Сотворить судьбу. Мемуары автора серии Сиф

Чиновник подбежал к военным и начал отчаянно, по-птичьи жестикулировать. Он указывал вглубь зала, пытался буквально телом оттеснить их к «правильному», номенклатурному стулу, что-то шептал про регламент и МИД. Но не тут-то было. Мексиканские гвардейцы стояли за спинкой «моего» стула как неприступные гранитные скалы. Кордон был выставлен. На любые уговоры, призывы к логике и международному этикету они отвечали каменным, презрительным молчанием, глядя куда-то поверх облысевшей головы чиновника. Для этих горячих парней честное слово и мой палец советского специалиста оказались высшим законом, не подлежащим сомнению.

В зале началась скрытая, но паническая суета. Поняв, что сдвинуть латиноамериканскую гвардию можно только с помощью подъёмного крана, чиновники иностранного отдела приняли единственное возможное решение — капитулировать. И начали на ходу, трясущимися руками перекраивать всю генеральную схему рассадки высокопоставленных гостей.

На столах, как в безумном казино, бешено замелькали именные таблички. Стулья спешно переставлялись, столовые приборы с хрустальным звоном перемещались с места на место. Ответственные лица бледнели, потели и ежесекундно сверялись с часами, молясь всем богам академии, чтобы правительственная кавалькада застряла где-нибудь по дороге. Весь многонедельный труд протокольного отдела полетел в тартарары из-за одного короткого диалога.

Глядя на этот суматошный, панический балет, я понял, что моя научно-дипломатическая миссия здесь окончательно и триумфально завершена. Развернувшись, я тихонько, на цыпочках и с чувством глубочайшего удовлетворения удалился через боковой выход. Международные отношения Сибири и Латинской Америки были скорректированы в лучшую сторону.

Таракан Марчука.

1980 год. Советский сервис для высшей номенклатурной элиты всегда считался эталоном закрытого распределения: спецснабжение, белоснежные скатерти, вышколенные официанты, крахмальные салфетки. Банкетный зал ресторана Дома Учёных Новосибирского Академгородка был именно таким местом — святая святых, куда обычным смертным ход был заказан.

Я иногда, по чисто служебной надобности, обедал именно в этом зале, где стоял только один большой стол на 16 персон, а вот остальные присутствующие за столом были здешними завсегдатаями, вершителями наших судеб. Компания за этим столом была переменная, но всегда собиралась монументальная. В этот раз: Первый секретарь райкома партии, четыре или пять маститых директоров-академиков и сам Гурий Иванович Марчук — тогдашний Председатель Сибирского отделения АН СССР, фигура союзного масштаба.

Обед подходил к концу. Шёл ленивый, сытый разговор почти ни о чём. Точнее, о том, о чём могли говорить люди такого ранга. Неспешные, подспудные разговоры о кадровых перестановках в Москве, обсуждались высшие партийные и академические сплетни: кого снимут, кого передвинут, кто в Политбюро усилил позиции, а кто попал в опалу. Когда за столом присутствовал Аганбегян, разговор как правило переходил на политэкономическую тему, и тогда можно было услышать довольно резкие и оригинальные высказывания. Я помалкивал, внимательно слушая эту изнанку большой политики. Официанты уже подали кофе в изящных фарфоровых чашках. Атмосфера была максимально респектабельной. Гурий Иванович, продолжая что-то веско говорить коллегам, машинально помешивал свой напиток изящной серебряной ложечкой.

И вдруг наступила секундная пауза. Я сидел достаточно близко и краем глаза заметил, как движение ложечки Марчука замерло. Он аккуратно подцепил что-то со дна чашки и неспешно, с чисто академическим интересом и ледяным спокойствием, поднял ложку над фарфоровым краем. На серебряной глади, поблескивая в лучах люстры Дома Учёных, восседал… упитанный, классический рыжий таракан. Кажется, он даже слегка шевелил усами, ошалев от элитной партийной арабики.

В этот момент за столом без всякой команды прервались все разговоры о Политбюро. Воцарилась монументальная, звенящая тишина. Первый секретарь райкома партии замер с поднесенной к губам чашкой. Академики уставились на ложку Марчука, словно он только что продемонстрировал им неизвестный науке изотоп. Весь этот хвалёный советский номенклатурный сервис, спецснабжение и величие Империи в секунду разбились о суровую реальность обычного советского общепита, который умудрился пролезть даже через закрытые двери банкетного зала.

