Циани. Полное издание

После обеда они вместе с сияющим от какой-то непонятной радости Братом-Хранителем вышли из здания управы — впервые за долгое время днём. На небосводе Аня увидела только одно солнце.

— А где остальные два?

— Они показываются в нужное время, — отрезал священнослужитель, омрачившись. Не только Аня размышляла всю эту ночь.

— Мы идём в школу для девочек, она обычная, городская, для совсем простых девочек, которым разрешили учиться. — переключился на объяснения Патрик.

Анна для себя перевела: для бедных.

— Я иногда помогаю им, — продолжал он. — Таскаю, что попросят. Чиню... Доставляю. Это… ну… доброе дело.

Аня была слишком занята разглядыванием города, чтобы ответить. Впервые она видела мир не через решётку и не во время ночных вылазок в коридор. Не считая первой ночи в городе, но тогда она увидела совсем чуть-чуть.

Городок был серым и давящим. Каменные дома, кое-где даже с украшениями в виде резных фигурок. На массивных деревянных дверях — выжженные или высеченные магические символы, похожие на те, что рисовал Патрик. Красный свет от кристаллов бликами ложился на талый снег даже днём, придавая окружающему болезненный, воспаленный оттенок. Женщины и мужчины в одинаковых мехах. Женщины на пути попадались сплошь покалеченные, сгорбившиеся, с шрамами, иногда с сыпью. Аня старалась не пялиться и все же взгляд сам собой тянулся к изможденным лицам.

Система власти в одежде не проявлялась. Аня не увидела ни шапок боярина, ни особых платков, ни колец, ни каких-то знаков — ничего, что указывало на статус или роль. Дети — худые, шумные, как воробьи носились по улицам, не обращая внимания на кареты с лошадьми, но как только увидели чужестранку, остановились словно вкопанные и зашептались. Аня робко улыбнулась им и ребятня засмеялась в ответ. Без злобы и насмешки, а из чистого любопытства.

Не только дети так отреагировали на варварку: всюду встречали настороженные быстрые взгляды — изучающие, оценивающие и пугливые. Девушка явно выделялась своей огненной копной волос, ростом и уверенной походкой. Перед Патриком же местные замирали в поклоне, бормотали: «Благослови, Брат».

— Принесла беду нам… и выглядит как огнеголовая... — услышала вдруг Аня позади. Обернулась: с лопатой у покосившегося дома стоял пожилой мужчина. Скрюченный, с желтоватой кожей, он злобно смотрел прямо на девушку. Патрик заметил и подтолкнул спутницу вперёд.

— Не обращайте внимания, сестра. Это глупые суеверия. Землетрясения случаются в наших краях.

— Им не нравятся рыжие волосы? — Аня подозревала, что переговорщик буквально перевёл какое-то местное ругательство.

— Огнеголовые — древний народ, — брат-хранитель отчего-то смутился.

Наконец, Патрик и Аня подошли к невзрачному одноэтажному каменному зданию. Оно выглядело не хуже, но и не лучше остальных домов городка — такое, что терялось бы из виду, не будь во дворе ряда странных деревянных фигур. Тотемы, вырезанные грубыми инструментами: какие-то птицы, женщины с крыльями, мужчины с факелами. Аня замедлила шаг, но спросить о них не успела. Задумчивый Патрик обернулся так, будто хотел о чём-то предупредить девушку, но не нашёл слов. Он только почесал нос рукавом и поспешил вперёд.

Внутри школа оказалась ещё проще. Узкий коридор, впереди большая застеклённая веранда с видом на сад и две комнаты: налево и направо. В обе вели двустворчатые распахнутые двери.

Справа виднелась столовая: несколько низких столов, лавки, кое-где стулья и мягкие диваны, вытянутые вдоль стены — словно из другого мира, слишком изящные для такого учреждения. В углу возвышалась стойка, а за ней ещё одна дверь, наверное, в кухню.

Слева по коридору располагалась классная комната. Там как раз шёл урок — только начался, судя по тому, как девочки удивительно ровно сидели, почти по-солдатски, в одинаковых шерстяных платьях. У доски туда-сюда прохаживалась девушка — лет восемнадцать, не больше. От неожиданности Анна даже замерла. Учительница была так красива: рыжие волосы, как осенний огонь, мягкие веснушки по переносице, карие глаза — тёплые, почти сияющие. Она была очень похожа на Патрика, но при этом невероятно привлекательна. Аня сразу поняла, что она — сестра Брата-Хранителя.

