Низшая

Глава 3

Тёмный круглый зал словно был выдолблен внутри скалы. Входа и выхода не было видно — только одно помещение, схожее с половинкой яичной скорлупы. Пол разделялся на четыре сектора тёмной широкой линией, и в каждом из них стояло по алтарю.

Один из них был похож на аквариум, и по нему проросла сияющая плесень. Тускло светясь, она поднималась по стене рваными мазками. У другого зеленел мох, стелясь по земле. Третий был озарен пламенем, с львиной долей копоти на его участке стены, а четвёртый изъеден до дыр с такой же неровной стенкой, словно от постоянных ветров.

Меди задыхалась. Казалось, что из лёгких вмиг выбили весь кислород. Она попыталась ухватиться за шею, но с ужасом поняла, что не имеет тела. Только сгусток её энергии, маны, если можно так сказать, присутствовал здесь. Бестелесная и полупрозрачная, она стояла прямо в центре круга, чувствуя, как сквозь неё проходят потоки чего-то древнего и чуждого. Холод, жар, влага, ветер — всё одновременно, но ни одно ощущение не было «её».

Пламя ярко вспыхнуло в огненном секторе, и раздался голос, который впору было бы сравнить с треском дров в печи:

— Неужели нельзя было выбрать кого-то получше? — в бликах пламени угадывался силуэт огненного существа, и оттуда выползла чёрная саламандра с рыжими пятнами по бокам. Её чешуя искрилась, будто раскалённые угли.

— Это тело погибало, да и подошло по всем параметрам, счет шел на секунды — вторил ей шипящий, уже знакомый голос. В зелёном секторе на алтаре возникла огромная змея. Её глаза мерцали, как две зелёные звезды.

— Некроманты, — булькнуло со стороны «аквариума». Вода всколыхнулась, и из глубины поднялся силуэт, постоянно меняющий форму. — Всё из трупов создаёте. Неужели нельзя было сделать что-то новое?

— Новой душе нужно слишком много времени для формирования, — прошипела змея, её язык мелькнул, словно лезвие. — А время работает против нас.

— Значит, ты её и обучишь всему, — прошуршало от «воздушного» алтаря. На нём возникла фигура из пыли, капель и листьев, что постоянно пребывали в движении, будто гонимые ветром. — Мир меняется, и равновесие нарушено. Она должна успеть.

— Я знала, что всё так и получится, — понурила голову змея под едкий колючий смех огненной саламандры. — Ну всё, поспешим, у нас мало времени. Слишком мало.

Зал дрогнул, стены поплыли, словно расплавленный воск. Меди почувствовала, как что-то тёплое и мягкое обволакивает её. Воздух наполнился ароматом свежескошенной травы и мёда.

Она стояла на солнечной лужайке, усыпанной цветами с серебристыми лепестками. Трава щекотала босые ноги, а лёгкий ветерок играл прядями светлых волос. Меди с удивлением обнаружила, что снова может чувствовать собственное тело — тепло солнца на коже, прохладу земли под ступнями, биение сердца.

Напротив неё стояла красивая женщина в одеждах из листвы. Её волосы напоминали ветви ивы, а глаза были цвета молодой травы. Дриада, так называли подобных существ на Земле.

Не заметив неприязни, женщина вздохнула с облегчением и зашелестела тихим голосом:

— Я так и думала, что этот облик будет для тебя спокойнее, но остальные настояли на устрашающем представлении. Прости за спектакль.

— Спасибо? — сама не понимая, что должна ответить, Меди закусила губу и нервно заломила руки, в ожидании дальнейших сюрпризов.

— Можешь называть меня Дриара, я Богиня стихии земли,— мягко улыбнулась женщина. — Здесь я буду учить тебя магии. Придётся делать это, пока ты спишь, поскольку у нас действительно мало времени. Равновесие мира колеблется, и твоя сила может стать ключом к его спасению. Но не волнуйся, на твой сон это не повлияет.

Дождавшись неуверенного кивка от собеседницы, богиня Земли продолжила:

Я дала тебе магию этого мира, но, кажется немного переборщила с количеством. — она чуть поморщилась, но словно какая-то новая идея озарила её лицо, и Дриара расплылась в улыбке. — Тем лучше, мы не потеряем время на пробуждение второй ступени.

Меди слабо понимала, что Богиня имеет в виду, но понимала, что лучше запомнить максимальное количество информации.

— Сегодня у нас вводный урок. Я научу тебя смотреть магическим зрением, дабы распознать ауру тех, кто тебя окружает. Это может сильно пригодиться, ведь облик можно сменить, а вот ауру — никогда. Готова?

Меди глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Да, — на этот раз уже бодрый кивок и загоревшиеся в предвкушении глаза стали сигналом к началу занятия.

Дриара подняла руку, и перед глазами Меди заструился поток мерцающих частиц.

— Сконцентрируйся. Смотри не глазами, а сердцем. Не фокусируйся на форме, а чувствуй суть. Представь, что видишь не кожу и одежду, а то, что внутри — свет, цвет, движение.

Меди прищурилась. Сначала она видела лишь очертания фигуры Дриары, но затем заметила, как вокруг неё пульсирует нежно зелёное сияние, пронизанное золотыми нитями. Оно напоминало лес на рассвете, когда первые лучи солнца пробиваются сквозь кроны.

— Видишь? — улыбнулась богиня. — Это моя аура. Я уменьшила её яркость, чтобы не ослепить тебя, но её рисунок изменить нельзя. Попробуй теперь посмотреть на цветы.

Меди перевела взгляд на серебристые лепестки. Они тоже светились — голубым и сиреневым, словно наполненные лунным светом.

— Отлично, — одобрила Дриара. — Теперь закрой глаза и попробуй ощутить ауры не глядя. Представь, что они отзываются в тебе эхом.

Меди послушалась. В темноте за веками она вдруг увидела слабые отблески — зелёный, голубой, сиреневый И ещё что то далёкое, красное и тревожное, словно след от раны.

— Ты уловила ауру твоего спутника, хоть он и не находится с нами в одном пространстве, — тихо сказала Дриара. — Его шрам всё ещё кровоточит на энергетическом уровне. Не забудь позже подлатать его окончательно.

— Но как..? — начала Меди, но её голос растворился в шуме ветра.

Лужайка поплыла перед глазами, цветы осыпались серебром, а фигура Дриары растаяла в солнечном луче.

Глава 4

Меди проснулась от того, что кто то осторожно тряс её за плечо. Она приоткрыла глаза и увидела хмурое лицо Айзека, освещённое первыми лучами солнца. Он стоял, скрестив руки на груди, в простой кожаной жилетке на голый торс.

— Вставай, — коротко бросил он. — Пора идти.

Весеннее солнце стыдливо проглядывало сквозь кроны деревьев, а над рекой поднималась туманная дымка.

— О, доброе утро, — улыбнулась Меди, но улыбка тут же погасла под его холодным взглядом.

— На тебе моя рубашка, — произнёс Айзек, слегка одёргивая жилетку, будто пытаясь прикрыть плечи. — Ты взяла её без спроса. И спала в ней.

— Но она же была порвана! — поспешила оправдаться Меди. — Я думала, ты не будешь против. К тому же, когда доберёмся до деревни, я её зашью и постираю. Честно.

Айзек вздохнул, провёл рукой по волосам и бросил короткий взгляд на свои плечи, будто только сейчас вспомнил, что остался почти без верхней одежды.

— Да не в том дело, что она порвана, — пробормотал он, чуть смягчившись. — Просто непривычно как-то. Проснулся — а рубашки нет. И хожу тут теперь — он кивнул на жилетку, — как бродяга какой-то.

В его голосе прозвучала какая то затаённая обида, будто она нарушила негласное правило.

— Ладно, извини, — тихо сказала Меди, быстро оглядываясь по сторонам. Взгляд упал на высохшие вещи, разложенные неподалёку на траве. — Я не хотела тебя обидеть.

Она ловко подхватила свою одежду и кивнула в сторону большого валуна у кромки леса:

— Я переоденусь там. Минуту.

Не дожидаясь ответа, Меди поспешила к камню и скрылась за ним. Айзек остался стоять на месте, слегка опешив от такой резкой смены ситуации. Он машинально поправил жилетку и усмехнулся про себя: «Ну да, конечно. Как будто я собирался на неё пялиться».

Через пару минут Меди появилась снова — уже в своей одежде, рубашка Айзека аккуратно сложена в руках. Волосы она быстро собрала в хвост, лицо выглядело чуть более собранным, но в глазах всё ещё читалась неловкость.

— Вот, — она протянула ему рубашку. — Извини ещё раз. Я правда не думала, что это тебя так заденет.

Айзек вздохнул, на мгновение смягчившись:

— Да я не то чтобы злюсь Просто как-то неловко вышло. Мы ведь едва знакомы — а тут я хожу почти голый, а ты спишь в ней Будто мы уже давние друзья или родня какая.

— Прости, — слегка покраснела Меди. — Просто ночью было очень холодно, а ты спал не хотела будить. Больше так не поступлю, обещаю.

Они замолчали, собирая нехитрые пожитки. Меди аккуратно сложила оставшиеся вещи, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Тёплый весенний ветер играл прядями волос Меди, разнося по лугу пьянящий аромат разнотравья. Она шла, внимательно оглядывая окрестности, вслушиваясь в трели жаворонков и стрекотание кузнечиков. Её взгляд упал на огромную поляну, усыпанную белыми цветами — они колыхались волнами, будто снежное покрывало, раскинутое среди зелени.

— Стой, — она схватила Айзека за рукав, её глаза загорелись азартом. — Подожди минутку!

— Что такое? — он обернулся, проследив за её взглядом.

— Смотри! — она указала на поляну, и голос её зазвучал воодушевлённо. — Ромашка! Она очень полезная — противовоспалительное, успокаивающее Можно будет использовать при лечении ожогов, воспалений, да и просто для отваров! Дай мне собрать немного, только было бы куда.

Не дожидаясь ответа, она опустилась на колени у края поляны и начала аккуратно срывать соцветия, бережно складывая их в подол своей рубашки.

Айзек на мгновение замер, удивлённо приподняв бровь, но быстро пришёл в себя.Небольшой заплечный мешок, который у него был, не подходил для сбора цветов, и парень со вздохом достал оттуда свою многострадальную рубашку и протянул девушке.

Она поняла его без слов. Быстрыми ловкими движениями завязала рукава, сформировав из неё импровизированный мешок, и стала складывать туда соцветия. Белые лепестки мягко ложились на ткань, а воздух вокруг наполнялся тонким травянистым ароматом.

— Ну вот, опять моя рубашка — пробормотал он, но в голосе не было настоящей злости, скорее шутливое недовольство.

Меди подняла глаза, улыбнулась и подмигнула в ответ:

— Зато она теперь работает на благо общего дела! — подмигнула Меди, подняв глаза и улыбнувшись.

Айзек усмехнулся, покачал головой:

— Ладно, ладно. Только смотри, не преврати её совсем в тряпку. Она мне ещё пригодится.

— Не волнуйся, — засмеялась Меди, продолжая собирать цветы. — Я её в первозданном виде верну. Ну, почти в первозданном.

Айзек хмыкнул и присел рядом, помогая ей аккуратно срывать соцветия:

— Давай уж, помогу, а то ты так и последние нитки повыдёргиваешь.

Они улыбнулись друг другу, окончательно развеивая утреннюю неловкость.

Айзек наблюдал за ней с лёгкой улыбкой, отмечая, как сосредоточенно она выбирает самые свежие соцветия, как солнечный свет играет в её волосах:

— Странно ты их собираешь, я думал, что девушкам нравятся букеты, которые можно поставить в вазу, а ты рвёшь только сами цветы, без стеблей.

— При заготовке сырья лишние части цветка не нужны, — пожала плечами Меди, не отрываясь от работы. — Но если рассматривать цветы в качестве подарка — то да, лучше, чтоб они смогли стоять в вазе и радовать глаз долгое время.

