Наследники Древних. Восточный ветер
- -
- 100%
- +
– Что об этом говорят Первые Предки? Они ведь пережили это?
Хранитель пожал плечами:
– Всё как всегда – настолько неясно, что почти бессмысленно. Запись в архивах говорит, что спасением им стали золотые ульи. Но нигде не указано, что это такое или где находится.
«Золотые ульи. Какое-то знакомое словосочетание», – Жрец попробовал вспомнить что-то глубоко спящее в недрах его необъятной памяти, где-то в самом начале его пребывания здесь. Но ничего, кроме ощущения ускользающего, так и не сформировавшегося образа, поймать не удавалось.
Враан тоже встал:
– Мы должны как можно скорее выяснить, что это и как оно может помочь.
– Я предлагаю перерыть родовые дома, – поддержал Верлоф, – возможно, там есть эти ульи или какие-нибудь упоминания о них.
Орл обратилась напрямую к Жрецу:
– Жрец, узнай у Первых, что нам искать и сколько у нас времени.
– Всё зависит от ветра, – снова заговорил Хранитель. – И мне нужна помощь, чтобы просмотреть весь архив Первых Предков.
– Вы хотите выбрать ученика? Сейчас? – у Элеро от удивления даже бровь взлетела. «Ему нужно поработать с мимикой, иначе его перестанут воспринимать всерьез», – пронеслось у Жреца.
– Нет. Мне нужен тот, кто уже читает язык Первых и умеет молчать о прочитанном.
«Он говорит обо мне!» – годы эмоциональной тренировки не позволили дернуться ни единому мускулу, никто даже не смог заподозрить, насколько это высказывание взволновало Жреца.
Архивы – это не просто списки прошедших событий. Это нечто большее. Жрец смог выяснить о них совсем немного, и лишь то, о чем и так знал каждый. Архивы хранились во Дворце Древних, к ним допускался лишь Хранитель, даже его ученик не мог их видеть, лишь Служителям Памяти дан был такой шанс, но только по прямому приказу самого Хранителя.
Говорили – это не обычные книги, да, собственно, никто и не был уверен, что в архивах находились именно книги. Но Жреца волновал не только сам Архив. После стольких лет возможность пройти во Дворец Древних и увидеть что-либо, кроме зала Совета! «Это шанс, который больше может не выпасть никогда!»
– Язык Первых кроме тебя понимает лишь Жрец. Но он не может входить во Дворец Древних дальше зала Совета.
– Верлоф прав.
– Враан, мы все знаем, что он прав, – Орл говорила мягко, как с ребенком, – но есть ли у нас столько времени, сколько потребуется Хранителю для изучения всего архива Первых?
Элеро тут же понял, к чему клонит Орл:
– Мы должны решить сейчас.
– Такие решения не принимаются на скорую руку, – вставила свое слово Маар.
– Но и тянуть с ним мы не можем. Неизвестно, сколько у нас времени. Может, мы уже опоздали? – Враан посмотрел на Хранителя. – Есть ли вообще в этом смысл?
– Я сказал всё, о чем успел прочитать. Теперь решать вам.
Жрец отвернулся к окну, он не мог больше спокойно сидеть. Очень хотелось встать и отойти, не слушая их разговор. Он отодвинул кресло и подошел к одному из проемов. Ветер нес звуки моря, за спиной слышались приглушенные голоса: «Они заговорили шепотом».
Жрец вздохнул и подставил ветру ладони. «Не хочу их больше слышать, пусть решают сами, в конце концов, это уже вне Совета, и мне здесь быть необязательно», – с этой мыслью он развернулся и вышел из зала, оставляя представителей шести родов решать, возможно, самый важный вопрос в его жизни. Ему же предстояло ответить на свои.
Сказанное Хранителем тревожило. Дойдя до парадной лестницы, Жрец шагнул сквозь пространство. Минуя шумный город, он зашел в одну из Башен Первых, поднялся на самый верх и остановился. Дворец Древних со всеми членами Совета остался далеко, Жрец подошел к проему и прислонился к стене. Картина, на которую он смотрел, обволакивала спокойствием и, как свежая вода, смывала энергетическую шелуху от только что проведенного собрания. В обычные дни он мог стоять так часами.
