Дневник последней королевы
- -
- 100%
- +
На пороге стоял Второй сотник и держал за шиворот какого-то мальчишку. Тот пытался вырываться, но как-то без огонька.
— Этот малёк последним общался с княжной вчера вечером, вашсветлость, — гулким басом заявил Второй. — Говорит, что не знает ничего. Но брешет, пить дать брешет, вашсветлость.
Сатко, как звали Второго, был из очень простой семьи, потому и выражался без изысков. Но своё место он заслужил честно: невероятной проницательностью и столь же невероятной верностью своему князю. Димитр не хотел делать пропажу Эрис достоянием всего замка. Особенно важно было сохранить эту информацию как можно дольше от Совета. Потому к поискам он привлёк только верхушку своей личной княжеской сотни, самых верных и преданных людей.
— Оставь нас, — попросил князь и тяжело посмотрел на мальчика. Мич? Тим? Он смутно помнил, что Эрис возилась с этим парнишкой после своего падения. Тогда ему было не до того, и князь не посчитал нужным вмешиваться в их дружбу. Но не зря ли?
— И где моя дочь? — не отводя взгляда, спросил он тихо. Уши мальца начали стремительно краснеть. И князь понял, что тот действительно знает ответ и сейчас будет врать.
— Не знаю ничего. Вчера видел её в библиотеке и всё.
— Ты врёшь. Ты врёшь своему князю. Ты понимаешь, что за это бывает?
Лицо мальчика стало упрямым, он поджал губы, сжал кулаки и с вызовом бросил:
— Я ничего не скажу!
— Что и требовалось доказать, — князь вздохнул и позвал: — Сатко! Забери этого героя и запри где-нибудь подумать над своим поведением.
Вира с недоумением обернулась к мужу.
— Она всё же сбежала сама. Или спряталась где-то, что, на мой взгляд, более вероятно. А этот защитник её прикрывает, вон рожу какую скорчил, борец за справедливость, — пояснил он, качая головой, и обернулся к Первому.
— Витум, продолжайте искать, но тихо. И проверь, как она могла покинуть замок.
***
Когда первые лучи солнца разбили сумерки, Эрис спустилась со своего убежища. Это была странная ночь. Она не сомкнула глаз ни на мгновение, и теперь в голове стоял шум. Есть хотелось ещё сильнее, а усталость, накопившаяся в теле за вчерашний день, не только не уменьшилась за целую ночь сидения, но стала ещё больше. Тело болело, руки и ноги дрожали, раны на одной руке покрылись какой-то белой плёнкой и пульсировали.
Но зато у неё был план.
Да, идти, ориентируясь на деревья, которые выглядят одинаково, было провальным решением. Но у неё есть река. А все речки и ручейки этого леса должны сходиться к Карпянке. А на берегах Карпянки есть множество поселений, где она точно найдёт людей, способных помочь. Значит, нужно идти вдоль реки, против её течения.
И, собравшись с силами, Эрис пошла.
С каждым часом движения она чувствовала себя всё хуже: живот бурчал, а голова начала кружиться не то от голода, не то от усталости. Река вилась, становясь то уже, то шире. А девочка упрямо шла вдоль её берега, уже не обращая внимания ни на что вокруг.
Когда она уже еле переставляла ноги, а солнце безжалостно жарило макушку, она вдруг услышала что-то необычное. Смех? Эрис даже замерла на мгновение. Да, это был смех и какие-то звонкие детские голоса, доносившиеся издалека. На пределе своих возможностей девочка пошагала на звуки, которые становились всё громче и громче. Совсем скоро она уже видела силуэты нескольких подростков и детей, играющих во что-то на очередной лесной поляне, недалеко от реки, сужавшейся почти до ручья.
С облегчением Эрис побежала к ним навстречу. «Дети! Дети — это же замечательно, рядом с ними обязательно будет кто-то из взрослых, кто сможет мне помочь. Злые люди и разбойники не путешествуют с детьми, ведь правда?» Она так задумалась, что пропустила реакцию этих самых детей на своё появление. А та была отнюдь не дружелюбной.
— Что это за отброс? Ещё говорят, Солрия — богатое княжество, — захохотал кто-то из мальчишек. — Если тут водится такое, то это брехня, братцы!
Не особенно прислушиваясь, Эрис подошла ближе и хотела попросить о помощи, как раздался новый вопль.
— Фу! Да от него прёт как из навозной кучи!!
— Я... Извините, — Эрис говорила шёпотом, так как горло хрипело от холодной воды и ночёвки под открытым небом, но её никто не слушал.
