Цена жалости

Глава 4. Январь 2018. Нижегородская область.

— Быстро вы обернулись, — вместо приветствия заметила Маргарита.

Кроме неё в тактичке были капитан Штолле, майор Дёмин, Марат и парень из аналитического отдела, представившийся Александром, заместителем начальника.

Звягинцева сократила вводную часть и бухнула на стол всё, что есть. Было немного, но и этого хватало, чтобы взяться за голову.

Двадцать два однозначных мага. Срок работы на банду — около полугода. Сама группировка представляет собой разросшийся ЧОП, принадлежащий крупному конгломерату, ассоциированному со структурами, близкими к Куратору.

Разработка группировки шла уже больше трёх месяцев, но тормозилась по «понятным» причинам. Менялись следователи, прокурорские, размывался фокус внимания спецслужб. Новый нарыв вызрел в старом пространстве смыслов.

Вслух говорить хотелось только матом, но я понял, что в этом кабинете им никого не удивить.

— Ладно. Вводная замечательная. Теперь давайте к плохим новостям.

Александр вынул из папки бумаги, разложил листы в нужном ему порядке. Махнул рукой, подзывая к себе. Текст в углах привлекал внимание, но главным блюдом стала организационная диаграмма «предприятия». И больше всего из неё меня тревожили два боевых крыла, которые явно должны были опекать магическое подразделение.

Информации по ним не было никакой. Ни состава, ни вооружения. Только гадания на кофейной гуще, но пояснительная записка намекала, что в экстренных ситуациях группировка может задействовать в том числе пару отрядов быстрого реагирования местного базирования. Кто куда пророс — понимания нет. В принципе.

— М-да. То есть мы будем выступать против тех, кто там власть?

— Угу, лучшие люди города, — процитировал Александр и выложил ряд фотографий. Лица на них были знакомы как владельцы.

Неважно чего. Всего.

— И какую цель нам ставят отцы-командиры? — Ян задал мой вопрос, но сейчас я был ему благодарен.

— На наше усмотрение, — зло буркнула Звягинцева.

— Чёзахрень? — одним словом вырвалось у меня, но мне было плевать, даже если запись отдадут президенту.

— Я спросила то же самое. Ответ цитирую дословно: «Чем больше планирования мы осуществляем, тем сильнее результат отличается от изначального». Точка. Абзац.

Я попытался пройтись по кабинету, чтобы успокоиться, но столкнулся с Яном. Капитан отодвигал себе стул, и мы не увидели друг друга.

— То есть мы можем прилететь, вызвать вертолёты, раздолбать офис вот этого золотого человека в центре Красноярска, и полететь обратно, вызвав санитарные службы?

— Ну не так, чтобы совсем, но почти.

Дёмин сидел, обхватив голову руками. Он оторвался от созерцания исчерканных листов и злобно выпалил:

— То есть государство было готово размесить базу с семью бунтовщиками, но не хочет принять такие же меры против двух десятков, которые поставили себя вне закона?

— Коротко, да. — Александр поправил очки. — Наличие причин озвучено, сами они — нет.

— Ладно. Тогда такой вопрос: Какие ресурсы мы можем запросить в ходе операции?

Маргарита шлёпнула меня по пальцам, которые тарабанили по крышке стола.

— Любые. Кроме тяжёлой техники в городе.

— Я буду вынужден требовать визу Совбеза.

— Она есть. Передали по факсу.

Александр положил на стол ещё один тонкий сворачивающийся лист.

— У секретчиков можно прослушать дословную запись приказа в шифр-пакете. Ключи: ваш, товарищ майор, майора Звягинцевой и майора Дёмина. Подполковник Карасёв — отстранён.

— Да, Лёш. Он самый, — постучала меня по плечу Маргарита. Мне пришлось закрыть рот.

Я постоял, помолчал и в какой-то момент понял, что это бессмысленно. Само не рассосётся. И никто другой знамя не подхватит.

— Ян, Гена, идёмте переинвентаризируемся.

— Ты что-то придумал? — голос Звягинцевой выражал надежду.

— Нет. Но я должен понимать, что у нас на руках. А вы с Маратом соберите, пожалуйста, магов. Всех.

Маг успел кивнуть чуть раньше майора. Ему, похоже, тоже было в тягость бездействие.

— Александр, поднимите аналитиков, которые имеют отношение к тактическому планированию, остальных, пожалуйста, привлеките к разбору, какие силы и средства доступны в Красноярске и окрестностях. Любые детали. Учитывайте все возможные и наличные ресурсы.

— Совсем «все»? — аналитик стоял над столом, не поднимая головы от бумаг.