Перед взором Жреца лежал Древний Сад. Теперь его называли именно так – Древний. А ведь когда-то он был просто рощей, саженцами. Но не теперь. Сейчас он стал одним из вечных символов Первых Предков и Древних, олицетворением их сил и знаний, разноцветным бессмертным морем. Жрец любил это место из-за немноголюдности. Попусту лазить из любопытства в одну из твердынь Первых считалось непочтительным. Это никоим образом не могло остановить мальчишек – Враана и Орла, но, заметив Жреца, они исчезали так быстро и бесшумно, что многие опытные воины могли бы позавидовать.
«А ведь когда-то я сажал этот сад. Прошлый Жрец, А́гнор, говорил, что сначала я должен обуздать себя и стать частью этого мира. Тогда мне нужны были сильные проводники и якоря. И мы решили посадить небольшой сад. А получился настоящий лес. Я сажал его восемь лет, каждый день семь деревьев в шести участках сада в честь Древних и восемь – в связующей аллее в честь Первых Предков. Действия мои казались странными, а суждения Агнора – неясными, впрочем, как и деревья, которые я сажал. Они были пугающими и в то же время удивительными. Сколько лет прошло, веков…»
Жрец замечал, как прекрасно колыхающееся море под порывами привычного Восточного ветра. Иссиня-черные Ни́рвы, деревья Враанов, вздымались вверх, поглощая и уже не выпуская обратно ни капли света, выделяясь темными и довольно мрачными пятнами на фоне всего сада. Они обладали матово-черными, словно исписанными самим временем стволами и резными темными листьями, непохожими один на другой.
Нирвы напоминали живую безлунную ночь рядом с золотыми куполами Ра́штов части Флиинов. Те, как маленькие солнца, оставленные взрослыми светилами поиграть, пока решаются важные дела, взрывались ярким золотом округлых крон. Рашты заполняли светом всё вокруг, их большие шаровидные кроны будто сами излучали свет, сияя и освещая изумрудно-зеленое море Мааров. Их деревья – А́ргилы – обладали потрясающей широтой и палитрой цвета. Здесь был и изумрудно-зеленый, и глубинный темно-синий, и нежно-голубой. Встречались и деревья с сине-зеленым отливом. Их листья, словно застывшая пена дневной волны, колыхались под ветром, создавая иллюзию поверхности водной глади.
На краю этого моря вздымались успокаивающие, тонкие, пепельно-серые Ли́рты части Элеро. Они восходили острыми пиками в небо. Издали казалось, что это причудливые постройки сумасшедшего архитектора, разбросавшего в самом центре сада строгие конусные серебристые пики с абсолютно гладкими стволами без единой ветви или листа. Но это было не так, ох, как бы обманулся тот, кто поверил первому впечатлению от Лирт.
Следом за этими грозными, ощетинившимися на небо, острыми зубами Элеро плавно колыхалась перламутрово-белая паутина Ло́ритов Орлов. Нежные, воздушные, с множеством тонких ветвей, танцующих на ветру и почти незаметных в лучах яркого полуденного солнца, они текли под ветром, словно сам свет, слегка мерцая и обманывая своей легкостью и изяществом. Тонкие стволы хоть и производили впечатление едва весомых и летучих, на самом деле были крепкими, а благодаря удивительной гибкости практически не ломались. И вот эти ажурные, абсолютно неземные деревья в свою очередь натыкались на огненно-рыжую стену Ро́ржнов части Верлофов, этих древних исполинов, осанистых, крепких, каждое из которых могло спокойно сойти за десяток, а то и два самых обычных деревьев. Роржны, скорее, не стояли, а сидели – похожие на старых уставших великанов, присевших с краю и отдыхавших перед дальней дорогой, раскинув свои могучие ветви с огромными рыжими листьями.
И всё это пространство словно рассечено кровавой галереей Первых Предков, вытекающей в смешанное озеро из всех деревьев. «Великолепная картина», – прошло несколько сотен лет, прежде чем Жрец увидел истину, задуманную Агнором. Это был не сад и даже не лес, нет – это было вечное напоминание, прекрасное и одновременно горькое. Краем глаза Жрец заметил движение у одинокого бордово-красного дерева Первых Предков. Присмотревшись, он увидел двух мальчишек, бегущих через пустынное пространство к темному сектору Сада. Это было странно, хоть в эти части и приходили для молитвы Первым или за ответом к Древним, но редко это были дети, они вообще нечасто заходили так далеко. Исключением мог стать поход с членами семьи, дабы пробудить в чаде силы рода. Но двое юношей были из разных семей, у Жреца не было сомнений. Постарше – Орл, а младший – Враан.
