Дневник последней королевы

Задумавшись, она и не заметила, как оказалась у кибитки Гуды. Старухи рядом не было, да и Милли вела её на этот раз внутрь.

— А нам можно?..

— Конечно, проходи, — Милли посторонилась, отодвигая полог.

Гуда сидела на полу кибитки, на каких-то пёстрых коврах. За её спиной, вплотную к задней стенке, стояла большая глубокая тумба с резными дверцами. На ней лежало несколько толстеньких матрасов, подушки и одеяла. Видимо, там Гуда спала. Над спальным местом было небольшое окошко с небольшими стёклышками, по сторонам от которого висели яркие занавески с какими-то вышивками.

Пучки всевозможных трав свисали с потолка. Слева и справа вдоль всей кибитки были прибиты полки и полочки, а на полу под ними стояли несколько разномастных сундуков. Полки были заставлены книгами, талмудами, какими-то шкатулками и другой мелочёвкой.

Окружающая пестрота так сильно контрастировала с чёрным строгим пологом снаружи, что Эрис так и замерла с открытым от удивления ртом. «Да уж, — подумала она, — если всё это не падает при малейшем движении повозки, Гуда действительно самая сильная ведьма в мире».

Старуха перебирала какие-то разноцветные камешки, рассыпанные перед ней, и что-то тихонько бормотала. Не поднимая глаз, она заговорила.

— Ну, теперь можем и поболтать. Присаживайтесь, — она похлопала по коврам.

— Так вы сможете мне помочь? — не успев толком опуститься на ковёр, выпалила Эрис. За время купания она так и эдак крутила в голове первый разговор с Гудой и решила сразу спрашивать самое главное, чтобы старушка не отвертелась опять и не отправила её спать, к примеру.

— Ну разумеется, я смогу тебе помочь, — буркнула Гуда. Но, увидев счастливую улыбку на лице Эрис, она тут же подняла руку, останавливая девочку. — Но совершенно не так, милая, как ты себе навоображала.

Зарождавшийся восторг на лице девочки тут же сменился отчаянием. Гуда вздохнула и напомнила себе, что разговаривает с совсем ещё ребёнком.

— Слушай сюда, Эрис, не перебивай и постарайся быть внимательнее, не люблю повторять. Но главное — никаких выводов. Постарайся услышать факты, думать над ними, а решать, как реагировать, будешь потом. Итак, магистры, осматривавшие тебя, были правы. Нет на тебе никаких проклятий, а внешность твоя и та сила, что чувствуется внутри — это последствия поглощения тёмной силы из источника.

Эрис так и подмывало спросить, откуда взялся этот дурацкий источник и как вытащить всё обратно, а главное — откуда ведьма всё это знает, ведь Эрис ничего толком ей не говорила... Но, помня наказ ведьмы, старалась молчать, даже прикусив себе язык для надёжности.

— Я — последняя из сильных вед народа Эдара, народа, который вы зовёте гнатами. Мне многое дано, но самая великая сила моя есть Знание. Я могу видеть прошлое и будущее, видеть нити судеб других людей и их сплетения, — голос Гуды постепенно стал низким и хриплым, радужки стали как будто больше и начали расплываться, как чернильные пятна... — Ничто не даётся просто так, и сила в тебе не будет исключением. И что дано, надобно принимать со смирением. Ибо в каждом падении есть большее величие, в каждой потере — обретение, в каждой боли — покой, в отражении...

Гуда вдруг хрипло закашляла и мотнула головой. Глаза её прояснились, и она снова стала выглядеть сморщенной чудаковатой старушкой.

— Короче, недаром ты источник поглотила и тьму в себя вобрала. Предназначение у тебя такое, — ворчливо заключила она. — И не избавляться от неё нужно, а, напротив, принимать и учиться жить с нею. Нет во тьме ни ужаса, ни зла. Сила, она и есть сила. Как нож. Можно капусту резать, а можно головы. И решение принимается тут, — старуха беспардонно постучала костлявым пальцем Эрис прямо по лбу, — а не от цвета магии зависит.