Патрик застыл у порога, облокотился на косяк. Он смотрел на девушку и тепло улыбался. Аня чуть подалась вперёд, вслушиваясь.

Учительница снова сделала пару мягких шагов вдоль доски, её рыжие волосы вспыхнули в свете окна, она указала мелом на написанное слово. Анна сразу узнала его — то самое, которое жук переводил как «призвание», «предназначение», «судьбу»… всё сразу.

— Девочки, — произнесла она спокойным, ободряющим голосом, — скоро каждая из вас пройдёт Ритуал Определения призвания. (Жук, видимо, снова перевёл буквально.)

Учительница тепло улыбнулась:

— И каждая из вас попадёт в ту Гильдию, что лучше всего подойдёт вашей душе и вашим силам.

В первом ряду поднялась маленькая рука.

— Да, Мила?

Девочка смущённо теребила край рукава.

— А… я не буду проходить ритуал в четырнадцать… Папа сказал, что только в двадцать.

Учительница многозначительно кивнула, будто это объясняло сразу много.

— Так бывает, — мягко ответила она. — Ваш отец, или… — она чуть замялась, — будущий муж, могут оплатить вам стандартное обучение до двадцати лет. А уже потом попросить у Единого знака.

Аня побледнела. «Будущий муж»? В четырнадцать? Оплатить? Она почувствовала, как внутри поднимается ледяная волна. Но она заставила себя сосредоточиться на происходящем в классе — первая вылазка в город, и столько информации, пусть и чудовищной.

Учительница хлопнула в ладони:

— Ну что же. Скажите мне, сколько вы знаете женских Гильдий?

Девочки вытянулись на стульях.

— Пять! — почти хором.

— Правильно. Созидания, Мира, Хранения очага, Священного служения и...

— Гетеры. — пробормотала девочка за первой партой.

Класс притих так, будто прозвучало что-то очень взрослое и немного запретное. Или желанное? Учительница только сдержанно улыбнулась.

Аня замерла, будто кто-то положил ей руку на затылок. Пять гильдий. И все — для женщин. И все — по сути, варианты рабства. Девушка чувствовала, как внутри медленно формируется холодное понимание: в этом мире её судьба будет решена не ею.

Учительница — сияющая, как солнечный луч в сером классе — сделала шаг вперёд и положила мел на стол.

— Прежде чем продолжим, девочки… — её голос стал мягче, почти исповедальным. — Мы с вами уже давно знакомы. Но вы пока не знали, что сама я… нахожусь под покровительством Гильдии Гетер. Я расскажу об обучении.

В классе прошёл лёгкий, приглушённый вздох. Не испуг — восхищение. Любопытство, даже зависть. Никакого осуждения.

Аню же словно ударили по ногам. Они ослабли и она машинально вошла в класс.

Без приглашения, без малейшего понимания, как это здесь принято. Прошла к последней пустующей парте, опустилась на стул и уставилась на доску. Учительница не смутилась, только слегка кивнула, будто сюда нередко приходят варварки с улиц.

Аня услышала первые фразы — и почувствовала, что её реальность снова начинает ломаться. Она словно оказалась в театре абсурда.

— Шесть лет воспитанницы изучают искусство: живопись, музыку, каллиграфию, историю театра… и, конечно, этикет. Бок о бок с воспитанницами Гильдии Созидания.

Девочки слушали зачарованно. Аня — в ступоре.

— Затем — ещё три года изучения политики, законов, международных отношений, истории Империи и основ естественных наук, — спокойно продолжала учительница, будто зачитав программу элитного университета.

Три года политики? Три года науки? Серьёзная подготовка для такой-то профессии.

— Мисс Эллис, а вы сами уже… ну… — поднялась робкая рука в третьем ряду. — Вы… влюблялись?

Класс хихикнул. Тот самый смех, смущённый, сдавленный, когда дети понимают, что затронули что-то очень взрослое и стыдное, но не знают, как правильно на это реагировать.

Учительница улыбнулась — нежно, мягко, как старшая сестра. Мисс Эллис поняла, о чём именно её спросили. Не о любви.