— Да, Саша. Совсем-совсем. Я проверю.

Выходящая из кабинета Маргарита обернулась.

— Он может. Учитывай.

В хранилище царил полумрак и тишина. Дежурный, услышав, за чем мы пришли, подскочил и повёл нас по рядам с закреплённой бронёй. Под каждой висела бирка с именем и фамилией, а на обратной стороне был приколот лист с отметками об обслуживании и текущем статусе.

Тринадцать полностью пригодных к эксплуатации комплектов лат. Ещё десятку не хватало каких-то мелочей: подшаманить электронику, подтянуть элементы крепежа и откалибровать сервоприводы. Восемь единиц с битыми руками и ногами.

Моего комплекта не было: даже экзокопыта утащили на ремонт и ремоделирование движений.

В мастерских, благодаря Дёмину, уже собрались инженеры и отчаянно спорили о том, в каком порядке восстанавливать оснастку. Ян выругался и потребовал начинать работу с того, что можно вернуть в строй максимально быстро. Плюс каннибализация техники, если придётся ею заняться, не должна приводить к размену один к одному.

Кто-то пробурчал, что такой формат — это для кружка «Очумелые ручки», но свои же быстро утихомирили бунтовщика.

Майор попытался было жёстко поставить вопрос по срокам, но старший из мастеров махнул рукой.

— Нешто мы понимания не имеем. Мужики, ну побойтесь Бога. У меня самого старший с вами ходит… Сделаем, что можем. И…

— Спасибо. Я отвлекать не буду, но, пожалуйста, передавайте статус каждые четыре часа. Пофамильно.

— Хорошо, майор.

— Мы в оружейку. Будет надо что — звоните.

Мы пришли в разгар работ: бойцы, невзирая на праздник, уже занимались оружием. Два капитана руководили процессом, выдавая стволы и боеприпасы. Мы поздоровались, Ян, пользуясь случаем, взял свой автомат и принялся проверять его узлы.

— Что у нас?

— У нас всё неплохо, но я так понимаю, что панцирей на всех не хватит, и «четырнадцатые»1[3] выдавать будем под счёт?

— Да, капитан. Поэтому «двенадцатые»2[4] тоже приведите в порядок, подготовьте боекомплекты. И, наверное, нужны будут «пункты питания», где можно будет разово получить свежий обвес.

— Займёмся. Ещё что-то?

— Добавьте в комплекты светошумовые и дымовые гранаты. Двойной наряд.

Капитан задумался и затем понимающе улыбнулся.

— Живьём брать будем?

— Как получится. Может, зевак отгонять.

— Товарищ майор, так может гранатомёты на каждую группу возьмём?

Дёмин закатил глаза.

— И гаубицу.

— Нет, я не про противотанковые. Сейчас покажу. — Он быстрым шагом прошёл в хранилище и через минуту принёс образец. — «Арбалет» называется. Отдача минимальная, гранаты жрёт от «Пламени»3[5].

— Тяжёлый он у тебя. Пуд, небось весит?

— Не. Десять килограмм, ну и гранаты: три кило — десяток. С сошек — милое дело стрелять.

Мы с Дёминым переглянулись. В текущей ситуации любая огневая мощь — в кассу.

— А у нас спецы-то есть по этому делу? — мне нравилась идея, но без исполнителей она мертва.

— Двоих я знаю лично, Алексей Николаевич, а ещё одного я, как закончим, проверю. В личном деле пометку видел.

— Хорошо, тогда на вас ответственность. Но если только двое — третьего пристяжным не надо.

Капитан хохотнул.

— А то как же. Лучше меньше, да лучше! Я гранаты по коробам разделю, чтобы было понятно, кому какие подарки раздавать.

— Добрый Дедушка Мороз, — усмехнулся Дёмин.

Вышли, пусть и в приподнятом относительно мастерских настроении. Но всё же инвентаризация заставляла задуматься. Выстраивать операцию, рассчитывая на армию или полицию, виделось неправильным. Что в них своего, а что — чужого? И не обратятся ли союзники против нас, как неделю назад в Кремле.

А главный вопрос: «Не ждут ли нас там?»

Гена дружески толкнул в бок.

— О чём задумалась, детина?

— Майор приветливо спросил, — вернул я цитату. — Голова нудит: что, кого, куда и как.

— Лёш. Хочешь, я тебе одну умную вещь скажу? Только ты не обижайся. — Он зашёл вперёд меня и мелко посеменил задом наперёд. — Ты не пытайся за всех думать. Собери информацию, разбросай по людям, дай им делать то, за что довольствие получают. А потом сложи, что они напишут, почитай внимательно, — казалось, Геннадию доставляет удовольствие рассказывать то, от чего он сам отказался, решив не идти в Академию, — послушай доклад с картинками, поспорь, поругайся, пройди по второму кругу, а надо — и по третьему. И только потом начинай.

