы собраны низко, без сложной конструкции, которую обычно приходится поддерживать и лаком, и надеждой. Платье тоже было простым: молочный шёлк, длинные рукава, тонкий пояс. На стуле лежало пальто, под ним виднелись удобные ботинки.
Невеста держала бумажный стаканчик с водой.
На подоконнике стоял букет. Несколько белых роз потемнели по краям, словно их поднесли слишком близко к свече.
— Если вы от Дениса, — сказала она, — передайте, что я выйду через десять минут.
— Мы не от Дениса, — ответил Эраст.
Она посмотрела на Тараса.
— А вы передумали?
— Насчёт чего?
— Вы же сами просили не слушать вас, когда вернётесь.
Тарас сел на ближайший стул.
— Вот за это я себя и недолюбливаю.
Невеста прищурилась.
— Утром вы были седее.
— Выспался, — сказал он и тут же пожалел.
Женщина поставила стаканчик.
— Хорошо. Давайте заново. Кто вы?
Эраст представился. Назвал Тараса. Потом Миру.
— Ваша церемония, вероятно, связана с опасным явлением, которое сейчас наблюдается в городе. Нам необходимо задать вам несколько вопросов.
— Вы полиция?
— Нет.
— Врачи?
— Тоже нет.
— Тогда почему я должна с вами разговаривать?
Эраст замолчал.
Ответа, который имел бы право требовать доверия, у него не было.
— Не должны, — сказал он наконец. — Но мы просим.
Невеста посмотрела на него внимательнее.
— Вера Павловна Ладова, — представилась она. — Реставратор. И если вы собрались спрашивать, давно ли я слышу голоса, то с утра. До сегодняшнего дня меня вполне устраивало отсутствие этой способности.
Мира подошла к потемневшим розам.
— Что вы слышите?
— Как будто кто-то зовёт с другого конца вокзала. Имя не моё. Но я почему-то знаю, что обращаются ко мне.
— Какое имя?
Вера покачала головой.
— Не могу повторить.
— Попробуйте.
— Нет, — вмешался Эраст.
Мира обернулась.
— Нам нужно…
— Нам уже дважды посоветовали осторожно обращаться с именами. Не будем выяснять их опытным путём.
Вера протянула к нему руку.
— Дайте вашу.
Он замешкался.
— Зачем?
— Пожалуйста.
Её пальцы были горячими. Не лихорадочно-влажными, а сухими, будто она только что держала чашку крепкого чая.
— Чувствуете? — спросила Вера. — Я с утра такая. Термометр показывает тридцать шесть и шесть. Второй тоже. А дверную ручку в машине я расплавила.
Она отпустила его руку.
Эраст обнаружил, что не отдёрнул свою, хотя следовало бы. Просто стоял и смотрел на её пальцы: на маленький шрам у большого пальца, на след клея под ногтем, который не удалось отмыть перед свадьбой.
Рабочие руки, подумал он.
Эта мысль почему-то успокоила его больше всех объяснений.
— Вы давно знаете жениха? — спросил он.
— Восемь месяцев.
— Где познакомились?
— Он принёс на реставрацию семейную шкатулку.
— Деревянную?
Вера подняла глаза.
— Дубовую. А что?
Эраст и Тарас переглянулись.
— На ней были знаки? — спросила Мира.
— Под обивкой. Я решила, что это клейма мастерской. Денис сказал, что вещь очень старая и принадлежала его матери.
— Шкатулка с вами?
Вера достала из сумки плоский бархатный футляр.
Внутри лежали два кольца.
Узкие, светло-золотые. По внешнему ободу шёл узор — настолько тонкий, что Эраст сначала принял его за царапины.
Мира отступила от стола.
— Не надевайте.
Вера закрыла футляр.
— Почему?
— Это не украшения.
— А что?
Мира посмотрела на Эраста, словно предлагая ему решить, сколько правды сейчас выдержит человек в свадебном платье.
Он не стал решать за Веру.
— Мы подозреваем, что ваш жених намерен использовать церемонию, чтобы получить над вами власть.
Вера долго молчала.
Потом спросила:
— Надо мной или над тем, что со мной происходит?
Вопрос был слишком точным.
— Вы уже думали об этом? — тихо сказал Эраст.
Она посмотрела на закрытый футляр.
— Денис последние недели всё чаще говорил, что после свадьбы мне станет легче. Что я перестану бояться снов. Что он всё возьмёт на себя.
— Какие сны?
— Небо. Я лечу. Иногда вижу море, которого нет ни на одной карте. Иногда… детей.
