Цена жалости

Изобель, слушая нас, изображала безучастность, как будто речь шла не о ней.

Клинки она сдала Маргарите, попросив не ломать их и не давать в руки кому попало. Полковник злился, но дальше косых взглядов дело не заходило. Ехали в УФСБ молча, в автобусе было много посторонних.

Нам выделили два подвальных уютных помещения, в одном под охраной оставалась Изобель, в другом мы трепали друг другу нервы. Одежду мне так и не выдали, и поэтому, намёрзнувшись в автобусе, я в тепле сначала сомлел, а потом не мог толком собраться, и наша контрразведка практически копалась в моих мозгах.

Набегавшись кругами по одному и тому же полю, полковник ударил кулаком по столу.

— Хрень. Полная хрень. Ты понимаешь, что, приди мы к руководству с этим номером, нас погонят ссаными тряпками?

— Да. Более чем.

— И Изобель в этой схеме будет не доказательством, а ещё одним элементом дезинформации. — подытожила Маргарита.

— И снова да.

— И что ты думаешь, Лёш?

— Какая-то бредовая игра по всучению нам дезы. Для этого такой цирк с понями был бы не нужен. — Я никак не мог уложить магов, трупы, нулей в ту ситуацию, которую могли бы спланировать аналитики Лэнгли. — Можно ведь проще «перебежчика» оформить. А если бы я не вытянул бой? Или, наоборот, Зверь её порвал на тряпки?

— Именно это и заставляет воздержаться от однозначных оценок. — Сергей поднялся. — Вы вообще как? Готовы визит вежливости нанести?

— Нет, — честно признала Маргарита. — Но когда это нас останавливало?

— Коллеги, а мы не хотим меня одеть и обуть?

— А что тебя не устраивает? Выглядишь импозантно, перепутать тебя не с кем. И вообще, ещё на обложку не отсняли. — Маргарита выжимала из ситуации всё, что могла. — А уж поясок-то на твоей накидке как смотрится. Подгонишь телефон дизайнера?

— Шутку оценил. Смеяться не могу уже — нахохотался.

Она вышла из кабинета и минут через пять-семь вернулась с комплектом одежды и обуви. Всё это время мы с Сергеем сидели и играли в гляделки, по очереди пряча глаза.

— На, бука.

— Оно что, готовое всё было?

Маргарита посмотрела на меня как на маленького.

— Что не так я сказал?

— Да всё не так, — майор махнула на меня рукой. — Ты просто не в курсе методик. Атмосфера. Неудобства. Качели.

— Так вы меня ещё и…

— Топорков, не нуди. Сам же знаешь, что так надо, чего лайном бросаться? Сам же потом будешь извиняться ходить.

В словах Сергея была правда. Но обиду так просто не проглотишь, и я буркнул:

— Отвернитесь хоть.

Полковник, что называется, «восхохотамши». Он раскачивался на своём стуле с красным от напруги лицом, периодически стучал ладонью по столу так, что дрожали карандаши, и, набрав воздуха в грудь, возвращал его очередной трелью.

Маргарита только улыбалась, но мне казалось: ещё чуть-чуть — и она тоже сорвётся.

— Чего я сказал-то?

— Блин, я не могу с него. Мерлина, значит, в чём мать родила, встречал…

— Всё-всё, можете не отворачиваться. Тогда только музыку хотя бы включите.

Маргарита всё же не сдержалась.

— El Bimbo, блин. Идиоты великовозрастные.

Они с Сергеем вышли в коридор, и я быстро переоделся. С туфлями вышла заминка, потому что размер подошёл, а вот в подъёме давили. Ладно, потом куплю.

Я уже было взялся за ручку двери, как мне почудился какой-то странный запах. Принюхавшись, я понял: это от меня. И как они только меня терпели. Надо будет извиниться.

В коридоре у дверей второй комнаты стоял молодой офицер. Не то чтобы от него ожидали, что он остановит Изобель, просто… порядок есть порядок.

Её, в отличие от меня, не мариновали. Поднос с едой, к которой она не притронулась. Открытая пластиковая бутылка минералки. Узкий топчан со стопкой казённых спальных принадлежностей. Примяты. Хотя сама узница сидела, когда мы вошли.

Бросив на меня короткий взгляд, она хмыкнула:

— Досталось?

Я пожал плечами.

— Зачем спрашивать очевидное?

Изобель неожиданно тепло улыбнулась.

— Может, я разговор завести хочу.

— На своих условиях?