Жрец улыбнулся. Каар и Латар! Для них это просто прогулка – они были завсегдатаями Сада. «Они знают Сад так же хорошо, как и я». Жрец был уверен, что в Саду не осталось ни одного уголка, в котором не побывала бы эта пара. Поэтому он нисколько не удивился, когда в Кааре проснулся Вуйта, напротив, – было бы странным, не случись этого. И подозрительно, если в скором времени в Латаре не проснется Бэкл. Жрец расслабил взор – и дети превратились в еле заметные точки, которые вскоре затерялись среди острых пик темной части Сада.
Повернувшись к одной из стен, Жрец вдавил в камень кольцо с печатями Первых и Древних. Камень раскалился, а затем исчез, открыв взору нишу с различными предметами. Выбрав тонкий зеленый обруч и белый шар, Жрец закрыл тайник и вновь подошел к проему. Он поместил шар в одно из углублений у самого края, надел обруч так, чтобы тот плотно прилегал к вискам и затылку. Закрыл глаза и, чуть помедлив, начертил над шаром какие-то знаки. Жрец делал это уже многие годы, но всё равно каждый раз дрожал во время процесса. Через всё тело проходил разряд тока, и Жрец оказывался в бесконечном море образов и потоков информации. Любая, даже мимолетная мысль вызывала шквал различных зрительных, тактильных, осязаемых и главное – эмоциональных видений. Неподготовленного человека могло просто-напросто отключить или даже убить такой массой. Но Жрец был опытен, за его спиной стояли годы тренировок под руководством Агнора и века самостоятельного использования этих Даров Древних. Он сосредоточился на Западном ветре. Ему предстояло долгое плавание в поиске нужной информации.
Закончил Жрец глубокой ночью. За общением с Древними время не ощущалось – для них всё было «сейчас». Убрав Предметы Силы на свои места, он сел к проему с видом на море. Так глубоко из времен он еще никогда не видел и не чувствовал. Образы, всплывавшие сегодня, были огромны, колоссальны, ужасны и прекрасны одновременно.
Западный ветер был вестником Смерти. Она шла вслед за ветром, во всех своих материальных и энергетических обличьях.
«Этот мир никогда не перестанет тебя удивлять, дай ему только шанс. Но всегда помни – ты не был рожден здесь, а значит, и обрести покой здесь не сможешь», – это были первые слова Агнора, когда Жрец пришел к нему. Жрец искал помощи, ответов, покоя, но Агнор дал ему другое – смысл жизни:
«Ты можешь обучиться и стать частью этого мира, это нелегкий и небыстрый путь. Я вижу в тебе Дары всех Древних. Если ты решишься, то я помогу открыть их в твоей душе и покажу тебе мудрость Первых Предков». Тогда это было столь заманчиво – все эти волшебные дары, таинственные знания… Конечно, он согласился. В течение многих лет Жрец сомневался в выбранном пути, пока однажды Агнор не позвал его к себе и не прошептал:
«Ты сможешь защищать этот мир так долго, пока будешь помнить, кем ты был и кем стал – ты Жрец, несущий мудрость Первых Предков, хранящий Дары Древних. Другого имени у тебя больше нет. Теперь, мой ученик, ты часть этого мира, а он часть тебя – и в этом твоя ноша».
Через несколько дней старый Агнор скончался. Ему было около ста семидесяти трех лет – и он выглядел соответственно. Агнор и Жрец провели вместе чуть больше ста лет, только Агнор высох и поседел, а Жрец не изменился. И сейчас, после общения с Древними, Жрец впервые засомневался, в силах ли он противостоять тому, что надвигается за Западным ветром.
«Есть ли среди всего того зла, что идет на нас, смерть и для меня?»
Не мысли о самоубийстве (он оставил их задолго до обучения у Агнора), но любопытство терзало его. Скоро рассвет, надо поспать. Идти никуда не хотелось, да и сил не было, что случилось впервые за последние несколько веков и тоже разжигало интерес Жреца. В итоге он вытянулся во весь свой огромный рост на полу и закрыл глаза.