— Какие цветы тебе нравятся: полевые, тепличные или, может, лекарственные? — на последнем слове парень ухмыльнулся, довольный своей остроумностью.

Меди хмыкнула, завязывая горловину импровизированного мешка.

— Разные люб — договорить она не смогла. Айзек в мгновение ока оказался рядом с ней, резко закрывая её рот рукой и не давая закончить фразу.

— С ума сошла? — зашипел он, глаза его расширились от тревоги.

Меди ошарашенно смотрела на нового знакомца, не понимая, что она сказала не так и к чему была такая странная реакция. Она протестующе замычала, пытаясь отстраниться.

— Так, смотри, я сейчас тебе открою рот, но ты не договариваешь ту фразу, которую собиралась. Идёт? — Дождавшись неуверенного кивка от девушки, он чуть отступил, но было заметно, что он остался наготове, чтобы снова повторить свой манёвр.

— Объяснишься? — потребовала целительница, потирая нижнюю губу и глядя на Айзека с нарастающим недоумением. Её голос дрогнул от смеси раздражения и тревоги.

— Да, — парень покусал губы, подбирая слова. — Ты, наверное, забыла, что много веков назад боги прокляли всех существ нашего мира. Они разгневались из за того, что в отношениях было слишком много лжи. Нежеланные браки, клятвы как друг другу, так и богам. Разозлившись на творившийся беспредел, они наложили ограничение на слово, которое начинается на «л». Его можно произносить только тогда, когда ты уверен, что тебе ответят взаимностью. Произнеся это слово ты должна услышать его же в ответ. Именно в этот момент боги заключают брак, который будет подтверждён в их чертогах. Нерушимый и очень крепкий. В противном случае — неосторожно брошенное слово приведет к трёхдневной агонии. А после нескольких раз к смерти, поскольку организм просто не выдержит.

Меди отступила на шаг, широко раскрыв глаза. Её лицо исказилось от возмущения.

— Это это жестоко! — выдохнула она и нервно провела рукой по волосам. — Как можно так ограничивать людей? Целые поколения живут в страхе сказать одно единственное слово? А как же признаться в чувствах? Да и в конце концов, я же просто говорила про цветы. Я не собиралась ни в чём тебе признаваться.

— Да, я знаю. Но дело не в признаниях, а в самом слове, — терпеливо объяснил Айзек. — Просто говоришь о своих предпочтениях иначе, например: «Мне нравится...» или «Мне дорого...».

— Но это же нелепо! — Меди всплеснула руками, её голос зазвучал громче. — Получается, я не могу сказать: «ромашки»? Или «запах лаванды»? Из за какого-то древнего проклятия я должна подбирать слова, словно пробираюсь через лес заставленный ловушками и капканами?

Она сделала несколько шагов по поляне, нервно теребя край рукава. Травы шуршали под ногами, а над головой кружили бабочки танцуя в любовном танце, словно в насмешку.

— Зато, если чувства взаимны, то брак благословляют сами боги, — ответил парень.

— И что, это оправдывает всё? — резко спросила Меди. — Значит, люди должны молчать, пока не будут уверены в ответе? А если они просто хотят выразить привязанность? Благодарность? Восхищение?

— Они заменяют слова, — пожал плечами Айзек. — Говорят «восхищаюсь», «ценю», «дорожу»

— Но это не то же самое! — перебила его Меди. — Эти слова не передают всей глубины. Они как эхо настоящего чувства.

— Иногда эхо — это всё, что нам позволено, — тихо ответил Айзек, глядя вдаль, туда, где линия горизонта сливалась с небом.

— Но разве это жизнь? — прошептала Меди. — Жить в вечном страхе перед одним словом, бояться выразить то, что на сердце Это же не свобода, а рабство!

Айзек помолчал, потом тихо произнёс:

— Многие так и живут. Привыкают. Забывают, каково это — говорить прямо.

Меди почувствовала, как внутри всё сжалось.

— А дети? Они тоже платят за искренность? — её голос дрогнул.

— Дети могут говорить, пока их аура полностью не сформируется, — кивнул Айзек. — Это происходит около семнадцати лет, когда потоки стабилизируются и она перестаёт менять цвет. Такое ограничение сделано для того, чтобы импульсивные подростки не могли из за чувств покончить жизнь самоубийством. Боги суровы, но справедливы.

Девушка открыла рот, чтобы что то сказать и вдруг громко чихнула:

— Апчхи!

— Будь здорова, — Айзек машинально отозвался, но тут же замер, будто что то заметил.

— Спасибо, — Меди вытерла нос рукавом, слегка покраснела. — Пыльца, наверное

Ветер качнул высокую траву, всполошил стаю птиц у края поляны. Они взметнулись в воздух с резким чириканьем и разлетелись в разные стороны.

Айзек проследил за ними взглядом, потом снова посмотрел на Меди. На его губах мелькнула улыбка.

— Нам желательно успеть до обеда, — парень чуть нахмурился, прикидывая расстояние до деревни. — Давай лучше поговорим по дороге? Расскажешь, какие травы тут ещё можно собирать. Желательно без философских рассуждений.

Меди фыркнула, пряча улыбку.

— Только если ты пообещаешь не набрасываться на меня снова.

— Не могу, — он усмехнулся и подмигнул. — Это часть моего очарования.

Меди покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Айзек хоть и балагурил, но пока ничего плохого не сделал, а только помогал. Она аккуратно уложила новую информацию «на полочку» в голове и закинула импровизированны мешок на плечо.

Лёгкий ветерок гнал перед ними пушинки одуванчиков, кузнечики завели новую песню. Меди бросила взгляд на солнце и ускорила шаг, подстраиваясь под темп Айзека. Нужно было поспешить.

Глава 5

Солнце стояло уже высоко, когда Айзек и Меди наконец увидели перед собой деревню — несколько десятков домов, разбросанных вдоль широкой дороги, с церковным шпилем в центре и дымом из труб кузницы на окраине.

«Малые Коллисы» — гласила вывеска, с прикреплённой чуть ниже картой близлежащих селений. Задержавшись возле входа, Меди попыталась максимально запомнить расположение, но Айзек её быстро отвлёк:

— Позже раздобуду нам такую же, — бросил он. — Пойдём, я уже слышу запах еды.

Переступив грань, отделяющую деревню от внешнего мира, в нос ударил резкий запах: коровьи лепёшки, курятники, помои — и всё это перемешивалось с ароматом свежей выпечки и весенних цветов. Меди невольно задержала дыхание, чтобы её не вывернуло от этой какофонии запахов.

Айзек остановился, вытряхнул из сапога несколько медяков, пересчитал их на ладони и удовлетворённо кивнул:

— Хватит на обед и ночлег. Пойдём сначала к торговцу — надо сбыть шкурки и копчёное мясо.

Они направились к рыночной площади. Айзек быстро нашёл нужного человека — коренастого мужчину в кожаном фартуке, который принимал добычу у охотников. После короткого торга шкуры и мясо ушли за неплохую цену по словам парня.

— Мне нужна твоя помощь — Меди развязала горловину мешка-рубашки и аккуратно разложила соцветия на многострадальной ткани — Можешь аккуратно их подсушить? Только не сожги.

Айзек скептически приподнял бровь:

— Ты серьёзно? Думаешь, кто то купит сушёные цветы?

— Просто попробуй, — попросила она. — Пожалуйста.

Он вздохнул, чуть размял пальцы, задержал руку над "цветочным кладбищем" и сосредоточился. Ладонь его слегка засветилась тёплым оранжевым светом, воздух вокруг задрожал от едва заметного жара. Айзек медленно провёл рукой над соцветиями — от них пошёл лёгкий пар. Магия огня мягко, но быстро вытягивала лишнюю влагу, не повреждая лепестков. Через пару минут цветы уже были готовы: сухие, но сохранившие цвет и форму.

— Ну вот, — выдохнул он. — Готово. Довольна?

— Очень, — улыбнулась Меди, бережно принимая цветы. — Спасибо!

Не теряя времени, они отправились к местному травнику — седому старику с проницательными глазами. Меди рубашку, высыпав на стол аккуратно высушенные соцветия.