Как же меня достали все эти игры в игры. Я хочу домой. Хочу в душ на час. Хочу приткнуться под бок к Мари-Хелен и ощутить её руку в своих волосах. Вместо этого я буду сейчас считать крохи правды в вёдрах лжи и ломать через колено женщину, которая сожжёт моих друзей, если я не успею её убить. И которая сейчас наговорит столько, что лучше бы убил. Скотство!

— Лёш, ты чего? — В глазах Маргариты стоял настоящий страх.

— А?

— Ты сейчас вслух говорил… — Она положила руку мне на плечо и ногой подвинула табурет. — Садись.

Изобель попыталась что-то сказать, но наткнулась на моё выражение лица и сомкнула губы.

Сергей сел рядом со мной, а Звягинцева встала у меня за спиной и принялась разминать затёкшие плечи.

— Послушай меня внимательно. Второй раз повторять не буду. По совокупности у тебя накопилось не на одну вышку. Думаю, здесь у нас разногласий нет. Единственная возможность — ни разу не деятельное раскаяние, а безоговорочное содействие. Предупредительного выстрела не будет. Ни сейчас, ни потом.

— Я не дура. Кто угодно, но не дура. А теперь пойми ты, полковник. Вся эта хрень, что ты сейчас сказал, не имеет никакого значения, если вы не выполните условия договора с этими… мерлинами. Я расскажу всё, что знаю и о чём догадываюсь. И не надо меня пугать. Тебя я не боюсь. Не ты ко мне в ЗАГС пришёл.

Полковник трижды свёл ладони, изображая аплодисменты. Каждый раз они замирали в миллиметрах друг от друга. Изобель, как прикованная, следила за его руками, ожидая хотя бы одного сбоя. Сергей был спокоен.

— Можешь считать это потраченным предупредительным выстрелом. Счёт получишь потом. На вопросы отвечать быстро и чётко. Не переспрашивать, ответ давать по существу. И… голос у меня не дрогнет.

Магичка всё же сорвалась. Она быстро перевела взгляд на меня, но почти мгновенно подняла его на Маргариту. Не знаю, что было на лице у майора, но Изобель вернулась к нам паинькой.

— Я всё поняла.

— Зачем тебе Зверь? — Не знаю, на что рассчитывал Сергей, но проняло даже меня.

Скрип табурета отразился эхом в комнате.

— Хочу.

Это было настолько прямо и просто, что я не нашёл, что ответить. Полковник тоже застыл.

— В смысле?

— Хочу. Себе. Такого. Же.

— Он же не вещь, не игрушка. Он — часть Алексея. — Сергей не заметил, что принялся объяснять ей, вместо того, чтобы допрашивать.

Изобель пожала плечами.

— Я уже догадалась. Но если будет можно — хочу.

У меня в голове битым стеклом сыпался шаблон. «Хочу». Условие для предательства. Для смены стороны. Для убийства своих… напарников.

Маргарита, похоже, пришла к тому же выводу: ногти всё сильнее впивались сквозь рубашку.

— Хорошо. — Полковник справился с собой. — Когда ты узнала о… третьей силе?

— В шестнадцатом году. Когда вошла в проект, потому что у меня проявились способности. Нас собрали в зале. На столе лежал инициат. Тогда я не знала, кто он. — Изобель говорила спокойно, но выглядела чрезмерно собранной, будто не обращалась к воспоминаниям, а заново переживала их. — Появился Мерлин. Не знаю, откуда. Тогда он вошёл с моим шефом. И он потребовал, чтобы мы начали представлять, будто тянем силу из лежащего.

— Ты смогла. Я уже знаю. Ещё кто-то?

— Один мужчина. У него, судя по всему, получалось лучше, но в какой-то момент его накрыло психически, и охрана ударила его шокером. А он — взорвался.

— Вы остановили эксперимент?

— Нет. Мерлин убедился, что кроме меня больше ни у кого не получилось, и дальнейшие… манипуляции я проводила под его контролем.

— Формирование кристалла?

— Да. — Она закатила глаза. Язык облизнул сухие губы.

— Для чего это нужно было Мерлину? — Сергей, похоже, тоже обратил внимание и решил изменить направление разговора.

— Массовое создание магов.

— А нули?

Она хищно улыбнулась.

— Это наша «доработка» процесса. И это то, что не понравилось «заказчику».

Я подался вперёд, освободившись из рук Маргариты.

— Для чего?

— Страховка. Руководство решило, что сможет использовать их, если противник будет играть не по правилам.

— Нули действуют на таких, как Мерлин?

Она долго смотрела мне в глаза, и я уже ожидал положительного ответа. Изобель хмыкнула и, оторвав взгляд, покачала головой.