— О нет, пока нет. Я ещё не выходила в свет. Поэтому спокойно учусь и могу помогать Миссис Помп.

Снова взрыв смущённого смеха. И вот тут Аня не выдержала. Её затошнило от того, как этот мир изображает уродство нормой. Как будто всё — логично, мило и правильно. Она резко поднялась, стул скрипнул, и девушка вышла из класса. Ученицы наконец заметили чужеземку и зашептались с восторженным любопытством.

— Это она прогневала духов пещеры?

Аня вышла на застеклённую веранду. Прохладный, влажный воздух ударил ей в лицо. Пахло хвоей и ароматным чаем. Здесь был отдельный камин, где тлели остатки дров и вообще веранда выглядела самым уютным местом в школе. Но девушка не могла успокоиться, она ходила взад-вперёд. Надо отсюда валить. Патрик уже сидел рядом, в кресле у маленького резного столика. Парень беспокойно переводил взгляд то на Аню, то на распахнутые двери класса — как будто боялся, что она сейчас скажет вслух что-то… неправильное.

Он попытался мягко успокоить варварку:

— Может… вам нужна вода?

Аня остановилась и уставилась на него так, будто впервые видела.

— А тебе нормально, что твоя сестра… эта самая…

Получилось слишком резко. Патрик молча опустил глаза, смущенный, но не понимающий из-за чего.

— Зачем вы мучаете моего старшего брата? — в дверях веранды показалась мисс Эллис. — Вы так взбаламутили девочек своей красотой, что мне пришлось устроить перерыв на чай.

Вблизи «учительница» выглядела еще более изящной. Розовое шелковое платье оттеняло бледную кожу и подчеркивало теплые карие глаза. Аня растерялась, она не хотела обижать Патрика, просто не сдержала ужаса. Теперь же по телу медленно растекался леденящий страх.

— Давайте выпьем чаю. Патрик, помоги нам, пожалуйста? — примирительно улыбнулась девушка. Аня молча присела на второе кресло у столика.

— Вы, должно быть, из очень далёких мест, — сказала учительница мягко, внимательно наблюдая за Анной. — Раз вас так возмущает наш уклад жизни.

— Мисс Эллис…

— Можно просто Луиза, — легко перебила девушка. — Если мой брат привёл вас сюда, значит, вам можно называть меня по имени.

«Сколько пафоса для малолетки…» — едва не сорвалось у Ани вслух. Она скрестила руки:

— А я — Анна. Раз уж к вам меня привел ваш брат... Луиза, вы так рекламируете свою Гильдию, что половина учениц уже мечтает оказаться там.

Рыжеволосая девушка засмеялась — тихо, звеняще.

— В гетеры не берут кого попало, — возразила она. — Только тех, кто обладает магическим даром.

Она улыбнулась чуть шире, и в этот миг огонь в камине вспыхнул вдвое ярче, поднялся языками. Девочки бы ахнули, но Аню прошибло пониманием.

— Ага… — протянула она. — То есть, женщин, что обладают магией сразу отделяют...

Луиза бросила на неё быстрый взгляд — удивлённый, почти восхищённый тем, насколько быстро варварка складывает картинку.

— Знатные дамы с даром обучаются в Гильдиях Созидания и Хранения Очага…

— Они и так под контролем своих семей...

Дверь веранды скрипнула, и появился Патрик. Он нёс поднос с чайником и тремя тонкими чашками. Взгляд его был насторожённый, даже тревожный — он явно почувствовал, что ворвался в разговор не вовремя.

Луиза замолчала. Патрик поставил поднос, сел — и тихо хлебнул чай. Взгляд его был подавленным и уставшим, как у человека, который сделал что-то не то.

Аня решила разрядить обстановку, хотя хотелось бежать, как можно дальше отсюда:

— Так… — она взяла чашку. — Сколько у вас всё-таки солнц? Если не три?

Луиза оживилась. Это была понятная тема — безопасная.

— Последние статьи Имперского Университета говорят о четырёх, — сообщила она тоном человека, который действительно читает научные журналы. — Четвёртое видели три года назад. Оно проявляется очень редко… но учёные уверены, что их именно четыре.

Аня одобрительно моргнула. «Что ж… гетер действительно чему-то да учат», — подумала она и явно не избивают, как женщин, что девушка видела на улице.