Самое поразительное — это то, как повёл себя Марчук. Как истинный сибирский учёный, он не стал устраивать скандал, не закричал на официантов и не грозил никому партбилетом. С абсолютным, монументальным спокойствием он положил серебряную ложечку с притихшим тараканом на блюдечко. Затем негромко подозвал оцепеневшую застывшую в ужасе официантку и, не меняя вежливого выражения лица, невозмутимо произнес:

— Пожалуйста, принесите другого кофе. Но только без начинки…

Официантка, бледная как полотно, подхватила чашку и буквально испарилась из зала. Первый секретарь райкома шумно выдохнул, академики переглянулись, и разговор о кремлевских интригах возобновился с того же места, будто ничего не произошло. Но этот «советский нюанс» на серебряной ложке навсегда остался для меня ярчайшим свидетельством того, что никакие закрытые распределители не могли полностью изолировать элиту от абсурда и изъянов великой бытовой системы уходящего СССР.

Модуль, да не тот

1982 год. - В связи с вышеизложенным, предлагаю: за несогласованное и неправомерное вмешательство в процесс строительства модульного здания, повлекшее серьёзные конструктивные изменения в проектную документацию и строящееся здание, главному инженеру СКБ ПГ СО АН СССР Омелаеву А.И. объявить выговор, рассмотреть соответствие его должности, и материалы проверки передать в прокуратуру для принятия соответствующих мер уголовного наказания. Строительство объекта приостановить до возвращения его конструкции к проектному состоянию. В случае выявления превышения затрат на строительство выше сметной документации привлечь Омелаева А.И. к уголовной ответственности…

Такими предложениями закончил свою речь на заседании Президиума СО АН СССР начальник УКСа (Управление Капитального Строительства) Академгородка, Новосибирска. Ведущий заседание Академик, заместитель Председателя СО АН Евгений Иванович Шемякин прервал выступавшего:

- Не будем торопиться, создадим комиссию, она изучит вопрос, доложит руководству и после этого мы в рабочем порядке примем решение…

А что же произошло на самом деле? За неделю до этого заседания, сотрудники проектного отдела УКСа, при очередной рутинной проверке хода строительства нашего нового здания СКБ, выявили, что площадь модульного здания вместо 900 по проекту, в реальности выходила 1300 квадратных метров. Таких чудес в СССР не бывало, обычно было наоборот: строили 1300, а получалось 900. Этот результат проверки настолько поразил начальника УКСа, что он лично приехал и в моём присутствии замерил размеры, перемножил столбиком у себя в тетрадке полученные цифры и не поверил собственным глазам, площадь здания действительно, вместо проектных 900, получалась 1296 квадратных метров. Заикаясь от возмущения, высказал «строительным языком» всё, что он обо мне думает. (мне тогда было 37 лет, а ему за 60) Мне он и слова не дал сказать, сел в чёрную Волгу и укатил…

Наше новорожденное СКБ росло и развивалось стремительно, но мы сразу упёрлись в жестокий дефицит площадей. Катастрофически не хватало помещений под лаборатории, стенды и чертёжные столы. Понимая, что академические инстанции будут согласовывать расширение годами, я в своём привычном режиме автономного тарана вылетел в Москву, к Г.И Марчуку и в Минсредмаш.

Пробив, с помощью Гурия Ивановича через ведомство Славского все заслоны, я совершил почти чудо — выбил лимиты и фонды на дефицитный быстровозводимый спецмодуль площадью 900 квадратных метров. Но самое интересное началось, когда я познакомился с проектировщиками.

Один молодой, талантливый конструктор Средмаша, у которого так же горели глаза, по секрету показал мне свои чертежи. Он разработал революционную модификацию этого модуля: если немного изменить инженерную логику сборки, то из тех же самых стандартных элементов, без единой копейки перерасхода, можно было собрать конструкцию площадью 1300 квадратных метров! На четыреста метров больше чистой полезной площади из того же объема металла!

Но была проблема. По советским законам, этот проект считался экспериментальным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.