Глава вторая. Решения
Решение о допущении Жреца во Дворец Древних было вынужденной мерой, и, хотя все это понимали, но предписания Первых Предков и Древних, ставшие традицией, а с веками превратившиеся в Закон, заставляли усомниться в этой мере и настаивали на том, чтобы попытаться найти другой способ помощи Хранителю. Однако иного пути не было, ведь по одним и тем же законам читать языки Первых и Древних могли лишь Хранитель, Жрец, их ученики, и, конечно, Хранители Памяти и Веры.
До сих пор решение откладывали, несмотря на грозные замечания Хранителя насчет изменений ветра. Теперь же, когда обсуждение состоялось – и вердиктом стал отказ, – Алеар не выдержал. Он встал и, тяжело облокотившись на стол, медленно взглянул каждому из сидевших, – кроме Жреца, – в глаза, а после произнес то, что давно просилось наружу.
– Мы умираем! Да, вы не ослышались – мы умираем. Схватившись за традиции, словно за бревно в воде, мы не видим, как они несут нас в пропасть. Нам пора очнуться! Откиньте всё, что тянет нас, и начинайте решать сами, не опираясь на свод уже слишком давно устаревших законов и еще более бессмысленный набор традиций. Первых Предков здесь нет! Древние давно умерли. Неужели, вы хотите последовать за ними?
– Что вы хотите сказать? – несмотря на то, что Элеро говорил спокойно, ощущалось, как он недоволен и возмущен. Выпрямившись, Хранитель пошел вокруг стола:
– Многие века мы следуем традициям, смысл большинства из которых не понимаем. Из-за страха нарушить что-то неясное, но привычное для нас, мы отказываемся впустить Жреца в Архив. А ведь он единственный, кто умеет бегло читать на этих языках.
– А как же вы? – довольно язвительно перебила Маар.
– Я? – Алеар вздохнул. – Я читаю их по слогам, точнее, по образам слов, в лучшем случае понимая чуть больше половины. Мой предшественник понимал многое, но тоже далеко не всё. К моменту моего обучения он и вовсе забыл добрую часть того, что знал. И, вы знаете, я рад…
– Рады, что не понимаете? – перебил Враан.
– Нет. Я рад перемене ветра. Возможно, это заставит измениться и нас. Спасет от долгой и постыдной гибели.
Теперь уже все члены совета были не просто возмущены, но откровенно раздражены заявлениями Хранителя. У Элеро задергался левый указательный палец, напоминание о старой битве. Верлоф побагровел, Маар стала еще более хмурой, хотя, казалось бы, больше уже и некуда.
– Вы постоянно говорите о какой-то гибели, но, не считая смены ветра, нам пока ничего не угрожает. Поясните, пожалуйста, что вы имеете в виду, – Орл единственная говорила холодно. Она сразу уловила смысл предыдущего высказывания и тот факт, что это лишь прелюдия, подготовка почвы, а действительно важное Хранитель сказать не решается. Немного подумав, стоит ли говорить то, ради чего весь разговор был затеян, он медленно начал:
– Я говорю о вымирании нас как Потомков Первых Предков и Наследников Древних. Посмотрите на наши Танцы Жизни, – последний действительно стоящий Древних был, когда пробудился Бэкл Враанов. Когда это было? Пятьдесят, семьдесят лет назад?
Враан попытался что-то сказать в защиту своего отца и рода, но Хранитель продолжил, не обращая на его попытку никакого внимания:
– Не смейте! Слышите, не смейте называть то, что происходит сейчас в Сфере, Танцами Жизни! Это не Танцы – это жалкое подобие плохой копии. И ведь это видят все! Они чувствуют, но не осознают и не понимают, что не так. А я знаю! Я читал в Архивах, как они должны выглядеть. Это должно быть священнодействие! Игра силы на грани понимания мироздания и природы!
Алеар словно задохнулся от переполнявших чувств, но никто уже не пытался ему что-либо объяснить или пояснить, – каждый из членов Совета ждал, к чему приведет речь Хранитель. Отдышавшись, он продолжил:
– Каждое следующее поколение слабее. Каждый Хранитель знает и понимает меньше своего предшественника. Вы называете себя Наследниками Древних, – Алеар усмехнулся, но не было в этой усмешке ничего доброго. – У Наследников в семьях рождались Бэклы, Вуйты, Гло́ды, Ге́йры, Ги́рины и Ра́нжи. Где они? Признайте – мы потеряли путь! И традиции Первых Предков с Законами Древних нам здесь не помогут!
