Кот плохому не научит. Как легко заработать деньги на ИИ и другие способы потерять время, деньги и остатки самоуважения

Это был прогресс. Накануне в ней не было ни одной.

Я выбрал семь моделей и назначил каждой по одному дню. Продающие тексты для локального бизнеса. Одностраничные сайты. Цифровой набор шаблонов. Персональные видеопоздравления. Ролики с виртуальным ведущим. Мини-курс по автоматизации. Автосекретарь для входящих заявок.

По отдельности каждая идея требовала исследования рынка, разговора с покупателями и хотя бы недели проверки. Вместе они требовали скорости.

Я добавил столбцы: «Гипотеза», «Время запуска», «Расходы», «Лиды», «Продажи», «Вывод». Потом настроил автоматический отчёт на девять вечера. Система должна была сама собирать цифры, сравнивать результат с прогнозом и предлагать решение: продолжить, изменить или закрыть.

В строке первого дня она написала: «Недостаточно данных».

Я заменил формулировку на «предварительный результат». Любой эксперимент выглядит увереннее, если правильно назвать отсутствие результата.

Миша прислал сообщение:

«Сергей из мастерской ответил?»

ДядяСерёжа77 ночью прислал три голосовых сообщения. Заявки приходили из объявлений, с сайта и из двух мессенджеров. Иногда клиенту отвечали сразу, иногда на следующий день, иногда два сотрудника одновременно. Сергей предложил созвониться после восьмого числа, когда вернётся в город.

Я внёс его в таблицу как «потенциальный клиент, высокая заинтересованность».

«После восьмого», — ответил я Мише.

«Тогда зачем ты вчера купил три сервиса?»

«Чтобы к разговору была инфраструктура».

Он поставил под сообщением большой палец. У Миши это могло означать поддержку, окончание разговора или отказ участвовать в формулировке.

Первый тест начался в девять утра.

Я попросил ИИ создать пакет продающих текстов для небольшой кофейни: описание для сайта, десять публикаций, письмо постоянным клиентам и ответы на отзывы. Через двадцать минут пакет был готов. Он был грамотным, аккуратным и подходил любой кофейне, в которой продавали кофе, выпечку и ощущение места, куда хочется вернуться.

Таких кофеен в стране было несколько тысяч.

Я купил базу локальных компаний за восемь тысяч рублей и отправил владельцам предложение: полный контент на месяц за 7 900 рублей, готовность сегодня, две правки бесплатно.

Первым ответил автосервис:

«Мы не кофейня».

В базе действительно была колонка «Категория». Я не включил её в фильтр.

Я извинился и запустил персонализацию. Теперь автомастерскаям обещали увеличить доверие к ремонту, салонам красоты — подчеркнуть индивидуальность, а ритуальному агентству — создать тёплую атмосферу бренда.

Последний вариант удалось остановить до отправки. Остальные ушли.

К обеду я получил одиннадцать отказов, два требования удалить адрес и вопрос владельца пекарни:

«А вы у нас были?»

Я посмотрел сайт пекарни. На главной странице стояла фотография круассана, а в разделе «О нас» было написано, что рецепты привезены из Лиона.

— Изучил ваш бренд и позиционирование, — ответил я.

«То есть не были».

Я предложил бесплатный пример. ИИ написал пост о запахе свежей выпечки по утрам. Владелец сообщил, что пекарня открывается в два часа дня и находится внутри бизнес-центра, где запрещено печь.

К вечеру я потратил ещё десять тысяч на рекламу пакета. Объявление показывали людям, которые интересовались продвижением бизнеса. Большинство из них сами продавали продвижение бизнеса.

В девять система сформировала отчёт:

«Показов: 14 620. Переходов: 83. Обращений: 4. Продаж: 0. Рекомендация: изменить предложение».

Я записал в выводах: «Проблема упаковки».

Вопрос о том, нужен ли продукт, в шаблоне отсутствовал.

Владелец пекарни всё же согласился на короткий звонок. Его звали Роман. Он подключился из подсобки, где за спиной стояли коробки с готовой выпечкой.