— Убирайся отсюда, вонючка!
— Вонючка!
— Отброс канавный!
— Крыса!
На самом деле в остроумии упражнялась лишь тройка мелких мальчишек, которым очень хотелось произвести впечатление на их негласного лидера — Берта, самого старшего и сильного среди компании. Остальные лишь смеялись и подзадоривали. Но Эрис казалось, что против неё ополчились все. И внезапно это вызвало не слёзы, не волнение и не отчаяние, как это было раньше. Видимо, она шагнула за грань обычного отчаяния после всего, что произошло с ней за последние сутки. Она почувствовала злость. Такую всепоглощающую, что захотелось вцепиться когтями в лица обидчиков и выплеснуть на них всё, что скопилось в душе. Сердце забилось где-то в горле, а руки задрожали.
— Тут что, и вправду канава? Откуда ты такой вылез и с чего взял, что можешь вот так просто влезать к чужим людям? — старший из ребят подошёл чуть ближе, демонстративно маша рукой перед носом. — Жук навозный, — со смехом закончил он, и вся компания загоготала.
А для Эрис это стало последней каплей. Не то с рыком, не то с хрипом она кинулась на обидчика и постаралась толкнуть его как можно сильнее. Вот только мальчишка был выше и больше её. И когда её толкнули в ответ, Эрис покатилась по земле.
— Фу! Этот кусок дерьма до меня дотронулся! — вопль главаря сработал как команда, и несколько мальчишек тут же кинулись к чужаку с намерением пересчитать ему рёбра.
Эрис неловко вскочила, но тут же оказалась обратно на земле от очередного толчка. И только и успела, что прикрыть голову руками и сжаться в комок.
— Эй! Что творите, щенки! — зычный голос разнёсся над поляной, и мальчишки юркнули в стороны, как зайцы.
Эрис отвела руки от лица и посмотрела наверх.
Над ней возвышался огромный мужчина лет сорока на вид, чем-то напомнивший ей отца. Взглядом, наверное. Он сложил руки на груди и очень хмуро смотрел на Эрис сверху вниз. Одет он был в добротную белую рубаху со странной чёрной вышивкой, в кожаные штаны и высокие сапоги. А на широких предплечьях у него было повязано какое-то невероятное количество шнурков, шнурочков и разных браслетов из дерева и камней. Волосы у незнакомца были чёрные и вьющиеся, длиной до плеч, а слегка раскосые глаза были совсем чёрного цвета.
Чем дольше Эрис разглядывала мужчину, тем шире распахивались её глаза, и тем радостнее становилось выражение лица. Со стороны это выглядело довольно странно и заставило Карона (а это был именно он) заволноваться.
Мать сказала ему, чтобы с утра он пошёл за мальчишками и там нашёл «величайшую ценность их народа, чем возвысит имя своё в веках». Конечно, он отнёсся к её словам со скепсисом (как и ко всему, что она говорила: слишком часто Гуда любила шутить). Но когда на поляне с ребятами из табора он обнаружил какого-то оборвыша со странной причёской, грязного и вонючего до безобразия, то чуть не начал гоготать в голос. Вот так ценность. Ну, матушка...
— Ну и долго ты собираешься тут валяться? Может, встанешь и объяснишься наконец?
— Я... Вы... Вы гнат?! — пропищал мальчишка, глядя на Карона влюблённым взглядом и медленно поднимаясь.
Карон нахмурился. Найдёныш напрягал его всё сильнее. А Эрис чувствовала себя самым счастливым человеком мира. Что там говорил Мик? Только чудом она встретит гнатов в Солрии? Вот оно — чудо! И оно стоило всех испытаний, которые ей пришлось преодолеть. Главное, чтобы он действительно оказался гнатом и знал, где искать тёмных ведьм. И тогда, может, уже к вечеру, ей можно будет вернуться домой!
— Вы извините, я тут в таком виде... Но мне очень нужно к гнатам. А вы так похожи. В смысле, я читала, что гнаты носят.
— ЧИТАЛА?!
Эрис поджала губы. Да уж. Интересно, где-то есть предел её глупости и, если да, то когда наступит тот благословенный момент, когда она перестанет совершать ошибку за ошибкой?.. С другой стороны, если он действительно гнат, а браслеты, чёрная вышивка и внешность незнакомца свидетельствовали, что это так, то, может, ей уже и не нужно изображать мальчишку? Это ведь задумывалось только ради безопасности в пути.
— Ну да. Я ещё раз прошу прощения за мой неподобающий вид. Понимаю, что могла ввести в заблуждение. Но я ищу гнатов. Мне очень нужно в табор к кому-то из ваших ведьм. Вы сможете помочь?
У Карона даже слов не было, так его поразили и внешний вид девчонки, и то, что она оказалась, собственно, девчонкой, и вся её манера речи, и сама речь.
— Идём, — только и буркнул он, разворачиваясь. — Но держись по ветру, будь добра.
Глава 4
Эрис буквально летела следом за Кароном. Забылось всё: и голод, и усталость, и все неприятные события, произошедшие с ней. Она шла к ведьме! Настоящей гнатке-ведьме! С того самого момента, как магистр Фэриз упомянул, что гнаты смогут помочь, девочка мечтала об этой встрече. В последние пару дней это вообще казалось её единственным спасением и решением всех её проблем...
Девочка не замечала ничего и никого вокруг и бежала за своим провожатым, почти подпрыгивая от нетерпения. А народ вокруг ну никак не мог пропустить занимательного зрелища и с любопытством рассматривал её.
Гуду было видно издалека. Полог у её кибитки был чёрным, с крупными вышитыми рунами. Сама старуха сидела у входа на каком-то ящике. Одетая во всё чёрное, с белой от седины всклокоченной шевелюрой и большим крючковатым носом, она смахивала на старую орлицу. На руках у неё сидела самая настоящая лиса. Почему-то тоже белая. «Неужели тоже седая от старости?» — невпопад подумала Эрис, подходя ближе. Ведьма вязала какой-то толстый шнурок на шее у зверя, что-то зловеще бормоча при этом и как-то интересно прищёлкивая пальцами.
Когда Карон подвёл девочку совсем близко, ведьма повернула голову набок и посмотрела прямо на девочку, прищурив один глаз. Так она стала ещё более похожей на птицу.
— Это Гуда, наша верховная веда, — произнёс Карон для Эрис.
Ведьма (или стоит называть её ведой, а то обидится?) поманила девочку к себе рукой, и, когда та наклонилась ближе, пребольно дёрнула её за остатки волос, выдирая целый клок.
— Ну говори, чего собиралась, — без тени смущения своим странным поведением, сказала старуха. Больше не глядя на Эрис, она продолжила плести шнурок, добавляя туда добытые волосы.
Девочка, отпрянувшая от боли и возмущения, не сразу нашлась с ответом. Сначала хотелось вспылить, но потом она подумала, что, может, волосы нужны, чтобы понять, кто она такая, или просто как плата за услугу. Читая книги про разного рода магию, она натыкалась на самые странные ритуалы. Поэтому девочка взяла себя в руки и постаралась максимально ровно и дипломатично объяснить цель своего визита.
— Здравствуйте, уважаемая... веда. Меня зовут Эрис, и мне очень нужна ваша помощь. Мне сказали... Сказали, что во мне есть... магия. Тёмная. И что вы, как... носители этой магии... сможете помочь. Поверьте, мне жизненно важно избавиться от неё как можно скорее! Пожалуйста, помогите мне! — последние слова Эрис уже говорила со всем воодушевлением и страстью, на которые была способна. Ей казалось, что только совершенно безжалостный человек смог бы не откликнуться на эту просьбу о помощи.
— Нет, — бросила ведьма меланхолично, продолжая выплетать шнурок.
— Нет? Вы... Вы не поможете? — мир для Эрис покачнулся.
— Жизненно важно для тебя сейчас — плошка каши, бадья с водой и хороший кусок мыла, — тем же ровным голосом сказала старуха, не поднимая глаз от работы. — Хотя лучше бы в обратном порядке...
Эрис опять не могла найти слов. Её затопило смущение от того, как выглядит она сейчас и как сильно её патетичные речи контрастируют с внешним видом.
— Милли, — Гуда чуть повернула голову. Эрис заметила за её плечом не очень высокую миловидную девушку, глядевшую на девочку с безнадёжностью. — Помоги нашей гостье, а как закончите — вернёшь её ко мне. И про одежду не забудь.
— Да, наставница, — смиренно ответила девушка с лёгким кивком и, поманив Эрис за собой, пошла куда-то за кибитку. Неуверенно оглянувшись на ведьму и Карона, девочка пошла следом.
Гуда закрутила последний узел и удовлетворённо похлопала лису по шее. Та была ещё совсем молодая, но очень смышлёная. Веда поставила её на землю и примотала к странному ошейнику два свитка и небольшой красный флакончик. Шепнув лисе что-то, Гуда распрямилась и посмотрела на сына.
— А ты чего ждёшь?
Лиса белой молнией скрылась за деревьями. Карон только посмотрел ей вслед.
— Каких-то объяснений? — предположил он.
— Такой большой и такой наивный... — Гуда с кряхтением встала и, похлопав сына по плечу, поднялась в свою кибитку.
***
Мик со вчерашнего вечера оставался взаперти в какой-то небольшой каморке замка. Из мебели тут была только небольшая лежанка с тонким соломенным матрасом, на которой мальчик и просидел всю ночь. Примерно через час после того, как его сюда посадили, детина, тащивший его к князю, принёс большой кувшин воды и поставил у двери. Подойдя к мальчику, он похлопал его по плечу и сказал:
— Молодец, малёк! Смог угробить княжескую дочь получше любых заговорщиков. Далеко пойдёшь... — и вышел, не объяснив больше ничего.
Чего только не придумал Мик после этого. Неужели их план провалился? Неужели Эрис нашли? Или с ней что-то произошло? Что он имел в виду, когда сказал, что он её «угробил»? Неужели он, Мик, действительно причинил зло своей милой, доброй Эрис?!
Чувства неизвестности и вины так измотали бедного мальчишку за ночь, что, когда к нему пришёл сам князь, Мик со слезами кинулся ему в ноги, собираясь умолять рассказать, что с Эрис. Но был пойман за шиворот всё тем же противным громилой и водружён обратно на лежанку.
Князь никак не оценил порыв мальчишки, лишь всё тем же холодным и строгим голосом, которым говорил с ним вчера, произнёс:
— Если в тебе есть хоть капля добрых чувств в отношении моей дочери, ты немедленно объяснишь, что вы натворили... — и тяжело посмотрел на мальчика.
Спустя полчаса князь и Сатко вернулись в княжеские покои, услышав всю историю побега и отправив горе-помощника под присмотр матери, с наказом не покидать замок.
— Я совершенно не знаю свою дочь, Сатко. Кто мог только подумать, что моя тихая, домашняя Эрис решится на такое? — он устало потёр лицо руками и прямо посмотрел на Второго. — Найди её, сам, лично. Постарайся без шума... На закате приедет повозка из Обители, Совет соберётся лично засвидетельствовать её отъезд.
Когда помощник вышел, князь поднялся и зашагал по комнате. Он всё же должен что-то придумать... Возможно, получится заменить дочь? Найти кого-то из служанок? Из бедной семьи, кто в обмен на благополучие родных согласится заменить Эрис? Но куда всё же отправить саму дочь? И как найти кого-то до заката? И, главное, сможет ли он погубить чью-то жизнь в обмен на жизнь дочери? Ответ на последний вопрос пугал князя, он бы предпочёл никогда его не узнать...
***
Милли отвела Эрис куда-то за чёрную кибитку. Там между деревьями были натянуты разноцветные покрывала, огораживающие небольшой квадрат. Внутри стояли огромная бадья, наполненная водой, и небольшой кривой столик, на котором лежало несколько кусков простого мыла и какие-то тряпки.
— Что с руками? — довольно холодно спросила девочка. Эрис ей не понравилась с первого взгляда. И дело было даже не в том, как она выглядела, но в том, как держалась. Милли показалось, что гостья слишком заносчива. Вся в грязи, а держится как королевна. Милли точно вела бы себя поскромнее, если бы, не дай судьба, довелось в таком виде оказаться в незнакомом месте, среди незнакомых людей.
Эрис потупилась. Весь её энтузиазм, с которым она пришла к Гуде, куда-то делся, и девочка снова почувствовала себя разбитой. Со вздохом она аккуратно стала разбинтовывать руки. Правая выглядела совсем плохо и, кажется, опухла.
Взгляд Милли немного смягчился.
— Не переживай, это Гуда быстро поправит, — решила она успокоить гостью, которая уже не казалась такой важной. — Я помогу тебе, полью.
— Да, спасибо большое! — пробормотала Эрис и неловко начала стягивать с себя рубаху.
— Сначала только подогрею воду. Её только недавно набрали из реки, и она ледяная, — с некоторым превосходством уточнила Милли и подошла к бадье. — Хочешь попробовать?
— Я верю тебе. Я пыталась помыться в реке, если честно, и очень хорошо теперь могу представить, какая там холодная вода... — пробормотала Эрис. Ей стало интересно, как новая знакомая собралась греть воду.
— Потом расскажешь, что с тобой произошло. Выглядишь жутко, если честно, — Милли как-то странно сложила пальцы и поднесла руку к воде, по которой тут же пошла мелкая рябь. Эрис подалась вперёд. Ей очень редко доводилось видеть проявления магии. В основном ею нынче владели совсем древние старики, которые не показывали её просто так. Да и в основном все проявления магии стали сводиться лишь к зельям и амулетам.
— Ты тоже ведьма?! Ой, в смысле веда...
— Я ученица Гуды, нашей верховной веды, — Милли подчеркнула последнее слово. — И я сейчас имею в виду не наш табор, а вообще всех гнатов. Если ты искала веду, то тебе не могло повезти больше. «Хотя кто кого ещё искал», — подумала про себя Милли и продолжила: — Я самая старшая из учениц и через полгода тоже стану ведой. Но я и сейчас уже умею многое. Зовут меня — Милианна, — постаралась закончить она торжественно.
Из-за покрывал, ограждающих девочек, вдруг раздался дружный гогот. Эрис в панике прижала к груди рубашку, которую умудрилась снять, но, увлечённая рассказом молодой веды, так и не отложила.
— «Милианна», ох ты ж! Слыхали, братцы?! Ой, не могу!
Эрис тут же узнала голос одного из мерзких мальчишек, задиравших её у реки.
— Да какая Милианна, матушки родные! Милка ты, как есть Милка, — ухахатывался второй.
— Ага... Как кобыла у того вежского фермера, помните?
— Вот и получается, что Милка! — раздался новый смех. — Милка-кобылка!
Милли стояла красная, как варёный рак. Ей очень хотелось произвести впечатление на Эрис, но эти малолетние остолопы всё испортили! Эрис тоже стало очень обидно за новую знакомую и, почувствовав странный азарт, она громко крикнула:
— О, Гуда, здравствуйте ещё раз! Вы как раз кстати!
Наградой ей стали звуки улепётывавших мальчишек, которые, судя по всему, ринулись прямо сквозь кусты.
Милли засмеялась и на всякий случай выглянула за покрывала, убедившись, что балбесы сбежали.
— Всё в порядке, можешь раздеваться. И не волнуйся, подсматривать тут никто не станет. Они, конечно, дураки и надоедливые ужасно, но свои понятия всё же имеют.
Когда Эрис закончила мыться (вода действительно оказалась тёплой, будто весь день простояла на солнце) и уже стояла, укутанная в чистую простыню, она вдруг нарушила тишину, установившуюся после ухода мальчишек.
— У тебя очень красивое имя, Милианна! Я буду называть тебя именно так.
И Милли вдруг подумала, что эта девчонка не такая уж и противная.
***
Сатко стоял посреди лесной поляны с небольшим ручьём и заводью. Княжна точно была тут, но куда двинулась дальше, он никак не мог понять.
Найти следы на дороге, хоть по ней и прошло довольно много народу за последние сутки, оказалось не так сложно. Планомерно осматривая обочины от села, он в первые же полчаса нашёл место, где сидел кто-то мелкий. Недалеко в пыли нашёлся нож, очень смахивающий на тот, о котором говорил малец в замке, и Второй углубился в лес по следам беглянки. Шла она как маленький медведь, поэтому дело было плёвым.
Но сейчас найти новые следы не получалось. Как будто девчонка попросту исчезла с поляны. Сатко продолжал безуспешно осматривать каждую пядь земли и вдруг вздрогнул, когда краем глаза заметил какое-то белое пятно.
Повернувшись в ту сторону, он увидел лису. Совсем белую и с подозрительно умными глазами. Животное спокойно сидело у ручья, склонив голову набок, и наблюдало за мужчиной. На шее у неё был наверчен какой-то странный ошейник, на котором что-то висело.
«Может, из балагана какого-то сбежала?» — подумал Сатко, но сам не верил в это. Он нутром чувствовал, что лиса тут не случайно и имеет прямое отношение к его делу. В голову пришла ещё одна глупая мысль: не могла ли лиса быть княжной? Оттого и следов нет? Но такой магии на материке уже доброе столетие не видели...
Ему показалось, что морда лисы стала какой-то насмешливой, она открыла пасть, вывалила язык и как будто усмехалась ему. Мужчина потёр висок, прогоняя дурные мысли, и подошёл к зверю, больше надеясь, что та убежит и перестанет смущать его.
Но лиса даже не дёрнулась, когда человек приблизился к ней. А Сатко увидел, что на шее лисы висят два свитка и небольшой флакон цвета крови. И на одном из свитков было написано его имя.
Он многое повидал на своём веку, но по спине побежали мурашки. С магией он сталкивался редко и не очень её любил. Но, выдохнув, он протянул руку и снял свиток, предназначавшийся ему. Лиса никак не отреагировала на его поползновение, продолжив насмешливо смотреть на человека.
Сатко развернул свиток.
«Следов ты больше тут не найдёшь. Возвращайся к князю, время на исходе. Лису возьми с собой. Второй свиток для князя, в нём его ответ. И не думай головой — наломаешь дров. Доверься своему чутью, как тогда, у водопада, и спасёшь жизнь князю и его семье ещё раз».
Мужчина замер. Никто не знал подробностей того, как Сатко стал Вторым в княжеской сотне. Даже о самом покушении у водопадов знали лишь единицы...
Он уже понимал, как поступит, но, поддавшись порыву, протянул руку ко второму свитку. Лиса, сидевшая до этого неподвижно, грозно клацнула зубами рядом с его пальцами, и он отдёрнул руку.
— Ну и ладно. Пошли уж, чудище невиданное.
Ему показалось, что лиса опять заулыбалась.
***
После купания и простой наваристой каши Эрис почувствовала себя счастливее, чем когда-либо за последнее время в замке. Кашу она ела, сидя на большом поваленном бревне рядом с большим костром. Это было твёрдо и не очень-то удобно, но так вкусно! Девочка даже подумала, что, может, гнаты и для каши используют какую-то магию?
Люди вокруг на удивление смотрели приветливо, с лёгким любопытством, но не более. За годы, что чувствовала себя прокажённой в родном замке, девочка уже отвыкла от такого. Милли разговорами не надоедала, давая Эрис возможность осмотреться. Сразу после купания она принесла ей свою одежду — очень широкие штаны и свободную длинную тунику с такой же вышивкой, как у всех в таборе.
— Это шати — штаны, которые у нас носят только женщины. Видишь, эти ленты? Они завязываются на талии. Да, вот тут, сбоку. А эти, поменьше, на щиколотках. В них очень удобно, особенно в пути. Не жарко и не холодно. И не мешаются под ногами, как юбки.
Туника доходила до середины голени, тоже была довольно свободной и имела два разреза от бедра вниз. С удивлением Эрис поняла, что выглядит вполне прилично, хоть и одета в брюки. И одежда действительно очень удобная.
Сумку Эрис пришлось выкинуть с остальной одеждой.
— Это даже стирать нет смысла, только сжечь! — твёрдо заявила её помощница.
Эрис забрала оттуда флягу и дневник, которые дотошная Милли всё же протёрла мыльной тряпкой пару раз. Маленький мешочек Мика так и висел на шее, поэтому прошёл помывку вместе с девочкой.
Для вещей Милли принесла... не то большой шарф, не то маленькое покрывало из тонкой ткани, которое хитро завязала на талии у Эрис так, что у неё получился большой вместительный карман сбоку. А потом зачесала обкромсанные волосы гостьи назад, подвязала их широкой красной лентой, чтобы не лезли в глаза, и оглядела свои труды.
— Ужас, кто с тобой так, и что ты сделала этому человеку? — пробормотала Милли и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Тут даже хвост не завязать. Ходи теперь так, пока хоть чуть-чуть не отрастут. Но в остальном выглядишь прилично. Не стыдно хотя бы есть идти.
Каша закончилась, но Эрис продолжала сидеть у костра и попивать какой-то отвар с пряным вкусом. Живот отяжелел от сытости, а глаза слипались...
— Ну что, теперь можем и к Гуде возвращаться, — прервала молчание Милли.
Эти слова тут же выветрили из Эрис всю сонливость и вернули энтузиазм, с которым она вошла в табор. Девочка попыталась быстро подскочить, но не рассчитала силы и споткнулась, чуть не полетев в костёр. Милли поймала её за шиворот и строго посмотрела.
— Мы никуда не спешим. Гуда точно никуда не денется в ближайшие сутки, поэтому давай попытаемся обойтись без жертв, даже если это займёт аж целую лишнюю минуту.
Эрис кивнула, но сама подумала, что она-то как раз очень даже спешит. Сегодня вечером отправка в Обитель. И как было бы здорово, если бы она смогла вернуться к этому времени... Снова светлая, без всякой тёмной магии, сама всё решившая и преодолевшая... Вернуться и посмотреть Марике прямо в глаза!