Цена жалости

Информацией о размещении противника в месте дислокации группировки мы не обладали. И гарантировать, что при детализации запросов на них не обратят внимания, никто не мог. Всё, что имелось, — спутниковые снимки, карты застройки и панорама одной из улиц.

Дёмин ещё пошутил про полёты по пачке «Беломора». Жаль, что получилось не смешно.

Очень большая территория, пусть и не в центре города, но и совсем не на окраине. Размещённые почти симметрично два длинных трёхэтажных здания, зарегистрированы как офисы, внутренняя планировка вроде бы соответствует. А вот недавно зарегистрированная пятиэтажка с зеркальной облицовкой осталась для нас загадкой. Планов и чертежей мы не нашли. Ещё несколько бытовок, полускладов и совсем уж непонятного назначения коробок лепились к большим корпусам и могли быть чем угодно.

Вторая большая проблема вытекала из первой. Не зная ничего о творящемся внутри, единственным выходом мы видели подавляющую огневую и магическую мощь для деморализации врага и принуждения к сдаче уже на первых минутах боя. Но в то же время скрытно подвести такую группировку без содействия первых лиц города и края было невозможно. От самого аэропорта нас будут вести как по красной дорожке и, учитывая взаимопроникновение — Александр буркнул тогда о смычке города с деревней, — сдадут, не дожидаясь запроса.

Маргарита предложила вариант с троянским конём. В ворохе документов она нашла одного из относительно независимых игроков, на которого точили зубы наши «контрагенты». Депутат законодательного собрания края, владеющий этим бизнесом, давно стоял костью в горле губернатора и вряд ли бы смог переизбраться на следующий срок. Но до этого успел бы попить крови. Поэтому, если мы прибудем «по его душу», то нам и автобусы выделят, и на всё остальное посмотрят сквозь пальцы, и выдохнут свободно.

А нейтрализовать водителей и немного уйти с маршрута — труда составить не должно.

Решили не мудрствовать лукаво, забросить нескольких аналитиков под видом следователей, чтобы обеспечить прилёт и встречу, а также изображать «взаимодействие» в высоких кабинетах. Что особенно порадовало, у независимого депутата были свои «владения» недалеко от предполагаемого ТВД.1[6]

Парни отправились гражданским рейсом в эту же ночь, едва получив согласие из Москвы, а мы ожидали сигнала, чем я и воспользовался, чтобы сбежать к Мари-Хелен. Без экзоскелета я был бесполезен как боевая единица, а перекалиброванный образец обещали отдать уже после Рождества, о чём я ей и сказал.

— Ты не будешь лично никого убивать в этот раз?

— Я очень на это надеюсь.

— Но ты будешь отдавать приказы?

— Только общее руководство. Командиры на местах знают, что делать.

— А если?..

Я приложил ей палец к губам.

— Никаких «если». Дай нам хоть раз сделать всё по правилам.

Она шмыгнула носом и часто закивала. Затем вцепилась в меня и закачалась из стороны в сторону.

— Возвращайся. Возвращайся таким, как ты есть.

Утро не задалось. Сначала я опрокинул кружку с чаем, благо с той стороны, куда она улетела, никого не оказалось. Затем, распаковывая зубную щётку в ванной комнате, я сломал ручку, и Мари-Хелен потребовала, чтобы я за голову сегодня не хватался.

В столовой я собирал на себя крошки омлета и дважды уронил вилку, каждый раз привлекая внимание целой кучи людей. Девушка поняла это всё по-своему и, положив мне голову на плечо, попросила не мандражировать, потому что иначе я в людей уверенность не вселю.

Однако она была не совсем права. Бойцы и маги ободряюще улыбались, беззлобно шутили и, проходя мимо, подмигивали как мне, так и ей. Мари-Хелен наконец поняла, о чём они, и залилась краской.

Толкнув меня в бок, она заявила, что мы — мужланы и ещё пожалеем об этом.

В штабе нас было четверо. Ян с бойцами и магами выполняли боевое слаживание, разбирали позывные, сверяли навыки, бились на четвёрки. Вчера Егор подбросил интересную идею объединения защитных контуров, которая позволила не держать всех рядом, как это происходило с пацанами, а менять траектории, переходя из-под одного купола в другой. Сейчас они должны были уже отрабатывать схему.

Маргарита продемонстрировала доклад, который «засланцы» уже прислали с места. Как и ожидалось, внимание к ним было пристальным, но интерес чуть подугас, когда стало понятно, зачем они приехали. Впрочем, осторожные попытки прощупать, чем же фигурант настолько насолил центру, продолжались и сейчас, хотя и крайне аккуратно.