— Нам тексты не нужны, — сказал он. — Нам нужно, чтобы люди из офисов спускались после четырёх. Утром там все на совещаниях.

Я открыл подготовленную презентацию и спросил, пробовали ли они программу лояльности.

— Пробовали. Они регистрируются ради бесплатного кофе и больше не приходят.

— Тогда можно сегментировать базу и сделать персональные предложения.

— Базы нет.

— Собрать базу.

— Кто будет собирать?

На слайде было написано: «Контент, который приводит клиентов». Я понял, что продаю ему двенадцать публикаций, хотя он просит двадцать живых людей после четырёх.

— Я подумаю над механикой, — сказал я.

— Вы же тексты продаёте.

— Тексты — часть решения.

Роман попросил прислать цену, когда я решу, что входит в остальную часть. Я закрыл звонок и добавил к продукту «экспресс-стратегию». Цена выросла до 12 900 рублей. Продаж не прибавилось.

На четвёртый день я запустил сразу две модели. Это не нарушало правило одного теста в день, потому что одностраничный сайт и цифровой набор шаблонов использовали одну инфраструктуру. Я объединил их в экосистему.

Сайт обещал предпринимателю готовую страницу за три часа. Цифровой набор позволял предпринимателю сделать страницу самостоятельно. Первое предложение стоило 24 900 рублей, второе — 1 490. Покупатель мог выбрать между экономией денег и экономией времени, а я зарабатывал в обоих случаях.

Для демонстрации я создал три сайта: для стоматологии, доставки цветов и юридической фирмы. Все выглядели современно. У всех был светлый фон, крупный заголовок и довольный человек, смотревший немного мимо услуги.

На сайте стоматологии женщина держала чашку кофе. У доставки цветов мужчина указывал на невидимый график. Юридическая фирма получила семью на пляже. Я заменил изображения, но структура осталась одинаковой. Это называлось повторяемостью продукта.

Шаблоны обошлись в двенадцать тысяч: платная тема, хостинг, генератор форм и библиотека фотографий. Ещё восемь ушло на дизайн набора и размещение в магазине цифровых товаров.

Первым в форму написал человек по имени Антон. Он выбрал сайт для службы ремонта бытовой техники и спросил, можно ли убрать ежемесячную оплату.

Автосекретарь, который я подключил для скорости ответа, объяснил преимущества подписки.

Антон написал: «Спасибо, не надо».

Секретарь ответил, что понимает сомнения и готов подобрать другой тариф.

«Не надо ничего подбирать».

Секретарь сообщил, что ценит честность и задал три вопроса о бизнесе.

«Вы бот?»

Секретарь ответил, что он часть команды и всегда готов помочь.

Антон попросил больше ему не писать.

Система подтвердила просьбу, затем через пятнадцать минут отправила напоминание, что персональная скидка действует до полуночи.

Я отключил цепочку и извинился сам.

— Мы тестировали новую систему ответов, — написал я.

«Протестировали», — ответил Антон и заблокировал аккаунт.

В отчёте он значился как лид с высокой вовлечённостью: восемь сообщений.

Я изменил метрику. Со следующего дня система должна была различать заинтересованность и попытку закончить разговор.

Второй лид пришёл с площадки цифровых товаров. Женщина по имени Алёна купила набор шаблонов, скачала архив и через семь минут попросила возврат.

— Что не подошло? — спросил я.

— Я думала, там готовый сайт.

— Это конструктор. В описании указано, что вы сможете адаптировать его под себя.

— Я не хочу адаптировать под себя. Я хочу, чтобы было готово.

Я предложил доплатить за сборку. Алёна спросила, зачем тогда покупала набор. Я объяснил, что набор сокращает стоимость сборки. Она ответила, что до покупки не собиралась ничего собирать и уже устала экономить.

Я вернул деньги и добавил в описание фразу «не требует навыков программирования». Навыки терпения там по-прежнему не упоминались.