Голос её дрогнул.
— Не человеческих. И знаю, что должна кого-то согреть. Просыпаюсь, а подушка обуглена.
Тарас перестал вертеть в руках футляр с запасными очками Эраста.
Вера усмехнулась, но улыбка получилась усталой.
— Обычная предсвадебная нервозность, правда?
Мира присела перед ней.
Теперь они оказались почти одного роста.
— Я не знаю, кто вы, — сказала она. — Но человек, которому вы дороги, не должен требовать вашей беспомощности в обмен на заботу.
В коридоре заиграла музыка.
Кто-то засмеялся.
Совсем рядом продолжался обычный день, в котором женщины поправляли мужчинам галстуки, родители волновались и фотограф просил всех отойти на шаг левее.
Вера посмотрела на дверь.
— А если я просто скажу, что свадьбы не будет?
— Это было бы разумно, — ответил Эраст.
— И он отпустит меня?
— Не знаю.
— Спасибо, что не врёте.
Она поднялась.
Подол зацепился за ножку стула. Эраст сразу наклонился, освободил тонкую ткань и отступил, чтобы не мешать.
Вера заметила это движение.
— Вы всегда такой осторожный?
— Не всегда. Сегодня уже ударил неизвестное существо дыроколом.
— За что?
— Оно пыталось убить Тараса.
Она посмотрела на Тюлькина.
— Утром я бы поняла существо.
В дверь постучали.
Не дожидаясь ответа, вошёл жених.
Он был красив той спокойной, выверенной красотой, которая не требует хорошего освещения. Серый костюм, белая рубашка, узкий галстук. На вид — ровесник Веры, может быть, немного моложе. В руках — небольшой букет ландышей, совершенно неуместных в октябре.
— Вера, нас уже…
Он увидел гостей.
Взгляд остановился на Тарасе, потом переместился к Мире.
Улыбка сохранилась.
Глаза — нет.
— Как приятно, что все собрались.
Эраст сделал шаг в сторону, оставляя Вере свободный путь к двери.
— Денис Андреевич?
— Да.
— Кунилин Эраст Акакиевич.
— Я знаю.
— Откуда?
Жених чуть склонил голову.
— Сегодня все откуда-то всё знают. Трудный день.
Вера взяла со стула пальто.
— Денис, я не пойду в зал.
Он не шелохнулся.
— Ты волнуешься.
— Да. Поэтому не пойду.
— Мы обсуждали это.
— Я не обсуждаю. Я говорю.
Жених перевёл взгляд на Эраста.
— Что вы ей сказали?
— Сейчас говорит она, — ответил Кунилин.
В комнате стало тихо.
Ландыши в руках Дениса покрылись тонким инеем.
— Вера, — произнёс он уже другим голосом. — Мы не можем отменить соединение.
— Свадьбу, — поправила она.
— Это одно и то же.
— Для тебя, видимо.
Денис осторожно положил букет на стол.
— Я хотел, чтобы ты вошла в него добровольно.
— Куда?
— В то, чем была всегда.
Мира вытянула меч.
Эраст впервые заметил, как медленно она поднимает раненую руку.
Денис даже не посмотрел на клинок.
— Вы привели сюда хранительницу печати, носителя ключа и свидетеля из исходного мира. Благодарю. Признаться, я рассчитывал только на последнего.
Тарас встал.
— День благодарностей заканчивается. От двери отойди.
— Ты уже это говорил.
— Значит, запоминается.
Денис поднял правую руку.
Под кожей запястья что-то повернулось.
Раздался тихий щелчок.
Из-под манжеты вытянулась серебряная нить и легла поперёк дверного проёма.
За ней коридор поблек.
Музыка сделалась далёкой.
Люди по ту сторону продолжали двигаться, но теперь слишком медленно, словно шли по дну прозрачного озера.
— Церемония началась, — сказал Денис.
Вера посмотрела на него.
И впервые за всё время её лицо стало совершенно спокойным.
— Тогда запомни ответ заранее.
Она сняла с пальца помолвочное кольцо и положила рядом с ландышами.
— Нет.
Глава 5
Торжественная регистрация отказа
Кольцо треснуло.
Звук получился негромкий, почти домашний — как если бы лопнула тонкая чайная чашка.
Денис посмотрел вниз.
На его идеально выбритом подбородке появилась тёмная полоска. Она поползла к уху, раскрылась, и под человеческой кожей блеснул серебристый каркас.
Тарас вытащил оружие из будущего.
Эраст схватил его за запястье.