— Максимальное делегирование?

— Не совсем. Дай людям заниматься делом. Не выхватывай хлеб изо рта. — Он смотрел на меня как на неразумного. — Ты — офигенный спец, Лёш. Ты быстро думаешь, находишь решения, реагируешь на события. Но ты — один. Не два, не три.

Я молчал, только стук трости, звучавшей синхронно с шагами майора, создавал какую-то своеобразную композицию, отдающую в ушах. Слова Дёмина были правильными, но что-то на переднем крае обороны сознания не пускало их в душу.

Мне хотелось…

— Ты не вместишь всех людей в себя. Я слушал про ваш номос, но боюсь, что если вы не научитесь им управлять, то по мере роста начнёте друг друга поглощать. Или нас.

Гена нашёл то подкалиберное слово, что пробило броню. Трость выпала из дрогнувшей руки и покатилась по заиндевелой дорожке.

Догонять её не пришлось, подобрал через пару шагов. Кивнул виновато скривившемуся майору. К ангару подошли молча.

— Всё нормально?

— Да, не грузи себя. Просто ты мысль подал. Ну очень уж светлую и яркую. На половину мегатонны.

Он рассмеялся и хлопнул по спине.

Внутри толпился народ, и я даже не понял, куда попал. Шум, гомон, дети, подростки. Немногочисленные взрослые, казалось, не обращают внимания на царящий бедлам. До меня только сейчас дошло, что, читая личные дела каждого нового мага, я так и не удосужился сложить их всех в единое целое.

Взрослых боевых магов за вычетом меня и Кирилла, лежащего в палате, было втрое меньше, чем молодёжи. Муж Таисии, спасённый в Краснодаре, ещё двое, вышедших из карцера, трое, которых привёл лже-Иван; один из тех, кто, находясь на условно-досрочном освобождении, принял после Армавира решение служить.

Семь человек и Лёня со Славой, которых я планировал взять для прикрытия штурмовой группы. И… всё. Остальным было двенадцать-четырнадцать лет, а братьям Марины и вовсе одиннадцать. Даша тянулась ко мне взглядом, хотя я уже и без того понимал, что не смогу не взять её с собой.

Ещё я видел отдельно стоящих Диму и Аню, которых опекала Татьяна, но их потенциал оставался для меня загадкой, и тащить в бой мы права не имели.

Маргарита, стоявшая тут же, понимала расклад не хуже меня и только вздохнула, когда я закончил подсчёты.

— Ты думаешь о том же, что и я?

— Угу. Придётся договариваться, Лёш.

— Думаешь, получится? — Лично у меня уверенности не было.

— Не знаю. Хочешь, я с тобой пойду?

— Нет, это будет точно выглядеть слабостью. Пока есть шанс прийти поговорить на равных, а если мы окажемся в положении просящих…

Звягинцева порывисто, будто опасалась передумать, схватила меня и обняла. Секунд пятнадцать держала, затем резко отстранилась и отступила на шаг. Взглянула в глаза.

— Какие вы всё-таки с братом одинаковые. Иди, пока я не передумала.

Я и пошёл.

С новым полицейским на посту охраны мы перекинулись буквально парой слов. «Здравия желаю» да «Прошу поставить подпись». В отличие от своих коллег он, похоже, был буквалистом. Но недостаток общения компенсировал Егор, который, едва я переступил порог, буркнул:

— Зачастил ты, майор.

— И тебе не хворать. А я вам мандаринов принёс. А то Новый год на дворе, а у вас мандаринов нет.

Маг опешил. Он ждал чего угодно, но не кулька с яркими, пахнущими с мороза фруктами. Я нутром чуял, что он хотел сказать какую-то колкость, но она ему не давалась, и нужно пользоваться этой заминкой.

— Ты говорил, что не против, чтобы вам применение нашли.

— Допустим. — Мандарин он всё же взял, и сейчас чистил его, демонстративно медленно снимая кожуру.

Остальные трое магов по очереди подошли к пакету и взяли кто один, кто два, удалившись на свои места. Это удерживало внимание, и на случай несогласия «босса этой качалки» имело смысл поработать с ними отдельно, но пока я не хотел подрывать авторитет Егора.

— А если я всё же предложу тебе посмотреть на то, что бывает с теми, кто считает себя «Царём горы»?

— С какой стороны прицела? — почти не взяв времени на раздумья, выпалил он.

— От приклада.