Денег две модели не принесли. Зато к ночи у меня были сайт, магазин и первый технически завершённый диалог с потенциальным клиентом. Я отметил тест жёлтым. Красный цвет казался преждевременным.

Пятый и шестой дни я сжал. Не во времени — в отчёте.

Персональные видеопоздравления потребовали образцов. Я написал сценарий для юбилея человека, о котором знал только имя и возраст. Виртуальный ведущий поздравил Валерия с шестидесятилетием, отметил его надёжность, чувство юмора и любовь близких. Валерий получился человеком, которому можно было поручить любое дело, кроме предоставления фактов о собственной жизни.

Я предложил ролик знакомой Оли за отзыв. Она прислала сведения о матери: работает врачом, не любит публичности, собирает открытки, терпеть не может уменьшительное имя Людочка.

Ведущий начал со слов: «Дорогая Людочка».

Я не стал просить отзыв.

Позже Оля написала: «Мама спросила, почему незнакомый мужчина знает её возраст».

Я ответил, что это был закрытый тест и ролик нигде не опубликован.

«Я знаю. Она тоже. Вопрос остался».

Я удалил файл из облака, затем из корзины и прислал снимок экрана. Только после этого Оля поставила под сообщением сердце. Оно означало не одобрение продукта, а прекращение угрозы семейного скандала.

Подписка на голос и видео стоила шестнадцать тысяч. Я записал: «Высокая зависимость от качества исходных данных».

Следующей была фабрика роликов с виртуальным ведущим. Я хотел выпускать обзоры полезных инструментов и получать процент с продаж. Ведущий говорил без пауз, не сбивался и одинаково убедительно рекомендовал сервис учёта расходов, массажную подушку и курс по осознанному дыханию.

Первые два ролика набрали тридцать один просмотр. Третий — сорок восемь, но половина зрителей пришла из моего объявления. Я заплатил за генерацию, музыку и продвижение десять тысяч рублей. Комиссионный доход составил ноль.

ИИ предложил улучшить удержание с помощью эмоционального конфликта. В новом ролике виртуальный ведущий рассказал, что неправильный выбор сервиса учёта расходов разрушает бизнес изнутри. Я посмотрел его дважды и закрыл тест. Даже мне стало тревожно за бизнес, которого у меня пока не было.

Перед закрытием я попробовал заменить конфликт пользой. Новый ролик объяснял, как автоматическая сортировка писем экономит время. На третьей секунде виртуальный ведущий сказал: «Представьте, что ваш почтовый ящик наконец работает на вас» — и улыбнулся так, словно до этого ящик работал на конкурента.

Я показал ролик Павлу. Он ответил через минуту: «Технически хорошо».

Я ждал продолжения.

«Это всё».

В рекламном кабинете ролик досматривали до конца шесть процентов зрителей. В отчёте я написал: «Нужен более сильный сценарный крючок». Написать «никто не хочет это смотреть» было короче, но хуже масштабировалось в вывод.

Шестой проект назывался «Автоматизация за вечер». Это должен был быть короткий курс для людей, которые хотели экономить время, но не хотели разбираться в инструментах. Я купил микрофон, лампу и подставку для камеры. Вместе с монтажом и платформой получилось десять тысяч.

Коробка от лампы оказалась большой, плотной и пахла картоном. Борис осмотрел её ещё до того, как я включил свет.

— Не сейчас, — сказал я и поставил коробку у стены.

Я записал первый урок. На двадцать седьмой минуте выяснилось, что люди, не желающие разбираться в инструментах, должны сначала зарегистрироваться в пяти сервисах, связать их между собой и понять, почему один из них не видит данные другого.

Я разделил урок на семь коротких. Курс стал выглядеть доступнее и занимать столько же времени.

Для второго урока нужно было показывать экран и одновременно объяснять действия. Я записал три дубля. В первом забыл включить захват экрана. Во втором захват работал, но не записался голос. В третьем сохранилось всё, включая уведомление банка о списании за сервис, который я рекомендовал как способ сократить расходы.