Луиза нежно улыбнулась Патрику:

— Брат, спасибо, что привёл Анну. Ты, как всегда, радуешь меня.

И снова повернулась к девушке:

— Это… очень интересное знакомство. Буду рада увидеться ещё раз, если вы не против.

Патрик впервые за последние минуты расслабился. Даже плечи расправил — словно только что получил награду.

Обратная дорога в управу была туманной и тихой. Пару раз землю тряхнуло, на этот раз куда сильнее обычного, но всё же с ног не сбивало.

Аня выдохнула, присев на корточки, — как ни пыталась, ничего хорошего вокруг она не замечала. Когда двинулись дальше, рассеянно озиралась по сторонам. На улицах почти не встречались прохожие из-за чего город казался вымершим. Красный свет кристаллов ложился на снег длинными полосами, и Аня уже собиралась спросить Патрика о телепортах, что он упоминал, но он заговорил сам.

— Отец хотел… — он сглотнул, слова с трудом шли, — продать Луизу в местный Дом Гетер. Чтобы… чтобы ему дали откупной. Это ужасное место, почти что бордель.

Патрик остановился и Аня чуть не врезалась в него.

— Она — единственная с даром в нашей семье. Вообще за много поколений.

Аня ничего не сказала — только слушала.

— Я был старше её. Но она всё равно была взрослее.

Из рассказов Патрика о детстве, Аня уже знала, что сестра была его лучшим другом. И по его смущению поняла, что это скорее исключение из правил для империи.

— Тогда сама Луиза сказала мне… что всё это — воля Единого. Что нет смысла бояться того, что мы не понимаем.

Он шагнул вперёд.

— Мы вместе ушли... Пешком. В Сияющий Северный Дом Гетер…

Лицо Патрика осветилось смесью стыда и гордости.

— Луизу приняли. Её сила… она редкая. Выплатили отцу большой выкуп. Мне… оплатили обучение в семинарии.

— Патрик… — тихо сказала она. — Ты не виноват, что был ребёнком. Ты вообще ни в чём не виноват.

Брат-Хранитель вздрогнул и непонимающе мигнул.

— На всё воля Единого.

В ту ночь Аня почти не спала, она физически ощущала, как тревога заполнила маленькую камеру, служившую ей спальней. Пока девушка в безопасности, но когда-нибудь придётся выйти из управы...

Вскоре Аня поняла: ей сказочно повезло попасть именно в Городок Небесного Сияния, именно к Арсину и Патрику. Они оказались чуть ли не единственными из местных, что видели в варварке человека.

Почти каждое утро после первого выхода в город она слышала, как местные мужчины шли договариваться, чтобы взять варварку в аренду. Большинство из них говорили о работе, хотя были и просящие себе наложницу — этакое дополнение к жене. Арсин принимал их в канцелярии — кабинете в другом конце здания. Однако, когда Брат-Хранитель жёстко отказывал просящим, крики разносились по всем коридорам.

— У меня три дочери умерли, хотите, чтобы и я подох? — возмущался местный кузнец, — Мне нужна помощь с очисткой растворов. Это женская работа.

— Сидит у вас тут как принцесса! Она — женщина! Должна работать! — на следующий день Арсину предлагали, чтобы Аня пожила на каменоломне.

А один, кажется, маг, просил лишь передать красный кристалл девушке, чтобы немного «успокоить» её.

— Зачем ему это, ведь красные кристаллы и так питают лампы и разные устройства? — спросила Аня у Луизы на очередном чаепитии в школе.

— Не только... Они вытягивают «мужское» из женщин… Мужчины рядом с камнями становятся сильнее, а женщины мягче.

Луиза говорила неохотно, хмурилась. Было видно, что она сама до конца не понимает принцип действия кристаллов. Встречи с юной гетерой пришлось прекратить. В каждую вылазку в город варварку настигали недовольные местные жители. Они обвиняли её в землетрясениях, что никак не прекращались. В последний раз даже кидали в Аню комки грязи. Без выходов на улицу дни потянулись совсем унылые, наполненные обреченным ожиданием.

Однажды Аню разбудил стук. Глухой, нервный, повторяющийся. Она открыла глаза — и увидела Патрика. Тот лихорадочно возил по полу её самодельной шваброй.

— Патрик?.. — Аня села, протирая глаза. — Что происходит?