— Только мне или и им тоже?

— Всем вам.

— А потом мы опять сюда? — он остановился, поднял тонкую длинную спираль кожицы на уровень глаз и положил рядом с собой. Разломил мандарин и протянул мне половинку.

Я взял, и по его глазам понял, что это была проверка. Вижу ли я в них людей? Быть может.

— Всё будет зависеть исключительно от вас. Но возможен вариант и под землю.

— Будет заградотряд? — Егор пристально смотрел на меня.

— Нет. Будет ошейник. Но и будет магическое превосходство противника.

— Каким составом играть будете?

— Можешь считать — половинным. — Я оторвал дольку и медленно пережевал. Вкус был такой, как я люблю: в меру сладкий, не приторный.

— Серьёзная заявка. А ты не боишься, что вот так вот повернёмся и…

— Знаешь, придумай что-нибудь новое.

— Вам били в спину? — заинтересовался маг.

— В лицо, но лучше от этого не стало.

Он тоже жевал мандарин, отщипывая по дольке, как и я.

— Ты считаешь, что это достаточная причина, чтобы покинуть столь гостеприимное место?

— Понимаешь, Егор, в чём собака порылась. Формально у меня есть карт-бланш на операцию. Технически же я вижу десяток магов против двух футбольных команд. И я очень не хочу превращать аккуратную операцию в тотальную зачистку.

— Ты предлагаешь сделку?

— Я уже провёл сделку, когда вытащил вас из сознания агонизирующего брата, — этого ответа он не ожидал, замер с полуоткрытым ртом так, что потекла тонкая струйка сока. — И сейчас я не собираюсь торговаться. Либо вы соглашаетесь помочь, и мы получаем шанс вытащить людей из той фигни, куда они влезли, либо мы проводим карательную операцию. — Егор вытер рукавом подбородок и икнул. — Потому что своих я на чужих менять не буду.

— Скотина ты, майор. Но если бы ты сказал по-другому, я бы тебя послал. Куда крестик ставить?

Я молчал. Он смотрел на меня и начал ёрзать. Сначала будто проверяя удобство. Потом чуть сильнее. Наконец, мне показалось, что маг дозрел.

— Ты уверен, Егор?

— Нет.

— Если бы ты сказал по-другому, я бы тебя послал. Пойдём.

— Вот же гад.

— Это последний раз. Дальше «Так точно, товарищ майор», «Никак нет, товарищ майор», «Разрешите доложить, товарищ майор». — Он мгновенно посерьёзнел и кивнул уже без бравады.

— Все слышали? — Он повернулся к своим сокамерникам, подождал, пока они поднимутся с мест. — Идёмте. — И следом уткнулся взглядом в меня. — Разрешите обратиться, товарищ майор?

— Обращайтесь.

— А то, что вы про возможное исчезновение магии упоминали…

— Пока гипотеза. — Маг облегчённо вздохнул. — Не лишённая оснований. — Его плечи заметно вздрогнули.

Вошла Звягинцева, внесла пакеты с одеждой и обувью, а потом вручила мне два ключа с номерками на брелоках. Я улыбнулся одними глазами: «Ты прямо подготовилась заранее». Она ответила: «А чего в тебе сомневаться?»

Или всё было совсем не так.

Ключи я забрал с собой, одежду оставил, предложив переодеться.

— Дверь не закрываю. Зовите.

Маргарита шёпотом, указывая на ключи, дала понять, что отдельных кают они пока не заработали. Эти же являются «гостевыми» и в них есть соответствующая аппаратура, как и в комнатах вышедших ранее магов. Я кивнул — «работа такая», но на душе скребли кошки. Закапывали, наверное.

— Лёш. Ты прекрати это, а? — Майор считала моё состояние. — Ты же не на убой их тащишь. И ничего из того, что сам не сделал бы…

— Знаю. Но тебе самой не бывает…

— Противно? Ты это хотел сказать? — Она вдруг ожесточилась, а лицо стало похоже на мордочку ласки. — Тебе хочется быть единственным, кому не пофиг? Не устал ещё крест за всех нести? Ты сейчас ещё больше на брата стал похож. Как кот-интеллигент. Нагадил под диваном и переживаешь ходишь. Хватит уже, Лёша. Хватит. Начни думать, а не эмоции распускать. — Маргарита перевела дух и закончила. — А то не повзрослеешь.

Глава 5. Январь 2018. Нижегородская область.

К Мари-Хелен вечером я пришёл, как обещал, хотя и очень поздно. Она была у себя, и, наверное, это было правильным решением. После её шагов навстречу должен был сделать свои и я. По негласной договорённости службу оставили за порогом.