Над залом повисла тишина. Алеар смотрел в затылки собравшихся – только Жрец не отвернулся, остальные рассматривали что-то более интересное – ногти, узоры на столе, небо за проемом. Даже Враан, который несколько раз хотел вставить слово, сейчас смотрел на древние символы, но не видел их, как, впрочем, и остальные. Хранителю не верили. Его не хотели слышать, слова его были ошеломляюще правдивы, поэтому не могли быть правдой.
– Если вы не верите мне – спросите Жреца, он жил в то время, когда у каждого рода были Наследники, обладавшие Силой Древних. Говори, Жрец, я знаю, что ты видел это, я читал о тебе в архивах. Говори!
Теперь каждый смотрел на него. Каждый одновременно хотел – и боялся – услышать ответ, а Жрец смотрел на них, как смотрит учитель на провинившихся, но любимых учеников, – на учеников, наконец осознавших силу своего проступка.
– Он говорит правду, – голос Жреца был тих, но казался громоподобным. – Вы уже слишком давно не Потомки Первых, и, к сожалению, даже не Наследники Древних. Вы напоминаете немощного старца, рассказывающего о былых подвигах, но уже неспособного даже с кровати встать самостоятельно. Я не имею права вам указывать – это ваш путь. Этот старец еще может вдохновить юношу на великие свершения. Я принимаю любой ваш выбор.
Жрец умолк. Хранитель сел на место – собственная речь утомила его.
– Мой отец, – Враан всё-таки взял слово, – хоть и выглядит старой развалиной, может дать фору молодым. Но, увы, это не противоречит всему сказанному здесь. Трое моих сыновей, как и я сам, не пробудили в себе Бэклов. Каар из рода Орлов – первый Вуйта за несколько поколений. Я согласен с Хранителем – нам пора меняться. И если для этого надо пересмотреть некоторые традиции и законы, то я готов.
– Возможно, в других городах дела обстоят лучше. Я считаю, что прежде чем принимать подобные решения, нужно связаться с Родовыми городами. Всё-таки мы – столица, а источники силы Древних – там. Не забывайте об этом! – Элеро не любил перемены, но мог с ними смириться, а вот с непроверенными решениями такой степени важности – нет.
– Вы хотите созвать Великий Совет? – Флиин говорила будто сама с собой, потирая висок. – Это может затянуться на цикл или больше…
– Зато мы будем уверены! – сдавать позиции Элеро был не намерен. – Все наши традиции важны и несут определенный смысл, пусть иногда и неясный нам!
Верлоф потянулся и откинулся на спинку:
– А если мы не успеем? За всеми этими разговорами о традициях, Наследниках и прочем вы забыли: на нас идет Западный ветер и вместе с ним – неминуемая гибель.
Верлоф говорил иронично, словно не верил во всё это, но все действительно забыли о главном. Речь Хранителя задела больную тему. Жрец встал и вышел из зала. Продолжать Совет было бессмысленно.
– Обдумайте ваши решения, свяжитесь с Родовыми городами, – Хранитель тоже направился к выходу. Он хотел догнать Жреца. Была одна странность, которую ему очень хотелось обсудить – в тех записях, которые он уже прочитал, в адрес Западного ветра и пришедшего вместе с ним дождя были сказаны довольно ясные и четкие проклятия. Подобные ругательства всегда предназначались человеку, но никак не природному явлению. Ко всему прочему, в некрологах были зафиксированы чуть ли не армии превосходных воинов. Не могли же они все погибнуть от сырости!
Детали не давали покоя, но, увы, выйдя из зала, Алеар нашел пустоту – Жрец исчез. Восточный ветер привычно погладил седые волосы Хранителя, успокаивая: «У тебя еще есть время…»
Мо́ргал, представитель Элеро среди Совета, уходил из зала последним. Разговоры о пересмотре традиций ему не нравились. Установленный порядок существовал сотни лет – важно было то, что всё это время он работал! Изменение ветра сейчас было как нельзя более некстати. Род Элеро окреп, многие среди них считали союз Древних пережитком прошлого. Нельзя сказать, что полностью, но по большей части Моргал был с ними согласен. Если Маары и Верлофы несли определенную экономическую функцию, то остальные были балластом. В семье и без известий о нарушении традиций сомневались в возможности смены ветра. Теперь же всё выглядело как заговор с целью допуска Жреца в Архивы! Зачем это Хранителю, пока было неясно, но такой вероятности упускать из виду не следовало. Проблема была в том, что сам Алеар стар – он мог что-то напутать, а Жрец ни разу ясно не высказал своего мнения, что оставляло простор для догадок и пересудов. Моргал, конечно, и сам был немолод, но в своих идеях и догадках он не сомневался.
