- -
- 100%
- +
Глава
Прокофий Семенович Поплавский, человек с лицом стёртым, как старая монета, и душой, не отягощённой метафизическими вопросами, впервые переступил порог дома №13 по улице Зодческой холодным апрельским утром. Причиной тому стало письмо, написанное фиолетовыми чернилами на бумаге, пахнущей аптекой. В письме, лишённом какой-либо печати, но составленном в выражениях самых учтивых, сообщалось, что документы Прокофия Семеновича, удостоверяющие сам факт его существования, пришли в негодность «вследствие естественного морального износа» и ему надлежит явиться для прохождения необходимой процедуры. В противном случае, сухо предупреждало письмо, его бытие может быть приостановлено.
Время появления этого учреждения в городе не сохранилось в памяти людей. Создавалось впечатление, что оно стояло здесь всегда и просто люди не обращали на него внимания, как не замечают шва на новых ботинках до тех пор, пока тот не начнёт натирать. Особняк с кариатидами, держащими на плечах не портик, а, кажется, саму тяжесть небесного свода. На медной, тускло поблёскивающей табличке значилось: «Главное Управление по Делам Регистрации и Удостоверения Личности».
Первое, что поразило Поплавского внутри, это полное отсутствие дневного света. Его заменял ровный, утомительный свет газовых рожков, колышущийся жёлтыми языками пламени. Второе - тишина. Она была плотной, пропитанной едва слышным шорохом бесчисленных перьевых ручек и мерным постукиванием пишущих машинок, доносившимся откуда-то из глубины бесконечных коридоров. Коридоры эти, устланные красными ковровыми дорожками, уходили в бесконечность, и по ним, низко пригнувшись, бесшумно скользили люди в серых люстриновых пиджаках. Они скользили бесшумно, пригнувшись, а их лица, размытые, словно за запотевшим стеклом, не хранили ни единой эмоции.
Поплавского проводили в кабинет №50. За столом, заваленным кипами папок, сидел человек удивительной худобы, в пенсне и с зелёным абажуром над головой, отчего лицо его казалось вылепленным из болотного тумана. На столе стояла чернильница в виде свернувшейся саламандры, из пасти которой сочилась кроваво-красная жидкость.
- Ваше заявление, гражданин, - произнёс человек, не поднимая глаз, и голос его был похож на шелест осенних листьев. - Об отсутствии вас.
Поплавский опешил.
- Помилуйте, - пробормотал он, теребя в руках шляпу. - Какое заявление? Я пришёл как раз…
– Именно так, – перебил его человек в пенсне, аккуратно раскрывая одну из папок. – К нам поступил официальный запрос из Инстанции, согласно которому вы числитесь как лицо, незаконно проживающее.
– Господь с вами! – вскричал Поплавский, чувствуя, как холодок ползёт по спине. – Я родился в этом городе! У меня дом, служба, жена, в конце концов!
– Это всё косвенные улики, – вздохнул человек, и саламандра плюнула алой каплей на гербовую бумагу. – В заявлении указано, что ваше Свидетельство о Воплощении признано недействительным и требует уточнения. Что самый факт вашего бытия, так сказать, повис в воздухе и подлежит переосвидетельствованию свыше. Вы, голубчик, возможно, и не Поплавский вовсе.
С этого дня жизнь Прокофия Семеновича превратилась в хождение по кабинетам Управления. Он провёл там недели, которые складывались в месяцы. Каждый день он стоял в очередях, состоящих из таких же бледных людей. Он узнал, что в Управлении существуют отделы, о назначении которых лучше не задумываться: Отдел Взвешивания Души, Сектор Предварительных Итогов, Бюро Исправления Судьбы.
Ему пришлось заполнять анкеты, где требовалось указать не только имя и год рождения, но и количество прожитых дней, объём выпитой воды, число сделанных вдохов и выдохов. От него требовали свидетелей, которые могли бы подтвердить, что он, Прокофий Семенович не был бесплотной фикцией.
Он привёл жену. Они прожили вместе пятнадцать лет, и каждую осень она варила ему грушевое варенье - единственное, что спасало его от хандры. Он помнил это совершенно отчётливо: запах кипящего сиропа, её пальцы, быстро перебирающие дольки, солнечный свет на кухонном столе. Но она, войдя в кабинет, посмотрела сквозь него и сказала, что не помнит его лица. Сказала спокойно, почти равнодушно, как говорят о чужом человеке, и вышла, не обернувшись.
Он привёл сослуживца. Они сидели напротив друг друга двенадцать лет, делили один графин с водой, обменивались папиросами и разговорами о повышении. Но тот, вглядевшись в Поплавского, наморщил лоб и заявил, что, кажется, знавал кого-то похожего - но тот был ниже ростом и совершенно иначе улыбался.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.