Возможно, хотят понять, что останется после ухода «варягов», и кому это всё перейдёт в наследство. Александр предложил дать понять, что центру нужны связи, документы и люди, и забросить удочку, насчёт того, что если мешать никто не будет, то сам Никто сможет зайти для «дележа трофеев» первым. Но только в случае обеспечения режима тишины, радиомолчания и отсутствия засвета операции из-за неуёмного желания помочь.

— «Ж — значит жадность», — рассмеялся Дёмин.

— А заодно понаблюдать, кто кому будет задачи нарезать в этой области. — Маргарита хищно улыбнулась. — И тогда совсем другие люди приедут.

— Хорошо. — Александр сделал пометки в блокноте. — Сделаем. А что по технике, обеспечению?

— Здесь вроде бы и всё в порядке, но чует моя душенька — будут нас вести. Невзирая на…

— Да я бы тоже, хоть чучелком, хоть тушкой, но подсадных бы воткнул. Гаишный конвой, филеров или просто наблюдателей в каждую единицу техники.

— Есть предложения? Избавление от «хвоста» само по себе станет сигналом.

Геннадий улыбнулся и включил проектор.

— Смотрите. Перед вами карта города. Аэропорт, — он подсветил зелёным. — Наша цель. — Красная трапеция. — И ложный объект. — Жёлтая рамка загорелась рядом. — Самое паршивое в том, что если мы повернём вот здесь, — указка ткнула в точку, которая быстро приблизилась, — то возникнут вопросы. Это как-никак магистраль. Но если всё же получится, то через эту промзону только одна дорога.

— Майор, не томи.

— А что томить. Идём на местный форум каких-нибудь отбитых любителей некро-японок и договариваемся о ДТП из пяти-шести таких вот вёдер. Что продать некому, а списать — жалко. Перекрыть четыре полосы — плёвое дело. Бюджет на всё про всё — чуть больше миллиона.

— Ты что, уже сходил?

— Угу. Есть там желающие устроить гаишникам «ночь любви», в нужное время скрутят. А потом вот здесь и вот здесь, — он переместил карту чуть в сторону, — мы отстаём от первых двух автобусов. Как? Придумаем. И в нужный момент просто начнём операцию, одномоментно обезвредив сопровождение.

— Всё классно, но если магистраль не перекроют?

— У Яна там племянник жены живёт. И он как раз один из этих некромантов. У них у каждого по два-три корыта, которые из рук в руки переходят. Скрутят в лучшем виде.

Маргарита стояла, опёршись на стол. Непроницаемое лицо не выдавало отношения к авантюре, только желваки нет-нет, да и проступали.

— А что. Я согласна. Нагло, бесшабашно и непредсказуемо.

— Я тоже согласен. — Мне нравилось в первую очередь то, что идея была не моей. И Гена с Яном сами разметили эту часть операции.

Александр согласился последним, проглотив лёгкую обиду, что его обошли в этом вопросе.

— Единогласно.

Половина дня прошла в разного рода мероприятиях, одно из которых подсветило наш жёсткий просчёт. Как ни странно, обозначил его Егор, спросивший, насколько вообще сейчас модно щеголять в нашей тяжёлой броне.

Пришлось поручить Александру и Маргарите придумать правдоподобную легенду, которая должна была объяснить появление тяжелобронированных военных, да ещё и в таком количестве. Особенно учитывая, что в «своём» городе расклад сил противник знает очень хорошо.

Чтобы не плодить сущностей сверх меры, решили дать возможность найти в папках командированных «поступившую с мест» информацию о «найме» фигурантом нескольких замазанных в криминале магов в Китае. Состряпали пару писем от китайских товарищей и ещё пару — с частично скрытыми электронными адресами, по доменам которых угадывались аффилированные с ФПГ организации.

По мнению аналитиков, это должно дать нам немного времени. «Оставить» документы «кроты» должны были за час-полтора до прилёта.

Звягинцева, Александр и я отправились военным бортом, чтобы прибыть к утру по местному времени и взять на себя координацию операции. К вечеру четвёртого января всё должно было завертеться. Мы летели не одни: аналитики, связисты, Лена с Таисией и пара медсестёр.

Мари-Хелен оставалась дома. И сама не хотела, и присутствие иностранки в штабе при проведении боевой операции — нонсенс.

С Дашей успели поговорить буквально мельком. Она сама пришла и потребовала от меня сказать Лене и Кириллу, чтобы не вздумали задерживать её здесь. А я… я не нашёл слов, чтобы отговорить девочку. За это всю дорогу в Красноярск на меня косились и фыркали.

