Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории

Она пришла вовремя. Села напротив меня с тем же спокойным напряжением, которое было на прошлой встрече.

Я приготовился к повторной атаке, ибо уже знал, что значит эта поза и сумочка, придвинутая поближе, чтобы при случае что-то снова в ней искать.

– Мне кажется, на прошлой встрече я поступил некорректно, потому что обратился к вам будто на «ты», Вика.

– Вы сказали «Вика»?

«Зачем я вообще это сказал? Она не заметила, можно было бы просто двинуться дальше. Каков болван!»

– Да, я обратился к вам так. Мне было бы важно проговорить это сразу, поскольку после встречи я переживал об этом.

Это была ложь, почти. Переживал я совсем о другом. Что сделал что-то, что могло ее ранить, но единственное, о чем мог сказать, – это про имя. Хотя фактически за этим стояли слова: «Я считаю, что я бездарный терапевт, который мог вам навредить, поэтому прошу простить и жаловать».

– Если вам будет легче, я могу один раз обратиться к вам «Саша», – говорила она не как шутку, а как издевку.

– Давайте вернемся к моменту, когда вся история только началась?

– Вы про измену. Это было за девять месяцев до родов. Как это обычно бывает.

– За девять месяцев до родов был секс, а все то, что привело к нему, случилось задолго до. К этому и предлагаю перейти, – я уже стал злиться, что она юлит.

Очевидно, что ей не хотелось возвращаться ни к чему, и мне следовало предоставить хоть какую-то мотивацию.

– Виктория, я бы хотел вас понять, а не просто знать факты биографии. Возможно, это поможет вам лучше узнать саму себя. Потому что, очевидно, назвать себя грешницей мало похоже на попытку себе помочь.

– Вы хотите сказать, что я не справляюсь?

– Да, вы не справляетесь. Не справляетесь с тем, чтобы попытаться понять себя, прежде чем пожурить. Поэтому сегодня роль «понимающего вас человека» займу я, но для этого мне нужен ваш рассказ. Вы готовы сегодня вернуться «туда»?

Она опешила от такого напора и даже отставила сумку подальше от себя. В каком-то смысле это была моя злость. Возвращаясь в прошлое, я понимаю: меня злила ее попытка перебросить на меня свою терапию. Будто мне сейчас нужно сделать что-то такое, чтобы ей полегчало или она смогла себя простить. Если быть еще честнее, то страх, что ноша мне не по силам. Возможно, сейчас я бы сделал это иначе, но тогда это сработало.

После первого года их брака, когда закончился тур по родственникам «по всему свету», ощущения между ней и мужем охладели. В каком-то смысле этот фестиваль смотрин был их способом организовать этот контакт друг с другом. После чего эту задачу на себя взяло зачатие детей. Секс стал работой, на которую приходила она и видела, что «приходит муж».

Виктория не могла понять, чего она боится больше – снова неудачной попытки или попытки, которая окажется удачной и надо будет жить со страхом потерять ребенка снова. Скорее всего, те же чувства испытывал супруг.

В один момент она совершенно устала. Потому что секс был сугубо в одной позе – в той, где семенная жидкость, по совету из интернета, «должна попасть куда нужно» и удастся забеременеть.

Она видела, насколько этот секс был безразличен супругу. По крайней мере, так она об этом думала. Либо проецировала свои переживания на супруга.

После очередной попытки, закончившейся менструацией, Виктория полетела на родину. Там не было отца, но были многочисленные тети, растившие ее, перед которыми она чувствовала долг погостить. Они сами регулярно напоминали ей об этом долге.

Там она познакомилась с этим молодым человеком. Он был на пару дней старше нее, и ей виделась в этом какая-то магия или судьба. Он был приятным для Вики и достаточно обходительным. Сами подробности секса она упустила из рассказа, сказала только, что уже по приезде обнаружила, что беременна.

Поскольку супруг уже не спрашивал, чем заканчивались последние попытки, она объявила, что последняя была успешной. Она считала удачей, что ребенок родился раньше срока, так как это вписывалось в ее легенду.

После родов и по приезде домой из родильного отделения она ожидала, что ее накроет тоска. Но увидела такую же отрешенность супруга и то, что родственникам интересен только ребенок, но не она сама. Это все спровоцировало ее на фантазии о том парне. Они не общались никак, но она постоянно думала и хотела ему написать. Так и не решилась. Стыд победил.

В каком-то смысле она была рада такой реакции супруга. Если бы она была иной, то контакт в паре восстановился, и это признание случилось бы раньше.

В этом коротком рассказе есть очень значимая деталь. Секс сам по себе ничего не представляет. Это такое же действие, как и много других, только связано с нашими гениталиями. Значимости и смысла этому действию добавляют те договоренности, в которые он включен.

Например, в браке, где пара выбрала спать только друг с другом, он становится знаком следования договорённостям. В таком случае измена становится болезненной для другой стороны не просто по факту прикосновения гениталий партнера к гениталиям другого человека, а из-за нарушения договорённости.

Семейные терапевты из касты адептов теории привязанности подчеркивают, что любой конфликт – это всегда конфликт угрозы привязанности. Разбросанные в очередной раз носки бесят не сами по себе, а потому что: «Ты снова нарушил то, о чем я просила, ты игнорируешь меня, и я опасаюсь, что не понимаю, как дальше строить общение, а это может привести к разрыву».

Понятное дело, что никто так не мыслит в моменты ссоры. Мы чаще думаем: «Чтоб тебе икалось и не замолкало», – но на чувственном уровне происходит именно страх разрыва. Нас бесят сами действия партнера не по факту их наличия, а по тому, какое они имеют личное значение для нас – как они бьют по нашим собственным представлениям на контакте в отношениях.

Очевидно, что в данных отношениях и в той культуре, в которой росли клиентка с супругом, договоренность об эксклюзивных сексуальных отношениях была одной из главных. Дело не в доверии или недоверии. Не от большого ума говорят, что ревнуют только люди, у которых есть проблемы с доверием и самооценкой.

Выбор эксклюзивности в данном случае становится символическим: «Я останавливаюсь на тебе и прекращаю остальной поиск». И в каком-то смысле: «Я готов или готова выдержать сексуальное желание к другим, потому что мне важно то многое остальное, что есть между нами».

Измена бьет по обоим обещаниям и поднимает вопросы как всех остальных договоренностей – будут ли они соблюдаться? – так и вопроса: «Как меня видит мой партнер? Эти представления обо мне реалистичны?».