Он остановился, запыхавшийся, встрёпанный, с тёмными кругами под глазами.

— Он прибывает, — выдохнул. — Брат-наместник. Уже в пути. Будет меньше чем через час!

И снова заскреб шваброй, даже не пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Аня упала на кровать и накрылась одеялом с головой. Она ждала этого целый месяц. И всё равно не была готова. Ни к чему.

Её пробила паника: месяц. Целый месяц ушёл на что? Она так и не могла управлять магией. Читала лишь по слогам. Спрятала вилку под матрасом. Зато прослыла ведьмой среди местных. И кажется, ведьма здесь не равно магиня.

— Вставайте, — бросил Арсин, проходя мимо в коридоре. — Сейчас всё должно быть идеально. Он не любит беспорядка.

Брат запер решетчатую дверь — щёлкнув замком так буднично, будто запирал сундук, а не человека, с которым недавно подшучивал над Патриком. Аня вздрогнула. Почувствовала себя ровно также, как и месяц назад. Никто больше на неё не смотрел. Братья-Хранители бегали туда-сюда, спешно натирали полы, переставляли лавки, таскали бумаги, даже чистили канделябры.

Аня выкрикнула в коридор, когда Арсин и Патрик в очередной раз проходили мимо её допросной.

— Какой он? — спросила она резко. — Ваш Брат-наместник. Кто он? Что он за человек?

Арсин прошёл мимо, будто девушки и не существовало. Но Патрик… Патрик замедлил шаг. Нахмурился. Постоял секунду — словно решал, стоит ли говорить. И всё-таки буркнул:

— Он… мечтает о наследнике-маге.

И тут же, будто испугавшись собственных слов, рванул дальше по коридору. Аня осела на кровати. Глубоко вдохнула, пытаясь собрать воедино рассыпавшиеся мысли. Если всё это кома — сейчас самое время очнуться. Если нет — нужно решить, как себя вести. Что ответить? Как представиться? Молчать, наблюдая, или выложить всё, что знает? А что она знает? Аня сомневалась теперь буквально во всём — даже в собственных воспоминаниях. Сожгла ли она ту ветку у заброшенного храма или всё-таки Фиона? Были ли ключи настоящими или лишь сном на грани? Мысли уплывали, путались, как наушники в кармане, и Аню раздражало, что даже в собственной голове всё шатко.

— Отправит меня на работы? Или сделает своей наложницей?

Иногда девушка доставала вилку и прятала под одеждой. Потом убирала обратно. Времени на размышления оказалось… предостаточно. По коридору весь день слышались шаги, чей-то гулкий бас, звон металла — но к ней так никто и не пришёл. Она сидела на кровати, перебирала страницы книги, пододвигала к себе светильник… Её словно забыли. Или намеренно выдерживали, чтобы нервы сдали первыми. И только когда последнее из солнц уже село, когда красные кристаллы за окошком делали камеру похожей на алтарь, дверь допросной тихо, но уверенно открылась.

Аня вскинула голову, но не поднялась. На пороге стоял высокий, седой мужчина лет пятидесяти. Лицо — тяжёлое, грубое, будто сложенное из острых углов. Глубокие морщины рассекали кожу, а у рта лежала неприятная складка отвращения. Одет мужчина был не в братский плащ — скорее в военную форму: строгий крой, прямые линии, незнакомые символы власти, вышитые золотой нитью. Он держался неестественно ровно и говорил так, словно заранее репетировал каждую фразу.

— Рад, наконец, приветствовать вас, Анна, — произнёс он низким, лишённым интонаций голосом. Она всё еще сидела на кровати, за закрытой решетчатой дверью. Он сделал шаг вперёд, но открывать камеру не торопился.

— Вы старше, чем я надеялся.

Аня хлопнула ресницами. Потом моргнула ещё раз. И как реагировать на такой вот флирт?

— Мне нужно в туалет, — сухо сказала она.

Мужчина замер. В складке у рта что-то дёрнулось. Он произнёс ровно, без повышения голоса, но так, что в груди у Ани холодно сжалось:

— Вы никогда не будете перебивать меня.

И посмотрел в угол камеры на ведро, которое Аня когда-то пообещала сжечь. «А у вас тоже есть юмор» — горько подумала девушка, но открывать рот благоразумно не стала.