Долетели без проблем, сели спокойно. В гостинице выкупленный конференц-зал оборудовали привезённой техникой. Перед началом операции связался с местными, поблагодарил за содействие и попросил прислать моих помощников при первой оказии, но сильно не спешить, мол, всё понимаю.

На той стороне трубки замялись, немного попререкались насчёт моих полномочий, но признали и согласились, пообещав прислать координатора, которого я обязался встретить и разместить.

Обезвредить его всяко успею, а операция не должна затянуться настолько, чтобы его присутствие переросло в проблему.

Лена и Тая поехали в больницу, которая располагалась в том же районе, где будет проводиться операция. В случае ранений они, знакомые со спецификой, смогут стабилизировать ребят. Перед отъездом у нас состоялся очень неприятный разговор, в котором я потребовал не вмешиваться в работу обычных врачей и не пытаться помочь всем посторонним.

На меня насели с обеих сторон, давили и совестью, и тем, что нельзя оставаться в стороне. Пришлось проявить власть и пообещать дать плюнуть мне в рожу. Но потом. А пока ждать, сохранять силу для наших бойцов и магов. А если будет совсем невтерпёж — написать рапорты и день-два в неделю проводить в местных больницах. Только не забывать, что одна — фельдшер, а вторая — вчерашняя студентка без опыта.

Это было жестоко, и я знал, что время покаяния ещё придёт, но сейчас я не мог допустить потерь. Только не таким образом. Тая меня не знала, поэтому спорить не стала. Да и муж её был на операции, и личное она просчитала слишком хорошо. А вот Лена долго смотрела мне в глаза, затем молча ушла. Но лучше бы ударила.

Время до прилёта боевого крыла казалось ненастоящим, и скрасил его только разговор Маргариты с Николаем, который она, не выдержав, всё же организовала.

Я не стал ей мешать и вышел в коридор, где нашёл подходящее кресло. Звягинцева вышла через несколько минут, сердитая, но довольная.

Вопросы я задавать не стал.

Я был на взводе и, чтобы не начать грызть ногти, отправил прибывшего координатора за семечками, соломкой и прочими снэками в ближайший супермаркет. Парень выглядел нарочито бестолковым и, следовательно, мог оказаться профессионалом, притворяющимся безвредным. Когда он ушёл, я написал на бумажке: «Жучки?», на что получил ответ от связистов, что ничего не заметили.

На всякий случай ещё раз прошлись по конференц-залу с оборудованием, но даже пассивных пишущих устройств не выявили. Вернулся координатор, притащив с собой мороз. Каково будет ребятам по такому холоду штурм вести? Пакеты с едой свалили грудой на свободном столе. Я надорвал семечки и принялся совершенно быдляцким способом их поглощать, сбрасывая кожуру на пол.

Маргарита уставилась как на говорящую лошадь.

— Алексей, ты совсем попутал?

Внимание прикомандированного перенеслось на неё. Я подмигнул Звягинцевой и продолжил отыгрывать роль хозяина жизни.

— Уплочено, — с нарочитым ударением на «о» ответил я ей, с удовольствием пережёвывать семечки. — Бери, там на всех хватит. Контора банкует. — И чуть повернулся в сторону, улыбаясь связному. — И ты присоединяйся. Ваши, наверное, такие же жлобы — лишний раз пузырь пожалеют.

— Да нет, у нас нормально. Начальство балует иной раз. То премии по мелким поводам, то вообще. — Он, довольный, что его заметили и завели разговор, немного поплыл. — А вы что, работу сменить хотите? — Нервный смешок подтвердил, что мысль засела в голову.

— Да было бы что на что менять. А то на словах горы золотые, а на деле — тьфу.

— Алексей Николаевич! — Маргарита пристукнула по столу. — Как вы можете?

— Да как есть, так и могу. — Я подпустил в голос лёгкий фальцет. — Люди вон премии получают, а мы что? Индексацию на три процента и медаль «За всё хорошее». Ты вон сама сколько на квартиру копишь? Сорок пять лет, а в майорах ходишь, хотя менты вон в райотделе в тридцать восемь в подполковницах.

Звягинцева порывисто отвернулась, Григорий с интересом наблюдал за перепалкой, пару раз машинально потянувшись за сотовым телефоном.

— Гриша, у тебя есть сигареты? С этой фигнёй уже никакая жратва не действует. — Я спихнул пакет со стола, и семечки рассыпались по всему полу.

— Нет, Алексей Николаевич, но я могу сбегать к портье.