Борис несколько раз прошёл за монитором, пытаясь добраться до коробки. Я переставил её в коридор. Он сел перед открытой дверью и смотрел внутрь комнаты, пока я не вернул коробку на место.

В готовом уроке я вырезал уведомление, проходы Бориса и семь минут, в течение которых искал кнопку, уже показанную на предыдущем слайде. После монтажа видео длилось девять минут и производило впечатление, что я разобрался с первого раза.

Миша попросил прислать ведомость.

Я отправил ему презентацию с семью карточками. На каждой были гипотеза, вывод и следующий шаг.

Он ответил:

«Первичные цифры».

Я прислал выгрузку.

«Расходы где?»

«В отдельной вкладке».

«Почему?»

«Чтобы не смешивать операционные показатели и инвестиционную фазу».

«Пришли инвестиционную фазу».

Я отправил вкладку. Через минуту Миша написал:

«Ты потратил семьдесят четыре тысячи после нашего кафе».

Я пересчитал. Он был прав. С учётом первых двенадцати получалось минус восемьдесят шесть.

«Шестой тест ещё не завершён», — ответил я.

«Деньги завершились?»

«Деньги работают».

Он позвонил. На заднем плане у него шумела улица.

— Семь тестов за неделю — это не проверка спроса, — сказал он. — Это способ семь раз купить начало бизнеса.

— Зато я быстро исключаю слабые модели.

— Ты их не исключаешь. Ты меняешь цвет строки.

Я открыл таблицу. Три строки были жёлтыми, две серыми и одна зелёной. Красных действительно не было.

— Данных мало.

— Для вывода о продажах — мало. Для вывода о расходах — достаточно.

— Седьмой тест будет другим.

— Почему?

— Он решает реальную проблему.

— Чью?

Я посмотрел на переписку с Сергеем. Он всё ещё был в другом городе.

— Входящие есть у всех.

Миша выдохнул в телефон.

— Завтра сверка. Не презентация.

На седьмую ночь я включил автосекретаря для собственных сообщений.

Право отвечать он получил только на типовые вопросы: стоимость, срок, состав услуги, предложение назначить звонок. Для всего остального должен был ставить метку «нужен человек». Я написал двадцать образцов ответов, загрузил переписку последних дней и отдельно запретил продолжать диалог после прямого отказа.

В полночь я отправил системе тестовое сообщение с другого аккаунта:

«Дорого».

Она ответила: «Понимаю. Могу кратко показать, из чего складывается стоимость, или на этом остановимся».

Я выбрал «остановимся».

Система написала: «Хорошо. Если задача вернётся, буду на связи».

Это было лучше многих моих разговоров.

Я добавил ещё четыре проверки. На вопрос «Можно дешевле?» секретарь не давал скидку, а уточнял объём. На сообщение «Я подумаю» предлагал вернуться через неделю и не писал раньше. На ругань ставил метку «нужен человек». На фразу «Позвоните сейчас» спрашивал номер, хотя номер уже был в профиле.

Последнюю ошибку я исправил. В таблице полномочий появилось новое правило: использовать данные, которые клиент уже сообщил. Оно выглядело очевидным. Большая часть хороших правил выглядит очевидной после того, как система нарушит их на живом человеке.

Я оставил ноутбук включённым и лёг спать. Борис занял место между моими ногами, потом передумал и ушёл в коробку от лампы. Новая лежанка стояла рядом. Я купил её месяц назад; она сохраняла форму, легко чистилась и пахла магазином. Коробка прогнулась под Борисом и перестала двигаться по полу.

В половине третьего пришло сообщение от владельца небольшой студии печати. Он увидел ролик о споре и спросил, могу ли я посмотреть, почему сотрудники теряют запросы на расчёт тиража.

Автосекретарь задал четыре вопроса, уточнил каналы обращений и предложил утром прислать краткий разбор. Клиент ответил:

«Спасибо. Редко кто сначала спрашивает, как у нас всё устроено».

Утром я увидел переписку и перечитал её дважды. Система не пообещала лишнего, не преследовала человека скидкой и собрала данные, которые действительно были нужны.

