Неизлечимые хроники

Любовь со скоростью света

С детства я знал, что мной управляют с космоса. Правильнее сказать, сначала я ощущал как что-то внутри меня ползает, а источник проникновения в моё тело был со всех сторон. Будучи маленьким мои слова воспринимали как банальное ощущение тепла, холода, света и прочих нормальных природных явлений. Наглядно я смог понять ортодоксальную причину своего странного ощущения, когда прочёл энциклопедию про космос. Космонавтика и освоение космоса, небесные тела, галактики, виды чёрных дыр и из сумасшедшая сила сдавливания, а также горизонт событий, пройдя через который ты окажешься в сингулярности, в искривлённом пространстве-времени. Правда когда я был маленький там писалось иначе, про возможность других измерений, но зато эта информация мигренью воспоминаний отразилась когда я читал статью про четвёртое измерение и возможных наблюдателей за нами. Тогда я ощутил прозрачные, радиоактивные нити кукловода, управляющего моими чувствами, спасающего из неприятных, а порой и опасных для жизни ситуаций. Как например случай в детстве:

Первую книгу мне подарил отец лишь к шести годам. В детский сад я не ходил. Также как в поликлинику, на аттракционы, музеи и другие занятные мероприятия, открывшиеся мне в отрочестве. Дело в том, что я жил в семье алкоголиков. Рос в роли «маугли», копавшемся на заднем дворе частного дома. Моими друзьями, как тогда я думал были черви и собутыльники предков. Меня частенько пытались напоить ради смеха, но я инстинктивно сбегал и прятался после таких попыток. Ибо видел до каких изуверских жестокостей доводит эта странная спиртовая амброзия. Так продолжалось до моих шести лет. Мама с папой выпивали, дрались, продавали вещи из дома, однажды я даже услышал как мать предложила обменять меня на ящик водки. Тогда отец знатно приложил кулак к её губе. Из-за чего та распухла, как если бы её ужалило множество медуз. Но к сожалению для кого-то и к счастью для меня такой жребий быта закончился смертью матери. Какое-то время отец начал пить за двоих. Её труп лежал несколько дней на сломанном диване, из матраца которого торчали пружины, а посмертный потец вкупе с пивом пропитал все простыни. Когда я смотрел на безжизненные глаза матери, они были всегда открыты, то я не видел в ней абсолютно ничего. Никто не управлял ей, не оберегал, может от этого она и была столь пуста и пыталась заполнить свою пробоину одиночества выпивкой?

Когда вывезли её труп, через неделю отец взял себя в руки и перестал пить. Его трясло, зубы в пляске бились и точились друг об друга, ногтями он ковырял свои прыщи до кровавых шрамов. Я смотрел на его мучения недолго. Органы опеки забрали меня и отдали временно в приют, дав отцу шанс восстановиться, сделать ремонт дома и устроиться на работу. Там я провёл год, меня научили ухаживать за собой, разговаривать, писать и читать. Обучение шло легко. И я всегда говорил воспитателем что мне помогает нечто из вселенной. Они улыбались и говорили что это ангел хранитель. Но прочитав про ангелов, я сделал вывод, что это точно не они. В детском доме я прочёл и про религию, динозавров, космос, географию и много чего ещё.

И к семи годам я воротился назад в ад, как мне думалось. На деле же у меня появилась своя комната, о которой я раньше даже не мыслил. Мне казалось, что она создана для вещей, как бы похороненных в комнате, некий склеп. Отец был свеж и трезв. Он долго передо мной извинялся, умолял о прощении. Я не был на него зол, ибо не чувствовал никакого родства или дружеских связей. Впрочем мне не хотелось чтобы он попросту страдал и сделал вид, что мне очень горестно и принял его извинения, потянувшись в объятия. Я начал ходить в школу. Сначала я воспринял радостно эту весть, ибо в школах же учат, так? А я хотел обучиться делу космонавтики. Но как только я про это заговорил, весь класс просто засмеял меня, а учитель подразнил, что в космонавты берут смелых и сильных. И я начал стремиться к этому. Заступался за тех кого дразнили или били, делал зарядку каждый день, уплетал порции в столовой, доедая за теми, кто отказался от своей порции.

И к классу пятому у меня появился компьютер. Там я узнал в деталях что нужно на самом деле для космического призвания. Гражданство у меня вроде есть, в сиротском доме меня внесли в базу. Паспорт получу чуть позже. Рост к пятому классу у меня был меньше всех из моей школьной группы, поэтому для растяжки я стал висеть на турниках поначалу каждый день, но когда травмировал плечи и спину усреднил тренировки на четыре раза в неделю. Ради высшего образования я начал учить то, что совершенно не влекло меня за собой. Химия, физика, математика, английский язык. А татуировки я никогда не хотел иметь. Джунгли воспоминаний вырисовывали субтильных соупотребителей родителей, на костяшках пальцев которых были татуировки. Некоторые из них устраивали поножовщину во время распития. Неприятные ассоциации начисто убили желания что-либо набивать на себе.