— За ним люди.
— Я вижу.
— Ты не знаешь, куда полетит эта штука после него.
Тарас выругался и опустил ствол.
Денис поднял на Веру глаза.
Теперь один из них светился ровным белым светом.
— Отказ получен до завершения процедуры, — произнёс он. — Включён порядок принудительного сопровождения.
— Вот и познакомились, — сказала Вера.
Стол отъехал от стены.
Сам.
Под ковром проступила окружность, пересечённая четырьмя линиями. По ней побежали знакомые Эрасту знаки. Такие же были на пластине.
Мира шагнула на одну из линий и прижала к ней клинок.
Раздался треск.
— За мной! — крикнула она.
Эраст потянул Веру к окну. Тарас подхватил тяжёлый стул.
Денис двинулся первым.
Быстро — слишком быстро для человека в узких брюках.
Серебряная нить сорвалась с дверного проёма и хлестнула по столу. Столешница разделилась надвое. Бархатный футляр с кольцами упал на ковёр.
Тарас швырнул стул.
Жених отбил его предплечьем.
Стул развалился, но выигранной секунды хватило: Мира взмахнула мечом и перерубила нить у самой руки.
На этот раз Денис отступил.
Из рассечённого запястья высыпались крошечные белые искры.
— Не стойте на рисунке! — крикнула Мира.
Круг под ковром налился золотом.
Эраст посмотрел под ноги.
Тонкая линия уже ползла к туфле Веры.
Он подхватил её под локоть и помог взобраться на широкий подоконник.
— Что дальше? — спросила она.
За стеклом был второй этаж. Внизу — каменные плиты.
— Пока останемся здесь, — сказал Эраст.
— План короткий.
— Зато выполнимый.
Вера вдруг рассмеялась.
Коротко, нервно, прикрыв рот ладонью.
— Простите. Мне говорили, что свадьбу я запомню навсегда.
Денис снова поднял руку.
Мира встретила его клинком, но на этот раз он не стал отступать. Лезвие вошло ему в плечо. Раздался скрежет.
Жених зажал меч внутри собственного тела.
Левой рукой схватил Миру за горло.
Тарас бросился к ним, ударил его в локоть — без толку. Будто стукнул молотком по рельсу.
Лицо Миры побелело.
Эрастоглянулся.
Окно. Стол. Розы. Разбитый стул. Настенная тревожная кнопка у двери, до которой не добраться.
И графин с водой.
— Тарас!
Он швырнул графин.
Друг поймал его почти у пола.
Понял.
Вылил воду в рассечённое плечо жениха.
Ничего не случилось.
Денис повернул к нему лицо.
— Изоляция соответствует…
Тарас ударил его графином в открывшийся серебряный глаз.
Графин оказался тяжёлым, советским, из того стекла, которому не доверяли только самые осторожные хозяйки.
Денис отпустил Миру.
Она упала на колени, закашлялась и сразу потянула меч на себя.
Клинок вышел из плеча.
Эраст спрыгнул с подоконника, схватил её за ворот пальто и оттащил из круга.
— Можешь дышать?
Она кивнула.
— Тогда пока не геройствуй.
Денис стоял посреди комнаты.
Голова его была наклонена под неправильным углом. Разбитый глаз искрил.
— Повреждение оболочки, — сообщил он.
— Мы заметили, — сказал Тарас, перехватывая горлышко графина.
От двери донёсся стук.
— У вас всё хорошо? — спросила Лариса Викторовна.
Все замерли.
— Нет! — хором ответили трое.
— А что случилось?
Денис повернулся к двери.
Эраст увидел, как шевельнулась оставшаяся серебряная нить.
— Не открывайте! — крикнул он.
Но администратор уже нажала ручку.
Дверь ударилась о невидимую преграду и остановилась.
Лариса Викторовна заглянула в щель.
Увидела разбитую мебель, женщину на подоконнике, мужчину с графином и жениха, у которого сквозь щёку светился металл.
Помолчала.
— Значит, фотосессию переносим, — сказала она.
После обнаружения четвёртого участника круг под ковром вспыхнул ярче.
В воздухе над ним возникли слова:
СТОРОНА ПЕРЕДАЮЩАЯ: ПРИСУТСТВУЕТ
СТОРОНА ПРИНИМАЮЩАЯ: ПОВРЕЖДЕНА
СВИДЕТЕЛЬ: ПОДТВЕРЖДЁН
РЕГИСТРАТОР: ОЖИДАЕТСЯ
Эраст прочитал дважды.