— Не знаю. Он всегда появлялся в виде проекции. Думаю, что большим боссам тоже.

— Тогда на что был расчёт?

— На то, что они действуют на всех, кроме тех, у кого золотая дрянь в крови циркулирует.

Мы с Сергеем переглянулись.

— Ты говоришь, что вас этому научил Мерлин…

— Меня. Больше, по-моему, никто не может. Или я не знаю, —перебила она с какой-то потаённой гордостью в голосе.

— Неважно. Так какого хрена вы решили, что это подействует на тех, кто поделился с вами крошками со стола?

Изобель пожала плечами.

— Ну своя армия «зомби» с сопротивлением магии и возможным подавлением всяко лучше, чем её отсутствие. Разве не так?

— А перехват управления вы не предполагали? Если можешь ты, то почему не могут они?

— От-ткуда вы з-знаете? — Первый раз в её самоуверенности появилась трещина.

Сергей опустил голову, закрыв лицо рукой.

— Господи, какие самонадеянные идиоты. Ты ещё скажи, нахрена вы начали денежные мешки долголетием авансировать?

— Нужны были деньги. Много денег. Мимо Конгресса и всех других официальных каналов. Причём настоящие, те, что обеспечены товаром, а не ноликами.

— И вам стали выкручивать руки, требуя обеспечить жён-любовниц-детей-друзей?

— Именно. А поскольку инициатов резко больше не становится и правительства стали за своими магами следить, у нас начался вполне себе ресурсный голод. И мы были вынуждены саботировать работы по Плану.

— В чём конкретно заключался План?

— Я знаю немногое. Но первоначально — подготовить к моменту высадки Ростка достаточное количество магов, чтобы нейтрализовать вас и ваш ядерный потенциал. Когда Древо вырастет, оно создаст магический купол вокруг себя. А армия вторжения зачистит всё, что осталось.

— Вы им поверили?

— Мне по рангу не положено не верить. Руководство — да. Им пообещали что-то около тридцатимиллионной армии, из которой тысяч тридцать будут магами.

— Значит, поверили. Раз решили такую страховку сделать.

— Да. Они испугались, что станут не нужны, и…

— Что ж. Предсказуемо. А с чего ты решила сторону поменять?

— С того, что сроки подходят, а они по уму ничего не сделали. Ни армии, ни защиты. И боюсь, что и той страховки, о которой я не должна знать, тоже нет.

— Так и у нас её нет.

— Но вы-то не пытались поиметь заказчика на его же поле!

Это звучало разумно. Но только звучало.

— Сколько магов вы успели сделать? Сколько осталось?

— Сколько сделали — не помню. Осталось? После украинской операции не больше семидесяти. Пусть семьдесят пять на круг. Но сроки дожития — до полугода. Вряд ли больше.

— А запас «кристаллов»?

— Его нет.

— Как нет? — практически одновременно возмутились мы с Сергеем.

— Смотрите: один инициат — один кристалл. Его хватает на инициацию десятка драйверов со стаями, из которых выживает хорошо, если половина. — Тусклая математика ударила под дых. — Всё из-за нулей. Без них выходила бы пара дюжин и выживаемость процентов семьдесят. Но что так, что эдак — максимум год жизни. Также один кристалл — дюжина, максимум полторы… процедур омоложения. — Тут Изобель стала цинично-презрительной, будто распределяла не людские жизни, а предметы роскоши. — И это если ещё клиент не отягощён болячками, а этим уродам и на шестерых распатронь — мало будет. Ну и халки. Им почти два десятка скормили. А один сам сдох, второго вы ушатали.

— Охренеть. И вам одобрили такой расход?

— В рамках программы исследований. Вы там, кстати, не находили неиспользованные кристаллы? — Она посмотрела на нас с жадностью.

— Находили. — Я не смог отказать себе в маленькой циничной жестокости. — От него веяло теплом и чистыми эмоциями.

— Где он? — Изобель потянулась ко мне через стол, будто кристалл был спрятан у меня в кармане.

— Я его раскрошил. Золотые искры были очень красивы.

Магичка резко подалась назад и как-то обмякла, потеряв форс. Просидев так с полминуты, она посмотрела на меня опустевшими глазами.

— Ты не врёшь. Нет. Если бы ты… нет, ты бы не смог сказать, что сказал. Знаешь, я тебя ненавижу. Вот за всё ненавижу, но… я тебя уважаю. Потому что ты можешь сказать: «Нет».

— Ты не смогла?