Можно сказать, что я не вливался в коллектив, принял цинизм и мизантропию как лучших спутников для достижения цели. Так оно и оказалось. После одиннадцатого класса я поступил сначала на медицинский. После была армия. А из армии в лётное училище. Отец на протяжении пути не верил в меня, но и не отговаривал. Лишь причитал чтобы я устроился уже по образованию куда-нибудь и жил спокойно. «Сдались тебе эти звёзды», так приговаривал он. После тирады о работе, он приступал к расспросу о девушках, мол когда внуки. Иногда эмоции преобладали, заполняя неистовством мой уверенный в себе разум. Хотелось припомнить ему о детстве, о его ошибках. Но я каждый раз контролировал себя и представлял миг, как окажусь в новом пространстве и найду ту связь, что звала меня.

Принятие в звездолётчики оказалось многоэтапным, но проходимым. Все нормативы даны, психиатр пройден. Осталась трёхлетнее совершенствование и прохождение сотни испытаний на прочность. Имитация невесомости. Также подготовка в составе экипажа. Многолетний отбор и кладезь стараний я упущу. Какого-то внеземного восторга я не испытал во время тренировок. Зато предвкушал, можно даже сказать сладостравствовал возможность встретиться со своим покровителем. Но когда меня избрали для следующего полёта на МКС, после всей исполнительности, рвения и усилий, связь оборвалась. Я буквально ощутил тяжесть существования. Тело стало тяжелее, зловонно источало миазмы, зрение ухудшилось, истощение организма, постоянная простуда. И это за пол года до полёта. Меня грозились отстранить из-за возникших проблем со здоровьем. А вдруг оно умерло, не дождавшись меня? Или… Даже думать не хочу. Чтобы совсем не раскиснуть и не поддаться астении, я стал усерднее тренироваться. Пить противовирусные, витамины, коллаген, всё то, что раньше не требовалось. И я вновь встал на ноги. И поставил себе цель спасти своего опекуна иной формы жизни.

И вот в назначенный день я уже сидел на борту корабля, пристёгнутый к своему креслу. Поджилки тряслись не от страха полёта, а за встречу, которой может не быть.

Все системы в норме. Бак с топливом полон. До старта минута. - Гласили инженеры по радиосвязи.

Дыхание было горячим, шлем скафандра запотевал, покрываясь конденсатом. Опытные коллеги, летевшие не впервые раз показывали большой палец, пытаясь меня поддержать. Я отвечал им тем же.

До старта три, два, один. Поехали!

Включились двигатели первой системы. Ракета оторвалась от стартовой площадки и мчала вверх. На высоте сто тридцать километров топливо первой ступени закончилось и часть конструкции отделилось. Следом включилась вторая ступень, ускорив ракету ещё сильнее. Трясло словно в шейкере бармена во время пика клиентов. Сознание немного померкло, накрывая волнами бодрствования, сменяющимися состояниями лунатика. Вспыхивающие, надоедливым роем насекомых, огни перед глазами создавали цветные геометрические фигуры, объединяющиеся в какие-то невиданные хтонические постройки, юдоли и леса. Придя в сознание к моменту выхода на орбиту, я окинул взглядом систему управления и других астронавтов. Вторая ступень отвалилась и мы приближались к станции, к части грузового отсека. Успешно пришвартовались, открылись дверь алюминиевого сплава с добавками магния, лития, цинка и марганца. И мы ввалились внутрь орбитальной станции.

Прошли недели. Мы обслуживали наш укромный исследовательский комплекс. Я каждый день глядел в иллюминатор, но ничего не замечал. Связь с нечто не восстановилась. И я был по прежнему одинок. С каждым днём я всё чаще залёживался в своей каюте, отказываясь выполнять свою работу. Люди моей команды бранились и говорили о выговоре и уголовном преступлении, если я и дальше буду избегать труда. Хоть они и беспокоились обо мне, больше они пеклись о безопасности станции и себя. Нехотя я отстёгивал ремни от своей кровати и левитировал к своим ежедневным задачам.

И в один из дней мне нужно было выйти на замену аккумулятора энергосистемы. Я лениво облачил экзоскелет на себя, взял запасные баллоны с кислородом, проверил работает ли связь и был готов к выходу в открытый космос. Направился к выходу в шлюзовую камеру, за мной её закрыли вручную. Из неё выкачался весь воздух, попутно я закреплял трос чтобы не испытать чудеса свободного полёта без возможности спасения, хотя мне уже было всё равно. Люк отворился и я пополз по припаянным лестницам к нужной части станции для замены приборов.