Она также обещала к десяти утра краткий разбор.

Было девять двадцать.

Я не помнил разговора, но теперь должен был выполнить собственное обещание. Пока я собирал схему, клиент написал ещё раз: «Илья, доброе утро. Жду».

Мне понравилось, как выглядело моё имя в конце работы, которую я не делал.

Я открыл журнал действий. Секретарь выбрал вопросы не случайно: в загруженной переписке я сам задавал их Сергею из мастерской. Порядок тоже был мой. Система собрала улучшенную версию моей внимательности и применила её в половине третьего ночи, когда я спал.

Я сохранил удачный диалог как новый образец. Затем дал секретарю право самостоятельно отправлять типовые ответы без предварительного подтверждения. Для обещаний, цены и нестандартных вопросов подтверждение оставил ручным.

Граница казалась осторожной. Она уже проходила не между мной и системой, а внутри моего имени.

К десяти пятнадцати я отправил разбор. Клиент поблагодарил и сказал, что вернётся после обсуждения с партнёром. Денег не заплатил.

В таблице я отметил седьмой тест зелёным.

На восьмой день в три часа Миша пришёл ко мне с ноутбуком. Борис встретил его в коридоре, проверил пакет и потерял интерес, обнаружив внутри только зарядку.

Миша сел за кухонный стол. Я открыл презентацию.

— Таблицу, — сказал он.

Я открыл таблицу.

Он сверил банковские списания, чеки и рекламные кабинеты. Потом нашёл ещё десять тысяч, которые я записал в оборудование для будущих проектов, но оплатил в рамках курса: дополнительную память и переходник для камеры.

— Они останутся после эксперимента, — сказал я.

— Хорошо. После эксперимента можешь оставить их себе. Сейчас это расход.

Итог стал минус девяносто шесть тысяч рублей.

— Покажи, как ты получил семьдесят четыре вчера, — сказал я.

Миша открыл историю изменений. Он не округлял, не переносил списания и не называл их инвестициями. В строках стояли база, реклама, хостинг, изображения, генерация, продвижение, оборудование и дополнительная техника. Некоторые покупки я уже успел забыть. Банковское приложение помнило всё.

— Лежанку ты не включил, — сказал я.

— Она куплена месяц назад.

— Но теперь участвует в контенте.

— Если начнёшь учитывать имущество Бориса, он победит в споре раньше тебя.

Это была первая шутка Миши за встречу. Он не улыбнулся.

Миша развернул ноутбук ко мне. Таблица выглядела спокойно. Особенно неприятно было то, что она ни с кем не спорила.

— Публикуем, — сказал он.

— Сегодня нельзя.

— Почему?

— Потому что неделя не репрезентативна. Семь моделей, разные каналы, слишком маленькие выборки. Если сейчас показать минус девяносто шесть, люди решат, что эксперимент не работает, хотя мы проверили только стартовую фазу.

— Люди решат, что ты потратил девяносто шесть тысяч.

— Это тоже неверный вывод без контекста.

— Какой контекст меняет сумму?

— Будущие поступления.

Миша откинулся на спинку стула. За его плечом Борис залез в коробку от лампы и несколько раз повернулся, уминая дно.

— До следующей контрольной точки, — сказал Миша. — Потом публикуем всё. Независимо от результата.

— До первого клиента.

— До конца четырнадцатого дня. Клиент может появиться на пятнадцатый, потом на двадцатый, потом ты попросишь дождаться статистически честного миллиона.

Я согласился. Человек, уверенный в скором успехе, легко соглашается на будущую честность.

Миша внёс дату в общую таблицу. Теперь, если цифры всплывут раньше, объяснять задержку придётся и ему.

— Я подтвержу только сумму, — сказал он. — Не формулировку про статистику.

— Я и не прошу.

— Ты попросишь, когда тебя спросят, почему отчёт неполный.

— Я скажу, что следующий отчёт будет полным.

— Это ответ про будущее.

— До будущего осталось шесть дней.