Эрис почти решилась возразить, но старуха зыркнула на неё злобно, и девочка закрыла рот, клацнув зубами от раздражения.

— Несколько веков назад было предсказание о том, что в мире появится душа, которая сможет пробудить тёмную силу и вернуть равновесие... Мой народ верит, что эта душа вернет нам Эдар и былое величие, но сама суть пророчества куда сложнее и...

— И вы что, всерьёз считаете, что это я?! Героиня из пророчества?! И по-вашему, я должна кого-то там спасать и возвращать? — Эрис всё же не сдержалась.

— Ох ты ж, “Героиня”! — Гуда смешно хрюкнула. — Выдыхай! Ты пока не более чем болванка от пророчества, детка, и, конечно, ничего никому не должна. В тебе есть сила, которая была обещана, это да. Но суть человека создаётся его поступками и выбором, и, только пройдя свой путь, ты сможешь стать той самой душой из пророчеств. Или не стать. Тут ещё посмотреть надо. Но как ни крути, вытащить тьму из тебя не сможет никто, потому что предназначение это тебе не дерь... Хм... Не шутки, в общем, — старушка как-то замялась и закончила: — Выход у тебя только один, девочка, — принять свой путь и свою магию. И вот с этим я как раз и могу помочь лучше, чем кто бы то ни было...

Гуда замолчала, а Эрис в волнении подскочила на ноги.

— Значит, надежды нет? Я не смогу избавиться от тьмы и вернуться домой? И мне остаётся только смириться и жить с этим?

— Там ли твой дом, куда ты сейчас стремишься? — спросила Гуда в ответ.

Эрис в раздражении отвернулась к стене, пытаясь унять слёзы. Да, Гуда точно знала, куда бить. Она уже очень давно не испытывала в замке ощущения дома. Только Мик и родители оставались рядом... «А ведь мама так и не пришла...» — проскользнула подлая мыслишка, и Эрис обхватила себя руками, стараясь не разрыдаться.

Вдруг её внимание привлекла книга. Совершенно обычная, в потрёпанной кожаной обложке, на которой чуть стёршимися чернилами было написано что-то... странно знакомыми закорючками. Решив, что, если её не стесняются тыкать пальцами и дёргать за волосы, то и она может не мелочиться, Эрис схватила книгу и раскрыла посередине.

Точно. Это был тот же язык, что и в её дневнике. Девочка резко обернулась к Гуде.

— Что это? — спросила она, протягивая книгу.

— Сборник лекарственных трав, тебя интересует что-то конкретное? — спросила ведьма чуть ехидно.

— Язык. Что это за язык? И почему я больше нигде его не встречала раньше?

— Так-то нигде? — осклабилась Гуда, но не стала и дальше испытывать терпение Эрис. — Это дарийский, язык Эдара. После войны он был объявлен проклятым и запрещён к использованию, а книги на нём уничтожались.

— Но вы сохранили запрещённые книги у себя?

— Да и я вообще — сумасшедшая ведьма проклятого народа, — хохотнула Гуда. — Детка, я сама по себе запрещена во всех княжествах как тёмная, что мне какие-то книги? Но ведь тебя на самом деле интересуют не книги, а то, сохранила ли я свой язык?

— Да. Я нашла в библиотеке замка вот это, — Эрис вытащила дневник и протянула Гуде. — Вы сможете прочитать?

Ведьма на секунду потянулась за книгой, как за величайшей ценностью, но остановила себя. Отвернувшись и тоже поднявшись, она отступила на шаг.

— Нет, я не буду его читать. Но ты сможешь. Я научу тебя, если останешься в таборе. Я научу тебя и языку, и магии, и всему, что может понадобиться тебе на твоём пути. Предоставлю тебе кров, еду и защиту. В ответ потребую лишь прилежности и послушания. Что скажешь?

Эрис задумалась.