По правде сказать, Жрец вообще редко выражался понятно. В Родовых городах на это особо не обращали внимания, там были свои жрецы, ученики, при необходимости трактующие слова Жреца, и вот к ним уже прислушивались.
За проемами совсем стемнело. «Час восхождения к звездам. Интересно, кто-нибудь, кроме мальчишек, еще занимается этим? Хранитель прав, их семьи вырождаются, но только не Элеро. В нашем Родовом городе предостаточно Гейров». Да и сам Моргал был Гейром, о факте почти никто не знал, что было только на руку.
Проходя мимо одного из зеркал, Моргал остановился – на него смотрел высокий худой человек с серыми глазами и совершенно седой головой, немного сгорбленный, но всё еще статный. «Когда я успел так измениться?» Человек сморгнул и уверенно вышел вон. «Хранитель хочет ответ Рода – он его получит!» Моргал поспешил к Башням Первых. С детства приученный отцом ходить пешком, он с легкостью преодолел довольно большое расстояние, обойдя город по окраине, – тот, как и он сам, сильно изменился: разросся, стал более шумным, быстрым. Издали заметив нужную башню, Моргал подошел кружным путем, несколько раз проверив, не следит ли за ним кто.
«В нашем мире нельзя доверять никому и никогда, запомни!» – прозвучали слова отца, словно отец только что их сказал. Моргал кивнул сам себе. «Пора! Сейчас самое подходящее время. Молодые советники рода не хотят тянуть обузу Древних семей, переживающих не лучшие времена, новость же об осквернении традиций, а именно такой она и является, наконец, заставит проснуться и старейших».
Поднявшись на самый верх башни, он оказался в небольшой комнате с узкими окнами под самыми сводами, сквозь которые еле пробивался звездный свет. Моргал снял кольцо и вдавил его в одну из трещин в боковой стене, напротив входа, – от кольца медленно растеклась серебряно-вязкая жидкость, она заполнила трещины и постепенно преобразовала их в герб Элеро.
Когда герб засиял ровным серебряным светом, Моргал повернул кольцо несколько раз в разные стороны и вдавил еще глубже. Герб провалился в стену, утягиваемый кольцом, словно молочная пенка с брошенным в ее центр сахаром. Кольцо постепенно затянуло за собой и стену, и самого Моргала. Это продолжалось, пока представитель Элеро не оказался внутри Сферы серебряного матового света. Со всех сторон шли его родные, они появлялись из ниоткуда и сразу занимали отведенные им места, – телами спящие где-то в своих домах. Моргалу не пришлось никуда идти, он уже был там, где нужно, его услышат все. Они как всегда предложат свое решение, выскажут то, что действительно думают, а утром, проснувшись, даже не вспомнят об этом.
Такой способ общения с Родом был очень удобен: все принимали участие в совете, при этом о совете никто не помнил – помнили только его итог. Кольцо или стена создавали нечто вроде зала вне пространства и времени. В зал послушно слетались астральные тела родственников.
Когда поток прибывавших прекратился, Моргал начал:
– Я приветствую вас! В этот час я пришел с трагическими вестями! Наши вековые традиции попраны! Совет склонен разрешить Жрецу вход в Архивы, и не только ему, но и всем, слышите – всем, кто умеет понимать языки Первых Предков и Древних!
Моргал выждал несколько секунд, чтобы общий возглас возмущения слегка утих, поднял руки, призывая к полной тишине, и продолжил:
– В эти нелегкие времена, когда над нами нависла угроза Западного ветра, а наш народ в недоумении стал искать правды, что можем мы? Что в наших силах, чтобы облегчить участь Рода?
Ответом была тишина. «Тюфяки! Насколько же вы закостенели в своих правилах!» – подумал он. Предстоящее было особенно противно, так как Моргал всегда предпочитал правду, пусть и неприглядную. Не дождавшись ответов, Моргал начал заново: