Лагерь Хроноса

Глава 15

Глава 15. «Охотник и жертва»

Я проснулся в холодном поту от какого-то странного молниеносного шума. Раскрыл быстро и несуразно глаза и увидел, как в комнату зашла Сора, хлопнув дверью. Она вытирала намокшее вместе с челкой лицо махровым серым полотенцем, ранее лежавшим у ее тумбочки. Окно было открыто и потому создался сквозняк, яростно закрывавший двери. На улице было светло, но пасмурно, редкое мерцание дневной звезды проскакивало в комнату и оставляло оранжево-белые следы на деревянных стенах. Кажется, в Виндо настало утро.

- Прости, что напугала, - произнесла Сора слегка виновато, глядя на меня и невесомо касаясь полотенцем шеи. – Я ходила умываться и открыла проветрить. Не думала, что наделаю столько шума.

Я восстановил дыхание и откинулся на подушки.

- Ничего. Все в порядке.

- Ты весь потный, - констатировала факт «Бета» и села на край кровати. – Плохой сон?

Я сжал простыни и прикусил губу. В моменте даже стало больно.

- Не плохой, скорее… Странный. Похожий на воспоминание. Видимо, я стал их видеть даже вне космоса.

- Ты снова увидел родителей? – поинтересовалась Сора.

- Маму и мистера О’Хару, - ответил я, поворачивая голову на бок. – Он проводил на ней тест на эмоции и эмпатию. Мама отвечала подобно хроне, а потом заговорила о злых планах Хроноса и призвала Джеймса помочь ей. А еще призналась, что он ей симпатичен.

«Бета» хмыкнула.

- Очередная улика, доказывающая, что Джеймс может быть твоим отцом.

Я сглотнул.

- Я… тоже думаю об этом, но нужно для начала выйти на связь с мистером О’Харой. Я хочу с ним поговорить об этом.

- Думаю, он подключится после получения третьего эманатора, - Сора глубоко вздохнула и затем перевела взгляд на окно. Она неожиданно промолвила: - А я ночью видела Ульриха. В лесу. В грозу и дождь.

По телу тут же пробежались мурашки.

- Что он, черт возьми, делал там в такое время?..

- Где-то в три меня разбудил гром, и я решила попить воды, а заодно дело не в дело взглянула на ночной лес, - начала рассказывать «Бета», - и увидела Ульриха. Сначала он мило разговаривал с пустотой, потом начал неестественно корчиться и выгибаться. Прямо перед ним откинулась чудесным образом мимо пробегающая косуля, и Ульрих принялся разрывать ее голыми руками. Я закрыла шторы до того, как он обратил внимание на нашу хижину.

Я краем глаза вновь зацепился за рисунки на стенах, и мне стало дурно. Тошнота подступила к горлу.

- Это уже реальная чертовщина, - просипел я. – Тут явно что-то не так, и все эти эксперименты… Может, все виндовцы сами монстры и делают подношения своему верховному злому богу?.. Как его… этому… Кернунну.

- Очень может быть, - Сора подошла к своей кровати и принялась надевать козырек. – Находиться здесь крайне опасно. Не представляю, как мы сначала дотянем до трагедии Конрада, а затем во второй раз будем пытаться исправить ситуацию.

- Интересно, какая именно у него трагедия, - я истерично усмехнулся, вставая с нагретой постели. – Может, она заключается в том, что Конрад не смог стать верховным жрецом какой-нибудь инопланетной твари?

- Надеюсь, нет, - Сора слегка сжала зубы, - иначе я не знаю, как исправлять его судьбу.

- Я тоже.

- О чем болтаете?

В дверном проеме, словно огромный и темный хищный призрак, возник Ульрих. Он уже по обыкновению стоял прямо и с руками за спиной, в этой своей зеленой форме, натянувший на лицо безумно радостную улыбку. Однако все же некоторые изменения произошли с комиссаром за ночь: Ульрих слегка подергивался, кожа его посерела, а меж губ виднелись острые зубы. Меня это очень насторожило, но я постарался не подать виду. Наверняка такие непонятные твари как он чувствовали страх.

- Доброе утро, уважаемые члены Комитета, - не услышав наш ответ, комиссар поздоровался первым. – Как поживаете? Уже позавтракали? Сегодня будет насыщенный и важный день нашей экскурсии.

- А что на завтрак? – очень буднично спросил я. – Мы еще не ели.

Ульрих натянул улыбку до ушей.

- Тосты с тонко порезанными кусочками оленины. И, само собой, кофе с бисквитом.

- Пожалуй, мы немного отдохнем от оленины и попробуем ваш кофе, - поспешила отказаться от очередного употребления застрявшего в зубах мяса Сора.

Ульрих не ожидал такого ответа, и тень недовольства промелькнула на его лице.

- Уверена, ваши бисквиты не менее вкусные, чем мясо оленя, - заверила тогда «Бета».

— Что ж… это верное предположение, — цыкнул комиссар, вновь натянув улыбку, но уже более мелкую и не совсем искреннюю, а скорее такую, вымученную.

На что он обиделся? На то, что мы отказались употреблять лишь мясо оленины второй день подряд? Что бы это за жест ни был, мне стало немного все равно, учитывая, что живот крутило из-за проклятого мяса. Возможно, от атмосферы Виндо, а возможно, из-за того, что, может, оленина была какая-то не такая… Какая-то другая. Может, рогатые и вовсе здесь были больны.

Ульрих отвел нас на завтрак все в ту же трапезную, где за столом собралось значительно меньше жителей. Комиссар объяснил, что почти все они были заняты на своих иномирных фермах, и остались на завтрак лишь самые приближенные.

Пока странные побледневшие виндовцы за обе щеки уплетали оленину, мы с Сорой ковыряли бисквит и хлебали кофе. Десерт оказался действительно недурным, пропитанным шоколадом и ванильным сахаром. Кофе, однако ж, был более пресный, чем у нас в Лагере, но вполне употребимым. Всяко было лучше, чем священное мясо.

Но жители такой точки зрения не оценили. Все время завтрака они крайне осуждающе на нас смотрели, уже не было на их лицах улыбок. Только оскал и разинутый рот, пожирающий убитого животного. Честно, после таких взглядов хотелось помыться и, как ни странно, помолиться.

На Кастре не было столь сильного культа Бога, как на Земле. Мы больше верили в местную науку и способности, которые она давала. И до поры до времени в Хроноса. Однако бывали моменты, когда не хватало веры в некое доброе и справедливое Высшее существо, которому можно выговориться через молитву и у которого можно было попросить спасения или хотя бы душевного спокойствия. Я немного завидовал людям из прошлого, которым помогала вера в Бога настолько, что они могли с помощью нее переживать любые невзгоды и сворачивать самые неподвижные горы. Иногда я чувствовал себя неполноценно и одиноко без присутствия Всевышнего рядом, однако и не имел возможности познать Его суть, ибо о религии нам рассказывали в общих образовательных чертах. Да и то, часто врали о некоторых событиях, чтобы очернить образ Троицы на фоне Хроноса. Я понял это в течение нашего путешествия и сейчас пожалел, что не знал ни одной молитвы. В этой деревне явно правил сам Дьявол.

Слава Богу, в целом, завтрак прошел неплохо. Осталось ещё пережить следующие 13 часов в Виндо в обнимку с изменившимся Ульрихом. Немного заставило выдохнуть то, что он снова заулыбался и зарадовался, заговорив о каком-то грандиозном проекте-дочерней Nuovo Castrum, ведя нас куда-то в другой конец деревни.

— Сегодня я хочу показать Вам, уважаемые члены Комитета, самую важную и грандиозную испытуемую единицу во всей Виндо, — даже задыхаясь от восторга и предвкушения, молвил Ульрих. — Пожалуй, это лучший выведенный образец Nuovo Castrum, сотканный из генов нечестивой друиды и демона. Она больше всего удовлетворяет запросы Виндо и претендует на доминирующий вид расы. Пока что это единственная единица, с которой планирует размножение «бывалый» виндовец. А это значит, что раса с кровью такой великой и могущественной деревни захватит остальную Кастру, что приведет к бесконечному развитию и процветанию нашей планеты. Здорово, правда?

Сора, до этой реплики смотревшая под ноги, внезапно подняла взор и нахмурилась. Я же прикусил внутреннюю сторону щеки. Мы оба вновь заподозрили странную чертовщину, и в этот раз ею являлись именно смелые разговоры Ульриха про доминирующий виндовский вид, что затмит всю Кастру. Разве при членах Комитета антропологии из Дель-Темпо комиссар не должен быть осторожен в своих высказываниях? Что-то он потерял все границы, и это пугало. Не менее сильно настораживали и фразы про невероятный экспонат, скрещенный аж с нечистью и демоном. Опасное сочетание, с которым ещё и хотел какой-то смельчак породить детей. Я был уверен, что такие планы не приведут ни к чему хорошему. Но в отличие от Ульриха мы просто молчали.

— Как ее зовут? — прозвучал единственный вопрос от Соры.

Ульрих словно сначала смаковал на языке имя подопытной, а потом, будто ощутив его каждой частичкой тела, сказал:

— Ее зовут Ингрид, и она очень красивая. Сейчас сами все увидите.

Комиссар, наконец, остановился у какого-то старого амбара, совершенного отличавшегося от обычных капсул Виндо. Он был железным и закованным со всех сторон, окруженный забором и датчиками движения, а также камерами. Строение напоминало тюрьму, в которой держали будто Левиафана, ни меньше. Кажется, этого монстра в целом и не выпускали наружу, учитывая обилие цепей и крепость заборов. Я невольно пошатнулся назад, но было уже поздно.

Радостный и благоговейный, Ульрих быстро зашел на территорию и принялся вводить коды на многочисленных замках и дверях. Но счастье как-то постепенно сошло на нет. Блаженная улыбка исчезла с уст, как только он спокойно открыл незапертые и незакодированные двери, разблокированные ранее уже неким гостем, прошедшим на территорию «королевы Nuovo Castrum». Вновь состроив недовольную гримасу и не сдержав гневный тремор в руках, комиссар пулей ворвался в железный амбар. Нам осталось лишь последовать за ним, перешагивая через цепи различной толщины.

В помещении действительно находилась монструозная девушка, закованная в кандалы. На ее голове находились большие оленьи рога, заместо ног были копытца, и все тело оказалось покрыто белыми пятнышками. Но создание и впрямь обладало внеземной красотой: бледная блестящая кожа, длинные небесно-голубые волосы со светящимися прядями и большие черные глаза, в которых точно мелькало ночное небо. Девушка была круглолица, с пухлыми губами и вздернутым носиком, но с достаточно худой фигурой. Кроме пледа, накинутого на плечи, на ней ничего не было. Это, видимо, и сидела Ингрид.

Рядом с ней находился молодой парень с грубыми чертами лица и сухими белесыми волосами. На нем была уже потрепанная и загрязненная когда-то белая широкая рубашка и коричневые брюки с потертыми подтяжками. Сзади болталось двуствольное ружье, а из задних карманов выглядывали пачки патронов. В руках он держал какие-то тряпки, походившие на одежду – видно, принес для Ингрид. Некогда устремленный на девушку нежный взгляд сделался знакомо суровым, как только в помещение ворвался Ульрих. Это был никто иной, как Конрад Яген. Мы его нашли.

- Здравствуй, Ульрих, - поздоровался сухо Конрад. Ингрид тут же опасливо сглотнула и съежилась, прильнув к парню.

- И тебе привет… Конрад, - комиссар попытался умерить свой пыл, нервно поправив галстук и натянув вымученную формальную улыбку. – Кхм… что ты здесь делаешь? Это приватное помещение.

- Ты просил, чтобы я приносил мясо, добытое на охоте, Ингрид, - Конрад положил одежду рядом с девушкой и встал, отряхиваясь. – Я это и делаю.

- Я принял решение брать у тебя запасы и приносить их сам, - Ульрих сжал зубы. – И… что это ты ей принес? Одежду?

- Мне холодно, Ульрих, - вдруг подала тонкий охрипший голос Ингрид, укутываясь в плед. – Это я попросила Конрада принести хоть какую-то одежду. Плед не спасает.

От Ульриха будто послышалось утробное рычание.

- Ты же сама знаешь… Скоро ритуальная ночь, и тебе не понадобится никакая одежда. Она настанет буквально послезавтра!

- Ульрих, она женщина, а не животное для удовлетворения потребностей твоего бога, - Конрад закрыл собой Ингрид и подошел ближе к комиссару. – И уж если ты хочешь, чтобы она была полноценной частью общества Кастры, она должна жить в доме, одетая и сытая, и заниматься чем-то кроме размножения.

- Не указывай мне, что делать с Ингрид, - процедил Ульрих гневно.

Яген ответил не менее зло.

- Я же знаю, что ты задумал. Ты безумец, и вся твоя деревня одержима невесть чем.

Внезапно Ульрих… достал пистолет. Он приставил его к груди Конрада, смотря на него звериным взглядом.

- Делай, что тебе говорят, ублюдок, - шикнул комиссар, истерично надавливая дулом на грудную клетку Ягена. – Добывай дичь для новой расы. Стреляй, убивай и разделывай. И не вздумай втискиваться между мной и Ингрид! Усек?

Конрад стойко выдержал эту вспышку гнева комиссара. Он цыкнул, убрал дуло и подошел к нам.

- Молодец, убей меня на глазах людей из Дель-Темпо и докажи, что ты псих.

Услышав эти слова, Ульрих мигом убрал пистолет. Из-за накативших эмоций даже не с первого раза попал в скрытую кобуру. Потом он, заметив наши ошарашенные физиономии, улыбнулся. Снова. Но еще более безумно, чем во все прошлые разы. Ингрид вздрогнула, как только дрожащая в еле скрываемой злости рука коснулась плеча Ягена. Конрад хмыкнул, а Ульрих до одури мило произнес:

- Конрад, пожалуйста, займи уважаемых членов Комитета антропологии чем-нибудь, а мне нужно ненадолго остаться с Ингрид, - затем комиссар обратился ко мне и Соре. – Извиняюсь за свое… неподобающее поведение. Я вернусь к вам очень скоро.

Конраду не осталось ничего, кроме как вывести нас из амбара. Он вздохнул очень грузно и с такой глубокой печалью посмотрел на монструозную девушку, что у меня на сердце потяжелело. Видно было, что Яген не хотел разлучаться с Ингрид и тем более оставлять ее одну с этим… нечеловеком. Но дабы не пролилась ничья кровь, пришлось быстро ретироваться из помещения.

Конрад закрыл двери и повел нас по задней стороне деревни, где не было скопления дергающихся странных жителей и их суеты с новыми расами и оленями. Только природа, молчаливый лес и редкое журчание ручейков. И, конечно, отдаленное фырканье притаившихся животных.

Не ожидавшие такой встречи и сцены, произошедшей в амбаре, мы сначала шли молча, наблюдая широкую спину с качающимся ружьем на ремнях. Потом, явно проглотив шквал эмоций, заговорил Конрад:

- Меня зовут Конрад Яген. Я охотник в Виндо. Преимущественно излавливаю оленей, так как больше никто из здешних егерей не может их поймать.

Мы, конечно, сделали вид, что впервые видим его и слышим это имя.

- Приятно, - сказала Сора. – Вы, однако ж, выглядите неестественно адекватным среди всех обитателей Виндо. С чем это связано?

- Я не из здешних краев, - спокойно ответил Конрад. – Несколько лет назад в моей родной деревне неподалеку отсюда неожиданно случился крупный пожар, и пришлось бежать в близлежащий населенный пункт. К сожалению, поблизости оказалась именно Виндо. Спустя время я догадываюсь, что мой дом могли поджечь именно эти твари, чтобы приманить народ в свою секту.

- У вас здесь есть кто-то из родственников? – поинтересовался я скромно.

Яген тяжело сглотнул.

- Я рос с дедом, но он погиб в этом пекле. Пришлось как-то выкарабкиваться самому. Но, как видите, здесь не очень получается.

- Как вам удалось не поддаться влиянию Виндо? – Сора нагнала Конрада, начав идти вровень с ним.

Яген завернул за угол, идя прямиком к отдаленной капсуле, на которой висели рога с надписью «Охотничья обитель».

- Охота спасла меня, - прохрипел он. – Я умел хорошо стрелять и выискивать дичь, а как поймал оленя – так меня сразу возвели в особый ранг тех, кому подчиняются эти животные, и не стали пытаться манипулировать сознанием. Считаю, это чистая удача. Хотя сейчас, как вы заметили, Ульрих уже подозревает, что я темная лошадка.

Я не выдержал и прямо спросил:

- Наконец, вы знаете, что здесь происходит? Это место, Ульрих, новые расы… Какая-то дьявольщина. Мы с моей коллегой подозреваем, что тут что-то неладное. Может, вы ответите нам?

Услышав вопрос, Конрад остановился перед дверью в свою лачугу и оглянулся по сторонам. В округе никого не было, кроме деревьев. Выдохнув, он открыл дверь и показал внутрь рукой.

- Пройдемте со мной.

Вскоре деревню вновь накрыл холодный ливень с грозой, и укрытие у Конрада пришлось кстати. У Ягена в доме имелся настоящий камин с дровами и розжигом, и он зажег его, а затем угостил горячим сбитнем из шишек. Мы наконец смогли ненадолго расслабиться и почувствовать уют, который уже давно к нам не заглядывал. В обители Конрада не было рогов и рун, только зеленые ковры, темно-красные кресла и аромат ели с клубничным джемом, намазанным на свежий хлеб. Где-то еще тихо непринужденно мурлыкало радио. Как будто и не в Виндо находился этот чудный дом.