— Мне нужно время подумать. Я могу ответить вечером?

— Конечно. А теперь идите, я устала, — Гуда замахала на девочек рукой.

Милли поднялась и поманила за собой. Она сидела так тихо во время разговора, что Эрис даже забыла о её существовании. Но хорошо, что она была тут и всё слышала. Её совет может понадобиться...

***

Сатко широким шагом шёл по боковому коридору к княжеским покоям. Он специально выбрал самый дальний путь, чтобы пересечься с как можно меньшим количеством людей. Одно плечо он плотно закрыл плащом, под ним он нёс зверюгу со слишком уж примечательной шкурой, чтобы оставить её на виду.

На удивление, лиса вела себя образцово. Она спокойно дала взять себя на руки, как только они подошли к коню, терпела плащ, который он накинул сверху на подъезде к городу, и не издавала ни звука, даже когда он в спешке запинался или подпрыгивал на ступеньках. Только дробный стук маленького сердца доносился до Сатко.

Когда он зашёл в кабинет, там были князь и Первый. Оба вскочили и в волнении повернулись к вошедшему. Реакция их на то, что выскочило из-под плаща мужчины, тоже оказалась похожей.

— Это что такое? — спросил князь строго.

— Что за шутки, Второй? — возмутился Витум.

Сатко решил не ходить вокруг да около и сразу выложил суть.

— Следы княжны нашёл, довели до поляны в лесу, а там пропали. На поляне найдена лиса с письмом князю, ручная, судя по поведению. Доставил её сюда для принятия дальнейших решений.

— Её что, похитили? Но... как они могли знать? Мальчишка? — взволнованно начал князь, выходя из-за стола.

Первый тем временем попытался снять свиток с лисы, но получил лишь такой же предостерегающий щелчок пастью, как и Сатко.

— Отойди. Что за ерунда с лисой, Сатко? Ты, здоровый мужик, не смог забрать послание у лисы на месте? Зачем притащил её сюда? — Князь сорвал свиток с шеи лисицы и развернул его.

— Мне кажется... она нужна, вашсветлость, — пробормотал Сатко, но князь уже не слушал, читая письмо.

«Здравствуй, княже. Меня зовут Гуда, я та самая ведьма, к которой советовал обратиться Фэриз. Старикашка был прав, твоей дочери может помочь только мой народ. Я вижу, как боролся ты за её будущее, но Солрия полна слепцов, и там ей не место. Для Эрис открыт другой путь. Тяжёлый, но весь её. И попытки избежать его приведут только к краху. Ты искал место, где сможешь укрыть дочь, и способ закрыть глаза Совету, вот тебе решение:

Эрис останется у меня на обучении. Избавить её от тьмы не выйдет, но выйдет научить жить с нею. Вечером, когда придёт время отправлять дочь в Обитель, возьми пузырёк с моей кровью и вылей на ошейник лисе. Смотри ничего не попорти! Морок продержится только до последнего луча солнца. Поэтому отправь с ней верного человека, который объяснит всё настоятельнице. Лису пусть отпустит, как морок спадёт.

Для всего мира твоя дочь должна отправиться в монастырь, в этом её единственное спасение. Будущее зябко сейчас, как никогда, но я вижу, что она вернётся к тебе однажды, взрослая и сильная. А пока исполни свой долг отца и защити её».

Князь перечитал письмо несколько раз и отложил его.

— Оставьте меня, я должен подумать.

***

После разговора с Гудой девочки не стали уходить далеко от её кибитки, расположившись под кроной старого дуба, прямо на траве. Милли молчала и только поглядывала на Эрис с ожиданием. А Эрис не могла никак определиться, что сказать и нужно ли это вообще.

— Ты тоже видишь будущее и прошлое? — наконец спросила она.

— Нет, что ты. Я могу погадать, конечно, но предсказания мои такие зыбкие, что не стоит и рассчитывать на них. Да и в целом Гуда одна такая среди нас, — Милли замолчала, затем чуть неловко продолжила: — Я понимаю как никто, с ней бывает тяжело общаться. Ощущение, что она знает всё и видит тебя насквозь... Так раздражает порой... Но она и правда знает очень много всего и учит хорошо. И, если в тебе действительно есть тёмная сила, то лучше наставницы тебе не найти, я хочу сказать. Это большая честь — учиться у неё.

— Понимаешь, всю жизнь меня учили, что тёмные силы — это зло. И сейчас взять и смириться с тем, что оно во мне, и начать ещё и учиться этому... Как-то слишком, понимаешь? Ты знаешь, кто я?

— Я догадываюсь... Но лучше не говори этого вслух. С простой девчонкой Эрис мне как-то больше нравится общаться, — Милли улыбнулась. — Но я могу представить, какое в замке Солграда отношение к тёмным. Нас с детства учат обходить княжество стороной, потому что тут самые жёсткие законы для нашего народа... Вот только я — тёмная с детства. Магию вот практикую, как ты могла заметить. И всё равно считаю себя хорошим человеком. И зла я точно никому не делала. Хотя ты не представляешь, как иногда хочется хотя бы слабительного зелья подлить в кашу Вальту. Это тот, самый мерзкий из троицы, — пояснила она на недоуменный взгляд Эрис. — Но я до сих пор держусь, знаешь ли. И только это, пожалуй, делает меня просветлённее побольше некоторых монашек из Обители, — Милли легко засмеялась, даже не подозревая, что напомнила о главном.

«Обитель... А ведь я почти забыла... Раздумываю тут, как будто у меня есть альтернатива...» — грустно подумала Эрис.

— Да, Милианна, ты правда очень хорошая. Знаешь, я ведь на себе знаю, какое отношение к тёмным у нас в замке... А тут получается, что сама такая, боюсь и осуждаю вас ни за что, как они меня... — и, не сдержавшись, Эрис начала путанно и сбивчиво рассказывать новой знакомой, как прошли для неё последние годы и зачем был весь этот побег, и как она надеялась, что магию можно просто вытащить, а тут...

Только через пару часов девчонки успокоились, солнце уже клонилось к закату. Они успели и порыдать, и посмеяться. Но главное — Эрис выговорила вслух всё то, что понимала, но боялась признать. Ей действительно нет больше места в замке, и нужно учиться жить по-новому. Два года в раковине библиотеки не были жизнью, и существовать так и дальше ничем не лучше Обители. И табор проклятого народа — самое лучшее место для проклятой княжны, как ни крути.

Вместе они снова поднялись в кибитку ведьмы. Гуда стояла у одной из полок, перебирая содержимое и скидывая какие-то травки-порошки в деревянную чашу.

— Ну что, надумалась? — язвительно спросила она.

— Да, это большая честь для меня — стать вашей ученицей, спасибо за... — Эрис резко замолчала: с Гудой творилось что-то неладное.

Старуха вдруг покачнулась, посерела и почти рухнула на пол, попытавшись схватиться за полку, но лишь сшибив с неё всё содержимое. В ужасе девочки подбежали к ней, пытаясь понять, что произошло. Гуда тяжело дышала и с хрипом выдавливала из себя слова:

— Дай... фляга... там...

Милли подскочила и молнией кинулась к сундуку и обратно, поднося флягу и помогая старой ведьме сделать глоток. Девушка была очень взволнована, явно с Гудой такого раньше не случалось.

Спустя несколько глотков ведьма смогла сесть. Руки её всё ещё дрожали, но она всё же смогла проговорить своим обычным ворчливым тоном:

— Ну и чего раскудахтались, стало бабушке плохо, эка невидаль... Я тебя услышала, Эрис, можем обойтись без расшаркиваний. Остаёшься — и хорошо. Милли, отведи её к Карону, пусть решит с ночлегом и прочим... — Гуда устало выдохнула, было видно, что ей очень нелегко далась эта короткая речь. — Ну и чего встали? Чешите отсюда. Не помру пока.