— Будь добр, а то? я смотрю, тут все такие правильные собрались. Никакого зла не хватает. Лёша то, Лёша это… А как Лёше надо, так хрен тебе, уже сами поделили.

Координатор рванул на реактивной тяге, и Маргарита, повернувшись, покачала головой.

— На вербовку просишься?

— Пытаюсь отвлечь максимально, чтобы Сам приехал. Мелким сошкам не по чину будет. А рожу мою уже знают все. И обидно будет пропустить возможность взять на блестяшку, да?

— Не переборщи. Больше сомнений, теперь обязательно нужно в откат уйти, мол, тут всё-таки стабильность, интересно и всё такое. Иначе не поверят.

Я улыбнулся. Логично.

Гриша появился в дверях, помотал головой, приглашая с собой.

Я опёрся на трость, демонстративно тяжело пошагал к выходу. Меня догнала Звягинцева со словами Масяни:

— Пойдём-ка, покурим-ка…

Я делано возмутился:

— А ты нам на что?

— На халяву уксус сладкий. Не выгонишь же?

Координатор, стушевавшись, переводил глаза с меня на неё, но в какой-то момент понял, что придётся взаимодействовать с нами обоими. На балконе было холодно, и я порадовался, что помимо бушлата надел и тёплую шапку.

Гриша сильно тянуть не стал — похоже, ценные указания от руководства получил.

— Скажи… те, Алексей Николаевич. А вы на самом деле не думали о том, чтобы на вольные хлеба пойти?

— Знаешь, Григорий. Есть анекдот такой. Приходит в бар лошадь. Ну, знаешь, обычная такая лошадь, только в пальто. Вешает пальто на крючок и просит пива и фисташек. И пока она пьёт, бармен звонит другу — директору цирка — и приглашает быстрее лететь в бар, пока лошадь никто не увёл.

— И что?

— Не перебивай. Директор видит лошадь, заказывает от себя ещё одну кружку, знакомится и предлагает поменять работу. Мол, сколько тебе платят? Тысячу долларов? Я буду две платить. Три. Пять тысяч долларов. Только ты ко мне в цирк перейди. «Цирк? — спрашивает лошадь. — Это там, где опилки, дети, шарики, клоуны всякие?» «Да-да!» — восторгается интеллектом директор. «Ну за пять тысяч можно было бы. Только нафига вам там программисты?»

Координатор въехал в смысл анекдота не сразу. Но потом криво заулыбался. Маргарита, стоящая за его спиной, подмигнула мне.

— Ты хочешь сказать, что в нашем… ха-ха… цирке тебе места не найдётся?

— Да даже не в этом дело. Ты ж понимаешь, — я попросил вторую сигарету, окурок первой бросив вниз с балкона, — тут у меня, как ни крути, стабильность, предсказуемость, хотя, конечно…

— Что ж ты, фраер сдал назад? — зло проворчала майор. — То соловьём пел на публику, а теперь сам на сам вышли, про старое-лучшее рассказываешь?

Я услышал тонкий тихий звуковой сигнал. Такой часто встраивают в мобильники для того, чтобы показать, что ведётся запись. Отлично. Теперь вопрос в достоверности мотивации.

— Да потому что — одно дело реальной работой заниматься, а другое — лошадью по манежу бегать.

— Не-е, у нас своих клоунов хватает, — блеснул глазами губернаторский «разведчик». — Нам нужны реальные пацаны.

— Слушай, ну какие тут реальные дела могут быть? От вас же до всех событий полгода скачи — не доскачешь. А что не так — федералы придут да в сторону отодвинут, сиди, мальчик, не мешай.

Григорий открыл пачку, вытряхнул было сигарету, но вернул её обратно.

— А если я скажу, что и тут дела могут быть такие, что федералы с горочки поедут?

— Не, Гриш. Ну о чём ты? Контрабасов гонять или браконьеров? Шамана под грибами нейтрализовывать? Ну не смешно ведь. Пошли, Марго, чёт мне скучно стало.

— Подожди… те… Ну а всё же?

— Парень, ты, может, и классный чел, но кто ж тебя к серьёзным-то делам допустит. Но если есьчо, то я бы послушал. И, сам понимаешь, не от тебя и даже не от твоего начальника.

— Командира... — машинально поправился Григорий.

— Тем более.

— Зови консильери, малыш, — похлопала его Маргарита, одаряя улыбкой с барского плеча. — А лучше капо.

Григорий крутил головой из стороны в сторону, а мы с майором уже ушли с балкона.

К нам в ситуационный центр он пришёл только через пятнадцать минут.

Примечания