— Да. Я видела, что происходит, я знала, что мне будет нужна потом новая доза. Но… у меня всегда был доступ. — В её голосе проступили мечтательные нотки. — И ты… ты не представляешь, что это такое — касаться концентрата переживаний, чувствовать это всё, проживать за секунды всю жизнь. Никакая дурь с этим не сравнится…

Сергей и Маргарита вовремя меня удержали. Я рванулся через стол — дотянуться до этой твари. До дрожащего горла, до карих глаз с подволокой, до чего угодно, только чтобы…

«Чтобы что?» — подсознание было убийственно серьёзно.

«Сделать так, чтобы её не было».

«Её и так не будет. Но если ты сделаешь это сейчас и вот так — она победит».

Было обидно признавать свою же правоту. Даже обиднее, чем лежать прижатым к столу в полицейском заломе, и ощущать чужую ненавистную руку на своей щеке в жалеющем жесте.

— Руки убери. Раз!

Маргарита в гневе страшна не меньше меня. Она ещё не договорила, а Изобель снова изображала пай-девочку. Майор наклонилась, заставив меня заскулить, и тихо спросила:

— Всё в порядке?

— Теперь да. Отпускай. — Было тошно за проявленную слабость. И было стыдно. Почему-то перед пленницей.

— Знаешь, я не ошиблась. Ты такой же, как я. Только у тебя наркотик… как это по-русски… чёрт, всё забыла: «Righteous fury1[15]». И тебе… тебе даже повод не нужен. Ты сам его создашь. Или придумаешь.

Лучше бы она меня ударила. Лучше бы избила. Или вырезала своими клинками обидное слово на шкуре. Губы задрожали, и на стол потекла тонкая струйка слюны. К счастью, мои руки уже отпустили, и я смог вытереться, надеюсь, незаметно для своих.

К сожалению, не для Изобель, которая подмигнула левым глазом.

— Ты расскажешь нам, где находится ваша лаборатория?

— Да. И даже скажу, что там сейчас находится почти готовая к отправке цистерна разведённого остатка от кристаллов.

— Куда? — Мой вопрос был так же естественен, как и глуп.

Сергей посмотрел на меня как на идиота.

— В Штаты. Страховка.

— А чем оно поможет?

— Если распылить аэрозолем или залить в водопровод, можно получить толпу в ярости. Нули на минималках. Сутки-двое, не больше, но если вопрос будет «мы или они», то это один из аргументов.

У меня в голове вспыхнул Краснодар и разъярённые футбольные фанаты. Почти заскрипели зубы, но я удержался, только покачал головой из стороны в сторону. Изобель молча кивнула несколько раз.

Какая же всё-таки гадость эта ваша высокая политика.

— Сколько всего этой дряни? — Полковник задавал вопросы, ответы на которые наверняка транслировались наверх в онлайн-режиме.

— Полторы цистерны смеси. Одну уже готовят… готовили под транспортировку, вторая ещё в работе.

— А дозировки?

— Миллилитр на человека. Плюс-минус грамм. Иначе не выйдет из этого состояния. Но для инициации и половины хватит. Всё равно такой в бою долго не проживёт.

Маргарита нервно прошлась по комнате взад-вперёд, успев на секунду положить руку мне на плечо. Проверяла. Я отвлёкся на её шаги и пропустил вопрос Сергея.

— …охраны немало. В целом можно говорить о батальоне, но вопрос ещё в том, что база находится в скальной породе. Практически подземный город.

— Ну ракетой же можно пробить? — В голове крутились обрывки воспоминаний о предназначении спецбоеприпасов.

— Там столько железобетона, что потребуется ядерная боеголовка, чтобы можно было сделать хоть что-то: лаборатория не сконцентрирована в одном месте. Это набор помещений на разных уровнях, связанных коридорами. — Она пожала плечами. — Я бы сказала: кампус диаметром с километр. Старый советский «почтовый ящик» какой-то. Плюс вы должны удерживать в голове, что крутнуть реверс и подать эту дрянь в воду и воздух — дело нескольких минут. — Изобель деланно вздохнула. — А полная цистерна уйдёт подземным метро к железнодорожной станции, и хрен вы её поймаете.

— Да и ядерное оружие по Карпатам никто не станет запускать, — пробормотал Сергей, просчитывая варианты. — Даже если в ответ на украинскую атаку под Мариуполем.

Магичка вдруг рассмеялась — резко, на грани истерики.

— При чём тут Карпаты?

— А где ещё на Украине горы?

— На какой Украине? Урал. Свердловск.

Это было как удар креслом по голове в рестлинге. Только по-настоящему.