Когда девочки нерешительно спустились из кибитки, настороженно оглядываясь на старуху, та устало потёрла лоб и пробормотала:

— Ух, дура старая, чуть копыта не отбросила. Поигралась во всемогучую ведьму, а? — она очень медленно поднялась и, шаркая, подошла к кровати, доставая шкатулку из-за подушки. Оттуда она достала сразу связку амулетов и начала с какими-то заговорами вешать их себе на шею. Когда последний оказался на месте, ведьма выглядела получше.

— Поживём ещё... — устало сказала Гуда. — Право, помереть в такой момент было б слишком хреновой шуткой даже для меня...

***

У центрального крыльца замка Солграда собралась целая делегация. Уже весь замок был в курсе, что проклятую княжну отсылали в Пресветлую Обитель, поэтому помимо официальных лиц тут присутствовали, пожалуй, все обитатели замка: никто не хотел пропустить зрелища. В первых рядах стоял Совет Трёх Солрийского княжества — Маршалл, Канцлер и Архимаг. Номинально они должны были оставаться вторыми после князя, но по сути могли диктовать свои условия. И сегодня они праздновали свою победу над Димитром, прикрываясь добродетелью и заботой о княжестве, разумеется.

Рядом с ними стояла новая наследная княжна Марика Солрийская со своими родителями. Как ни старалась девушка, у неё не выходило печального лица, глаза всё равно горели предвкушением окончательной победы над двоюродной сестрой. За ними шеренгами шли сначала более важные чины, а дальше по нисходящей — остальной люд, вплоть до мальчишек с псарни. Не пришла только княгиня, но все были в курсе, что у бедной женщины случилась истерика и ей пришлось остаться в покоях.

Раздались шаги, и народ зашумел: из огромных дверей вышел князь. Слева от него, с опущенными глазами и печальным лицом, шла его дочь, бывшая княжна Эрис. Как и полагалось, она была в белом плаще с капюшоном, полностью закрывавшем и волосы, и тело. А справа шагал Первый княжеский сотник, именно он будет сопровождать девушку до Обители.

Солнце приближалось к горизонту, постепенно окрашивая небо красным и добавляя без того тяжёлой сцене драматизма. Князь остановился рядом с братом и, кивнув дочери напоследок, продолжил наблюдать больным взглядом, как тоненькая фигурка идёт к повозке, крытой белым пологом с гербом Обители.

Он сейчас действительно прощался с дочерью, хоть и смотрел лишь на её морок. Там, в покоях, князь ещё долго сидел над письмом ведьмы, не понимая, как лучше поступить. Какой бы выбор он ни делал, он всё равно терял свою маленькую Эрис.

Про Гуду князь слышал много, преимущественно от Фэриза, конечно. Но по рассказам та не походила на жестокую интриганку или обманщицу. И, в конце концов, князь решился... По крайней мере, у Эрис будет шанс. Сейчас это большее, что он может ей дать.

Димитр посмотрел по сторонам, и его передёрнуло... Ни одного печального лица. Предвкушение, равнодушие, злорадство и даже откровенная улыбка на лице племянницы... Ведьма права, его девочке нет здесь места... И мысленно он пожелал дочери удачи на её пути.

***

Князь был не прав.

Как минимум один из присутствующих очень переживал сейчас за Эрис. По щекам Мика катились слёзы, и винил он во всём себя: её точно нашли из-за его длинного языка или дурацкого плана...

Полог опустился за княжеским сотником, и повозка двинулась с места, освещаемая медленно уходящим за горизонт солнцем.

Задумавшись, бедный Мик не услышал, как к нему сзади подошёл тот самый противный громила.... А Сатко, наклонившись к самому уху мальчика и похлопав его по плечу, тихо шепнул:

— Вытри сопли, малец. Это не она. Ты всё же спас свою принцессу. И однажды вы обязательно встретитесь.