Пока я копошился, боковым зрением я заметил яркую вспышку. Обернувшись я увидел многогранный объект. Не замечая меня он продолжил своё движение, слепя меня перламутровым светом. Даже далёкий свет звёзд был менее загадочен. И я ощутил связь. Это было точно оно. То, что было со мной почти всю мою жизнь.

Немедля я отсоединил страховку и подался за чарующим пришельцем. Но как только я подался в погоню, весь свет, как и многогранник исчез.

Смотря на часы и на остаток кислорода я высчитал, что осталось меньше часа моей жизнедеятельности. Станцию уже было не видно. Я один посреди неисчислимых возможностей, необузданных и не познанных человечеством. Хоть я и лечу десять часов, а вернее направляюсь на верную гибель, мой тело проделало ничтожное расстояние. Мне подумалось, что моё нахождение посреди спектрально цветных пространств светло-бежевого оттенка, походит на быт эмбриона в утробе матери. Мне становилось спокойно. Но по человечески обидно было упустить то, что навестило меня в детстве в самый сложный период. Звёзды, галактики, газопылевые облака, туманности, идеальная пустота пространств, кометы, астероиды, космическая пыль станут домом для моего трупа. Захотелось спать, веки сами замыкались, а к горлу поступало редкое удушье.

- Что ты тут делаешь? - Кипящим голосом, с металлическим звоном послышалось у меня в голове.

Галлюцинации. Вот и мой конец. Смиренно поддавался сну я.

- Зачем ты всё усложняешь? - Недовольным тоном продолжало нечто.

И тут я понял.

- Это ты!? Действительно ты? Мой покровитель? -Улыбался в пустоту я еле дыша.

- Покро… кто? Слушай, всё зашло слишком далеко, нас не должны видеть вместе. - Нервно дребезжало оно.

- Я всегда знал что кто-то мной управляет. Или это родство? Скажи, я ведь не человек, мы одной расы? - Подступающая паника ускоряла дыхание, иссушенный рот слипал звуки при попытке продолжить разговор, из-за чего мною сказанное слышалось жалко.

- Ты всё не так понял. Ох, ладно, попробую объяснить, хоть ваш язык человеческий ограничен и неудобен, но думаю я справлюсь. Я делала свою научную диссертацию о людях. Ты, можно сказать, случайно пал на мой выбор. И произошла одна заминка… Мне не хотелось поступать столь вероломно с тобой.

- Что ты имеешь ввиду!? - Поддавшись истерики начал куртиться я.

- Когда тебе исполнилось около двадцати двух, я влюбилась в тебя. И у нас произошло то самое, секс имею ввиду.

- Что!?

- И не один раз, ты ведь сам интуитивно понимал, разве нет? Эта связь начинала ограничивать меня. Мои мысли были лишь о тебе, а мир такой большой, да и вероятностей много, не хотелось замыкаться на чём-то одном понимаешь?

- Ты меня насиловала?

- Я думала ты знаешь и сам не против. Упивался же наслаждением, к тому же откуда у тебя были регенерирующие свойства? Это мои оргазмические соки пропитывали твоё ДНК. Ну и это не столь грязный процесс, как у вас, у людей. Всё происходит на клеточном уровне.

- Меня просто использовали. А я… Я верил в высшее! Всё было зря. - Рыдал я, в попытках снять шлем скафандра.

- Так и знала что у тебя будет истерика. Ладно, я прокололась, как вы говорите. Давай я отправлю тебя назад домой. Постарайся меня забыть и не приходи больше. Если мой парень узнает о тебе, то в чёрную дыру отправит, а это не очень приятно, особенно для хомосапиенсов. Прощай.

Не успел я произнести и звука, как очутился за обеденным столом, в родительском доме. В этот момент как раз папа. Скафандр был на мне, а ложка наполненная борщом у отца во рту. Мы сидели так час, никто не произносил ни звука, ни движения. Но мой внезапный истерический смех заставил отца подскочить, перекреститься и пойти кому-то срочно звонить. Я продолжал сидеть за столом и наблюдать за масляными переливами на поверхности борща в тарелке, сравнивая, насколько это похоже на млечный путь. Вскоре приехала скорая, полиция, но их всех прогнали военные. Погрузив меня в кузов с токсическими отходами, они куда-то повезли меня. Может на опыты с допросами. Но это не столь важно. Надо продумывать план как бы скорее сбежать, чтобы вновь увидеть её. Ту, которая воспользовалась мной, не дав сказать даже финальных слов.

К

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.