— Сегодня уже поздно, мы поговорим утром. Доброй ночи, сестра.

На несколько часов Аня осталась в одиночестве. Она не спала, когда глубокой ночью в камеру крадучись вошёл Патрик — как всегда предварительно постучав. Он проводил её в уборную. И всё в нём — выражение лица, движения рук, даже то, как он придерживал ей дверь — было нервным, тревожным и стыдливым. Патрик, который обычно сиял добротой и спокойствием, теперь источал тревогу и страх. Ане передалось темное волнение и она едва сомкнула глаза в эту ночь, заснула только под утро.

Утром открыла глаза от ощущения, что на неё смотрят. Сон был коротким, беспокойным, и сознание вернулось резко, как от толчка.

За решёткой, за столом допросов — сидел наместник. Он бесстрастно смотрел прямо на неё, даже не моргнул, когда девушка резко села в кровати. Ночью она дала себе слово: не лезть на рожон.

Не спорить, не дерзить, не провоцировать. Но держать эту клятву оказалось сложно, когда тебя застали вот так — во сне, беззащитную, в закрытой клетке. Как незаметно достать вилку?

Аня молчала. Он — тоже. Дверь допросной тихо отворилась, и в комнату вошёл Патрик. Он не поднял глаз и даже не взглянул на девушку. В руках у него был глиняный стакан, заполненный до краёв. Аня сразу поняла, что это. То самое лекарство, которое пьют все женщины. О котором предостерегала Фиона. «Нужно было послушаться её и сбежать!» — промелькнуло в мыслях. — «Тупой герцог!».

Патрик поставил стакан на стол перед Наместником и поспешно вышел из комнаты. Только теперь мужчина поднялся из-за стола. Будто огромный зверь, который долго сидел в засаде. Его голос прозвучал так же безжизненно, как накануне.

— Я не представился вчера. Я — Наместник этого города. Бартиус Сияющий.

Аня хмыкнула — не успела сдержаться. Жук снова перевёл буквально. Фамилия «Сияющий» прозвучала абсурдно вкупе с внешностью священника.

Бартиус не изменился в лице, может не услышал? Он подошёл к решётке, достал ключ и, не глядя на Аню, повернул замок. Затем вернулся к столу, взял стакан с подноса. Каждое движение как у робота, с идеально прямой спиной.

Мужчина поднёс лекарство к губам девушки. Так, будто она должна пить… из его рук. Как подопытная или даже животное. Всё это происходило в тишине.

— Я… я не уверена, что мне стоит это пить… возможно, это… неуместно… — Аня едва слышно пробормотала, пытаясь отодвинуть стакан рукой. Но стоило её пальцам лишь коснуться глиняного края, как наместник дёрнулся. Он схватил её за волосы у затылка, рывком запрокинул голову так, что шея хрустнула. Стакан оказался у её губ, ледяной глиняный край упёрся в зубы. Он собирался влить лекарство силой. Всё внутри оборвалось — страх, унижение, ужас — и где-то под ними вспыхнул гнев.

«Нет!» — зазвенело у неё в голове.

Мир взорвался. Вспышка ослепила комнату, словно кто-то ударил по воздуху молотом из света. Бартиуса швырнуло назад — так сильно, что он вылетел в открытую дверь, ударившись о каменный косяк. Стакан разлетелся в пыль. Кровать, на которой сидела Аня, отлетела в сторону, врезавшись в стену. Маленькое окно над столом треснуло, его выбило наружу.

Девушка сама не поняла, как оказалась на корточках посреди своей камеры, пальцы упёрты в каменный пол. Ведро в углу пылало синим пламенем. Тело наполнил восторг от собственной мощи, трепетное ощущение неуязвимости… которое тут же сменилось слабостью. Аня уперлась спиной в стену.

Мгновение стояла тишина. Такая, что бывает после грозового удара. Потом в коридоре послышался топот. В дверях появился Патрик и замер, побледнев. Его глаза бегали по комнате: выбитое окно, пылающее ведро, перевернутая кровать… и варварка — держащаяся за пол.

— Единый… — прошептал он.

Наместник медленно шевельнулся и Патрик бросился ему на помощь. Бартиус не смог сразу подняться — грудь вздымалась болезненно, в дыхании слышался хрип. Но на его лице… заиграла довольная улыбка.