Миша закрыл ноутбук. Борис сразу занял освободившееся тёплое место на столе. Миша провёл пальцем по краю коробки и спросил, зачем я купил лежанку, если кот спит здесь.

— Коробка временная.

Борис улёгся глубже.

— Конечно, — сказал Миша.

ДЕНЬ 8

Заработано: 0 ₽

Потрачено: 96 000 ₽

Чистый результат: −96 000 ₽

До цели: 10 096 000 ₽

Публичный отчёт: отложен до дня 14.

Вечером я записывал отчёт.

Камера стояла на новой подставке, лампа делала лицо бодрее, чем оно себя чувствовало. За моей спиной находилась доска с семью карточками. Я собирался сказать, что проверил семь моделей, получил данные и нашёл направление с реальным спросом.

Это было правдой, если не уточнять, что спрос выразился в одном бесплатном разборе и обещании вернуться после разговора с партнёром.

Я начал дубль:

— За шесть дней я запустил семь продуктов с помощью искусственного интеллекта…

Борис прошёл между штативом и стеной. Я остановился, вернул его в коридор и прикрыл дверь.

Он толкнул её лапой. Дверь открылась.

Во втором дубле я сказал «семь бизнес-моделей». В третьем — «семь проверок рынка». На четвёртом за моей спиной зашуршала коробка.

Борис выбрался из неё, потянулся и снова залез внутрь. Дорогая лежанка оставалась в полуметре. Он не сравнивал цену, дизайн и потенциал личного бренда. В коробке стенки держали его с трёх сторон, а новая лампа грела картон.

Я посмотрел на запись. Серьёзный человек объяснял стратегию, пока за его плечом кот медленно исчезал в коробке из-под оборудования, купленного на деньги эксперимента.

Фрагмент длился одиннадцать секунд. Я оставил его в конце, чтобы отчёт не выглядел слишком сухим.

Перед публикацией я ещё раз просмотрел основную часть. В ней не было суммы расходов. Я говорил, что вложил собственные деньги в проверку гипотез, но не называл сколько. Формально полный счётчик оставался у Миши. Формально срок публикации ещё не наступил.

В описании я написал: «Честно показываю путь от идеи до первых продаж».

Потом заменил «первых продаж» на «рабочей модели». Продаж пока не было, а честность лучше чувствовала себя рядом с существительным, которое нельзя проверить банковской выпиской.

Через час у отчёта было меньше просмотров, чем у этих одиннадцати секунд. Люди спрашивали, сколько стоит коробка, требовали отдельный канал Бориса и писали, что кот первым нашёл работающую бизнес-модель: получать дорогое бесплатно.

Пользователь Никита_Разоблачает написал: «Постановка. Коробку специально поставили в кадр».

Я ответил, что Борис не выполняет команды даже за еду. Никита написал, что именно так обычно и легендируют постановку.

Пока я формулировал ответ, пришло сообщение от ДядиСерёжи77.

«Вернулся. Посмотрел твои семь попыток. Давай без курса и роликов. Сделай, чтобы заявки не терялись. За рабочую базовую систему плачу 120 000. Если запустишь быстро — доплачу. Завтра в десять можешь?»

Я перечитал сообщение. Потом открыл таблицу и навёл курсор на зелёную строку «Автосекретарь».

Впервые цвет выбрал не я.

Глава 3 Один настоящий клиент

В десять утра девятого дня ДядяСерёжа77 оказался Сергеем Викторовичем, владельцем трёх мастерских, двух эвакуаторов и голоса человека, который привык заканчивать разговор раньше собеседника.

Он подключился из машины. За его спиной на заднем сиденье лежали коробка с тормозными колодками, детское кресло и куртка. Я сидел перед доской с семью карточками. Карточку «Автосекретарь» поставил посередине.

— Показывай, — сказал Сергей.

Я включил презентацию. На первом слайде была схема входящих каналов, собранная по его голосовым сообщениям. На втором — интеллектуальная маршрутизация. На третьем — прогноз сокращения потерянных заявок.