- Эта деревня проклята, - но, к сожалению, Конрад рассказывал отнюдь не уютные вещи, - и уже давно. Виндо захватило Существо, стремящееся поглотить души кастровцев с помощью монстров, в которых заложена частичка его злой силы. Каждые несколько лет Существо выбирает последователя, который будет стараться воплотить его планы в жизнь: создавать новые немыслимые порочные расы, делать жертвоприношения и пытаться скреститься с демоноподобным существом, чтобы породить некий… аналог антихриста, лишь бы тот уничтожил Кастру. Ну или хотя бы ее часть. Имя Существу – Кёрнунн, и он выглядит как черный вурдалак с большими рогами, на которых повисли ошметки человеческой плоти. Он жаждет только крови и уничтожения нашего вида.

- Как я и думала, - сказала Сора, нахмурившись, - все вело к Кернунну.

Я же деликатно промолчал, запрятав мысль, что кроме Хроноса, оказывается, существовали еще угрозы на Кастре. Для меня это было в новинку.

- В нашем веке Кернунн выбрал в качестве своего посредника Ульриха. Он и заправляет Виндо, а также всем этим «проектом». Ульрих, по сути, ведет за собой сектанское общество, чтобы исполнить волю Существа. Кернунн же в знак благодарности наделит Ульриха невероятной силой. Злой по своей природе, конечно. И, к сожалению, у этого хитрого комиссара, в отличие от предыдущих пешек, почти все получилось – осталось лишь при полной луне слиться с Ингрид. И тогда… Бог знает, что будет дальше.

- Вы близки с этой девушкой, да? – спросил я, прикусив губу.

Пунцовый румянец покрыл щеки Конрада. Он скрестил руки на груди и отвел взгляд. В его застенчивых глазах начали отражаться язычки пламени.

- Несмотря на то, что сделана из генов нечисти и демона, она действительно… красивая и милая, - принялся медленно разъяснять Яген с теплотой в голосе. – Ингрид отличается от остальных монстров. Она умная, добрая и понимающая, желающая постичь натуральную красоты Кастры, ее природу и суть. Ингрид не опорочена идеями Ульриха и Существа, она желает жить обычной жизнью здесь, на Кастре… У нас с ней похожие интересы и мечты. Я понял это за все то время, что заботился об Ингрид в тайне от Ульриха. И мы с ней хотим найти наше собственное счастье на двоих.

- Кажется, вы что-то задумали, - четко подметила Сора, изогнув бровь.

Конрад перевел взору на «Бету».

- Я хочу не дать Ульриху заполучить то, что хочет он и Существо, - зашептал сипло и загадочно Яген. – Мы с Ингрид хотим сбежать.

Я чуть не поперхнулся слюной.

- Кхм… и когда?

- Сегодня ночью, - быстро отчеканил Конрад. В его глазах не было и капли сомненья.

- И как же вы это сделаете? – Сора сжала в ладонях стакан с уже остывшим напитком. – Кажется, Ульрих дежурит в деревне каждую ночь. И он явно очень пристально следит за железным амбаром, в котором находится Ингрид.

- Я украл кое-что у жителей Виндо, - смело ответил Яген. – Знаю, не очень красиво, но это должно помочь нам с Ингрид сбежать.

Он достал из кармана брюк маленький бутылек с бирюзовой перламутровой жидкостью и протянул, чтобы мы могли получше его рассмотреть. На пузырьке была белая наклейка с надписью «Невидимость».

- Это новый плазмид, который жители получают с элементальной энергии некоторых монстров, - пояснил Конрад. – Через несколько часов я выпью его, проникну в амбар, дам оставшийся глоток Ингрид, и мы просто исчезнем. Ульрих никогда не сможет найти нас, даже если применит силу, данную Кернунном. Этот плазмид еще не настолько изучен, чтобы отследить его. А вам я советую уезжать и как можно скорее, ибо Ульрих разозлится и тогда… Может, уничтожит целую деревню. И вас вместе с ней.

Прогноз Ягена мне совсем не понравился. В целом, предложенный план тоже вызвал сомнения. Виндо стала эпицентром опасным оккультных событий, ее жители сошли с ума из-за одержимости иномирным существом, да и не было никакой гарантии, что новый для времени Конрада плазмид сработает идеально. Все-таки, как сказал охотник, он не был еще сильно изучен, соответственно о побочных свойствах так же не было известно, и кто знал, чем может закончиться дерзкий поступок Ягена. Судя по тому, что он в будущем сидит во Временном комитете, все закончится трагедией и получением хронопульсатора.