Низшая

Глава 7

Меди открыла глаза, когда первые лучи солнца пробились сквозь малиновый полог её шатра. Рядом, на травяной лежанке, ещё спал Айзек — его грудь мерно вздымалась, лицо казалось непривычно беззащитным.

Их попутчики только просыпались, а охрана обоза тихо переговаривалась у занимающегося костра. Девушка осторожно поднялась, стараясь не потревожить сон спутника, и направилась к небольшому роднику, что журчал неподалёку.

Вода была ледяной, но освежающей. Меди умылась, смывая остатки сна, плеснула водой на шею и запястья. В зеркале воды отразились её зеленые глаза и спутанные светлые волосы. Сетуя на то, что здесь нет ни зубной пасты, ни хотя бы порошка, она сорвала с ближайшего дерева кусочек смолы и немного его пожевала, чтобы привести зубы в порядок.

— Вставай, соня, — тихо позвала она, вернувшись к лагерю. — Светает, скоро обоз двинется к воротам Мирдена.

Айзек потянулся, зевнул, провёл рукой по лицу и тут же скривился:

— Доброе утро, если оно доброе... — Он нехотя слез с лежанки и пошел умываться.

Обозники даже не задержались на завтрак. Всем хотелось успеть выставить свои товары на рынке в числе первых.

Стражники на воротах лениво смотрели на процессию из нескольких телег с торговцами, их жёнами и детьми. Пройдя через массивные ворота Мирдена, они оказались на широкой дороге, ведущей вглубь города.

У ближайших улиц уже кипела жизнь. Торговцы раскладывали товары, ремесленники спешили на работу, дети бегали между прилавками.

Айзек вдруг остановился у большого неказистого здания с обшарпанной вывеской "Общественные бани" и окинул Меди долгим взглядом — от стоптанных ботинок до растрёпанных волос.

— Так, — произнёс он решительно. — В таком виде нельзя идти к травнику. Он примет нас за попрошаек и даже слушать не станет.

Он снял сапог — в этот раз левый, — и вытряхнул на ладонь несколько монет. Прикинул их на ладони, что то подсчитал в уме.

— Жаль, что у тебя всего две ноги, а не три Или как у сороконожки — тогда можно было бы доставать деньги из твоих сапог вечно! — мечтательно закатила глаза Меди

Айзек рассмеялся, шутливо пригрозил ей пальцем:

— Даже не мечтай! Надо срочно искать заработок, а то долго мы не протянем. А сейчас пойдем приводить себя в порядок.

— Но — начала было девушка.

— Никаких «но». Иди, и не спеши, я пока сниму нам жильё и раздобуду что-то пожевать.

Он подошёл к миловидной девушке у входа, тихо сказал ей несколько слов и передал пару монет. Та кивнула и жестом пригласила Меди внутрь.

Внутри было тихо и тепло. Купальня только открылась после ночи — ни души, только лёгкий пар поднимался над каменными ваннами, наполненными горячей водой. Воздух наполнял аромат лаванды и мяты, видимо, накануне добавили травяной настой.

Меди медленно разделась и опустилась в воду. Тепло окутало тело, расслабляя каждую мышцу. Она закрыла глаза, отдаваясь покою. Впервые за много дней можно было не спешить, не оглядываться через плечо, не думать о том, что будет дальше. Удивительно, как Айзек за такое короткое время взял полное шефство над ней. Каждый день перед девушкой раскрывались всё новые и новые черты этого парня. Веселый балагур в спокойное время превращался в надежного товарища, решающего проблемы.

Когда она вышла из воды и подошла к скамье, где оставила свои вещи, то замерла. Вместо старой рубашки и испачканных штанов на скамье лежали аккуратно сложенные вещи: свежая сорочка, чистое бельё и простое, но изящное голубое платье до щиколоток. Рядом лежала записка:

То, что она умеет читать на местном языке, стало понятно еще там, в деревне, когда символы на карте и вывеска таверны не стали для нее непонятными закорючками. Тут тоже, наверное, богиня постаралась.

Татуировка на запястье слегка потеплела едва заметно откликаясь на мысли девушки.

Меди улыбнулась, разворачивая ткань. Платье было мягким на ощупь, покрой — скромным, но элегантным. Она быстро переоделась. Длинный подол удачно скрывал её потертые ботинки, а само платье село идеально.

Она вышла из купальни, слегка придерживая подол. У входа, небрежно прислонившись к стене и разглядывая прохожих, стоял Айзек. Он уже сменил рубашку — теперь на нём была свежая, светло серая, волосы аккуратно зачёсаны назад. В руках он держал рюкзак и два пирожка.

— Ну вот, совсем другое дело! — он широко улыбнулся, отталкиваясь от стены. — Теперь ты выглядишь как будущая ученица травника, а не как бродяжка, которую подобрали на дороге.

— Айзек, спасибо, — Меди почувствовала, как к глазам подступают слёзы благодарности. — Ты не должен был

— Должен, не должен... — он отмахнулся, протягивая ей пирожок. — Я ещё и жильё снял — недорого, рядом с рынком. Так что теперь мы не просто путники, а почти горожане. Ешь, пока горячий.

Меди откусила пирожок — с яблоками и корицей, ароматный, сладкий. Она улыбнулась:

— И куда теперь?

— К Мелендору, — Айзек кивнул в сторону узких улочек, уходящих вверх, к старой части города. — Поспрашиваем местных, где-то да найдется.

Она кивнула, впервые за долгое время позволив себе вдохнуть полной грудью. Солнце грело плечи, а энтузиазм Айзека будто заражал хорошим настроением.

Они двинулись вглубь города. Улицы здесь были узкими и кривыми, вымощенными булыжником, кое где поросшим мхом. Над головами прохожих нависали вторые этажи домов — деревянные балконы с развешенным бельём, резные вывески лавок, пучки сушёных трав, свисающие с карнизов. Воздух гудел: голоса торговцев, скрип колёс, ржание лошадей, крики разносчиков — всё сливалось в единый городской гул.

Айзек, щурясь от солнца, обратился к первой попавшейся женщине с корзиной зелени:

— Простите, уважаемая, не подскажете, где найти травника Мелендора?

Та вздрогнула, бросила на него странный взгляд и поспешно осенила себя знаком стихий:

— Держитесь подальше от него, молодой человек, подальше! И не ищите — к добру это не приведёт.

Меди удивлённо подняла брови, но Айзек только хмыкнул и двинулся дальше. У следующего прохожего — грузного пекаря с мучными руками — реакция оказалась не лучше: он скривился и буркнул:

— На окраине, за старой мельницей. Но я бы на вашем месте туда не ходил. Мелендор — человек своеобразный.

— Странный он, этот Мелендор, — пробормотал Айзек, оглядываясь на Меди.

Они долго плутали по переулкам, сворачивая то влево, то вправо, то возвращаясь назад. Голод уже давал о себе знать, напоминая, что скудный завтрак остался далеко позади, когда они наконец вышли к окраине. Здесь дома стояли реже, улицы стали шире, а воздух — свежее. Вдалеке виднелись поля и полоска леса.

— Вон там, — указала Меди, прищурившись. — Старая мельница. Видишь, крылья покосились?

— Похоже, на то, — кивнул Айзек.

Дом-лавка целителя располагался неподалёку — в небольшом двухэтажном каменном строении с покатой крышей и узкими окнами. На стене висела потемневшая от времени вывеска с неровно вырезанными буквами: «Зелья и снадобья». Рядом сушились на веревке пучки каких то трав, а у двери стояла бочка с дождевой водой, покрытая ряской.

Изнутри доносились яростные крики:

— Маркус, дубина ты неотесанная! Корень ты гнилой, а не ученик! Да чтоб тебя крапива обожгла за такую работу! Как можно было перепутать цветы котовника и мелиссы?! Человек пришёл за средством от бессонницы, а ты ему тонизирующее дал! Он уже третьи сутки глаз сомкнуть не может — дрожит весь, сердце колотится! Да он у меня к праотцам отправится, а виноват будешь ты, бестолочь!

Дверь с грохотом распахнулась, и наружу вылетел парнишка с красными заостренными ушами, лет семнадцати на вид — Маркус, судя по всему. За ним неслось:

— Чтоб ноги твоей здесь больше не было, олух! Если из-за твоей ошибки человек в горячку впадёт — я тебя сам на куски порву, да настойкой на жгучем перце залью, чтобы запомнил!

Айзек и Меди переглянулись.

— Идём, — вздохнула Меди, поправив волосы.

Она решительно постучала. Изнутри раздалось ворчание, перемежаемое с шарканьем:

— Кого там нелёгкая принесла? Опять пришли со своей ерундой? Я не продам ничего, пока этот болван не вернётся с правильными травами!

Дверь резко распахнулась и на пороге возник сухопарый старик с белоснежной длинной бородой. Сам он одет был в зеленую мантию до пола, а его голову венчала остроконечная шляпа.

— Мы не за этим, почтенный Мелендор! — звонко отозвался Айзек, подмигнув Меди. — Перед вами Меди Торстон, — он картинно развёл руками, — будущее светило целительства, а ныне — перспективная ученица, ищущая мудрого наставника.

— Торстон? — старик на мгновение задумался, хмуря кустистые брови. — Что-то знакомое...

Меди едва заметно вздрогнула. «Торстон? Это же его фамилия. Он что, с ума сошёл?» — мелькнуло у неё в голове. Она метнула на Айзека сердитый взгляд, но тут же взяла себя в руки: сейчас важнее убедить Мелендора. Слегка кивнув, она молча дала понять, что пока подыграет.

— Недавно в городе, — быстро нашёлся Айзек, весело ухмыляясь. — Из дальних краёв, где травы растут вдвое выше, а знания — втрое глубже!

Меди шагнула вперёд, строго взглянув на Айзека, и спокойно сказала:

— Позвольте продемонстрировать свои знания, мастер Мелендор.

Мелендор, задумчиво подвигал кустистыми бровями, скептически оглядел девушку, потеребил бороду и буркнул:

— Ну-ну. Посмотрим, что ты там знаешь. Что ты скажешь о кровохлёбке?

— Корень кровохлёбки обладает вяжущим и кровоостанавливающим действием, — чётко и уверенно ответила Меди. — Применяется при поносах, кровотечениях, воспалениях слизистых. Отвар готовят из расчёта две столовые ложки на стакан кипятка, настаивают час, процеживают и принимают по столовой ложке три раза в день...

— Достаточно, — прервал Мелендор, но в глазах его мелькнуло одобрение. — А как отличить тысячелистник от пижмы?

— У тысячелистника мелкие белые соцветия и перистые листья с сильным пряным запахом, — без запинки ответила Меди. — Пижма же имеет жёлтые соцветия и более резкий, камфорный аромат.

Старик заметно оживился, даже чуть выпрямился:

— Неплохо, совсем неплохо. Но это всё теория А теперь последний вопрос: как усилить действие настоя из коры дуба? Только не говори, что сахаром подсластить!

Айзек не удержался и хихикнул, но тут же сделал вид, что закашлялся. Меди сдержанно улыбнулась краешком губ и ответила:

— Добавить щепотку коры ивы. Вещества в ней усилят противовоспалительный эффект и помогут при раздражении слизистых.

Мелендор помолчал, потёр подбородок, потом неожиданно хмыкнул:

— Ладно. Жива ещё наука. Заходи, ученица. Но учти: у меня дисциплина железная, ошибок не прощаю. И никаких шуточек, — он строго глянул на Айзека.

— Как скажете, мастер! — Айзек шутливо поклонился. — Я буду тише мыши, честное слово. Меня вообще тут уже нет. Только иногда буду приносить свежие сплетни с рынка и горячие пирожки — для разнообразия.

Меди сдержанно кивнула, а Айзек подмигнул ей и прошептал:

— Удачи, целительница. Вечером зайду за тобой — вдруг понадобится спасать тебя от склочного старика?

Упомянутый старик посторонился, пропуская Меди внутрь лавки. Густой аромат трав окутывал и дурманил: горьковатая полынь смешивалась с терпким запахом тысячелистника, сладковатой мелиссой и едва уловимой нотой сушёного зверобоя. У входа стояла корзина с пучками лаванды, её стебли слегка покачивались от сквозняка; справа расположился стол и лавка для ожидания — на лавке лежала вышитая подушечка с выцветшими цветами. Слева — стеллажи с баночками, лекарственным сырьём и различными настойками. Сквозь пыльные стёкла баночек пробивались блики дневного света, играя на полу причудливыми узорами. Чуть в глубине стояла стойка, за которой лестница уходила на второй этаж. А справа от неё была дверь в лабораторию, куда, собственно, Мелендор и повёл новую работницу. Его зелёная мантия шуршала при ходьбе, но передвигался он, на удивление, ловко.

Стол в лаборатории был завален свежесобранными травами и другим сырьём. Воздух здесь был гуще, насыщеннее — казалось, каждая травинка дышала ароматом еще не наступившего лета.

— Разбери эти травы, — Мелендор указал на стол, заваленный пучками зверобоя, тысячелистника и мелиссы. — Раздели на годные и испорченные, разложи по мешочкам. И смотри, чтобы ни одной гнилой веточки не пропустила!

Он провёл рукой по бороде, и Меди заметила, как кончики его пальцев чуть засветились изумрудным — магия земли откликнулась на раздражение хозяина.

Меди кивнула, подошла к столу и принялась за работу. Пальцы ловко перебирали стебли, отбрасывая потемневшие листья, сортируя цветы. В воздухе витала тонкая пыльца, оседая на волосах и ресницах. Где то в глубине лавки тикали старинные часы, отсчитывая минуты.

Из соседней комнаты донёсся оживлённый женский голос:

— Мелендор! Да как же так? Зачем ты выгнал Маркуса? Бедняга, мальчик так расстроился

Меди замерла, прислушиваясь. Она ещё не видела говорившую, но голос звучал тепло и участливо, с лёгкой хрипотцой, будто принадлежал человеку, привыкшему ободрять и утешать.

— Нечего жалеть его — он должен учиться по учебникам, а не на своих ошибках, иначе откроет собственное кладбище, — донёсся ответ Мелендора, более мягкий, чем он говорил с Меди. — Я уже взял новую помощницу.

— Ох, ну и дела — вздохнула женщина. — Пойду познакомлюсь с ней. Но мальчика верни!

Шаги приблизились, и в проёме двери появилась Марселина. Невысокая, плотная, с копной седых кудрей, выбивавшихся из небрежного пучка. Серебряные нити её волос блестели, а в уголках глаз собрались лучики морщинок. На ней был просторный фартук, перепачканный землёй и соком трав, а в руках она держала небольшой мешочек.

— Здравствуй, милая, — улыбнулась она Меди, и от этой улыбки в комнате будто стало светлее. — Я Марселина, жена этого ворчуна.

Меди слегка поклонилась, стараясь скрыть волнение:

— Меня зовут Меди. Очень приятно познакомиться, госпожа Марселина.

— Ох, ты примерно одного возраста с нашей доченькой — Венди. Она должна прибыть к вечеру, — женщина явно гордилась дочерью. — Моя Венди работает в Отделе Расследований Преступлений. Она у нас Высшая. Специализируется на некромантии.

Искренняя улыбка старушки и гордость за дочь, казалось, могли бы растопить небольшой айсберг. Марселина подошла к столу, окинула взглядом работу Меди и щёлкнула пальцами. Лёгкий порыв ветра подхватил потемневшие листья и аккуратно сложил их в корзину для отходов.

— Магия воздуха, — подмигнула Марселина. — Помогает в хозяйстве. Давай-ка я тебе помогу с мелиссой — она капризная, любит, чтобы с ней работали нежно.

Её пальцы ловко перебирали веточки, показывая, как отделять целые листья. Меди невольно залюбовалась их точностью — движения были уверенными, но бережными, словно Марселина разговаривала с каждой травинкой. От рук старушки исходило едва заметное тепло — магия, ставшая частью её самой.

— Ты не переживай, что он строгий, — понизила голос старушка. — Он и со мной сначала так же обращался, когда мы познакомились. А теперь вот — она махнула рукой в сторону Мелендора, который стоял в дверях, скрестив руки на груди, но уже без прежней суровости.

— Марселина, не сбивай её с толку, — проворчал он, но без злости.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась та. — Идём-ка лучше посмотрим, что там с отваром коры дуба — я его поставила на огонь, а вдруг выкипит?

Она ловко подхватила мужа под локоть и потянула в соседнюю комнату.